Своя

      В комнате темно, прохладно, а его тело горячее. Пытаюсь восстановить дыхание, пока Шота бережно прижимает к себе, запутавшись пальцами в волосах. Сжимаю его одежду, уткнувшись носом в шею. Ушло много времени, чтобы я прекратила плакать. Никто из учителей не сказал и слова, молча поддерживали, разделяя мою боль, пока рыдание не перешло в тихое, слабое шмыганье. Айзава просто подобрал меня, унёс с глаз, к себе. Позволил вытирать сопли о свою футболку, гладил по спине. И сейчас, когда я окончательно успокоилась, всё ещё рядом. Мне не стало легче, просто устала. Очень устала. И он это понимает, ничего не требует, ничего не говорит. Тихо остаётся со мной. Глаза горят и чихания срываются одно за другим, пульсируют свежие раны. Наплевать. Поднимаюсь, слезаю с друга, вытираю лицо. Нужно собраться, взять себя в руки. Нельзя показывать, что мне плохо, лишь обеспокою всех. И они будут испытывать жалость, чувствовать себя неуютно. Я должна быть сильной. Умной. Смелой. Лучше, чем сейчас. Чтобы такого больше никогда не повторилось. Мужчина ловит за руку, переплетает пальцы. Едва ощущаю его тепло через бинты. Сжимаю ладонь, несмотря на боль, натягиваю улыбку. Всё хорошо.        — Меня завтра не будет на уроках, Мируко сказала, чтобы в девять утра уже была на месте, — поворачиваюсь к нему. Сидит на кровати, вглядывается в лицо. Становлюсь между его коленей, запускаю свободную руку в волосы, убираю с лица.        — Понял. Как прошло? — принимает правила игры, прижимается к моей лапе, прикрыв глаза. Я прекрасно чую его тревогу и сострадание, но мы оба будем делать вид, что ничего не произошло. Надеюсь, остальные тоже.        — Вполне хорошо. Поняла, над чем работать. Ещё нужно улучшить костюм, — натягиваю пряди, запрокидываю голову. Сглатывает, вижу движение кадыка. — Хочу какую-нибудь защиту для лап.        — Вижу, поранилась, — ловит руку в своих волосах, тянет к лицу, касается пальцев губами. Тепло разливается по телу, глуша боль. Приятно. Хочу ещё. Больше. Чтобы полностью уничтожить этот жуткий холод внутри себя. Кладу ладонь на щёку, наклоняюсь. Открывает глаза, смотрит в мои. В общей темноте они кажутся бездонными и я падаю в них. Резко поднимается, чуть не ударив меня лбом в нос, треплет по голове, обходит, обрывая тактильный контакт. — Постарайся быть аккуратнее, Мируко не особо осторожна.        — Заметила, — киваю, несколько ошарашенная его поведением. Залезает в шкаф, пытается что-то найти. Включаю свет, чтобы ему было проще, слышу благодарное мычание. Вытаскивает пижаму, явно женскую, с ублюдским принтом. Серый комплект из рубашки с короткими рукавами и шортами, на них нарисованы кошачьи головы, с огромными глазами. Настолько гиперболизировано милыми, что даже стрёмно. Неуверенно беру, обнюхиваю. Новая, стиранная. — Боишься, что снова украду твою одежду?        — Подумал, что раз ты часто остаёшься у меня, то стоит обзавестись своей пижамой. Но если не нравится, могу дать футболку, — неловко чешет затылок, отводит взгляд в сторону. Сейчас дым из ушей пойдёт от того, как мне нравится этот жест. И не важно, что дизайн максимально всратый, я готова требовать, чтобы меня похоронили в этом. Подскакиваю, притягиваю друга за ворот, чмокаю в щёку.        — Очень нравится! Большое спасибо! — прижимаю к себе подарок, чувствуя, как энергия возвращается в тело. Отворачивается, снова прячет голову в шкаф, как страус, но я успела заметить довольную улыбку.        — Мне она показалась милой, — делится, вылезает обратно, вытащив уже сменную одежду для себя. Куда более простая футболка, едва отличимая от той, в которой сейчас и спальные штаны. Я обязана купить на него такой же комплект. — Я в душ. Можешь ложиться спать, не жди.        — Не умру, если не посплю лишние пару минут, — отмахиваюсь, провожаю его взглядом в ванну. Закрыл дверь, снова смотрю на этот ужас. Хотя не такой уж и ужас. Вполне забавно. У меня есть и более странная одежда. А эту он мне выбирал. Умилительно.       Переодеваюсь, складываю рабочую форму на кресло. Тонкая ткань приятна к телу, холодит. Выключаю свет, ложусь у стенки, смотрю в потолок. Слёзы снова появляются на глазах, скатываются по вискам в волосы, оставляют зудящие дорожки. Пытаюсь держать улыбку, но совершенно не получается, мышцы лица сами собой напрягаются в неприятную гримасу. Сжимаюсь в комок, жмурюсь, пытаюсь как-то прекратить очередную волну рыданий. Ясу лезет к груди, прижимается, позволяет вцепиться, уткнуться в неё. Вижу, будто наяву то лицо, покрытое травмами. Какая же я ничтожная. Знала ведь, что к этому всё приведёт. Но ничего не сделала, пустила на самотёк, позволила совершиться непоправимому. Сквозь собственные мысли слышу, как прекратила литься вода, спешно вытираю лицо одеялом и восстанавливаю дыхание. Всё хорошо. Для всех у меня всё хорошо. И для него особенно. Не хочу, чтобы волновался. Я справлюсь. Выходит, треплет полотенцем волосы, лохматя себя. Умилительно. На столе вибрирует мой телефон, услужливо передаёт, садится на край кровати.        — Ты сегодня придёшь? — странно, почему Урарака до сих пор не спит? Опять фильмы до поздна смотрели?        — Если очень нужно, то могу, — сажусь, хмурясь, уже представляя себе что-то плохое. Как кто-то поранился или заболел. С ними что угодно может произойти, если не присматривать.        — Если занята, то не надо. Просто хотели поболтать. Спокойной ночи, — очень странно. Выходит, не одна она бодрствует? Проверяю, кто онлайн или был недавно, нахожу Тсуи, Изуку и Эйджиро. Необычная компания. Они не особо часто собираются вместе. Или я просто себя накручиваю. Могли ведь и порознь сидеть.        — Что-то случилось? — Шота убирает волосы с лица, привлекает к себе внимание. Кладу телефон на изголовье, тянусь к нему, обнимаю за шею. Ещё немного сырой, горячий, вкусно пахнет. Хочется его укусить.        — Нет, просто показалось, — веду носом по шее, стягивая мокрые волосы, чтобы запрокинул голову. Уже открываю рот, чтобы впиться клыками, когда неожиданно снова чихаю. Слышу усмешку, встаёт, вынуждая меня отпустить его и отстраниться.        — Что именно? — спрашивает из ванны, вешает полотенце на место. Я так точно сойду с ума. Ни кусить, ни поцеловать. Ну что за мужчина. Выглядывает обратно, опирается плечом на косяк. До чего же красивый, чертяка.        — Очако спросила, вернусь ли я сегодня в общагу, хотела поболтать. Ещё трое тоже не спят. И это те люди, которые редко собираются в такой компании. Но скорее всего, они просто каждый у себя. Хотя Изуку и Эйджиро могли читать вместе мангу, а Очако и Тсуи смотреть фильм, — спускаю ноги на пол, встаю, потягиваюсь. Айзава наблюдает за мной, глаза у него серьёзные, челюсть напряжена.        — Вот как, — вздыхает, устало трёт переносицу. Чего это он? Идёт ко мне, треплет по голове. — Или Мидория читал им лекцию про Всемогущего.        — О! А это ведь и правда возможно! У него материала на целый курс, — смеюсь, представляя, как ребята замучено смотрят на часы, в ожидание, когда пытка закончится. Тогда и правда логично, что хотели поговорить со мной. Жаловались бы на парня без умолку.       