Своя

      Странный вечер. Сидим за столом я, мои родители, Чел и Джек. Парень пялиться на крёстного, строит ему глазки, насколько это возможно с тыквой вместо головы, тот самозабвенно игнорирует заинтересованность моего друга. Мама оживлённо жестикулируя рассказывает про новый проект, который и вырвал их с дачи посреди выходных. А ведь ради этого они даже уговорили Чела передать мне подсолнух! Так вот почему он там был. Продумано. В это же время папа смотрит на неё глазами влюблённого щенка, едва ли хвостом не виляет. И то, лишь потому, что у него его нет. Слушаю события каждого, наслаждаясь атмосферой, немного отдыхая. Как же хорошо. Спокойно. Рядом с этими людьми меня ничего не беспокоит. А предложение Шоты остаться сегодня у него на ночь, пришедшее минутами ранее безумно поднимает моё настроение. Ясу утаскивает из моей тарелки сосиску, а я и не против. Пускай кушает. Мне слишком хорошо, чтобы возражать. Взрослые остаются убирать со стола, болтая о чём-то своём, а я и Джек уходим на задний двор, чтобы пропустить по сигаретке и обсудить более личные моменты. У меня они точно имеются. Сначала слушаю тыкву, про новые отношения и, если честно, мне очень не нравится его партнёр. Обижаться из-за того, что во время работы не отвечает на сообщения? Какой бред. Но, кажется, он всем доволен, так что пока не вмешиваюсь. Его поток восхищения заканчивается, переводит дыхание и затягиваясь, командует говорить.        — Мы поцеловались! — почти визжу, прыгая на месте от счастья. Хвост трубой, энергии полно и улыбка тянет губы.        — Ооо, вот это новости! Поздравляю! — чувствую в его словах искренность, с удовольствием принимаю объятия. — Рассказывай всё! Как это произошло? Что было дальше? Что чувствовала?        — Он предложил прогуляться после нашей тусовки. Вёл куда-то в глубь парка. Там такая красота! Бумажные фонарики на деревьях, цветы подарил, вокруг темно. Мы немного потанцевали и тут он спрашивает, можно ли меня поцеловать! Клянусь, я чуть не померла на месте!        — А звучит-то и правда хорошо. Постарался мужик, моё уважение, — кивает головой, оценив события во всей красе.        — Да! Вот никогда бы не подумала, что Шота такой романтик! — кладу ладони на щёки и приплясываю на месте от эмоций.        — Так это и правда он, — синхронно вздрагиваем, замираем и я с ужасом оборачиваюсь на дорожку вдоль дома. Пафосно, как в манге, из тени выходит Чел, закрывая ладонью с сигаретой рот. Выдыхает дым, останавливается рядом и смотрит сверху вниз. Меня бросает в холод, тело трясёт. Джек возникает между нами, отгораживает меня собой, будто грозит опасность. — О, какой хороший друг. Верный, словно собачонка.        — Отвали, — рычит, выпрямляясь, разводя плечи, возвышаясь над гонщиком. Не знала, что он может быть таким пугающим.        — Тихо, тихо, — поднимает раскрытые ладони, будто сдаётся. Посмеивается и бьёт парня в живот, вынуждая согнуться пополам. Вскрикиваю, тут же подхватывая друга, помогая опуститься на землю. Живот сворачивает узлом, тошнота острым комком подкатывает к горлу. Что делать? Что мне делать?! — Джи, соберись. Я ничего не расскажу Грейсу и Сарре.        — П-правда? — голос у меня срывается на жалобных хрип, уши крепко прижаты к голове. Мужчина вздыхает, садится на корточки и отвешивает мне подзатыльник. Впервые ударил меня. Смотрю на него, широко распахнув глаза и чувствую, как мокнут ресницы, картинка перед глазами расплывается.        — Не реви. Приведи себя в порядок и соберись. Попрощайтесь, жду вас в машине, — встаёт, разворачивается на месте и уходит. Джек кряхтит, перекатывается на четвереньки и зажимает рот одной рукой, будто сдерживает рвоту. Конечно, долбанули по полному желудку. Помогаю ему дойти до компостной кучи и там нас двоих уже выворачивает.        — Что за ублюдок, — вытирает рот рукой, взгляд у парня гневный. А я не знаю, что чувствовать. Злиться? Да я в ужасе от этой ситуации.       Сделать вид, что ничего не произошло безумно сложно. Натягивать улыбку, контролировать уши и хвост, голос. Кажется, родители ничего не заподозрили и проводили нас до машины. А там Чел, упираясь в дверь, ногой прижимает Ясу к полу. Кошка в гневе царапает его, вырывается, рыча и угрожая убить мужчину. Меня защищает. Забираю её к себе, крепко держу, улыбаясь, пока не выезжаем из двора. И только тогда опускаю голову, сжимаясь, начиная скулить. Гонщик вздыхает, останавливается возле какого-то парка. Закуривает, передаёт сигарету мне и кидает пачку назад, тыкве.        — Ну и? Сразу в участок или всё расскажешь? — выдыхает дым в окно. Снимает очки, трёт глаза. В темноте они немного светятся белым.        — Слышь, мне кажется, ты лезешь не в своё дело, — угрожающе влезает Джек, наклоняясь вперёд, к нам.        — Когда кажется, креститься надо, — хмыкает, разглядывая сигарету. Переводит взгляд на меня, но тут же одёргивает себя, устремив глаза в сторону. Учтиво не смотрит на меня без очков. Глажу кошку, пытаюсь успокоиться.        — Это всё я. От и до моя идея.        — Ты несовершеннолетняя, считай ребёнок. А он взрослый мужик и твой учитель.        — Нет же! Это я в него влюбилась, я пригласила на свидание, я сближалась с ним и я хотела поцеловаться! — повышаю голос, начинаю часто дышать, плечи дрожат.        — Да успокойся ты! В Чихуа-хуа превращаешься? Джи, послушай, я не твой батя и угрожать убить каждого парня не стану. Умная девочка, сама справишься. Но опять же, — всё же смотрит на меня и лицо его становится серьёзным, угрожающим, а в интонациях звучит сталь. — Я не твой папа, мягким и осторожным не буду. Убью любого, кто тебе навредит. Тихо и жестоко, без угроз.       Никогда его таким не видела. Обычно Чел больше напоминает придурка, шута. В машине воцаряется молчание, оглушительная тишина. В такой атмосфере доезжаем до школы, где я выхожу, а эти двое едут дальше. Блять, да что за день такой? Хоть вешайся. Скоро моя крыша перестанет всё это выдерживать. Тру лицо, глубоко дышу, успокаиваясь. Сейчас приду к Айзаве и всё станет хорошо. С ним спокойно. Предупреждаю, что сейчас поднимусь и запрыгиваю по балконам в нужную комнату. Мужчина сидит за рабочим столом, что-то печатает и отрывается, обратив на меня внимание, улыбаясь одними глазами. Лезу к нему, опускаюсь на колени, положив голову герою на ноги. Полными лёгкими вдыхаю сладкий, немного терпкий запах. Как хорошо. Горячие руки гладят по голове, обходя уши, распускают волосы и проникают под них, касаясь кожи. Мурлычу, подставляясь ласке. С ним безумно спокойно. Немного подзарядившись от Шоты, ухожу в беглый душ. Сегодня было слишком много событий для выходного и не все они хорошие. Чел теперь знает. Но он пообещал не рассказывать. К чему был этот разговор? Чтобы я вела себя осторожнее? Напугал. Ещё и побил нас. А я даже с Джеком нормально всё обсудить так и не смогла. Вытираю тело, надеваю пижаму подаренную учителем, а он уже ждёт с феном в руках, чтобы вновь высушить мою шерсть. Млею от этого. Видя это тревога во мне затихает, становится спокойнее. Сижу в кресле, смотрю, как осторожно проходится горячим потоком воздуха по рукам, восхищаясь им. Как можно подозревать, что этот человек сделает мне что-то плохое? Он настолько прекрасен, что кажется, даже не принадлежит этому миру. Невозможный. Опускается на колени, целует мою кисть, смотрит в глаза. Сердце заходится частым стуком, а в голове будто птичий щебет. Да он хоть понимает, что делает со мной? Я умру от любви к нему. Просто не выдержу. Аккуратно придерживает ногу, сушит уже её, немного хмурясь, когда видит уже почти зажившие ранки на подушечках. А когда замечает травмированный коготь, поднимает взгляд, немного мрачнея.        — Всё в порядке, почти зажило. Уже даже не болит, — улыбаюсь, ласково мурлычу. Касаюсь его волос, наматываю прядь на пальцы. Мягкие.        — Мне так не кажется. Позволь обработаю, — поднимается и на секунду исчезает в ванной, возвращается с аптечкой. Не нравится мне это. — Потерпи немного, сейчас может быть больно.       И правда было. Я и не заметила, что палец воспалился, под когтем собрался гной. Какой позор. Тоже мне, врач. Вцепилась в подлокотники, морщась, непроизвольно пытаясь отодвинуть свободной ногой от себя Стёрку, уперев ему в грудь. Но он просто закинул лапу себе на плечо и вид этой картины вызвал у меня приятные мурашки. Затянул рану самофиксирующимся бинтом, поглаживая скакательный сустав, посмотрел мне в лицо. Тишина. Глаза в глаза. Наклоняется, касается коленки губами, ведёт ладонь до бедра, но не касается более интимных мест, останавливаясь на границе шорт. Наклоняюсь вперёд, он приподнимается на встречу. Между нами всего где-то пара сантиметров. В комнате темно, только из окна идёт слабый свет фонарей и луны.        — Можно? — голос у него тихий, тёплый, шелестящий.        — Можно, — и мой такой же.       Целует мягко, просто касаясь губ губами, вынуждая подтянуть закинутую ему на плечо ногу к груди. Как же вкусно Шота пахнет. Прямо сейчас я ощущаю что-то невероятное. Лёгкое и мягкое, как пух птенцов. Поцелуй такой плавный, правильный, что я сама не замечаю, как он становится глубже, жарче. Скольжу своим языком в рот мужчины, сильные пальцы закидывают вторую ногу на плечо и сжимают талию, подтягивая к себе ближе. Не совсем понимаю, в какой позе и как стоит Айзава, но ясно ощущаю его пах своим. Обнимаю за шею, запускаю пальцы в волосы, мягко сжимая. Мы целуемся так, будто дышим через друг друга, не отрываясь, наслаждаясь. Терпкая сладость забивает нос, начинает кружится голова, становится жарко. Герой отстраняется, глубоко дышит, облизывает верхнюю губу и я непроизвольно повторяю этот жест. Взгляд у него горячий, жадный, тягучий. Ощущаю, чую, что возбуждён. Целует в уголок губ, щёку, скулу, висок. И ухо. Боги, он поцеловал моё ухо! От одного этого жеста матку сводит приятными спазмами и я шумно выдыхаю. Кажется, будто теряю сознание. Происходит что-то непонятное и волшебное. Лучше, чем опьянение. Ярче, чем дурман. Спускается к шее, мягко касаясь кожи и идёт ниже, обжигая своим дыханием. Находит след собственного засоса, прижимается к нему губами. Ладони переходят на спину, подтягивают ближе. Выгибаюсь, запрокидывая голову, подставляя его ласкам всю себя. Податливая, пластичная, послушная. Спускает мои ноги со своих плеч, прекращая упираться возбуждением в ягодицы, стягивает с себя футболку. Такой красивый. Он невероятен. Я прекраснее людей никогда не видела. Возможно, это и не человек вовсе. Сплошное искушение. Дьявол, соблазняющий одним своим существованием. Ставящий могильный крест на моей идее быть монашкой. Веду рукой от щёки по шее, обводя кончиками коготков кадык, ниже. По сильной груди, прессу, до резинки спортивных штанов. Вижу нечто внушительное, выпирающее. Невероятно. Это с ним сделала я? Поверить не могу. Встаю, близко, ощущаю жар его тела, обнимаю за шею и тянусь к губам. Шота целует, кладёт ладони на талию, медленно отступает к кровати, ведёт за собой. Садимся, руки скользят выше, под майку, обводят лопатки, едва касаясь. По телу проходит приятная дрожь. Видимо, Шота это замечает, разворачивает меня к себе спиной, укладывает и задирает