Своя

      Какое счастье, что у меня есть ключ от учительской, иначе пришлось бы тревожить кого-то из взрослых. В помещении темно, немного прохладно из-за не выключенного кондиционера, тихо. Непривычно. Зябко кутаюсь в плюшевый халат плотнее, включаю компьютер. Большое спасибо, что без пароля! На краю экрана висит стикер, с угрозой, чтобы Хизаши не лез, рядом с мышкой грязная чашка из-под кофе. На ней уже вековой, впитавшийся налёт и соответствующий горький запах. Очевидно, последний раз пил крепким, без молока. Зачем тогда добавляет его, если не любит? Чудной. На главном экране порядок, папки выставлены в соответствии только мужчине понятной логике. О, тут есть будущие тесты, лекции, планы занятий. Хочется заглянуть, слить информацию одноклассникам, но сдерживаю себя. Шота мне доверился, допуская к своему рабочему месту, не хочу подводить его. Открываю нужную папку, мы выставлены в алфавитном порядке. Причём отмечены не именами, а прозвищами, которые бытуют между учителями. Я вот «наглая кошка». А «проблемный ребёнок» должно быть, Кацуки, потому что «Лего» скорее всего Изуку. Пфф, пускай и дальше делает вид, что не поддерживает шутки коллег. Любитель серьёзной мины. Без проблем распечатываю нужный документ, ставлю свою закорючку, похожую на кошку в правом нижнем углу, как и было велено. Пограничники каждый раз так дотошно вглядываются в мою подпись, а всё из-за того, что гражданство Японское, а она написана русскими буквами. «Д» плавно перетекает в сплющенную «ж», а «и» растягивается, закручивая хвостик вверх. Как если бы кошка сидела, подняв отросток и загнув кончик. Сканирую, добавляю файл в свою папку. Ну вот и закончили, теперь я официально стажируюсь у Мируко. Осталось её выловить и не отпускать. Беру чашку Айзавы, планирую вымыть, но меняю маршрут. В медкабинете никого сейчас нет, это мой шанс. Компьютер Исцеляющей Девочки подключён к общей медицинской базе, чтобы старушка могла отслеживать личные карточки своих пациентов дистанционно. Отпираю дверь, сажусь в кресло. Сворачиваю вкладку с сериалом, открываю нужную. Ввожу в поисковик «Тошинори Яги», тут же просят доступ. Тут мне и пригождается подарок на день рождения. Ух, да тут читать и читать! У меня нет столько времени. Включаю принтер, распечатываю себе, скрепляю листы степлером. Стараюсь всё вернуть как было, чищу историю, снова открываю сериал. Теперь мыть чашку и спать. Ясу ворчит, не одобряет моё поведение, капает на мозг. И вот зачем взяла её с собой? Ещё Незу всё разболтает. Уже у себя кидаю личные данные Всемогущего в шкаф с медикаментами, запираю на ключ. Точно! Нужно ещё Джеку рассказать последние сплетни! Вот он рад будет!        — Нет, ну серьёзно, у тебя какой-то прикол не давать мне спать? — недовольно ворчит сонным голосом. Всего-то двенадцать ночи, не рано ли он лёг?        — А какого ананаса ты вечно спишь? — фыркаю ему в трубку, падаю в кресло-мешок, утопая чуть ли ни с головой. Кошка всё ещё недовольна, потому легла на соседнем, а не со мной рядом, отвернулась.        — И это мне говорит кошка? Не хочешь пойти нахуй?        — Окей, но тогда я не смогу рассказать, как всё прошло, — азартно скалюсь, понимая, что поведётся. Шорох, стук стекла, бульканье.        — Отложи чемодан, подруга, эта история важнее эротического путешествия. Вино и мои уши готовы тебя слушать, — моментально переобулся, сонные нотки исчезли из голоса. Ещё и бухает. А главное, без меня! Нам на работу завтра, между прочим.        — Скажу только самое главное — он согласился! — радостно дёргаю ногами, жмурясь и смеясь. Парень счастливо завыл, чуть не оглушив меня.        — Хочу больше подробностей! Вообще всё!        — Неее, дружище, для такого мне самой понадобится вино. Или что поинтереснее, так что всякие детали будут завтра после смены, — играю на его эмоциях, пакостно улыбаясь, накручивая хвост на руку.        — Эй, эй, мы так не договаривались! Я же теперь не усну! — заводится с пол оборота, тут же меняя интонации на обиженные. Телефон вибрирует, оповещая о сообщение.        — Но ты же так хотел спать! Вот и спи! — и сбрасываю, злорадно хихикая. Подруга тяжко вздыхает, устало смотрит на картонного Стёрку, будто только он не вызывает у неё осуждения. Тянусь, почёсываю ей коготками спинку, открывая новое письмецо. Шота.        — Спишь? — всего одно слово, а мне уже тепло на душе. Тело будто стало легче, непослушнее, как пластилин в пекло.        — Нет. А что? Хочешь поговорить? — быстро печатаю ему и ответ приходит моментально.        — Типа того. Можешь выйти? Я у тебя под окном, — тут же подскакиваю, распахиваю балкон и не глядя прыгаю вниз. Халат задрался, как плащ и пижама хлопает от ветра, угрожает оголить тело. Приземляюсь на лапы, оглядываюсь. — Ты быстро. Успела соскучиться?        — О, смотрю у кого-то хорошее настроение, — поворачиваюсь к мужчине, сдерживаюсь, чтобы не накинуться с объятиями. Но друг подходит сам, прижимает меня к своей груди одной рукой, окутывает чарующим запахом. Расслабляюсь, вдыхаю на полную, жмурясь и оплетая крепкое тело. — Соскучилась.        — Уж прости, но придётся поскучать ещё. Я ненадолго, заскочил передать, — отстраняется, протягивает подарочный пакет. Неуверенно беру, заглядываю. Это для ванны? Видела такие у мамы. Бомбочки, соль, гель. Запахи совсем слабые и приятные для моего носа. Подбирал, чтобы не было слишком резким для обоняния? Одурительно мило. — Поздравляю с преодолением ещё одного страха.        — Ты невозможен, знал? — мне даже улыбаться сложно из-за удивления. Нашёл в такое время где купить, выбирал подходящие, принёс мне и всё это оставаясь на патруле? У меня нет ни единого шанса разлюбить этого мужчину, он великолепен от и до.        — Да, кажется, кто-то однажды это говорил, — в глазах блестит игривость вперемешку с нежностью, шутит надо мной, припоминая мои же слова, сказанные когда-то. Я сейчас либо взорвусь от эмоций, либо словлю сердечный приступ, либо поцелую его. — Ложись спать, увидимся утром.        — Уже уходишь? — уши печально опускаются, выдают эмоции. Убирает пряди с лица, перезащёлкивает заколку на макушке и уже привычным, полюбившимся жестом ловит за подбородок, чмокает в лоб. Клянусь, моё сердце сделало сальто и упало куда-то к яичникам, щекочет своим стуком матку.        — Увидимся утром, — говорит даже не отстранившись, чувствую движения губ, жар слов. Скорая не нужна, вызывайте катафалк, я умираю. Смотрит в глаза, нависая сверху, преступно близко. Тянусь к нему, уже веря, что вот сейчас, через мгновение мы поцелуемся, но герой отходит, прячет руки в карманы. — Спокойной ночи.        — Спокойной, — язык едва поворачивается, смотрю, как уходит. Персик. Это просто персик. Возвращаю к себе, хватаюсь за телефон, набираю тыкву.        — Да ёбаный блять! Дай поспать! — зло рычит, явно недовольный, но мне наплевать. Нервно хожу по комнате, глажу хвост.        — Ты сейчас сдохнешь!        — Хуёвая из тебя гадалка! Конечно сдохну, никто без сна долго не протянет! — ну вот с этим я могу поспорить, но сейчас не это важно. Друг устало стонет, вздыхает, успокаивается. — Что уже случилось?        — Только что приходил Шота! У него патруль, а он пришёл, чтобы подарить мне всякие крутые штуки для ванны! Они ещё и так легко пахнут, что даже мне обоняние не перебьёт! — говорю быстро, активно жестикулируя, почти танцуя от эмоций. Меня сейчас на части разорвёт, честное слово.        — Это очень странно, учитывая, что ты боишься воды, — останавливаюсь, осмысливаю сказанное.        — Точно! Я же не сказала! Минус фобия, теперь могу свободно мокнуть!        — Нихуя! Поздравляю! Это очень круто, ты молодец! — сыплет радостью за меня, сразу становясь добрым, благодушным. Довольно улыбаюсь, запрыгиваю на кровать, топчусь уже по ней, нервируя Ясу своей неугомонностью. — Джи, это правда невероятно. Я очень рад за тебя.       На душе тепло, сладко. Да, я и правда молодец. Выливаю на друга поток эмоций, бесконечно меняя положение, описывая Шоту со всех сторон. Какой он замечательный, внимательный, чуткий, находчивый, добрый, до одури милый и просто невероятно красивый! Рассказываю, как он вёл себя в горах, как поддерживал меня, как был готов защищать меня. Мне не хватит ни слов, ни языков, чтобы выразить насколько я без ума от него! Буквально лучший! Только узнал, что я больше не боюсь воды, как тут же принёс подарок, несмотря на работу, вероятно, пожертвовав своим перерывом, так ещё и подбирал специально для меня, чтобы точно понравилось, подошло! Да даже если бы лаванды мне притащил, я бы всё равно радовалась, потому что думал обо мне, когда выбирал! Выдыхаюсь, падаю на кровать, смотрю в потолок. Безумие. Я влюблена и меня это радует. Все ужасы этой жизни определённо стояли того. Бросаю взгляд на время, понимаю, что уже безумно поздно. Джек наверняка хочет спать. Обещаю