Своя

      В баре оказалось невероятно шумно и атмосферно. Ощущение, будто опьянела, как только открылась дверь. Запах разгорячённых тел, алкоголя и закусок. Безумная энергия веселья. Уже не уверена, что останусь хоть чутка трезвой. А судя по лицам моих компаньонов, в их планы это вообще не входит. Лог держит меня под боком, закинув одну руку на плечи, показывая персоналу, что я с ними. Хитро сверкает своими невероятно голубыми глазами, в которых отражается приглушённый фиолетовый свет огоньков, подбадривая. Не то чтобы боялась, но с такой поддержкой станет спокойнее в любой ситуации. Усаживает меня между собой и Джеком, на стол сразу поставили напитки, хотя мы ещё даже заказать ничего не успели. Нэна поправляет свои короткие волосы, смотря в отражение телефона, спокойно объясняет, что они всегда начинают с одного и того же коктейля, так что им просто подают его, как только заходят. Юка убеждает, что вкусно, точно понравится, могу не боятся. Что ж, доверяюсь их выбору. Макаю язык на пробу, тут же ощущаю медовую сладость и что-то терпкое, напоминающее запах черёмухи по весне. Необычно. Мне нравится. Друзья довольно лыбятся, гордые собой, будто лично его придумывали и готовили. Всё же делаем дополнительный заказ, не забывая про тройку другую сетов шотов и конечно же закуску. Точнее даже, нормальную еду, потому что лично я ничего сегодня ничего не ела толком. Даже короткий перерыв прервали. Кстати, я педофила избила! В планах было добить, но остановили. Про труп решила не говорить, потому что это может оказаться следственной тайной. Ребята энергично хвалят, гордятся мной, при этом ужасаясь, чтобы могло произойти, если бы не вмешалась. О подобных исходах лучше не думать. Но девочка, вероятно, запомнит это на всю жизнь. Юка встряхивается, золотистые завитки забавно повторяют движение головы, предлагает не говорить о чём-то тяжёлом, мы ведь отдохнуть собрались.        — Тогда предлагаю выпить за Джи! Она больше не монашка! — тыква хлопает по плечу, чуть не столкнув меня под столик. Ребята непонимающе округляют глаза, смотрят на него. — Вы что, не знали? Она всё время от отношений нос вертела! Не хочу, не буду, ей это не нужно! А в итоге сама на свидание позвала!        — Тебя?! — блондин настолько шокировался, что аж приподнялся, голос записклявил. Синхронно с другом морщимся, переглядываемся и изображаем приступ рвоты.        — Он плюс ультра не в моём вкусе, — фыркаю, помешиваю лёд в стакане. Джек согласно кивает, запихивает в рот наггетс.        — У тебя есть вкус? — саркастично вскидывает бровь Лог, завязывая волосы в мелкий хвостик. Они у него очень красивые. Голубые, шёлковые, как ручьи. Если долго смотреть, то может даже показаться, что они движутся, текут.        — Ага, деды, — заходится смехом овощ, ловя мои руки в воздухе, чтобы не смогла двинуть ему. Но хвост свободен, так что заслуженный подзатыльник был прописан.        — Никакой он не дед. Здоровый мужчина, вполне молод. Зачем ты вообще эту тему поднял? — скалюсь, выпинывая его с кресла. Синявка совершенно спокойно слегка хлопает по колену, чтобы прекратила и я слушаюсь, сажусь нормально.        — Потому что это не история, а сюр. Тебе понадобился я, чтобы понять собственные чувства! Умная, но такая тупая, фантастика. Будто клишированный фильм смотрю, — всё ещё хихикает, явно измываясь надо мной. Говнюк. — Короче! Рассказываю. Только без осуждения и домыслов.        — Начало уже не очень, — справедливо замечает Нэна, кидая на меня взгляд. Поднимаю ладони, как бы говоря, что всё норм.        — Когда мы пили у меня, ей кто-то звонил. Я пошутил, что это папа или папочка, а оказалось, её препод.        — Ты ещё сказал, что это кринж, — напоминаю, вспоминая тот день. Хорошо тогда было. Начало моего спокойствия.        — Стоп! Твой мужик — это твой препод? — коллеги переглядываются, явно не очень довольные такой информацией. Ну вот, этого я и боялась. Сейчас думать всякое будут.        — Спокуха! Я же говорил, без осуждения. Судя по тому, что слышал, он с головой дружит, хуйни не сделает. А что я рассказываю? Сама объясняй!        — Это ты начал! Научись молчать, будь добр!        — А ты научись не мешать мне спать!        — Не выделывайся, самому ведь интересно!        — Либо вы сейчас всё объясняете, либо я вызываю полицию, — предупреждает Лог, перебивая нашу перебранку. Тут же успокаиваемся, становимся серьёзнее.        — Мы даже не целовались, ему нечего предъявить. В общем, мы начинали с дружбы. Шота часто меня выручал, спасал. Например, когда я пропадала в больнице днями и ночами, не делала перерывов…        — О, помню. Ты выглядела так, будто сейчас сдохнешь, — замечает Юка, складывая пальцы пистолетиком в мою сторону.        — Вот! Он тоже заметил и понял, что останавливаться я не собираюсь. Поэтому вмешался, чтобы не померла. Забрал и делал всё, чтобы просто отдохнула. Ещё у меня был бзик: потрогай хвост и паническая атака в подарок. Соблюдая тактичность и спрашивая разрешение он помог мне побороть это. И с аквафобией тоже. Занимался со мной, поддерживал, успокаивал. В целом он всячески защищает и оберегает меня, многое прощает. И может знаете, у кошек есть такой прикол, что они выбирают какого-то одного человека, даже если другой даёт больше. Они выбирают комфортного. Он мой комфорт. Безопасный, надёжный. Я доверяю ему. Он ощущается, как если бы на улице колючий ливень, а в доме тепло и сухо. Или кровать, которую покидаешь в спешке и в которую возвращаешься поздно вечером, уставший, изнурённый, чтобы наконец-то выдохнуть, расслабиться, быть собой. Это всё он. Мне хорошо рядом с ним. Не знаю, чувствует ли Шота тоже самое ко мне, но я ни разу не заметила, грубость или холод с его стороны. Если он не захочет отношений, если я ошиблась, то приму это, потому что он для меня настолько важен, что готова защищать его от всего мира, даже от себя самой, — слова складывались сами, быстрее чем успевала их осмыслить и внутри всё так сладко дрожало, будто говорила сама душа, изливая свои чувства. Отпиваю, чтобы убрать сухость во рту из-за внезапного монолога, смотрю на ребят. Что они скажут теперь? Поймут ли меня?        — Ну, это звучало куда интимнее и чувственнее, чем простое «люблю», — начинает первым Лог, кидает взгляды на друзей. Те вздыхают, улыбаются, нежно. И мне становится ясно, что они меня поняли.        — Знаешь, не нам тебя осуждать. Это хотя бы звучит, как здоровые отношения, — хмыкает девушка, ставит перед каждым рюмки. Тянусь к ней и понимаю, что у меня дрожит рука. Джек накрывает её своей, чуть сжимает. Он сам начал этот разговор, но тоже беспокоился за меня и их реакцию. А ещё снимал на телефон, зачем-то.        — Выпьем, чтобы у всех нас были партнёры, как лес! — предлагает тост Юка, солнечно улыбается. Он мне Изуку напоминает, даже внешне, только золотой и выше.        — И что два бревна будут делать? Тупо лежать под одеялом? — фыркает подруга, пихая его в бок. Парень тут же обиженно поджал губки, насупился.        — Я имел в виду, чтобы они были сплошной грин флаг! — возмущённо пищит, забавно вытягивая шею, будто сова, которая хочет показаться больше перед противником.        — В общем, за счастливые отношения и хороших людей, — разруливает голубоглазый, протягивая руку с шотом в центр стола. Стукаемся бортиками, пара капель стекает по стеклу, резво выпиваем, запрокинув головы.        — Теперь вы рассказывайте. Мне же тоже любопытно, — оглядываю компанию, насторожив уши, всей собой показывая, что слушаю.       Первым шарманку завёл конечно же Джек, с упоением погружая нас в подробности своих похождений. Но и здесь оказалось пара интересных моментов. В его жизни были мудаки, которые сливали интимные фотки, пытались шантажировать или играли на два лагеря, чтобы потом высмеять парня и его ориентацию. Однако тыква не робкого десятка и мстил, причём красиво, с умом. Во-первых, на фотографиях было не доказать, кто это, никаких опознавательных знаков не оставлял, да и он не скрывает тело, сам иногда что-то интересное выкладывает. А во-вторых, узнавал достаточно информации о своих партнёрах, чтобы подгадить им. Как-то раз воспользовался тем, что у него были ключи от дома урода и заныкал в разных углах рыбьи потроха и тот страдал месяц, не понимая, где источник запаха. Или продал аккаунт от какой-то игры, в которую вкладывались на протяжении многих лет, а деньги пожертвовал на благотворительность. В общем, постоять за себя умеет. Крутой. Нэна решила поддержать тему с ужасными отношениями и рассказала, как её бывший воровал её украшения, продавал и на вырученные бабки тусил, а ей говорил, что на работе сейчас трудности, так что он оплатить хату не может. У Лога тоже нашлась весёлая история, где девушка замутила с ним, чтобы добраться до его матери. Он узнал обо всём и рассказал родителям, тогда они придумали план. Мама делает вид, что повелась и согласилась на свидание, но когда придурошная особа пришла, обнаружила женщину вместе со своим мужем, мило проводившими время. При этом не растерялась и всё равно села к ним, планируя добиться своего, только вот пара игнорировала её. Но больше всех поразил Юка. Он женился, потому что дамочка оказалась беременна, хоть они всегда предохранялись. Оказалось, что она прокалывала