Своя

      Сижу на потрёпанном жизнью, испачканном машинным маслом диване. Мну в руках хвост, пока Чел копается в шкафу, проверяя коробки и мешки с гоночными комбинезонами. Ворчит себе под нос, потирает поясницу и садится на корточки. Поворачивает ко мне голову и я машинально натягиваю улыбку, что заставляет мужчину нахмурится. Плотно сжимает губы, с тяжёлым вздохом встаёт и ковыляет ко мне, неаккуратным движением вытаскивая отросток из пальцев. Отвешивает щелбан в лоб, скрещивает руки на груди, а я хлопаю глазами, смотря на него, потирая ушибленное место. Не больно, но не приятно.        — Угомонись, ясно? Никто ничего не узнает, я прикрою, — говорит строго, цокнув языком, будто своим поведением обижаю его. Тут же кладёт руку меж ушей, мягко треплет волосы. — Ты веришь мне?        — Верю, — киваю, вытягивая шею, чтобы плотнее прижаться к тёплой ладони. Вдох, выдох. Всё хорошо. Челу можно доверять. Он столько раз меня выручал. — Спасибо. И прости, что втянула во всё это.        — Ой, малявка, забей хуй. Я в авантюрах и похлеще участвовал. И вот за них мог присесть уже не на бутылку, а на хороший такой срок, — отмахивается, озорно ухмыльнувшись. Неожиданно щёлкает пальцами в воздухе и вновь идёт к шкафу, снимая с него большую чёрную коробку, роняет у меня перед ногами. — Надевай.        — Что у тебя за приключения такие были? Ты наркотой торговал? — поднимаю одну бровь, снимая крышку. О боги! Какая красота! Новенькая гоночный экипировка. Чёрная, с рисунками синего пламени на рукавах и штанинах. Даже крутой шлем! — Чел! Это что за красота такая?! Восторг!        — Рад, что понравилось, — наклоняется, бегло чмокает в лоб. Опирается бёдрами на стол, ловким движением достаёт сигарету из пачки и закуривает. — А на счёт приключений… Не торговал. Но хорошего было мало. Глупости по молодости творили.        — Так понимаю, вы мне далеко не всё рассказывали? — немного хмурюсь, расстёгивая шаровары и без малейшего стеснения спуская их, не боясь засветить трусы перед мужчиной. Он просто пожимает плечами и немного улыбается, одним уголком губ. Тревожность вновь жмёт сердце. Знаю я этот жест. Он у них с папой один на двоих и ничего хорошего не сулит.        — Вот не надо тут уши опускать и зрачки сужать. Сейчас всё законно, — фыркает и я точно знаю, что закатывает глаза, хоть за тёмными линзами солнцезащитных очков и не видно. Морщу нос, надевая комбинезон, просовываю хвост в отверстие и укладываю шерсть под одеждой. — Ну почти.        — Чел! — хмурюсь, вскидывая на него голову и хлопаю отростком по обшивке дивана. Мужчина смеётся и уходит, распахивает дверь. Сквозь проём вижу, как два учителя стоят в стороне, по стойке смирно, а папа совершенно спокойно разговаривает с Кацуки. Быстро заканчиваю с экипировкой и подхватив шлем, выбегаю на улицу. — Ну что? Все готовы?        — Джи, погоди, — Хизаши делает шаг в мою сторону и я вижу, что хочет коснуться плеча, но останавливается, метнув быстрый взгляд на отца. — Хотел спросить, пока не начали. Вы знакомы?        — С ним? — указываю большим пальцем на крёстного, будто непонятно, о ком речь. Живот начинает крутить и колючий комок подкатывает к горлу. Мне страшно. Сейчас он всё поймёт, узнает. Всем станет ясно, что я нарушила закон подделав документы для участия. И то что случившееся с родителями на лайнере моя вина. Все всё узнают. Меня оставят. Мужчина обнимает со спины, наваливаясь, давя всем весом, да так резко, что выбивает воздух из лёгких.        — Эта малявка моя доченька! — тянет последнее слово нараспев и нутром чую, что улыбается. От его голоса тревога внутри замирает, прекращает свой рост и я вжимаюсь ему в грудь, впитывая в себя тепло.        — Слышь! Не наглей! — тут же лезет папа, но его останавливают на месте вытянутой рукой, уперев её в лобешник. Пыхтит, тыкая своему другу в щёку факушкой. — Он её крёстный.        — Да да, не ворчи, — уверена, закатил глаза. Прижимает к себе одной лапищей за плечи и тычет пальцем в англичанина. — Я тебя помню. Ты был ведущим на недавнем соревнование мотофристайла. Спасибо, что помог позаботиться о моей подопечной.        — А, да, без проблем. Мне было не сложно, — неловко улыбается, отмахиваясь. Кажется, ему стало немного спокойнее, хоть и не понимаю почему.        — Но лапать её было не обязательно, — в голосе слышна ехидная улыбка, а я трачу все силы, чтобы сдержать эмоции и не дать крови прилить к щекам. Какой стыд! Зачем он это сейчас сказал?! Бью его хвостом по ногам и ощущаю, как пальцы на плече сжимаются. Намеренно ведь. Говнюк.        — Я не...! Это вышло совершенно случайно! Я совершенно этого не хотел! — начинает голосить, переходя на писк и размахивает руками перед лицом. Папа складывает свои грабли на груди, подняв одну бровь.        — Девушка сама дала себя полапать, а он ещё и недоволен. У тебя в преподах все бомжи или девственники? — переходит на русский, поворачиваясь ко мне. Пожалуйста, хватит, я же тут помру сейчас! Вот интересно, чтобы он сказал, если бы знал, чью грудь Хизаши трогал? Ужас какой.        — Среди них нет ни тех, ни других, — качаю головой, выпутываясь из объятий крёстного и делаю глубокий вдох. Всё хорошо. Держи себя в руках. — Так, давайте начнём. Я не могу торчать с вами весь день.        — Как быстро растут чужие дети, у неё уже даже нет времени на нас, — тяжко вздыхает Чел и треплет меня по голове. — Ладно, одолжу тебе свою крошку.       Открываю рот, не веря своим ушам. Он правда это сделает? Ого, ого, ого! Как же круто! Опускаюсь на все лапы и выпоясываю круги вокруг мужчины, задрав хвост, начиная громко урчать. Следую за ним по пятам, трусь о ноги, пока идём к гаражу и пытаюсь залезть в машину, но он отпихивает меня, не позволяя. Приходиться жалобно мяукать, бежать следом, пока папа не вылавливает за руку, заставляет встать нормально. Кручусь в его объятиях, игнорируя непонимание на лицах моих товарищей. И вот, Чел наконец покидает салон тачки, широко открывает дверь, приглашая меня занять его место. Срываюсь, прыгая на кресло и кладу руки на руль. Ох, как же вкусно урчит движок! Аж шерсть дыбом. На соседнее место падает Кацуки и совершенно неуверенно сзади садятся учителя. Вот теперь можно по настоящему развлечься! Только собираюсь газовать, когда отец стучит по стеклу и жестом показывает опустить окно.        — Советую пристегнуться, — безразличным тоном говорит героям, с совершенно безэмоциональным лицом. — И знайте…        — …Плакать — это нормально, — завершает в один голос вместе со своим другом и псиной.        — Что? — совершенно не понимает Хизаши, но уже слишком поздно.       Переключаю ручник, давлю на педаль газа и мы трогаемся с места. Сходу набираем скорость, нас вдавливает в кресла и в зеркало заднего вида вижу, как мужчины испуганно хватаются за машину, будто могут упасть. Громко смеюсь, входя в резкий поворот, опасно близко к барьеру и хохот переходит в радостный, бешеный вой. Рядом кричит, лает, ненормально громко ржёт Кацуки. Его настроение и реакция настолько сочетается с моей, что кровь бурлит, хочется чудить ещё больше. Вспоминаю, какой адреналин испытала, когда на мотоцикле прыгала через огненные кольца и понимаю, что сейчас мне мало. Надо ещё больше. Ещё быстрее. Ещё опаснее. Делаю полицейский разворот, нас смещает в сторону и используя лишь зеркало, еду задом. Герои смотрят назад, в стекло, видя, как стремительно приближается стальное ограждение. Хизаши не выдерживает первым, начинает орать, просить остановиться. Шота переходит на громкий голос, когда оставались считанные метры. В последнюю секунду меняю траекторию, переключая ручник и вновь едем вперёд, на бешеной скорости проносясь мимо двух главных мужчин в моей жизни. Становлюсь всё быстрее и быстрее, наматывая круги по трассе, картинка за окном смазывается настолько, что вытягивается в одно бесконечное