Всё равно чувствую, как мой друг насторожился. Его что-то беспокоит. Но по лицу вижу, не скажет. Забавно, теперь и я легко читаю его. Папа всегда танцевал с мамой, чтобы поднять ей настроение. Попробую, хуже точно не станет. Беру героя за руку, другу кладу себе на талию и ободряюще улыбнувшись, начинаю медленно вальсировать. Насмешливо фыркает, беззлобно, поддаётся мне, шагает в такт мысленной мелодии, легко перенимая инициативу. Горячие пальцы на боку обжигают даже через пижаму, сжимают крепче, притягивая к телу. Повинуюсь, прижимаясь, кладу голову на ключицы, слышу размеренное дыхание. Резко подхватывает меня на руки, немного пугая. Цепляюсь за него, крепко, слегка царапая и не могу сдержать улыбку, когда закружил, тепло смотря на меня. Роняет на кровать, весьма аккуратно, чтобы не было больно, вынуждая Ясу ворчливо уйти. Нависает сверху, одно колено между моих ног, руки по бокам от головы. Игривый смех пропадает где-то в глотке, так и не выйдя наружу. Боже, как же он красив! Просто невероятен. Мне тяжело дышать от мысли, что этот мужчина согласился сходить со мной на свидание. Опускается на локти, влажные локоны щекочут лицо, горячее дыхание обжигает кожу. Голова кругом. Он так близко! Сейчас точно поцелует! Жмурюсь, прекращаю дышать, пытаюсь собраться с мыслями. Тёплые губы касаются лба, бегло, быстро исчезают. Чувствую, как поднимается, улавливаю нотки возбуждения. С непониманием открываю глаза и успеваю заметить, как Шота выходит из комнаты. И что это было? Самому же хотелось! Я не совсем дурочка, вижу ведь! Чьё терпение он испытывает? Если моё, то ждать осталось недолго, уже на пределе. Сумасшествие. Машу на себя руками, пытаюсь остудить горящие щёки. Кошка подозрительно щурится со стола, вижу, что недовольна. Да ладно тебе! Ничего же плохого не происходит. Надеюсь он скоро вернётся, не хотелось бы засыпать одной. Залезаю под одеяло, смотрю на дверь и всеми силами борюсь со слипающимися веками, понимая, что точно проигрываю. Этот день был слишком тяжёлым для меня.       Ясу будит аккуратно, трогая лицо лапкой. Стараясь двигаться как можно меньше, смотрю на время. Пол седьмого. Мне пора вставать. Тихо выползаю из кровати, переодеваюсь в ванне, не включая свет и не закрывая дверь, чтобы не шуметь. Кладу пижаму на кресло, забираю телефон. Шота спит, лицо у него спокойное, расслабленное. Какой хорошенький. Не удерживаюсь, чмокаю его в щёку на прощание, ухожу. Бегом в своё общежитие, не забыв забрать пакет с костюмом, переодеваюсь в обычную одежду. Меняю бинты, осматриваю коготь, досадливо цыкнув. Воспаление не сходит. Обрабатываю его тщательнее, закусив хвост, чтобы не скулить от боли. Паршиво это. Вытираю вспотевшие подушечки о шорты, собираю сумку и чемодан, спускаюсь вниз. Сегодня на завтрак у ребят будет рисовая каша на кокосовом молоке, украшенная свежей клубникой, а так же цукаты в качестве десерта. Мою за собой посуду, перебираю букет, выкидывая завядшие цветки. Как же хорошо мы тогда с Джеком провели время! Если бы не этот парень, я бы не догадалась позвать Шоту на свидание. Беру вещи, убегаю в морг, используя путь как тренировку, стараясь наблюдать за миром, слушать, чуять. Разговоры прохожих, шелест листьев, оживающий город. Воздух пахнет ночной прохладой, свежестью. Чувствую ветер шерстью, как потоки облизывают кожу, проходят мимо. Это приятно. Но очень отвлекает. Сложно анализировать происходящее вокруг. Слишком много всего. Забегаю в больницу, предупреждаю, что ненадолго и быстро переодеваюсь в геройский костюм, заталкиваю шмотки в шкафчик. Махнув персоналу на прощание рукой, мчусь дальше, к Мируко. Времени осталось в обрез, хорошо хоть Ясу не стала идти на стажировку со мной, успею. Разгоняюсь на полную, цепляясь когтями, морщась от боли, по стенкам домов и заборов, входя в повороты. Плащ чертовски тянет, но очень круто развивается позади. Скольжу мимо людей, с трудом торможу у здания, чуть