презервативы. Когда парень узнал об этом, розовые очки спали и друг понял, насколько она конченая, все милые странности в полной мере стали манипуляциями и не этичными по отношению к другим людям поступками. Любви уже не было и блондин бы развёлся, но не хотел оставлять ребёнка с такой психичкой. А потом выяснилось, что и беременности нет. И после расставания она его преследовала ещё год, поджидала у дома, на учёбе, доманывала его родителей. Всё закончилось только благодаря суду, запретившему ей приближаться к нему и его близким. А в последствии Юка переехал в общагу меда, где и познакомился с ребятами. Сидим, смотрим на него в ахуе. Вот это реально пугает. Хотя нет, все эти истории пугают. Люди конченые. Такое вообще не должно происходить. Пожалуйста, если я стану хоть немного крейзи, всеките мне. Пьём за нашу психику и чтобы все ненормальное перестали размножаться, а лучше вообще померли. Ну или хотя бы прошли терапию и в полной мере осознали ужас своих поступков. Встряхиваюсь, пью коктейль, предлагаю пойти покурить. Друзья соглашаются, выползли на улицу. Там свежо, тихо, даже немного прохладно. Ясу сразу идёт к нам, трётся о всех, ложится в центре образовавшегося круга. Угощаю всех своими вкусными сигаретками, закуриваю с Джеком от одного огня.        — Я рада, что познакомилась с вами, — выпускаю дым, смотрю на небо. Звёзд не видно из-за городского освещения, но я знаю, что они там есть. Мигают себе, сверкают.        — Да мы тоже не жалуемся, — фыркает Лог, треплет по голове. Юка же бросается обнимать, сжимает в руках, чуть приподнимая.        — Я тоже очень рад с тобой дружить! Ты такая хорошая! — эмоционально пищит, и мне кажется, что он светится.        — Этому больше не наливать, — смеётся Нэна, за шиворот оттаскивая его.        — Эй! Я же искренне говорю! — обижается, но всё же отступает, становится рядом с девушкой, переступая через кошку.       С ними и правда хорошо. Они не касаются моей школьной жизни, ничего не знают о проблемах в ней. Могу просто выдохнуть. Даже если убрать алкоголь, с этими людьми очень хорошо. Я счастлива, что прохожу практику с ними и что мы подружились. Возвращаясь обратно тыква сразу утаскивает на танцпол, подвигать телом. Ребята особо не сопротивляются, идут с нами, без страха оставляя вещи за столиком. Музыка энергичная, весёлая, подстроиться под неё легко. Вспоминаю Мину, как она танцует и повторяю за ней, выгибаясь, становясь на руки, крутя шпагат, как вертолёт. Выпитый алкоголь булькает в желудке, угрожая выплеснуться наружу, принуждая снова встать. Овощ ловит, тянет к себе за талию, сохраняя между нами тактичную дистанцию в ладонь, перекрикивает басы, хвалит за активность. И пока мы более менее одни, просит рассказать, как всё-таки прошла моя поездка с Шотай. Прижимаюсь теснее, обнимаю за шею, чтобы дотянуться до уха, если оно там где-то есть, делюсь. Про саму деревню, про то, как всё изменилось, про дом, про реку, как полезла в неё, напугала мужчину. Сглатываю, запинаюсь, парень поддерживающе гладит по спине и решаюсь рассказать и про тот жуткий отрывок из детства. Чувствую, как напрягся, протрезвел. От него пахнет горьким сочувствием и болью. Прижимаюсь лбом к шее, перевожу дыхание. Сейчас всё хорошо. Сейчас это больше не имеет значения. Кстати, именно это послужило предлогом для приглашения на свидание. С таким-то опытом не удивительно, что я боюсь быть ненормальный в отношениях или наткнуться на такого человека, повторить сценарий. А раз Стёрка меня спасал раньше, то не бросит и сейчас. Джек замедляется, кладёт руки на плечи, отстраняется.        — Я тебя поддерживаю и всецело на твоей стороне, но должен сказать, что это очень мерзкая манипуляция. Ему ни совесть, ни долг просто не позволят оставить тебя, — голос серьёзный, да и взгляд тоже. Немного теряюсь, неуверенно мну хвост.        — Думаешь? — кивает. Перевариваю его мнение, усваиваю в голове. — Я поговорю с ним об этом.        — И он просто скажет? — скептично фыркает, снова начинает топтаться на месте, уводя меня за собой.        — Конечно. У нас уговор говорить всё прямо, как есть. Да и он слишком рациональный, чтобы лгать или увиливать, — улыбаюсь, вспоминая героя. Он, наверное, ругаться будет из-за того что я до сих пор не в общаге и в добавок пью.        — Ну, тебе лучше знать, — отпускает ситуацию, окидывает взглядом зал.       