пятно. Начинает казаться, что мы даже сможем преодолеть само время. Взрослые на заднем сиденье уже вцепились друг в друга, голося в одно горло, чтобы я остановилась. Хизаши даже начал какую-то спонтанную лекцию, что суицид — это не выход, тараторя так, что едва ли возможно было понять, перескакивая с языка на язык и держась за своего друга с такой силой, будто только он может спасти его от неминуемой смерти. Стёрка же тупо орал, что было весьма непривычное и интересное зрелище. Столько эмоций от него обычно не дождёшься. Неужели и правда думают, что угроблю их тут? Вот это веселье! Сбавляю скорость, до полной остановки. Эти двое шумно дышат, бледные, с огромными глазами, смотрят в никуда. Кацуки хлопает по плечу, привлекая к себе внимание. На его щеках лихорадочный румянец, а в глазах задорный блеск. Опасно скалится, жестом показывает на машину и рисует круги в воздухе. Поняла! Вновь начинаю ехать, но уже не так быстро, выезжая на более свободное пространство. Выкручиваю руль и мы начинаем нарезать круги на месте. Чую вонь покрышек, учителей вдавливает в дверь и друг друга, а пёс наполовину вылезает в окно, держась одной рукой за раму. Подстраховываю его, хватаясь за пояс, совершенно не боясь водить одной лапой. Взрослые пытаются подняться с сиденья, дотянуться до парня, затащить его обратно в салон, но не удерживают равновесие и падают на пол.        — Возвращайся на базу, ты сейчас мне все колёса размотаешь, — по рации командует Чел. Послушно прекращаю хасанить, выравнивая машину и быстро уезжая к нему. Я и Бакуго спокойно выходим, дружески пихаем друг друга в плечи.        — Земля! Твёрдая земля! Боги, как же я люблю землю! — хриплым голосом ноет Хизаши, вываливаясь из тачки, как мешок картошки и распластавшись на асфальте животом вниз, будто пытается обнять всю планету.        — Я точно буду седым к концу года, — немного спокойнее выдыхает Шота, стоя на четвереньках и опустив голову. О, я прям вижу, как их трясёт от адреналина        — Балда! — Чел хватает за щёки, тянет их в стороны, отвлекая от такого потрясающего зрелища. Два сильных мужчины, которым я и в подмётки не гожусь прямо сейчас у моих ног. Что может быть лучше? Но недовольный крёстный всё же требует внимания. — Только покрышки поменял! Я разорюсь с тобой!        — Прекрати ворчать. Ты не можешь не признать, что это было хорошо, — успокаивает его папа, вытаскивая из рук злящегося друга. Щёлкает меня по носу, подмигивает, улыбается. — Твои навыки стали ещё лучше. Возьму тебя с собой на гонки через годик, точно одержишь победу.        — Тебя мне не уделать, — фыркаю, стараясь сохранить внешнее спокойствие. А внутри всё дрожит. Папа считает, что я пригодна для гонок его уровня! Это невероятно! Но в то же время одно упоминания моего участия в подобном напоминает о том, что я уже гоняла за его спиной. И привело это к плохому концу в виде лайнера.        — Глупости не говори, — немного хмурится, на одно мгновение включая нравоучительный тон, но тут же возвращает свою задорность. Переводит взгляд на моих спутников и насмешливо усмехается. — Катафалк вызвать или тут прикопаем?        — А можно не на моей трассе? Давай хотя бы в лес увезём, — и они заходятся в довольном смехе. Дураки. Окидываю их взглядом, останавливаюсь на Кацуке, сидящем на корточках ко мне боком.        — Вы взрослые мальчики и наверняка сами это понимаете, но должна сказать, что эрекция является нормальной реакцией организма. Так что прекращаем смущаться, берём себя в руки и идём приходить в норму, — указываю рукой на здание. Трое безоговорочно слушаются, поднимаются и уходят. Н-да. — Я переборщила?        — Да, думаю, про стояк говорить не стоило, — не глядя бью Чела в плечо, но он на это лишь пакостно хихикает. Ловит за руку, тянет к себе и прижавшись грудью к спине, виснет, давя своим весом. — Они герои, должны быстро придти в себя. Сейчас страх пройдёт и наступит эйфория.        — Сама как? Это было экстремальнее, чем обычно, — отец немного наклоняется, заглядывает мне в лицо. Как? Ахуенно! По телу бегает дрожь и внутри так хорошо, легко. Голова совершенно пустая, а органы будто на вибро режиме и я сама себе антистресс.        — Лучше некуда, — азартно скалюсь, скулы немного больно от широкой улыбки и шерсть дыбом. Мужчины переглядываются, чую их хорошее настроение и одобрение.        — Иди отдохни, — гонщик наконец поднимается с меня, подталкивает в спину. С непониманием оглядываюсь на них, но послушно ухожу.       В помещение спокойно. Слышу, как Хизаши эмоционально разговаривает с кем-то по телефону, видимо, выйдя через чёрный ход и сознаваясь во всех грехах. Вот что с людьми делает испуг перед смертью. Интересно, с кем он говорит? Явно женщина, раз фигурирует признание, что это он сломал её каблуки. Хотя, в наше время точно нельзя сказать. Псину вообще не видно, Ясу тоже нигде нет. Оборачиваться не нужно, чтобы знать, что ко мне приближается Шота. Я чую его, чувствую энергию, ощущаю присутствие самим нутром. Он стремительно сокращает пространство между нами, тянет руки к талии, но резко меняет их направление, хватая за плечи. Возбуждён. И адреналин всё ещё не отпустил. Видимо, к нему пришла та самая эйфория, ради которой адреналиновые наркоманы рискуют своей жизнью. Неповторимо опьяняющее ощущение. Глаза у него жаркие, проникновенные, будто смотрит сквозь мою одежду. Я знаю, что у него сейчас в голове. Сама это испытываю. Не так ярко, но всё же. И не смотря на то, что сюда может прийти кто угодно в любой момент, готова рискнуть.        — Можно тебя поцеловать?       Мужчина будто только этого и ждал. Прижал меня к себе, переместив руки на спину и склоняясь ниже, впиваясь в мои губы, так жадно и отчаянно, будто от этого зависело всё. Чувствую, как он старается держать себя в руках, не наседать, оставаться нежным и учтивым. Вспоминаю, как мы целовались в прошлый раз и провожу по его губам языком, проникая им глубже, обнимая героя за шею. Ближе, больше, жарче. Шота позволяет углубить поцелуй и отвечает тем же. В голове всё плывёт, мысли затихают, остаётся только бесконечное желание касаться этого человека. От всего этого я расслабляясь и напрягаюсь одновременно, будто мои мышцы не понимают, как им реагировать на прилив возбуждения. Чувствую, как горячие руки скользят ниже, сжимают талию, но не останавливаются. Это мне уже не очень нравится. Несмотря на жар в теле, я не уверена, что готова к подобным прикосновениям. Мужчина будто прочитал мои мысли, мягко отстраняется. Делает глубокий вдох, выдох, открывает глаза. Смотрит нежно, ласково, уже совершенно не пьяно. Чую, как успокаивается и моё сердце трепещет от того, как легко он отступает при малейшем нежелание с моей стороны. Целует в лоб и отходит, наливает себе из кулера воды. Оказывается, остановились мы весьма вовремя, из туалета выходит Кацуки. Смотрит на нас, подняв одну бровь и вопрошающе кивает мне. Мотаю головой и он закатывает глаза, жестом подзывает к себе. Без тени сомнения иду к парню и поймав меня за локоть он затягивает в уборную, закрывает дверь на защёлку. Без стеснения лезу к нему в карман вытягиваю одноразку и блаженно затягиваюсь.        — Кайф, — выдыхаю, с максимальным удовольствием, закрыв глаза. Блондин мягко сжимает мою кисть, тянет к себе и тоже делает тягу. В толчке тесновато, стоим близко друг к другу. А когда опираемся на стену спиной, немного сползая вниз, вообще соприкасаемся коленками. — Если бы не учителя, можно было бы кальян здесь поставить.        — В следующий раз обязательно так и сделаем, — одобряет идею друг, хмыкнув, выпуская дым в сторону. — Я хотел спросить, можно попробовать за руль сесть?        — Чего?! — тут же вскакиваю, выпрямляюсь. Псина теряет опору в виде моих ног и окончательно сползает на пол. Хватаю его за грудки одной рукой, другой распахиваю дверь и выволакиваю блондина наружу, к двум героям, взирающих на нас с абсолютным непониманием происходящего. — Я уж думала, ты не спросишь!        — Отпусти меня, психичка! — орёт, брыкаясь. Лёгким движением закидываю его на плечо, выскакиваю на улицу, к двум гонщикам. Папа делает широкий взмах рукой и что-то большое, явно металлическое, раз подчинилось его причуде, улетает за угол. Крайне любопытно, но разберусь с этим потом. Эти дурни делают вид, будто ничего не произошло, улыбаются нам.        — У него что, ноги отказали? — с явной насмешкой спрашивает Чел, поправив солнцезащитные очки на носу.        — Ну тут только похороны, — делает вывод его друг, поглаживая отсутствующую бороду. Бакуго изворачивается, использует взрывы в качестве усиления толчка и спрыгивает с моего плеча, легко приземляясь на ноги. Ещё и сальто сделал. Показушник.        — Оставим чернуху на потом, тут темка поинтереснее есть. Вот эта птица, ну просто орёл! — становлюсь на одно колено, указывая на парня двумя руками. Хвост стоит трубой, весело дёргает кончиком. — Хочет попробовать за баранку сесть!        — Оооооо! Наш малый! — тут же одобряют, подскакивая к нему. Хлопают по спине, треплют волосы. Вышедшие из здания учителя немного хмурят брови, внимательно смотрят за ситуацией.       В качестве первого раза другу дали мою самую первую машину. Она старая, много раз ломалась, но крёстный заверил, что недавно её осматривал и всё было хорошо. Внутри начинает зудеть. Как при изжоге, давит на органы, сжимает желудок. Видимо, я не особо уверена в навыках Бакуго. Ну да ладно, буду ведь рядом, подстрахую. Проводим краткий инструктаж, игнорируем недовольство учителей и садимся в тачку. Кацуки начинает спокойно, плавно, пробуя езду, будто проверяет лёд на прочность. И стоит понять, что выдержит, как ускоряется. Узел внутри начинает печь сильнее и мой хвост непроизвольно дёргается, выдавая нервозность, а уши загибаются назад. Что-то не так. Что-то точно не так. Мы ускоряется и псина довольно скалится, бросает на меня озорной взгляд. Тут же ухмылка сползает с его лица, видимо заметив тревожное выражение на моём. Мне говорить ничего не нужно, сам давит на тормоз. И тут мы понимаем, что не так. Скорость не сбавляется. Тормоза не работают. Вижу, как парень крепко сжимает челюсть, руки мёртвой хваткой вцепились в руль. Переключаю передачу, пытаясь хоть как-то минимизировать опасность. Впереди мокрый участок, нас может занести и в таком случае шанс, что разобьёмся намного выше. В голове под ускоренный пульс стучит тревога за парня. Что он пострадает, испугается, получит травму. Хватаю баранку поверх ладоней друга, выкручиваю, вынуждая свернуть на траву. Чую нитроглицерин и то, как одноклассник нервничает. Папа и Чел уже едут к нам на мотоциклах, следом со всех ног бегут герои. Отец тормозит в нескольких километрах, вытягивает в нашу сторону руки и машину дёргает. Нет, нет, нет! Ему нельзя напрягаться! Уже хочу вылезти через окно, пытаться затормозить наш случайный гроб собой, но тачку поднимает в воздух. Пара секунд невесомости и мы громко падаем обратно, уже оставаясь на месте. Двери комкаются под силой его причуды, взрослые за шкирку, как котят вытаскивают на почву. Держат крепко, будто можем упасть. Плевать на всё, отбрасиваю от себя руку Стёрки и бегу к папе со всех ног. Я не знала, что он может поднять такой вес! Это слишком опасно для него, а с нынешними проблемами с сердцем вообще может оказаться смертельно! В ужасе вцепляюсь в его плечи, заглядывая в лицо, принюхиваясь, пытаясь понять, всё ли хорошо. Меня трясёт от страха за родителя, желудок болезненно стягивает, будто жгутами. Он тяжело дышит, опирается на трость всем весом и одной рукой прижимает меня к себе, вдавливает в грудь. Сердце у него бьётся быстро, часто, гулко ударяя по рёбрам, что я даже чувствую его своей щекой. В нашу сторону бежит Ясу, орёт, как сирена и вцепляется передними лапами в штанину мужчины, уткнувшись лбом в ногу. Всё должно было быть не так! Почему это произошло? Чел же сказал, что осматривал машину. Меня тошнит, становится сложно дышать и адреналин гонит кровь по венам уже совсем не в хорошем смысле.       