не поцеловав бетонные плиты всем лицом. Крольчиха весело смотрит на меня, запыхавшуюся и ускакивает. Да блять! Снова бежать! У меня так сердце откажет, и без того ноет. Но ничего не остаётся, несусь следом, снова прыгая с крыши на крышу, пытаясь заметить какую-нибудь ситуацию раньше ушастой нечисти. Она мне и шанса не даёт! Приземляюсь, с кулаками на готове, а она уже всех раскидала, прыгает себе дальше. Ну сколько можно! Женщина резко спрыгивает вниз, в узкую подворотню, за магазинчик и я следую за ней. Ситуацию понимаю быстро, кидаю ей свой плащ, надеваю высокие перчатки и бахилы по колено. По идеи этот набор для работы с открытыми ранами, чтобы шерсть не попала, но и сейчас тоже сгодиться. Труп. Причём весьма безобразный. Мужчину в возрасте с кожей под камень препарировали, как лягушку, вывернули наизнанку. Сажусь рядом на корточки, стараясь оставлять как можно меньше следов, разглядываю. Края кожи рваные, неровные, будто их пилили ножом для хлеба, внутренности перемешаны, свисают по краям, оголяя кости. Не хватает печени и почек. Но могу точно сказать, что учитывая места среза и прочее, для трансплантации они будут непригодны. При условии малого для такого случая количества крови и запах, могу предложить, что тело уже не первой свежести и оказалось здесь будучи мёртвым. Как по мне, халтурная работа. Я в начале своего врачебного пути и то лучше резала. Кидаю взгляд на Мируко, хмурюсь. Побледнела, крепко сжала челюсть. Видимо, такое ей всё же непривычно. Не то чтобы мне было совершено плевать, но морг как ни крути закаляет. Тяну героиню за руку, на открытую улицу, кутаю в свою накидку.        — Купи лимонад, зелёный или розовый. И какой-нибудь леденец, — расстёгиваю верх комбинезона, вытаскиваю из топа телефон, набираю полицию. Кролик заторможено кивает, разворачивается, уходит. Меня почти не дослушали, попросили ждать на месте и бросили трубку. Какие торопливые. Вряд ли этот бедолага куда-то убежит.        — Держи, — девушка протягивает бутылку с чупа-чупсом, уже более менее придя в чувства. Хмыкаю, снимаю защиту, выкидываю в мусорку.        — Это тебе, а не мне. Сладкое поможет справиться со стрессом. Конфету рассасывай, методичное действие успокаивает, — копаюсь в сумке, выуживаю блистер с успокоительным. Выдавливаю пару таблеток, пихаю ей в кулак. — Пей, полегчает.        — Что с цветами? — морщится, но слушается. Какая хорошая девочка. Покурить бы.        — Просто чтобы не вызывали ассоциации с телом, — пожимаю плечами, опираюсь спиной на стенку. Даже отсюда чую душок мертвечины. Забавно, что это меня не трогает, но та девушка так ударила по психике. Из-за того, что видела её живой? Как интересно устроен мозг, однако.        — Ты слишком спокойна, — снимает фантик, запихивает лакомство в рот. Смотрю на неё, подняв бровь.        — Я же говорила, что учусь на врача. И как все они, прохожу практику в морге. Меня таким не напугаешь, — усмехаясь, слежу взглядом за приближающимися машинами.       Штатный судмедэксперт спокойно выслушал мои наблюдения, попутно изучая место преступления и всё издаёт это «мгм». Не выдерживаю, шучу, что очень напоминает моего наставника из морга. Дядька поднимает голову, вперивается в меня изучающим взглядом и уточняет имя. Оказывается он и Ивао были одногруппникам, у всего потока сохранилась эта дурацкая привычка из-за их профессора. Вот это да! Как мир тесен. Ко мне тут же стали теплее, радушнее, интересуясь мнением на счёт тела. Не потому что я какой-то там ананасовый эксперт, а потому что любопытно, чему меня могли научить. Стараюсь не ударить в грязь лицом, выстраиваю логические, на мой взгляд, цепочки. Убийца либо очень туп, пытаясь