договорить завтра, отпускаю его. На столе стоит подарочный пакет, крафтовый, с милыми мышками. Принёс. Мне. Он невозможен. Не верится, что это правда происходит. Поворачиваюсь на бок, перевожу взгляд на картонного героя, улыбка уже сводит скулы. Вот бы побыстрее пойти с ним на свидание. Боюсь, сделаю какую-нибудь нелепую глупость или что-то ужасно стыдное. Например, меня снова стошнит на него. Но всё равно жду этого дня, вертясь по кровати. Нет, я так не усну. Нужно занять себя, отвлечься. Достаю медицинскую карту Тошинори, сажусь за стол, включаю лампу. Ничего так не помогает успокоиться, как работа. Общие параметры, история болезни, группа крови, аллергии, все полученные травмы и последующие вмешательства хирурга. Листаю, выписываю всё что может пригодиться в блокнот, дохожу до основной проблемы. Были задеты желудок и кишечник из-за чего пришлось провести резекцию, рёбра собирали по кусочкам, как пазл, большая потеря крови, мышцы восстанавливали как могли, наращивали искусственно. Ряд операций, стационар, физиотерапия. Врачи проделали невероятную работу и отдельное уважение человеку, который делал отчёт, нарисовал картинки всех изменений. Так же указано, какие препараты и методики лечения использовались, сколько всё заняло времени. Что я могу сделать, чтобы продлить и облегчить его годы жизни? Диета уже скорректирована, нарушает её крайне редко, за состоянием тела следит. Лекарства имеют побочки, бьют по печени, почкам и поджелудочной. Тут нужен папа и Исцеляющая Девочка. Один будет модулировать протезы органов на замену, чтобы снизить нагрузку, а другая подтверждать или отвергать варианты, опираясь на свой опыт и познания в медицине. Я слишком глупа для такого. Но Изуку попросил о помощи именно меня. Достаю из ящика стола пропуска на работу к родителям, рассматриваю. Нужно заглянуть к отцу, посмотреть уже существующие изобретения, как работают. И к маме тоже, чтобы узнать, есть ли в разработке менее токсичные аналоги. Завтра должны придти книги, которые покупала с Джеком, среди них должно быть что-то полезное. Так же нужно углубиться в химию и биохимию. Ух, ну и работёнка меня ждёт.        — В последние дни у тебя хорошее настроение, — замечает Тенья за завтраком, помогая накрывать столы. Улыбаюсь ему, снимаю перчатки.        — Конечно, у меня ведь такие чудесные друзья, — подмигиваю. Ребята весело, смущённо забубнили, что они не стоят такой похвалы, переглядываясь. На душе тепло от их счастья. Рядом возникает Юга, протягивает сыр и я с удовольствием беру, чмокаю парня в щёку. Лапочка. — Меня, кстати, на стажировку взяли.        — Правда?! Кто??? — тут же интересуются, пока Минору и Денки обиженно вьются вокруг, просят и их поцеловать. Хвост поднимается вверх, вальяжно виляет кончиком, выдавая, насколько я довольна. Признаюсь, хвастаюсь.        — Мируко, — смотрю на их реакцию с прищуром, впитывая удивления, даже шок. Она против объединения, даже напарников нет. А я смогла, пусть и хитростью.        — Вы все попали к таким крутым героям! Нечестно! — скулит виноградина, прижимаясь к моей ноге, нагло лапая за коленку. Оджиро оттаскивает его за шкирку, спасает меня. Это было неприятно, шерсть встала дыбом.        — М? Кто ещё у кого? Про Изуку знаю, а остальных что-то упустила, — сажусь на столешницу, приглаживаю мех. Небольшая компания гордо поднимает носы, явно выделяясь из всех.        — Я с Очако у Рюкю, — делится информацией Тсуи и Урарака активно кивает, как болванчик.        — Нас позвала Хадо-семпай! А Киришиму Амаджики-семпай! — дёргает парня за плечо. Тот кивает, явно гордый собой. Похож на собаку, которую похвалили.        — Я у Жирножвача, — хвастается, ковыряет палочками еду. При этом озорно стреляет глазками в Фумикаге, подбивает и того делиться событиями.        — Меня позвал к себе Ястреб, — вздыхает, сознаётся, сохраняя спокойствие. Бросаюсь к другу, выдёргиваю его из-за стола и обняв, мотаю туда сюда, мурча.        — Поздравляю! Это же так круто! — птах даже не дёргается, позволяет тискать его. А Тёмная Тень вообще рад неожиданному вниманию, лезет, чтобы его тоже потрогали. Переключаюсь на причуду, глажу по голове, чмокаю в клюв. — Вы тоже находите уже себе героев! Время на стажировку не вечное! И я не уверена, что Шота подберёт вам интересные варианты. Скорее всего, это будет что-то ультра безопасное, а не плюс ультра крутое.        — А ты не можешь попросить его? — строит щенячьи глазки Денки и остальные повторяют за ним. Бедолаги.        — Простите, но наша дружба не даёт мне блаты в учёбе. Он сделает так, как считает нужным. Больше шансов, если вы сами подойдёте.       Печальные вздохи и стоны, что он точно пошлёт их наполнили весь первый этаж. Хоть бы попробовали. Он вообще-то добрый и понимает, что вы хотите сделать что-то по настоящему геройское, просто бережёт вашу психику. Но если подобрать аргументы, убедить, то не откажет. Иначе и правда исключил бы всех давным давно, не заморачиваясь. Но нет, возится с нами, опекает. Пусть и в своей, строгой, грубой манере. Оставляю друзей думать о дальнейшем, ухожу в учительскую. Айзава уже должен быть на месте. И с остальными посижу. В помещение странная атмосфера. Напряжённая, тихая. Каяма замечает меня, пихает Кана в плечо, привлекая внимание. Мужчина резко поднимается из-за стола, пугающе надвигается. Жмусь к двери, сползая на пол, готовая бежать. Ещё пара медленных, тяжёлых шагов, предупреждающе рычу. Ясу становится между нами, выгибается, угрожает. Мужчина замирает, не рискует приближаться, но руки всё ещё тянет. Это странно. Он обычно не особо нежничает со мной. Оборачиваюсь на шорох, Меткий Стрелок ловит за рёбра, поднимает на вытянутых руках. Изворачиваюсь, ничего не понимая, пытаюсь вырваться. Учитель держит крепко, в два шага оказываясь рядом со Стёркой, окуклившимся в углу. Так вот от кого такая гнетущая энергия. Опускают поблизости, медленно отступает. Это они хотят меня с ним оставить? Похоже, как если бы к голодному льву кидали маленьких собачек. Или ожидают, что смогу его успокоить? Оглядываюсь на взрослых, те машут руками, подгоняя, подбадривая, игнорируя, как два недо-охотника уже залезли на диван, пытаются шваброй отогнать кошку. Ладно, поехали. Всё равно хотела провести с ним время. Начинаю урчать, тихо, осторожно приближаюсь. Мягко трогаю лапой спальник, нащупывая, где там потерялось тело. Максимально аккуратно, чтобы не разбудить ложусь рядом, прижимаясь к другу боком. Вот так, всё хорошо, поспи. Преподы бесшумно радуются, обмениваются пятюнами, не соприкасаясь, пожимают друг другу руки. Этот человек действительно впечатляет, держит профессиональных героев в страхе перед собой. Ясу устраивается вокруг головы друга и мы окружаем его мягкой вибрацией нашего мурчания. Злая аура слабеет, исчезает, уступая место привычному комфорту. Шота шевелится, устраивается удобнее, подтягивая к себе колени. Мой хороший. Лежу до самого звонка, уже опаздывая, пока Цементос ждёт у двери. Прошу пушистую остаться с другом, охранять его сон и убрав на последок тёмные пряди с лица, ухожу на урок. Одноклассники уже сидят на местах, ожидают нашего появления и явно удивлены, что задержались. Подмигиваю им, сажусь на своё место, достаю учебник и тетрадь. Слушать, что там говорит учитель сложно, в голове много мыслей. Нужно как-то совместить практику в морге и больнице, учёбу, стажировку, начавшиеся отношения, здоровье Тошинори и хотелось бы снова начать заниматься боксом. А ведь ещё есть мелкие задачи и планы в виде посещения Детского дома, сходить с коллегами выпить, прочитать все книги, навестить Шелки. Что-то список задач не укладывается в количество часов в сутках. Сложно. Но пути назад нет, нужно двигаться дальше. На перемене спрашиваю у родителей, когда возможно к заглянуть к ним на работы, так же сохраняю себе номер Мируко и принимаю доставку книг. Шоджи услужливо помогает перенести их в общежитие, оставляем под светофором. Благодарно обнимаю парня, спокойно позволяю поднять меня, устраиваюсь удобнее в руках. В промежутках времени читаю справочник патологий, тщательно выписываю всё, что может пригодиться в случае с Всемогущим. Друзья топчутся рядом, ждут, когда обращу на них внимание, и стоит поднять голову, как вытягивают из-за парты, тащат по коридорам в столовую. Окидываю взглядом толпу, морщусь, но послушно иду к буфету. Сегодня хочу вафли с мороженым и томатный сок. К моему большому разочарованию его не оказалось, закончился, а новая поставка ещё не пришла. Печально беру чай, ползу за ребятами к столу.        — Мори! — к нам подбегает Мирио, тащит за собой Амаджики. Поворачиваюсь к ним, дуя на напиток, чтобы быстрее остыл. Блондин протягивает небольшой бумажный пакет, в котором я обнаружила волосы. — Всё, что смогли собрать.        — Маловато, — цыкаю. Оглядываю бёдра парня, беру собственный хвост и обвиваю его вокруг талии, по ягодицам и ляжку. — Точно маловато.        — Ты сейчас мерки так взяла? — Джиро скептично поднимает бровь, наблюдая за ситуацией. Пожимаю плечами, отпускаю нервно смеющегося Тогату.        — Я похожа на человека, который носит с собой измерительную ленту?        — Ты хотя бы просто на человека не особа похожа, — фыркает рядом псина. Показываю ему фак, не оборачиваясь.        — Постараюсь собрать ещё, раз такое дело, — улыбается, треплет меня по голове своей громадной, горячей рукой. Весьма приятно.        — Кстати, Тамаки, — тревожный вздрагивает, напрягается. Запихиваю в рот ложку мороженого, облизываю. — Твоё геройское имя ведь Пожиратель Солнца? Связано ли это с тем, что Тогата похож на него? Вы, типа…        — Нет! Нет нет, ты не так поняла! — замахал руками громила, вновь смеясь. Принимаю ответ, киваю.        — Тогда это из-за причуды? Если не ошибаюсь, ты преобразовываешь на себе то, что съешь. Тогда, если поглотишь Солнце, то сможешь светить, как оно, — размышляю дальше, всё больше смущая мальчишку своим вниманием. Его друг довольно хохотнул, хлопнула того по плечу, подбадривая.        — Не совсем так, но звучит хорошо. Нам пора идти. Приятного аппетита! — и сваливают, махнув на прощание рукой. Ну ладно. Возвращаюсь к еде, режу вафли на крупные куски, пока ребята пялятся.        — Волосы, — объясняю, поднимая на уровень глаз передачку. Непонимания стало только больше. Какие они любопытные. — Хочу связать ему трусы, чтобы когда применял причуду, не устраивал нудистский парад.        — Ты умеешь вязать? — удивляется Денки, промахиваясь палочками, пачкая себе щёку.        — Не так хорошо, как дядя, но да.        — Врач, отличница, гонщик, говорит на нескольких языках, герой, ещё и вяжет. Ты что-нибудь вообще не умеешь? — перечисляет Ханта, загибая пальцы.        — Вести себя нормально, — злорадно усмехается Кацуки, явно нарываясь.        — Чья бы корова мычала! — пихаюсь, провоцируя на драку. Реагирует моментально, набрасывается на меня, поваливая на пол, придавливая своим весом. Изворачиваюсь, пытаюсь вырваться, но силёнок не хватает. Дёргаюсь вперёд, сталкиваюсь лбами. Работает замечательно, отпустил, но и мне тоже больно.        — Мори! Бакуго! — крайне недовольно рявкают со второго этажа. Поднимаем головы, видим нашего класс., рука., наблюдающего за ситуацией. О, не спит. Тут же вскакиваю на ноги, поднимаю взрывного и дружно отряхиваем друг друга. Мы не дрались, честное слово. Учитель чем-то трясёт в руке, сигналя, что сейчас бросит и я подпрыгиваю, ловлю в воздухе. Упаковка томатного сока. Знал, что его сегодня не будет и притащил мне? Умилительно! Хочу отблагодарить, но мужчины уже и след простыл.        — Смотрите! — хвастаюсь ребятам, показывая подарок. Либо мой рот порвётся от улыбки, либо сердце разорвётся на части.       Меня поздравляют, мигая взглядами, явно намекая на особое внимание препода ко мне. Пускай. Я слишком довольна, чтобы что-то говорить им по этому поводу. Как же это потрясающе! Его забота невероятна. Пью, растворяясь удовольствием. Это может быть игра сознания, но клянусь, самый вкусный сок! Фотографирую коробочку, скидываю Джеку, чтобы он тоже знал и не важно, что мы увидимся через пару часов. Телефон вибрирует, ожидаю, что это коллега ответил, но сообщения от Мируко. Просто адрес и время. Которого у меня осталось весьма мало. Быстро пересылаю его Айзаве, заталкиваю в себя еду, не жуя, бегу в класс. Мужчина уже там, вручает чемоданчик с формой. Спешно обнимаю его, выпрыгиваю в окно. Наконец-то какая-то активность! Переодеваюсь в общежитие, бросаю свою одежду на диван, убегаю. Ох, как давно я не надевала костюм! Несусь со всех лап, сокращая путь по чужим крышам, балконам, перепрыгивая машины. Высокое здание, куча этажей, отражает солнечные блики в многочисленных окнах. Она где-то в нём? Рядом? Мне нужно её искать? Женщина сама возникает прямо передо мной, спрыгнув откуда-то сверху. Оценивающе окидывает взглядом, выглядит недовольной. Всё ещё злиться из-за моей выходки? Складывает руки на груди, предупреждает, что ждать меня не будет и если не успеваю за ней, то это исключительно мои проблемы. Но если вдруг я захочу сменить героя, то так и быть, подпишет документы. О, так вот в чём её идея. Хочет, чтобы сама решила от неё отказаться. Обойдётся. Хмыкает, напрягает лапы, легко запрыгивает на фонарный столб, весьма быстро смываясь