Сидим на асфальте уже у главного здания, смотря как два главных мужчины моей жизни разбираются с машиной, пытаясь понять причины произошедшего. В голове гудит тревога и от того мой хвост лупит из стороны в сторону, нервируя всех, пока Кацуки не выдерживает, ложится прямо на него. Неодобрительно смотрю на друга, нахмурив брови, но не успеваю что-то сказать, как ощущаю вибрацию от телефона в кармане.        — Да? — принимаю вызов от Мируко, вытягивая отросток из под тела псины и отходя в сторону.        — Через час в участке, ждать не стану, — и бросает трубку. Ну что за женщина? Прячу мобильник обратно в карман и опустившись на лапы, бегу обратно к гонщикам. Они стоят ко мне боком, лица у них мрачные, позы говорят о напряжение. Что-то не так. Атмосфера гнетущая. Но стоит им заметить меня, как замолкают и делают вид, что всё в порядке.        — Что случилось? — останавливаюсь рядом с ними, сжимаю в руке папину штанину, заглядываю в лица.        — Да ничего хорошего, вы всего лишь чуть не разбились, — отмахивается Чел, сморщив нос и надевая очки обратно на лицо, пряча глаза за тёмными линзами. Безусловно, тревожный момент, но их обеспокоило не это. Вижу, как взгляд отводят, напрягают плечи.        — Пап? — всматриваюсь в него, поднимаюсь на ноги. А сердце стучит в груди быстрее, испугано. Мужчина гладит по голове, уже почти не опираясь на трость и улыбается. Мягко, заботливо, любяще. Печально.        — Всё хорошо, лучик, — наклоняется, целует в лоб и я тянусь за его губами, чтобы немного дольше ощутить любовь родителя. — Ты что-то хотела?        — А, да. Мне нужно ехать по работе, — моргаю пару раз, пытаясь придти в себя. Комок внутри снова растёт. Они не расскажут, придётся самой выяснять.        — Уже? — слышу в его голосе грусть и мне так плохо от того, что не могу провести с ним больше времени. — Может, придёшь сегодня на ужин?        — О, да, конечно, с большим удовольствием! — соглашаюсь, натягивая улыбку.       Прощание выходит быстрым, скомканным. Всем как-то некомфортно. Залезаем обратно в машину Хизаши, заслужившую пару комплиментов от моих мужчин и уезжаем с трассы. Не так я себе представляла это утро. Кацуки пинает меня по ноге, привлекая внимание. Кивком головы спрашивает о моём состояние, на что лишь качаю бошкой. Потом. Сейчас не хочу об этом говорить. Сама не понимаю, что не так. Ясу лезет на колени, тихо урчит, успокаивая и я ложусь на заднем сиденье, положив макушку другу на колени. Гладит по волосам, перебирая свободные пряди, смотрит в окно.       Меня вызвали из-за нового трупа. Такое же тело, разкуроченное, вывернутое на изнанку, с украденными органами. И так же нет никаких следов транспортации. До этого забракованная копом идея, чтобы я была наживкой сейчас кажется им более правильной. Зацепок нет, подозреваемых тоже, а этот ужас продолжает появляться и дальше в подворотнях Японии. Мне провели инструктаж, отработали легенду, объяснили, как действовать в тех или иных ситуациях. Всё достаточно просто. Я учусь на героя и не занимаю лидирующие позиции. Буду делать вид, что меня это очень сильно беспокоит и для этого нужен Триггер, чтобы стать круче. Не мало ребят моего возраста подсаживается на наркотики из-за неуверенности в себе, так что удивления эта брехня не вызовет. Обсуждение всего заняло не мало времени, голова гудела от напряжения. Немного страшно от того, что я же и предложила. Мне придётся покупать наркотики. Что если это всплывёт? Моя карьера героя и врача будет обрушена, так и не начавшись. Сплошной позор. Но назад пути уже нет, с этим всем нужно разобраться. Выходим из участка уже во второй половине дня. Крольчиха сразу убегает по делам, даже не задержавшись, чтобы поболтать со мной. Тру лицо ладонями, тяну за уши, чтобы немного собраться. Когда уже всё будет нормально? Что блять, со мной не так? Почему всё время происходит какой-то пиздец? Кручу хвост в руках, иду в ближайший торговый центр. Хочу купить какие-нибудь игрушки и книжки для Эри. Когда она проснётся, её ещё некоторое время будут держать под наблюдением. А это весьма скучно.        — Какое разнообразие, — удивлённо поднимаю брови, смотря на прилавки изобилующие количеством товара под любой вкус. И как мне из этого выбирать?        — Мам! Мааам! — звонким голоском зовёт девочка рядом и я непроизвольно обращаю на неё внимание. Крайне милая малышка с двумя смешными, золотыми хвостиками дёргает женщину за юбку, показывая пальчиком на книжку. — Ну мам! Мама!        — Я тебя слышу, — отзывается, поворачиваясь к ребёнку. У неё такое доброе и тёплое лицо. Напоминает мою маму. — Что такое?        — Смотри! Новая часть вышла! — заулыбалась малявка, почти сияя от счастья. Обращаю внимание на то, что так привлекло её внимание и с интересом вглядываюсь в детское чтиво. Принцесса с мечом и на драконе. — Возьмём? Мы ведь возьмём, да?        — Простите, — решаюсь, подхожу к ним, когда кладут книжку в корзину. Женщина поворачивается ко мне, мило улыбаясь. Такая светлая. И от неё знакомо пахнет. Есть что-то схожее с Ивао. — Мне очень жаль, что отвлекаю, но не подскажите, это интересно? И о чём она вообще?        — О храброй принцессе, которая сама побеждает чудовищ! — отвечает за неё девочка, совершенно не смущаясь незнакомца. Такое может понравится Эри. Да и дети ведь часто перенимают черты персонажей.        — Я бы порекомендовала эту серию книг. Поучительные и интересные, детям нравится, — вступает в диалог эта прекрасная дама, поглаживая своё чадо по голове. — Начните с первой части, там история о том, как принцесса устала быть милой и кроткой, перестала ждать принца и сама спасла себя из башни.        — Девочки, вы всё? — втроём оборачиваемся на голос и у меня чуть челюсть не падает. Ивао! Не зря запах показался знакомым! Это его жена и дочь. Как же тесен мир. — Джи?        — Добрый день, — уважительно склоняю голову, улыбаясь. Почему-то стало очень весело и легко от этой встречи. — Не ожидала вас здесь встретить.        — Моё присутствие в детском магазине более логично, чем твоё, — замечает мужчина, подходя к своей жене. Она сразу стала такой крохотной рядом с ним. — Это та девчонка, проходящая у меня практику.        — Очень рада с вами познакомиться, — передаёт корзину с покупками мужу и пожимает мою руку. Ладони у неё тёплые, мягкие, приятные. — Меня зовут Манами.        — А я Ацуки! — вклинивается малышка, обнимая своего папу за ногу и солнечно улыбаясь. Он смотрит на неё с непреодолимой нежностью и любовью. — У вас тоже дочь?        — Ах, нет, — возвращаю ей улыбку, ощущая, как на душе становится тепло от вида, как в этой семье все друг друга любят. Поднимаю глаза обратно к своему наставнику. — Вы знаете, почему я сейчас работаю в другой больнице?        — Знаю. Приглядываешь за той девочкой? — немного хмурит густые брови, поднимая ребёнка одной рукой, усаживая себе на ладонь. Согласно киваю, на что получаю тяжёлый вздох.       В итоге они помогли мне выбрать всё нужное и я с Манами обменялись номерами, чтобы если что, она всегда могла мне что-нибудь посоветовать. Ощущаю это знакомство, как что-то значимое. Будто из-за него я сделаю что-то важное. И мне это нравится. Нет сомнений, что всё идёт как надо хотя бы здесь. В палате у Эри тихо. Аппаратура говорит, что с ребёнком всё хорошо. Её состояние улучшается, температура спала. Сажусь в кресло рядом с кроватью и открываю книжку. Возможно, она меня слышит и интересная история поможет ей преодолеть кошмары. Мне хочется сделать жизнь этой девочки лучше, ярче, легче. Хочу защитить её от всех ужасов и страхов. Такая маленькая, заслуживает лучшей жизни.