выставить всё, будто целью реально были органы, либо так оно и есть. Вопрос, зачем они ему, если для пересадки будут непригодны? Единственное, что можно сказать наверняка, само зверство происходило не здесь. Мало того, что крови мало, так к тому же бедолагу нашли бы намного раньше. Учитывая рану на голове, мужчина был уже мёртв, когда с ним это делали. Никаких психотропов или транков не учуяла, хотя они могли уже и выветрится. Но есть кое-что странное. Он очень сильно пахнет землёй. Возможно из-за причуды, однако запах такой сильный, что его очень легко почувствовать, не смотря на остальные. Криминалист хмыкает, машет рукой ребятам с чёрным пакетом, чтобы забирали чехлидзе, уводит меня к дающей показание Мируко. Ах да, бумаги. Индейцы о чём-то активно говорят между собой, подзывают героиню и она прям загорается, как лампочка. Ей сказали что-то хорошее. Вылавливает меня за шкирку, не дав дописать, тянет ко всем. Нас хотят взять на расследование этого дела. Я как брелок на связке ключей, им по большей части нужен шустрый человек, у которого кишка не тонка и раз уж крольчиха оказалась здесь, то её кандидатуру и предложат начальству. Если всё сложится, то ей сообщат. А она мне. Звучит просто невероятно круто! Обмениваемся рукопожатиями и мне хочется прыгать на месте от радости. Грядёт что-то серьёзное! Интересное! Будет о чём семье рассказывать. Я столько историй насобираю, что меня весь Новый Год слушать будут! Девушка понимающе хмыкает, окончательно оправившись от потрясения, предлагает пойти поесть. Не ожидала, что после увиденного она так быстро проголодается. Но отказываться не стану! Мне возвращают мой плащ, относительно неспешно идём мимо зевак, к ближайшей уличной лавке. Было бы славно съесть что-то полезное, питательное, но и фастфуд сойдёт. Тётенька в возрасте предлагает на выбор блинчики с разной начинкой, от сладкого до солёного. Не скажу, что это сытно. Беру себе один, со сливочным кремом и свежими ягодами. Ещё горячий, вкусно пахнет. Слюна скапливается во рту, но приходится ждать, пока остынет, иначе обожгусь. Мируко явно издевается, смело кусает, с усмешкой, смотря прямо в глаза. У меня ощущение, будто я случайно собрала вокруг себя садистов. Старательно игнорирую её, отворачиваюсь, замечаю как мужчина схватил ребёнка и тут же скрылся в тени домов, зажимая маленькой девочке рот. Шерсть моментально вздыбливается, сознание отключается, оставляя только ярость и ужас. Бросаюсь следом, перепрыгивая через машины, почти под колёса, цепляясь за асфальт. В несколько прыжков оказываюсь рядом, бью когтями по щиколотке, подрезая мышцы. Сперва нужно обеспечить безопасность малявке. Ублюдок вскрикивает, падает на колени, героиня тут же подхватывает дитя, уносит. Пинком, игнорирую боль в лапе от травмированного когтя отшвыриваю нелюдя в стену. Глухо бьётся спиной, с болезненным стоном сжимается в комок. О нет, мы не закончили, рано ноешь. Я научу, как покушаться на детей. Сажусь ему на живот, наношу первый удар кулаком. Голова запрокидывается, из носа хлынула кровь, пачкая мои бинты и шерсть. Бью ещё, и ещё, ещё, ещё, превращая мерзкую рожу в отвратительное месиво, готовая убить прямо сейчас и здесь. Уже не дёргается, не кричит, когда Мируко перехватывает поперёк тела, оттаскивает, уступая место полицейским. Яростно дышу, сердце бешено стучит о грудную клетку, тело напряжено до лёгкой судороги. Мужчины в форме осматривают чудовище, переглядываются и переводят взгляд на меня. В нём читается испуг. Наплевать. Ни о чём не жалею. Я бы даже продолжила, если бы только меня не остановили. Таких убивать надо. Уничтожать. Девушка хвалит выходку, почти мурлычет от удовольствия, при этом