верх. Ощущаю кожей его дыхание и готова распасться на атомы, когда чувствую губы на позвоночнике. Не могу дышать от того, насколько это приятно. Целует мою спину, медленно, нежно, чувственно. В голове туман, тяжесть, сплошной огонь и пьяность. Пальцы оглаживают рёбра, одна рука идёт ниже, к хвосту. Отрывается чтобы поцеловать его и я оборачиваюсь назад, сжимая в пальцах одеяло. Мне горячо. Я будто в адском пекле. Тяжело дышу, мелко дрожа. Мужчина прижимает меня к кровати своим телом, держа весь вес на одном локте, гладит мой живот, моментами поднимаясь опасно близко к груди. Жмётся своим желанием в ягодицы, немного трётся. И в этот момент мне становится страшно. Мне страшно продолжать. Это приведёт к сексу. Не хочу, чтобы было больно. Не хочу, чтобы эту боль причинил мне он. Не хочу, чтобы за ним закрепилось хоть что-то негативное. Жмурюсь, не понимая, что теперь делать, когда всё уже зашло так далеко. Но Шота сам всё понимает, отстраняется, даёт мне пространство. Без его тепла становится холодно и горько, сжимаюсь в комок.        — Джи, — зовёт, касается костяшками пальцев щеки. Смотрю на него и сталкиваюсь с нежностью и заботой. Такой безграничной и тёплой. — Прости, если напугал. Принести воды?        — Нет, не нужно, — льну к руке. Подползаю к нему ближе, утыкаюсь в ногу, прячу лицо. — Прости, что заставляю тебя сдерживаться и прекращать на таком моменте.        — Урок четвёртый: секс должен происходить с добровольным согласием и желанием всех участников процесса. В ином случае это изнасилование. Никогда не заставляй себя делать это из-за кого-то другого, хорошо? — убирает мои волосы в сторону. Такой хороший. По нему сейчас даже не скажешь, что явно ещё не остыл.        — Хорошо, — обещаю, немного поднимаясь, только чтобы положить голову ему на ногу.        — И не нужно извиняться за то, что не хочешь продолжать. Не беспокойся обо мне. Мне важна ты и твоё благополучие во всех отношениях, — берёт мою руку, тянет к себе. Целует в центр ладони и прижимает к щеке. Сердце щемит от этой нежности. Невозможный. От и до.        — Я доверяю тебе, — переворачиваюсь на спину, чтобы видеть лицо и улыбаюсь.        — И я доверяю тебе, — возвращает фразу. Смотрим друг на друга и так хорошо на душе. Я выбрала правильного человека. Самого лучшего.       Когда собираемся ложиться спать в дверь скребётся Ясу. Кошка запрыгивает на кровать и ложится мне на грудь, тут же вытягиваясь, устраиваясь удобнее. Тихо рассказываю, что присматриваю за Эри, сегодня покупала для неё всякие штуки, чтобы в больнице не было скучно, когда проснётся. А ещё познакомилась с женой и дочерью своего наставника. Они такие милые! Шота слушает, хоть и явно хочет спать, пытается участвовать в диалоге. Смотрю на него, на длинные ресницы, приоткрытые губы, расслабленные брови. Такой спокойный и красивый. Целую мужчину в лоб и придерживая пушистую подругу, поворачиваюсь на бок, в объятия героя, утыкаясь носом в грудь. Он надел футболку. Подумал, что так мне будет комфортнее или просто захотел? Милый.       Звук вибрации телефона будит и я не открывая глаз вожу рукой по изголовью кровати, пытаясь найти. Мне пихают его прямо в руку и тяжело вздохнув, принимаю вызов, хотя меня всё ещё откидывает обратно в сон.        — Ты сейчас где? — приходится напрячь мозг, чтобы понять, что это Джек и ещё сильнее постараться, чтобы вспомнить, были ли на сегодня планы.        — В кровати, — мычу в ответ, потирая глаза, пытаясь найти в себе силы их открыть. Сколько времени? По ощущениям середина ночи.        — Я даже не знаю, мне надеяться что одна или наоборот, — хмыкает парень и я слышу шелест упаковки. Снова чипсы жрёт?        — О, это мы обсудим позже, — немного улыбаюсь и поворачиваюсь на бок, скидывая с груди кошку. Она чуть ворчит, вытягиваясь вдоль тела. Шарю рукой по кровати, чтобы найти Шоту, но не получается. Куда он делся? Приподнимаюсь, всё же вынуждая себя приоткрыть один глаз и оглядываюсь. В комнате полумрак, окна плотно закрыты занавесками, а мужчина сидит в кресле, уперев колено в один подлокотник и закинув ступню на другой, используя свою ногу, как подставку под ноутбук. Это чтобы не светить мне в лицо? Как мило. — Сколько времени?        — Пол пятого, — тихо отвечает мельком посмотрев на меня и позволив себе слабую улыбку. И чего он так рано встал.        — Уже почти ночь! Пять вечера, мать. Ты что, всё это время спала? — тоже решает ответить придурок и моя сонливость стремительно гаснет. Что? Вечер?! Я спала весь день?!        — Чёрт, — резко сажусь, но тут же хватаюсь за голову из-за головокружения. Айзава откладывает ноут на стол и садится передо мной на корточки, кивком спрашивая, как я. Ясу тоже встревоженно смотрит в лицо, явно обеспокоенная моим состоянием. — Чего вообще звонишь?        — Хотел предложить встретиться, у меня для тебя подарок. Но слушай, если ты себя не очень чувствуешь или хотела сегодня отдохнуть, то не надо. Потом передам, — судя по голосу, друг так же переживает. Неужели я веду себя настолько странно? Наклоняюсь вперёд и целую героя в лоб, почёсывая свободной рукой макушку пушистой. Такие они все у меня хорошие.        — Нет, всё нормально. Напиши мне приблизительное время и место, — встаю, в этот раз медленнее, чтобы не нагружать тело и иду в ванную. Тыква соглашается и на этом мы прощаемся. Пока чищу зубы, Стёрка садится позади на бортик ванны, наматывает мой хвост себе на руку. — Почему не разбудил?        — Я уважаю твой сон. И мне показалось, что тебе это нужно. Ты очень много работаешь, — отпускает, пропуская через пальцы и тут же повторяет, смотря, как шерсть поблёскивает в свете лампы. Ополаскиваю рот и поворачиваюсь к нему, запускаю коготки в густую шевелюру, мягко массирую кожу головы.        — Спасибо за заботу, — тихо мурлычу, обнимая его, прижимая к своей груди и наслаждаясь таким спокойным моментом. Сильные руки опоясывают талию и немного потянув на себя, мужчина усаживает меня на свои колени.        — Джи, — голос стал значительно тише, заглядывает в глаза. Наклоняется, целует в щёку и утыкается носом в шею. — Не переутомись. Ты очень много на себя взяла.        — Всё под контролем, не волнуйся, — посмеиваюсь от того, как дыхание щекочет кожу, перебираю пряди. Мне хочется сидеть с ним вот так вечность, до исхода мира, пока солнце не вызжет всё живое.       К сожалению, у нас двоих ещё есть дела, поэтому обменявшись нежными взглядами, я ухожу. Спешно переодеваюсь в спортивные шорты и топик серых цветов, не утруждая себя в этот раз наведением красоты, а отдавая предпочтение комфорту. Одноклассники закатывают глаза, ворчат, что снова куда-то исчезаю, хотя и так едва ли появляюсь. Хочется остаться, провести с ними время и объясниться, но дела не ждут, телефон уже гудит в кармане. Придерживая Ясу на плече, выхожу за ворота школы и тут же ощущаю острое желание спрятаться. Будто я не в безопасности. Но совершенно не понимаю в чём дело, откуда это взялось. Стараюсь сохранять спокойствие, идя в сторону станции, а шерсть всё больше встаёт дыбом с каждым шагом. На меня смотрят. Чувствую это. Неприятно, мерзко. Кошка вертит головой, тревожно всматриваясь в густой парк и от этого мне становится только страшнее. Не могу. Срываюсь с места, даже не думая обернуться и проверить, реальна ли опасность. Просто хочется убежать как можно дальше от этого жалющего ощущения. Подруга на спине больно вцепилась когтями, вжалась, чтобы не упасть и я терплю, унося лапы прочь. Сбавляю темп только в людном месте, давая нам пару минут отдышаться, прижавшись боком к стене многоквартирного дома. В груди немного ноет от неожиданной нагрузки и испуга. Глубокий вдох, выдох. Всё хорошо. Провожу ладонями по лицу, ушам, смотрю в небо. Солнце уже склоняется к горизонту. Надо бы ещё к Эри зайти.       