Лёгким толчком возвращает меня друзьям и сам растворяется в толпе, вальяжно уходя. Напоминает змею, увидевшую добычу. Пытаюсь увидеть, что задумал, но люди мешают и ради этого залезаю на барную стойку. Уже обжимается с кем-то. Вот это скорость. Мои действия расценивают иначе, просят танцев, не слезая. Что ж, против ничего не имею. Только дайте мне какой-нибудь весёлый шот, для разгона. Бармен загадочно улыбается, обнажая ряд острых зубов, резво смешивает что-то и подаёт. На вид желеобразная зелёная жижа с блёстками. Ну ладно. Выпиваю залпом, не вдаваясь в подробности вкуса и отдав стопарик запрыгиваю на декоративный шест. Он мог бы сломаться подо мной, но выстоял и я кручусь на руках, удерживая себя в вертикальном положении, раздвинув ноги в шпагат. Переворачиваюсь на спину, прижимаюсь ягодицами, цепляюсь ногами. Хотела плавно выгнуться, опуститься, но шерсть скользит по металлу и я больно падаю на колени. Не подаю вида, кокетливо подмигиваю публике, меняю положение на спину. Свечка, развожу лапы в стороны, подгибаю под себя и резко сажусь, хватаюсь руками за балку, легко поднимаю себя к потолку. Толпа одобрительно свистит, представление понравилось хотя бы большинству, если не всем. Спускаюсь, Лог тянет руки чтобы помочь слезть на пол и даже не думаю отказываться, обнимаю его, позволяю подхватить себя. Дядю напоминает, такой же надёжный и опекающий. На пути к столику нас перехватывает официант, предлагает поучаствовать в конкурсе. Кто больше выпьет — победил и тому в подарок весь счёт бесплатный. Я участвую! Без вариантов. Возвращаюсь к барной стойке под настороженные взгляды друзей, вокруг собираются люди. Рядом сидят крупные оппоненты, явно имеющие опыт не в один год. Но они японцы. А я русская, росшая в Грузии. Джек становится рядом, достаёт телефон, снимает, пока коллеги уточняют уверенна ли в своих действиях. Вы даже не представляете насколько. Напитки заполняют столешницу и с разрешения бармена в начинаем. Не зацикливаюсь на вкусе, просто вливаю в себя один за другим, залпом, до дна. Где-то упал первый сдавшийся, следом за ним другой наблевал в ведро, которое дали каждому из нас. И из-за этого рвотного фонтана убрало ещё парочку чувствительных. Меня таким не проймёшь. Я блевала столько раз, что этот вид меня уже точно не напугает. Нас всё меньше, в животе одна только жидкость, плещется при каждом движении, приходится ослабить ремень. Пространство начинает рябить, смешиваться, наконец-то понемногу пьянею. С азартом переворачиваю каждую выпитую рюмку дном вверх, тянусь за следующими. Тут уже даже не победа важна, а просто интересно, сколько я могу выпить. Нас осталось трое и владыка бухла пошёл ва-банк, выдал каски. Я знаю что сейчас будет. Собираюсь, трезвею силой мысли насколько могу, готовлюсь. Удар по голове, залпом выпиваю Текилу бум и снова бьют. Два соперника почти моментально отрубились. Не двигаюсь, пока не утихнет звон в ушах и только после радостно кричу, подняв руки вверх. Я победила! Вот так-то, сосунки! Юху! Персонал с полным уважением поднимает руки, обещает, что теперь наш счёт закрыт и отпускает веселиться дальше. Единственный минус от безмерного количества алкоголя, это острая необходимость поссать. Убегаю в туалет, почти падаю на унитаз и по ощущениям, из меня выходит Ниагарский водопад. Ох, как хорошо. В уборной весьма шумно, оживлённо, болтают какие-то девушки. Выползаю к раковинам и только стоя перед зеркалом понимаю, насколько пьяна. У меня такой взгляд, и улыбка, и эти ушииииии. Я такая красивая, ашалеть. Замедленно моргаю, трогаю себя, даже не высушив шерсть, не выключив воду. Такие острые клыки. Наверно, я очень больно кусаюсь. Дамочки отрываются друг от друга, размазав помаду, обнимают, чуть не уронив на пол, говорят кучу комплиментов и они такие приятные, убедительные. Чувствую себя самой великолепной. Во мне прямо сейчас столько нежности и любви. Отвечаю им такими же милостями, подмечая всё, что нахожу обворожительным. Кажется, будто знаю их тысячу лет и у нас какая-то особая связь. Не совсем понимаю, как к этому пришло, но с десяток человек забились в одну тесную кабинку, чтобы сыграть в карты. Нашлась бутылочка другая шампанского и не важно, что не стоило бы мешать его с другими напитками, уже пребывающими во мне. Куда-то делась моя майка несколько девушек также сидели в лифчиках, только у них притягательные размеры и кружево, а у меня почти нулёвка и спортивный топ. Жалуюсь на эту несправедливость, тут же получаю поддержку, милые поцелуйчики, оставляющие следы помады на всём теле. Отлично, теперь я снова на высоте, продолжаем. Шатаясь, заваливается Нэна, пальцем подзывает меня к себе, как обычно зовут животных, но даже не думаю обижаться, перебираюсь через всех к подруге. И она утаскивает меня, даже не дав попрощаться, причитая, что пропала на целый час, уже думали, что утопилась. По пути оглядываюсь на зал, замечаю Джека, отпихивающего от себя какого-то парня, сидящего под столом, расстёгивающего ему ширинку.        — Мурзщину до свадьбы ласкает лишь вепрь! — рычу, отпихиваю мерзавца ногой и поднимаю друга, усаживаю себе на плечо. Тыква хватается за голову, закрывая глаза.        — Блядь, отпусти, ебанашка! — орёт в ухо, но упорно шагаю, улавливая пространство шерстью, прощупывая хвостом.        — Лог сдох! — вопит Юка, налетает на нас. Ловлю его за шиворот, тяну к себе, занюхиваю солнечную макушку.        — Ща буд… бурд… будет косссссплей на Иисуса, — самодовольно фыркаю, скидываю овощ на диван. За шкирку поднимаю синявку поворачиваю к себе его лицо, трогаю венку на шею. Да живой, даже дышит, просто в отрубе. — Лог, смена началась, тебя Татакава зовёт.        — Уже иду! — моментально подскакивает, не удерживается на ногах, падает на меня. Вытаскиваю его, поднимаю на руки, как ребёнка, поддерживая под бёдра.        — Зовите меня Богом, — скалюсь друзьям и те переглядываются.        — Ты скорее демон, — фыркает Джек, убирает телефон в карман, снова видимо снимал. Ещё один папарацци в моей жизни, будто Тору плохо справлялась в одиночку.        — Давайте по домам уже, — предлагает Юка, оставаясь одним из самых трезвых, помогая девушке стоять на ногах. На улице всем становится легче, прохлада отрезвляет и зная главную заповедь, никто не достаёт сигареты.        — Я ему рожу набью, — рычит Лог, спрыгивает с моих рук на землю и ковыляет куда-то. Ловлю его за шкирку, возвращаю обратно к нам. — Заебал преследовать.        — Ты о ком? — не понимает тыква, оглядывая улицу. Никого нет. Парень недовольно мычит, снимает резинку с волос, пряди ручьями рассыпаются по голове, едва доставая до плеч.        — Да ящер какой-то. Он явно Джи сталкерит, всё время появляется, если она с нами, — ворчит, агрессивно дышит через нос. Алкоголь во мне затихает, сменяется страхом. Шерсть дыбом, всё внутри холодеет. Овощ моментально оказывается рядом, расстёгивает свою пёструю рубашку, накидывает мне на плечи, оставаясь в одной майке, приобнимает. Наверняка чувствует, как дрожу. Ребята не понимают реакции, тоже медленно приходят в себя из-за смены атмосферы.        — Где Ясу? — панически смотрю по сторонам, всё внутри сотрясается. Кошка откликается на имя, выбегает с противоположной стороны дороги, несёт мышь в зубах. — Будь рядом, мы уходим.        — Джи, всё хорошо? Нам вызвать полицию? — Юка становится непривычно серьёзным, тянется, берёт меня за руку, при этом всё ещё удерживая Нэну. Качаю головой, достаю телефон.        — Прости, что бужу. Можешь забрать меня? — стараюсь говорить спокойно, задорно, не выдать сковавшего меня ужаса.        — Конечно, скинь адрес, — отзывается сонный папа, на фоне слышна мама.        — Со мной ещё друзья, — предупреждаю, немного успокаиваясь от родных голосов.        — Их тоже заберу, не переживай, — обещает и я уверена, что он улыбается.       Мужчина приезжает быстро, с усмешкой оглядывает нашу компанию. Без малейшего осуждения, только стебя меня за подростковые пьянки и какие внимательные учителя, позволяют такому происходить. А они ведь ругаться будут. Помогает загрузить всех, Джек вообще садится на пол, потому что места мало, и отвозит нас под весёлые песенки из детских мультиков. Расспрашивает, кто есть кто, как познакомились, что за повод, открыто интересуясь моей жизнью, внимательно слушая не смотря на то, что я его разбудила, а завтра, уже даже сегодня на работу идти. Рассказываю про каждого, особое внимание уделяя овощу. Это он, тот придурок, на которого я жаловалась! А потом мы как-то подружились, выпили, и теперь он мой бро. Папа хмыкает, понимающе кивает, у них с Челом так же было. Через сколько драк они прошли, прежде чем сесть за один стол и выпить из одной бутылки! Прерывается, подъехав к общежитию, разблокировал двери. Выхожу вместе с ребятами, потому что в одиночку Юка не дотащит их. Парень тащит девушку, а я Лога, хоть и предлагал поменяться. Шикает, кивает в сторону от входа, ведёт к закрытому решёткой окну. Легко отодвигает её, как дверь и толкает раму. Залезает первый, затаскивает за собой подругу, я же со своей ношей запрыгнула легко. Интересные у них конечно пути. Объясняется это тем, что комендантский час уже давно настал и консьержка не пропустит, донесёт декану. Тихо проходим первый этаж, нежилой, поднимаемся по лестнице и там блондин начинает слегка светиться, чтобы было видно, куда идём. Хотя я и так видела. Значит, мне всё же не казалось. Интересно, на что способна его причуда. Первой заносим Нэну, передаём в руки соседок по комнате и тут, казалось бы я свободна, но всё равно помогаю дотащить синявку. Оказалось, они живут вместе. Мне так даже удобнее. Кидаю его на кровать, желаю хорошей ночи и выпрыгиваю в окно с третьего этажа. Легко приземляюсь и оглядываясь, нет ли какого наблюдателя, возвращаюсь в машину, где папа и Джек уже дружно курят, что-то обсуждают. Мою ебанутость. Ну ладно, если им это поможет подружиться, то почему нет. С тыквой прощаться проще, он сам может подняться к себе, обменявшись с нами кулачками. Папа делает музыку тише, едет намного спокойнее обычного. Если в начале это оправдывалось крайне пьяными пассажирами, то сейчас очень странно.        — Как ты вообще, лучик? — бросает быстрый взгляд, улыбается, по доброму, с любовью, нежно.        — Да нормально, — пожимаю плечами. Мне хочется много рассказать, особенно о причине, почему попросила забрать нас, но не могу. Я не хочу, чтобы они беспокоились, сделали что-то плохое. — Будет не честно, если ты узнаешь первым, дождись вечера.        — Обещаю пересказать Сарре слово в слово, — кладёт руку на сердце, будто не увижу, как скрестил пальцы. Закатываю глаза, беззлобно, шутя. — Посекретничай со мной!        — Я выиграла в конкурсе, кто больше выпьет, — выдаю, смотрю на его реакцию. Смеётся, обнажая зубы, такой красивый. Ему идут растрёпанные волосы. И голос очень красивый. И весь он чудесный, от и до. — А ещё у нас в общаге теперь есть шест! Мы его приделали в самый разгар вечеринки! С нами даже класс Б был!        — Вы там точно учитесь? — сверкает весёлым взглядом. Тени ночного города подчёркивают мелкие морщинки в уголках глаз, которые особенно видны спросонья.        — Конечно! Каждая тусовка стабильно прерывается на выполнение домашки и потом мы снова продолжаем. Не недооценивай нас, — фыркаю, глажу Ясу, свернувшуюся калачиком на коленях.        — Я не недооцениваю, уж поверь, — останавливаемся у ворот школы. Тянусь, чмокаю отца в щёку, вылезаю, придерживая подругу. — Лучик.        — М? — подхожу к опустившимуся окну. Папа улыбается, но глаза у него серьёзные и мне кажется, что они похожи на ночное море. Ловит за затылок, наклоняет к себе, целует в лоб. Только родители так умеют. Всё внутри теплеет, заживает, восстанавливается.        — Я очень люблю тебя и горжусь. Знай это.        — Знаю, — киваю. Мужчина тут же снова становится задорным мальчишкой, щёлкает по носу и подмигнув, уезжает.       Мне не хватает их. Осознаю это каждый раз, когда остаюсь на ночь. Этого мало. Нужно, чтобы были рядом постоянно. Пока живу в общаге, занята делами, не даю себе минуты отдохнуть, кажется, что всё хорошо. Но стоит увидеть, как понимаю, насколько сильно скучаю. Уверена, я не смогу без них. Даже Шота не умеет так залечивать мои раны. Ничто и никогда не превзойдёт моих родителей. Иду в общагу, во всех окнах погашен свет, даже у моего героя. Я бы хотела вернуться, догнать папу, уехать с ним и никогда не отпускать. Но нельзя. Должна быть сильной, должна двигаться дальше, должна со всем справиться сама. Просто должна. Поднимаюсь к себе, опускаю подругу на кровать, снимаю одежду. Где-то там в баре осталась моя майка. Тело покрывают следы губ, смотрится красиво. Засос почти прошёл, осталось всего пара красных точек. Распутываю бинты, не щадя себя, грубо отрывая от кожи подушечек на местах, где прилипали из-за крови. Залезаю в ванну, затыкаю слив, наливаю немного геля для пены, который подарил Шота. Слышен только шум воды, лампа слепит после темноты. Мышцы лица сводит, сжимаюсь в комок, глаза горят. Я так устала. Когда меня прекратит преследовать весь этот ужас?! Что Такеши от меня нужно?! И был ли это вообще он? Значит, я не убийца? Нет, всё равно на моих руках кровь, ведь ту девушку не спасла. Я ничего не могу. Ни себя защитить, ни других. Беспомощная, никчёмная, бесполезная. Ничтожество. Была им и всегда буду. Если бы я не согласилась на встречу, то он бы не пытался меня изнасиловать. Если бы не промолчала, то она была бы жива. Если бы, если бы, если бы… Как много всего я сделала не так. Даже с Кошками до сих пор поговорить не могу. Есть ли вообще хоть какой-то смысл от того, что так стараюсь, из кожи вон лезу? Нет, совершенно нет. Сколько бы не старалась, сколько бы не пыталась стать сильнее, результат всё тот же, неизменен. Устала, просто устала. Давлю на рану на ладони, причиняя себе боль. Глубже погружая коготь в плоть, капли крови падают в воду, растворяются в ней, окрашивают пену в розовый. Судорожно дышу, улыбаюсь, истерично, ненормально. Заслужила. От этого становится немного легче и я опускаю руки, порезы щиплет. Выключаю воду, смотрю в потолок, мутный из-за слёз, просто мечтаю прекратить быть собой.        — МАААААААУУУУУ!!! — Ясу орёт над ухом, лупит лапой по лбу, будит. Вяло отмахиваюсь, сажусь. Как холодно! Ванна совершенно остыла, вся пена растворилась и меня бьёт дрожь. Когда я уснула?        — Всё нормально, не кричи. Сколько времени? — вытаскиваю затычку, включаю душ, пытаясь согреться и всё же вымыться.        — Мр, — подруга недовольно залезает в раковину, следит за мной. Дверь нараспашку, дует сквозняк.        — Значит успеваю, — киваю самой себе, намыливаю волосы и шерсть. Как же хорошо не боятся воды! Всё ещё немного некомфортно, но уже нет панических атак и страшных мыслей. Видимо, мне и правда нужно было залезть в ту реку. — Какие планы на день?        — Мямья, — смываю шампунь, вылезаю, заматываюсь в полотенце.        — Я бы тоже хотела поохотиться. Хоть крыло мне принеси, — наношу маску от отёков, цыкая на своё отражение. Алкоголь плохо влияет на внешний вид. И на запах.       Чищу зубы, не спеша обработать раны, снова открывшиеся, пачкая кровью щётку, пол, коврик. Потом уберусь. Вновь умываюсь, теперь уже выгляжу свежее. Сажусь в кресло, выложив перед собой перекись и бинты. Этого вполне достаточно. Только вот коготь не радует. Болезненно ноет, шатается, как молочный зуб. Благо без гноя, чистая рана. Быстрая зарядка, дополнительно нагружаю лапы, чтобы стали мощнее. Сушусь феном, одеваюсь, завязав волосы в простой хвостик, спускаюсь вниз. Так, завтрак. Нужно будет передать Айзаве, какие продукты стоит прислать, а то меню становится однообразное. И запретить Кацуки есть столько болгарских перцев, задолбал. Как козёл, не напасёшься. Сочиняю простые омлеты с тостами, приветственно улыбаюсь первым проснувшимся. Момо сонно благодарит, берётся за вилку, клюёт носом. Наливаю им чай, чтобы сделать начало дня полегче, по классике сажусь на столешницу.        — Ты будто вообще не спишь, — зевает Ханта, выковыривая помидор, откладывая в сторону.        — Конечно. Бодрствую круглые сутки, — киваю, держу серьёзную мину. Парень скептично смотрит на меня, отхлёбывает. — Не волнуйся, я сплю достаточно, для человека.        — Звучит совершенно не убедительно, — выдавливает смешок Кьёка, вилкой отрезая кусок, погружая в рот. Закатываю глаза, глажу Ясу.        — Лучше скажите, что за тема этих выходных? — ребята переглядываются, чуть бодреют и сдавливают смех. И что это значит?        — И года не прошло, — улыбается ушастая, стреляет в меня задорным взглядом.        — Ну эй, я была занята! — фыркаю, хвост недовольно дёргает кончиком.        — Настолько, что только сегодня спала у себя. Если учитель Айзава узнает, будет ворчать, — как тебе сказать, Ханта. Этот мужчина главная причина, почему я не ночую в общаге с вами. Глотаю улыбку, стараюсь не выдать себя, отворачиваюсь. — Что-то интересное? Расскажешь?        — Может быть, когда-нибудь, — хитро прищуриваюсь, скалюсь. Явно недовольны, что умалчиваю, но принимают мой ответ, возвращаются к еде.        — Розовые пижамы, чтобы это не значило, — наконец говорит Яойроза, осторожно попивая чай, отодвинув от себя пустую тарелку. — Нужно будет обсудить, как провести мероприятие.        — О, я уже примерно представляю. Расслабимся немного. А кто придумал? Могла бы предположить, что Тору, ей такое подходит, но слишком просто. Фумикаге? — бросаю на угад, вглядываюсь в лица, приветственно подняв руку медленно подползающим ребятам.        — С тобой не интересно! Тебя что, Мидория покусал? — фыркает Мина, садясь за стол. Кучерявый неловко вскидывает голову, оглядывает нас, не понимая, при чём здесь он.        — Это я кусаюсь. Просто хорошо вас знаю, — улыбаюсь, забираю пустую посуду, ставлю в раковину. — Как у вас вообще дела? А то меня всё время нет, даже не поговорить толком.        — Вчера смотрели документальный фильм про средневековую Японию! Это было ужасно скучно! — ворчит розовая, даже не пытаясь сначало проглотить, стуча приборами и керамику. Иида обиженно поправляет очки, уже готовиться к лекции, но Урарака зажимает ему рот рукой.        — Знать историю своей страны полезно. И на мой взгляд, очень интересно, — делюсь своим мнением, чутка ехидничая, зная, что не это от меня ожидали. Очкарик благодарна мигает со своего места, пока тусовочная компания возмущённо ворчит, что мне стоило бы определиться. Зануда я или весельчак? Одно другому не мешает.        — Там ещё были легенды про духов. Когда речь пошла о кошках, сразу подумали о тебе! Ты случаем не злой ёкай? — хихикает невидимка, поливая омлет кисло-сладким соусом. Уши дёргаются, хвост громко хлопает по поверхности столешницы, пугая ребят. С непониманием смотрят на меня, подняв головы, затихнув.        — Простите, я случайно. Да нет, вроде как человек. С огнём не дружу, иллюзии не создаю, размер не меняю и в кошку не превращаюсь. Какие там ещё признаки?        — Влиять на сознание людей, обжорство, устраивать мелкие пакости, раздвоенный длинный хвост, — помогает Шото, сохраняя своё неизменно спокойное лицо.        — Этого вроде тоже нет. Хвост, может и длинноват, но один. Ну ладно, ещё покушать вкусно люблю, — тут уж соглашаюсь, от правды не скроешься. Кацуки фыркает, останавливается передо мной и открывает шкафчик над головой, вынуждая пригнуться, почти уткнуться ему в плечо.        — Про пакости не забывай. Характер у тебя отвратный, — насмешливо фыркает, достаёт банку кофе и тихо закрывает дверцу, а не хлопнул, как обычно. Обо мне заботиться. Мило.        — Уж кто бы говорил! Сам, как бешеный, разве что слюной не брызжешь! — подначиваю его, прищуриваюсь. Сразу меняет выражение лица на злобное, не глядя насыпая гранулы в чашку.        — Вот бешеная явно ты! Какие там симптомы? Страх воды, бегаешь всюду и бросаешься на людей? — рычит, заливает кипятком. Поражает, как умудряется сочетать агрессивного засранца и собранного человека.        — Ещё лихорадка и невозможность пить, потому и слюны так много. Между прочим, я проверяюсь! И воды больше не боюсь!        — А всё остальное тебя устраивает? — присоединяется Денки, забавляясь с нашей перебранки. Качаю ладонью в воздухе, как бы говоря, что более менее, терпимо. Наброситься на кого-то и правда могу.        — Ты проверяешься на бешенство? — удивляется Сато, привлекая всеобщее внимание к этому вопросу.        — И на венерические. Мало ли, что могла подцепить через раны. Столбняк, например? Вам тоже советую следить за здоровьем, я не всегда буду рядом, — спрыгиваю на пол, подставляю плечо для кошки. Одноклассники добродушно, беззаботно улыбаются, не воспринимая мои слова всерьёз. Ладно. Я ведь и правда чуть что, оказываю им помощь, будь то заноза или сопли. — Не опоздайте на урок.        — Так точно! — дружно отзываются, провожают меня задорными взглядами.       Я люблю этих людей. Мне хочется стараться ради них изо всех сил, чтобы никогда ни о чём не беспокоились. В целом, в моём окружении полно тех, для кого готова наизнанку вывернуться, но сделать счастливыми. В школе ещё тихо, никто не спешит заполнять кабинеты, только учителя уже на месте. Поднимаюсь к ним, получаю свою порцию любви, нежности, не сопротивляюсь крепким объятиям. Хизаши воркует, заплетает волосы болтая о новых треках, которые планирует включить на своём эфире, бесконечно щекоча мне уши, чтобы дёргались. Позволяю ему это, прекрасно чувствуя, как учителя бросают взгляды, изучая меня. Хотят понять, в порядке ли. Абсолютно точно нет. Но им это знать не нужно. В моём сознание всё ещё живо изувеченное лицо, следы побоев. И думаю, так будет всегда. Мне остаётся только жить с этим грузом, затягивающим петлю на шее, стараться стать лучше и не подавать вида, что внутри всё гниёт от тревоги. Хочу к семье, в большой дом в горах, сыграть с дедушкой Омаром в нарды, скакать на лошадях, дурачится с мелкими и Котей. Когда все они рядом, я будто исцеляюсь, восстанавливаюсь, собираюсь по кусочкам, насколько бы разбита не была. И там, в их кругу, меня точно не достанут всякие ящерицы. Ловлю Ямаду за руку, тяну к себе, вынуждая нагнуться, нависнуть за спиной. Трусь щекой о скулу, бегло чмокаю и отпускаю. Блондин хлопает глазами, довольно улыбается и уходит за своё рабочее место, светясь от счастья, как солнышко. Все немного выдыхают, видимо расценив моё поведение, как хороший признак, погружаются в повседневные задачи. Мне нравится наблюдать, как они работают, составляют расписание, графики, планы по занятиям, переговариваются друг с другом. Ясу мурчит на моей лежанке, мнёт её передними лапами, закрыв глаза. Положение усов говорит о спокойствие, приподнятом настроение. Сейчас хорошо. Когда всё вот так, стабильно, без происшествий. Мои друзья улыбаются, думают о своём и их не тревожит растущая во мне чернота. Так и должно быть. Меня это устраивает.        — Пошли? — Немури подзывает лёгким жестом, смотря на меня ласково, нежно. Бросаю взгляд на Шоту, понимаю, что он тоже глядел на меня и подмигнув, ухожу. — Как ты себя чувствуешь?        — Лапы болят, особенно коготь, но в целом нормально, — трусь о её ноги, выгибаясь, мешая идти. Учительница посмеивается, приседает посреди коридора, чешет меня за ушком.        — Ты у нас такая умничка, — целует в лоб и ещё раз погладив, поднимается, продолжает путь. Да, я умничка. Берегу своих людей, защищаю.