всё ещё не отпуская. С моих рук капает кровь, впитывается в шерсть, ужасно воняет. В стороне переговариваются люди, прекрасно слышу, как плачет ребёнок. Собираюсь с мыслями, выравниваю дыхание, успокаиваюсь. Первую помощь оказывать не хочется, но если он сейчас здесь сдохнет, то не сможет предстать перед судом. Вырываюсь, спокойно подхожу, игнорируя возражение служивых, надеваю перчатки. Обезболивающее, спреем останавливаю кровотечение, проверяю, насколько повреждены кости лица, вытаскиваю из пасти выбитые зубы, чтобы не подавился и насмешки ради, запихиваю ему же в карман. Ну всё, вызывайте врача и упаковывайте. Объясняю ситуацию, смывая с себя грязь влажными салфетками, меняя бинты. Мальчики в форме выслушивают спокойно, записывают показания и просят подождать, спрашивают у матери девочки и у неё самой. Женщина отлучилась на секунду, хотела купить дочери пирожное в качестве сюрприза, ничего не видела, но когда вышла, на месте её уже не было. Очень испугалась, когда малышку принесла героиня, а из подворотни доносились звуки драки. Малявка же всхлипывая, панически держась за родителя сказала, что дядю не знает, он куда-то её понёс, зажал рот рукой. Их слова сходятся с моими. Дальше всё скучно, стандартно. Подписывать документы, оставить контактные данные на случай дальнейших разбирательств и в случае, если на меня подадут в суд за умышленное нанесение тяжких телесных. Поебать. Страховка героя покрывает подобные случаи, да и сама могу оплатить. Все расходятся, крольчиха вручает блин, уже холодный, потерявший свой вкус из-за событий. Ем в новых перчатках, потому что запах от рук перебивает нежную сладость, вызывает тошноту.        — А ты кровожадная, — довольно хмыкает, смотрит на меня игривыми взглядом, сложив руки на груди. Хвост недовольно перекатывается из стороны в сторону, подметая асфальт.        — Вряд ли меня за это похвалят в школе, — хмыкаю, запихиваю в рот остатки, сминаю обёртку. Девушка закатывает глаза, морщится, выражая всё своё отношение к подобному мнению.        — Да срать на них! Это было круто! Продолжай в том же духе, — хлопает меня по плечу, задорно скалится. Что ж, мне весьма приятна её похвала. И учитывая, что она про и сама всё время так делает, возможно, правда стоит брать пример.       Оставшийся патруль был весьма скучным. Никаких происшествий, исключая мелкие стычки с которыми разбирались быстро. Новостей от полиции не было, интересных моментов тоже. Лишь запоминала как двигается Мируко, как держится в драке, её приёмы. Она ведь как я, но смогла придумать суперприёмы. Значит и у меня должно получится. Нужно побольше напрячь мозг. Прощается со мной простым хлопком по спине, весьма сильным и неприятным, ускакивает куда-то, не говоря, встретимся завтра или нет. Ну ладно, пойду в морг, обрадую своим присутствием Джека. По телу непроизвольно пробегает дрожь, становится неуютно, тошно. Блядство. Давай, соберись, не время киснуть! Встряхиваю головой, делаю глубокий вдох. Всё хорошо. Просто помни о том, насколько виновата и никогда больше не допускай подобного. Встречаю у ворот больницы Ясу, кошка радостно трётся о ноги, но морщится, отшатывается, когда собираюсь её погладить. Ну да, запах от меня не лучший. В душ бы сходить. Быстро расписываюсь, ухожу в подвальные помещения, к телам в холодильнике. Ивао замечает первый, выходя из кабинета, пристально окидывает меня взглядом, позволяет себе улыбку. Удивительно видеть это выражение лица. Быстро достаю из топа телефон, навожу камеру, но вот уже снова хмурый. Эх, не успела. Зовёт за собой, заворачивает в комнату отдыха, где развалился тыква, вливает в себя энергетик. Морщусь на пачку чипсов и пустую упаковку из-под сэндвича, уже готовлю отчитать за подобное питание, как парень подскакивает, наваливается на меня, обнимая.        — Ты как?! В порядке?! Не уходишь ведь от нас?! — вижу, как встревожен, трясёт за плечи. Бью хвостом в живот, выворачиваюсь.        — Если нужно, можешь взять дополнительные выходные, — предлагает Такахаси, звуча весьма тепло, для своего-то басистого голоса. Фыркаю, улыбаюсь.        — Не, всё норм. Я уже поплакала и готова работать дальше, — вру, если честно. Нихуя не готова. Мне страшно и совестно. Чувство вины, бессилия, бесполезности душит, как тугой ошейник. Коллеги недоверчиво окидывают взглядом, переглядываются, но принимают моё решение. — Покурим? Весь день об этом мечтала.        — О да, погнали, — кивает, как болванчик, тут же толкая меня к выходу. Смотрю на него, подставив ладошки, как попрошайка и друг закатывает глаза, делится сигаретами. Ну уж прости, не кладу их в аптечку. Раскуриваем от одного огня, совсем близко друг к другу, совершенно не смущаясь. — Ты правда в порядке?        — Ага, — усмехаясь, прячу поджавшийся хвост за полой плаща. Парень не сводит с меня глаз, затягивается.        — Джи, расскажи, я тебя выслушаю и поддержу, — слова подкупают, пробивают защиту. Вздыхаю, сажусь на цементный блок, отворачиваясь.        — Я не спасла её, понимаешь? Должна была, но ничего не сделала. Совершенно ничего! Знала ведь, чуяла, что этим всё закончится, но никак не помешала. Какой из меня герой, врач, если одну жизнь не смогла спасти? — горько усмехаюсь, картинка перед глазами размывается, ресницы мокнут. Джек садится рядом, соприкасаемся плечами.        — Даже со стажом в половину жизни за спиной, есть шанс кого-то не спасти. Такое происходит. Чем моложе, тем больше риски. Но мы ведь для этого и учимся? Чтобы спасать как можно больше, верно? Ты не смогла спасти её, значит сможешь кого-то другого. Уверен, из тебя выйдет замечательный врач, — тепло улыбается, позволяет уткнуться носом ему в грудь, гладит по спине. Всхлипываю, с усилием заставляю себя успокоиться, отстраниться. У меня замечательный друг. — Но костюм у тебя всё равно ущербный. Напоминаешь мусорный пакет, подхваченный ветром.        — Ананас, — шиплю на него, беря назад свои мысленные слова. А ведь только что был таким хорошим. Вижу на нём непонимание, злорадно скалюсь, выпускаю дым. Красиво.       Переодеваюсь в форму, завязываю фартук. Руки трясутся при виде тела. Крепко сжимаю кулаки, дышу. Всё хорошо. Работаем. Изучаю вскрытый череп, попутно делясь, как остановила педофила на стажировки и превратила его ебальник в фарш, получаю восхищение и уважение. Про труп в подворотне решила промолчать, это может быть секретной информацией. Но упомянула, что встретилась с одногруппником Ивао и теперь знаю почему он вечно издаёт это «мгм». Мужчина двигает щёткой усов на наши мольбы рассказать о его студенческих годах и всё же сдаётся, впечатляя нас их сомнительными похождениями и играми, которые могли привести к летальному исходу, если действовать слишком медленно. Но звучит чертовски интересно. Патологоанатом говорит о тех временах весьма тепло, удивляя потоком слов, в сравнение с обычной молчаливостью. На последнем курсе познакомился со своей женой, она тогда только поступала. Друзья его подстёбывали, уговаривали познакомить, пригласить выпить, но он бережно прятал свою любовь. С каким теплом отзывается о ней! А ведь сколько лет прошло с того времени. Одно удовольствие слушать. В какой-то момент переключается и добавляет немного мрачности, что пара ребят с его потока умерло от наркозависимости, а некоторые сели за торговлю и хранение. В общежитиях медиков часто крутятся запрещённые