от меня. Карабкаясь по дереву, гонюсь за ней. Как на охоте за зайцами. Они всегда быстрее и ловчее, но это не значит, что я не могу поймать. Помимо гонки умудряется с одного удара выносить мелких преступников, что показывает — она следит за людьми, всё видит. Хочу так же. И то, как она не медлит, сразу наносит удар поражает. Уверенна в себе? Или её навыки считать противника настолько высоки? Охох, чудесно, замечательно! Великолепно. Пытаюсь повторять за ней, кидая редкие взгляды на улицы. Это куда сложнее, чем кажется. Мы бежим не по дороге, нужно следить, чтобы не навернуться. Или сбавить темп. Но тогда отстану от неё. Нога соскальзывает с бордюра крыши, пытаюсь удержаться, скольжу когтями по кирпичной кладке. Это больно! Вою, держусь за ногу, замечаю на шерсти кровь. Повредила коготь. Героиня приземляется рядом, злорадно насмехается, грубо сжимает лапу, тянет к себе, заставляя меня лечь на лопатки.        — Жить будешь, вставай, — отпускает, складывает руки на груди. Вижу, что ей нравится эта ситуация. — Или хочешь домой?        — Нет, продолжаем, — поднимаюсь, с трудом могу опереться на конечность. Заживать долго будет, неприятно. Фыркает, обходит меня, выходя на улицу.       Её ступни защищены железными пластинами. Мне бы тоже следовало подумать об этом, но тогда не смогу ходить бесшумно. Нужно заглянуть к Погрузчику, попросить его придумать что-то подходящее. Снова переходим на бег, замечаю, как двигаются её уши, улавливают разные звуки. Она реагирует намного быстрее меня. Когда прибегаю, уже разобралась, скачет дальше. Никакого промедления, действует моментально. Нас учили оценивать ситуацию и я не знаю, кто больше прав. Возможно кролик просто очень быстро думает. Или вовсе этого не делает, лупит наугад. Но её тактика работает, что восхищает. Ни секунды на промедление, сплошные действия. Безбашенная. И я хочу быть такой же. Стараюсь не отставать, гонюсь за ней, игнорируя неприятное ощущение в груди, боль в лапе. Стараюсь отталкиваться сильнее, как учил Гончий, набираю скорость, выхожу на равную. Замечает меня, хмыкает, спрыгивает в переулок между домами. Падаю за ней, выставляю лапы для приземления, вижу, что уже разобралась с какой-то компанией, возвращает сумочку женщине. Слишком быстро. Ловлю её за руку, прежде чем успела вновь сбежать, удерживаю.        — Как ты так быстро реагируешь? — спрашиваю в лоб, держу крепко. Легко выворачивает мне кисть, скручивает, ставит на колени. Больно.        — Дерьмовая из тебя кошка, — фыркает, отпускает. Обидно, между прочим.       Что она от меня хочет? Я просто школьник. У меня даже суперприёмов нет. Единственное что имею, это пара кошачьих отростков. Спотыкаюсь об лапу, чуть не навернувшись, торможу. Кошачьих. Она это имела ввиду? Что мне нужно больше полагаться на причуду? Или просто гадости говорит, чтобы спровадить? Не важно, я уже поняла, в чём оплошала. Мои уши и глаза лучше человеческих, замечают намного больше. И обоняние сильнее. К тому же есть шерсть, могу улавливать вибрации, как учили в лагере. Напрягаю слух, концентрирую внимание на себе, своих ощущениях. Получается плохо, тренировок не хватает, но всё же лучше, чем было. Я привыкла абстрагироваться от мира, чтобы он не дезориентировал меня своей жизнью. А теперь нужно всё сделать наоборот, снять барьеры. По ощущениям, это как после темноты посветить в лицо фонариком. Каждый звук отвлекает, замечаю слишком много деталей. Мешает. Мне всё мешает, даже собственная одежда. Мотаю головой, пытаюсь собраться, улавливаю движение на дороге, останавливаюсь. Машина. Едет очень быстро, водитель повис на руле. Вероятно, без сознания. Срываюсь за ней, запрыгиваю на багажник. Мируко бежит рядом, внимательно наблюдает за мной. А могла бы уже и разрулить ситуацию. Ладно, плевать. Наматываю плащ на кулак, разбиваю стекло, забираюсь в салон. Осколки впиваются в лапы, но сейчас совершенно не до этого. Сначала нужно остановиться. Сажусь на колени мужчины, убираю его ноги с педалей, берусь за баранку. Выкручиваю, едва вписываясь в поворот, пугая прохожих, сбавляю скорость до полного торможения. По запаху человека уже понимаю, что это инфаркт. Выволакиваю его на тротуар, рывком усаживаю героиню рядом с собой, приказываю держать его, чтобы верхняя часть была выше. Расстёгиваю одежду, снимаю обувь вместе с носками, попутно вызывая скорую, сняв маску. В этой ситуации я как рыба в воде. Дыхание, реакция зрачков, пульс. Нитроглицерин под язык, массирую кончики пальцев. На горизонте зазвучала дискотека, добротные дядьки выскакивают к нам, быстро погружают на каталки. Не трачу время, передаю всю информацию, что делала, какого его состояние. Пожимаем руки, уезжают. Снова сажусь в машину, отъезжаю на место для парковки и вызываю полицию. Они ей займутся и передадут ключ владельцу.        — Смотрю, ты в этом разбираешься, — хмыкает красноглазая, останавливаясь рядом, сложив руки на груди. Убираю телефон обратно в топ, застёгиваю комбинезон.        — Я врач, — пожимаю плечами, зубами выдёргиваю осколок из лапы. Крупные алые капли полились на асфальт, но это не важно, быстро заживёт. Давлю на подушечку, проверяю, не застряло ли там ещё. — Точнее, учусь на врача.        — Вот как, — тянет слова, звучит уже намного довольнее, чем раньше. — А по бухлу в чашках и не скажешь.        — Спалились, — озорно скалюсь, слизываю кровь с губ. Встречаемся с ней взглядом и мне кажется, только что произошла переоценка меня в её глазах. — Учуяла?        — Да по вам видно было, что пьяные, — фыркает, закатывает глаза. Вокруг собираются люди, фотографируют нас. — Идти можешь?        — Ещё бы, — надеваю маску, прячу лицо, чтобы не было видно, как болезненно морщусь, когда опускаюсь на лапы.        — Ну так и иди отсюда. Завтра чтобы была продуктивнее, — за шкирку возвращает меня на ноги, замечает красный отпечаток ладоней на дороге.        — Завтра? — так, вписывается ли это в моё расписание. Да что тут думать, совершенно точно нет.        — Ага, в девять утра на том же месте. Опоздаешь — ждать не буду, — и свалила. Какой у неё сложный характер. Буйный, резкий. Мне нравится.       Стараясь не хромать, выглядеть такой же крутой, ухожу сквозь толпу. По дереву на фонарный столб и оттуда на крышу. Теперь можно немного поныть, потому что ананас как больно! Бедные мои лапки! А ведь ещё на практике у стола стоять, вскрывать. Хочу к Шоте, чтобы он пожалел меня, отчитал за безответственность. Обрабатываю ранки, крепко бинтую, бегу в больницу. Мы далековато забрались, опаздываю. У груди вибрирует телефон, Джек наконец-то ответил, тоже назвал Айзаву классным из-за этого поступка. А то! Он у меня такой! Парень уточняет, когда приду, успеем ли покурить вместе с ребятами из живого отдела. Увы, но нет, я даже ко времени не успеваю. Перепрыгиваю на соседнюю крышу через дорогу, болезненно мычу, проскользив когтями. Чёрт, первый день стажировки, а уже на части разваливаюсь. Ещё пара домов, вниз, по прямой, лавирую между людьми. Из кустов рядом с госпиталем выпрыгивает Ясу, путается в лапах, трётся о шею. Дорогая, у меня нет времени, я опаздываю. Снимаю маску, чмокаю её между ушей, забегаю. Расписаться, махнуть рукой удивлённым моим внешним видом коллегам, скрываюсь за дверьми морга. Фух. Успела. Давно так не бегала. В проходе возникает тыква, довольная улыбка сменяется поднятыми бровями. Стебёт мой костюм, сравнивает с мусорным пакетом или чернильной кляксой, но затыкается, когда пытаюсь отвесить ему подзатыльник, ловит руку в воздухе. Хмуро рассматривает бинты, на которых проступила кровь, цыкает, тащит к Ивао. Отчитывают меня, один эмоционально, расхаживая вокруг, а другой взглядом, рассматривая раны. Терплю, когда давит на них, пытаюсь продолжить препираться с другом. Главному патологоанатому не понравился мой коготь, повреждённый, когда падала. Почти вырвала его, держится на соплях. Даёт обезбол, бинтует, куда туже чем я, проходясь между пальцами, что не особо легко, учитывая, что нога у меня кошачья и последними оборотами связывает их вместе. Теперь чувствую себя, как в носках. Неудобно. И вот ему мой костюм понравился, особенно аптечки и маска. Показываю, что у плаща есть ремешки, чтобы было удобнее транспортировать людей и снова получаю похвалу. Хлопает по голове рукой, размером почти с мою черепушку, но при этом очень осторожен. Напоминает дедушку Омара. Переодеваюсь в форму, даю себе минутку, чтобы выдохнуть. Я очень устала. Отсутствие тренировок совсем ослабило. Ладно, день скоро закончится и смогу спокойно выпить. Нужно только отработать оставшиеся часы. Беру список поступивших, пробегаюсь глазами и одно имя поднимает шерсть дыбом. Не может быть. Это точно ошибка. Просто тёзки. Без спроса открывает камеру, вытаскиваю тело, убираю ткань с лица. Сплошная гематома, кровоподтёки. Это она. Это правда она.        — Джи? Ты чего? — Джек подходит, кладёт руку на плечо, смотрит на труп. Труп. Она мертва. Отбираю у Такахаси планшет, открываю личную карту девушки. Поступила с множественными травмами, разрыв внутренних органов, переломы, травма головы. Умерла от внутреннего кровотечения. — Только не говори, что… Ты её знаешь?        — Я же знала! Знала, что так будет! Но ничего не сделала, — хвастаюсь за голову, опускаюсь на колени. Тыква садится рядом, обнимает, гладит по спине, утешает.        — Иди домой, — тяжко вздыхает мужчина, явно сочувствуя. Киваю, поднимаюсь. Её даже не узнать. Как можно было так избить человека?       Друг отдаёт бутылку алкоголя, ром, выражая соболезнования. Я не должна была сталкиваться с этим так рано. Вообще никогда не должна. Снова киваю, ничего не говорю. Заталкиваю костюм в один из многочисленных пакетов, валяющихся в столовой, не переодеваюсь. Руки дрожат. Всё внутри дрожит. Стреляю сигарету, почти выбегаю на улицу. Ясу встречает пронзительным мяуканьем, но быстро понимает, что что-то не так, опускает хвост. Не плакать. Только не плакать. Будь сильной, ты справишься. Затягиваюсь, сильно, до отказа лёгких. Мне нужна Исцеляющая Девочка, она знает, как справляться с такими ситуациями, знает, что сказать. Мне просто нужна её поддержка. Скулёж, рыдания прорываются на выдохах, но пытаюсь держаться. Вытираю глаза перед общежитием учителей, пытаюсь успокоиться. Старушка уже ждёт за столом, встречает грустной улыбкой, рядом с ней Незу. Оставляю вещи у входа, вытаскиваю бутылку. Мимо учителей, мимо Шоты. Ставлю алкоголь на стол, к ним четыре чашки. Взрослые явно не понимают, какого чёрта я собралась бухать в начале недели и откуда это у меня вообще, собираются вмешаться, но хозяин школы останавливает их одним взмахом руки. Наливаю нам, сажусь и выпиваем, не чокаясь, как принято. Молча наполняем ещё, наставница и хозяин школы разделяют мою боль, явно знающие о случившемся, беззвучно поддерживают. Ром горький, совершенно не вкусный, обжигает, но пью, залпом, готовая кричать и биться в истерике. Смотрю на нетронутую чашку, предназначенную для человека, который никогда больше не сможет её опустошить. Может она вовсе и не пила алкоголь, не знаю. Перед глазами стоит изувеченное лицо, которое никогда не заживёт. Тянусь к бутылке, руку перехватывает Немури. Улыбается, явно не понимает, что происходит. Мышедь берёт инициативу на себя, разливает новые порции, показывая, что всё нормально, можно. Так нужно.        — Можно хотя бы узнать повод вашей мрачной пьянки? — не успокаивается, любопытствует. Группа поддержки переводит на меня глаза, как бы уточняя, могу ли сама сказать. Набираю побольше воздуха в лёгкие, стараюсь сохранить спокойствие.        — Сегодня была та девушка, упавшая с лестницы, — контролирую голос, закрыв глаза, чтобы не дрожал. Не уверена, что у меня получилось. Каяма ослабила хватку, тут же запахло жалостью. Ей жалко меня. Лапа безвольно падает на стол. Шота моментально оказывается рядом, тянет руку, но не рискует прикоснуться. Стоит за спиной.        — Тебе стоит убедить её обратиться в полицию. И недели не прошло с прошлого случая, — советует Кан, явно не понимая. Полночь садится рядом, касается ноги, пытается заглянуть в глаза.        — Вряд ли это уже возможно, — замечает Хизаши, тоже подходит, сжимает плечо в жесте поддержки. — Сегодня была практика в морге.       Атмосфера моментально меняется, тяжелеет. Не выдерживаю, прячу лицо в ладонях, слёзы пробиваются через плотно сомкнутые веки. Рыдаю, содрогаясь всем телом, вою от охватившей боли. Ясу жмётся к моему животу, утешает, как может. Это я виновата! Должна была вмешаться, сделать хоть что-то! Если бы только вызвала тогда полицию, не послушала их всех, то девушка была бы жива! Какой из меня герой, врач, если не могу спасти одну жизнь, так очевидно нуждающуюся в помощи?! Душу выворачивает наизнанку от боли и бессилия. Из-за меня погиб человек. Потому что я слабая, трусливая, жалкая, глупая. Потому что я всего лишь человек. Сжимаюсь сильнее, чувствую, как друзья касаются меня, сочувствуя. Кажется, будто сердце рвётся на части. Так больно! Рыдания душат, забирают остатки сил. Хочу к маме и папе. Хочу домой. Хочу как можно дальше отсюда. Подальше от самой себя. Всё что было до этого не так страшно, просто ранила кого-то, расстраивала и это можно было исправить. Но тут уже ничего не сделать. Она мертва! Мертва… Из-за меня…