вещества. Кому-то нужно успокоиться, кому-то наоборот, взбодриться, а достать всё достаточно легко. Вот вам и мрачная сторона профессии. Просит нас быть осторожными, многие сами не замечают как подсаживаются. Он в своё время тоже мог перед сложным экзаменом выкурить косяк другой, благо ничего серьёзнее не пробовал и бросил весьма быстро. Но это всё равно были весёлые, энергичные, светлые времена. На этом затихает, просит продолжать работать, уходит в кабинет, оставляя нас одних осмысливать сказанное. Я никогда об этом не думала. У меня самой в аптечке есть препараты, вызывающие зависимость. Да то же обезболивающее! Жесть. Синхронно поворачиваемся на топот ног, удивлённо смотрим на Нэну. Девушка не даёт спросить, какого фига здесь делает, сходу спрашивает, свободны ли сегодня вечером. Они собираются в бар. Джек отвечает за меня, утверждает, что напиться — великолепно решение после таких потрясений. Не то чтобы я собиралась отказаться. Решение принято, уславливаемся идти сразу после работы и с новыми силами режим тела, заполняем бумаги, проводим анализы. Ну наконец-то бухну с ними! Придётся, конечно, соблюдать норму, утром на учёбу или стажировку, как пойдёт, сильно не выпью, но расслабиться в хорошей компании тоже не плохо. Ещё и интересно как они меня, несовершеннолетнюю, собираются провести и что это за место такое, понравившаяся коллегам. Когда они вообще успели найти и полюбить какой-то бар?        — Ты там долго? — ноет под дверь тыква, ожидая, пока оденусь. Фыркаю, затягиваю ремень на талии. Свободные, чёрные шорты с цепями и футболка без дизайна, серая. Зато есть цепочка на шее с крупными звеньями.        — Волосы лучше в хвост или пучок? — выхожу к другу, крутя резинку в руках. Он отшатывается, хватаясь за сердце, вызывая усмешку у старшего патологоанатома и недоумение у меня.        — Не появляйся перед людьми в таком виде! На призрака похожа, — злобно ворчит, пальцами подхватывает пряди с лица, заглядывает мне в глаза.        — Могу причесать, — неожиданно подключается Такахаси. Удивлённо хлопаем глазами, уставившись на него.       Послушно сажусь на стул, всё ещё шокированная, позволяю заняться моими патлами. Предупреждает, что ничего серьёзного, просто чтобы не мешались и было надёжно. Заплетает косичку, собирая волосы с лица, ведёт между ушей и взяв остальные пряди, соединяет в хвост. Прячет резинку под косу, обматывая её вокруг, закрепляет невидимками. Кручусь у зеркала, восторгаясь неожиданным талантом дядьки, пока вокруг прыгает Джек, фотографирует результат. Оказывается, Ивао иногда делает причёски дочери, вот и научился. Как мило! Жмём ему руку, благодарим и смываемся на улицу, где уже ждут ребята. Ну и Ясу. Объясняю кошке куда идём, получаю в ответ недовольство, но пообещала ждать меня снаружи, заходить не будет. Могла бы в целом и домой идти, но ладно. Весело переглядываемся с друзьями, закуриваем, торопливо шагаем в бар, почти бежим. Желание развлечься неистово подстёгивает, сложно сохранять темп компании, всё время вырываюсь вперёд. Лог хмыкает, закидывает руку мне на плечо, горбясь, щекоча ухо своими нереально красивыми волосами, принуждая шагать рядом. Юка безумолку болтает, восторженно делится опытом посещение операционной. Его пустили посмотреть, даже не ассистировать, но это уже успех. Все останавливаются у двухэтажного здания с неоновыми рисунками медуз, освещённой дорожкой, мусорными баками с обеих сторон от входа. Выглядит красиво и прилично. Нэна оглядывается на меня, ободряюще улыбается, уверенно открывает дверь. Бойкая, заводная музыка и невероятная энергия чуть не сбивают с ног, кутают, затягивают. Не знаю, что меня ждёт, но уже в восторге.