Джек развалился на скамейке, вытянув ноги перед собой и закинув локти на спинку. У меня глаз начинает дёргаться от его пёстрой рубашки с рисунком листов марихуаны, от которых будто расходятся бензиновые разводы. Его вкус в одежде моментами меня пугает. Парень смотрит вверх, в крону деревьев и курит, явно только зажённую сигарету. Поворачивает голову в нашу сторону, услышав шаги и расплывается в довольной улыбке. Предлагает немного никотина из своей пачке и я не отказываюсь, беря одну, наклоняясь к его лицу, прикуривая от уже закуреной, зажатой между щелью рта. Я совершенно не вижу у него губ. Всё ещё не могу понять, как устроено его лицо. Падаю рядом и повторяю позу друга, вытягиваясь, с удовольствием разминая лапы. Ох, совсем забыла про бинт. Наверняка испачкала, надо бы заменить. От размышлений отвлекает подарочный пакет с ангелочками, излишне милыми и невинными. А внутри флакон лубриканта и дилдо. Вот это контраст. Выпучиваю глаза, уставившись на придурка, совершенно не веря в происходящее.        — Что? Я ведь обещал подарить, — ехидно улыбается, подмигивает. Чувствую, как кровь приливает к лицу, делая его горячее. Какой идиот! Захожусь звонким хохотом, пихая его в плечо. — Пользуйся с удовольствием.        — Да не буду я это использовать! — смеюсь, машу рукой на себя, пытаясь остудить жар в щеках.        — Почему? Не знаешь как? Так ты не волнуйся, я всё объясню.        — Пожалуйста, не надо, — прячу лицо в ладонях, но этот говнюк закидывает руку на плечи, не давая и шанса проигнорировать его, наклоняясь ближе.        — Ещё как надо! Короче, сначала нужно возбудиться. Ты проникаешь в себя пальцами, когда дрочишь?        — Джек! — вскрикиваю, уставившись на него, пытаясь показать всей собой, что мне не особо комфортно. Тыква фыркает, но отпускает, успокаивается. Всё же он и правда хороший человек.        — Ладно, как знаешь. Хотя, мне кажется, лучше подобное знать, даже если не намерена использовать. Типа, никогда не говори никогда, — пожимает плечами, затягивается дымом. Повторяю за ним, немного успокоившись. — Так что там у тебя произошло? Вы переспали?        — Нет, но было близко, — судя по удивлению на овощном лице коллеги, он не ожидал такого ответа. Пялиться на меня, округлив разрезы глаз и мне вновь становится любопытно, как устроена его голова. — Короче, рассказываю. Как я уже и говорила, первый поцелуй состоялся. И мы тогда уже были близки, чтобы перешагнуть черту. Клянусь, я была готова сделать это прямо в парке! Но мы вовремя остановились. Потом было ещё пара поцелуев. Ну и вчера я пришла спать к нему, классика.        — Фига у вас классика. Ночевать вместе, всем бы так, — присвистывает, стряхивая пепел в сторону и гладя свободной рукой Ясу, забравшуюся к нему на колени.        — Мы не придаём этому особого значение, просто спим вместе. Нам комфортно, друг другу не мешаем. Всех всё устраивает, — пожимаю плечами, находя нужным пояснить. — Ну так вот, пришла я к нему. Сходила в душ, Шота уже ждал меня, чтобы как обычно высушить мою шерсть. Очень милый момент, должна заметить. Мне это чертовски нравится.        — Тут согласен. Это правда мило. Вроде пустяк, а такая забота, — немного улыбается, ласково, по доброму.        — Вот вот! И сидит он на коленях передо мной. Уже интересно звучит, да? Но дальше лучше! У меня ранки на ногах, — указываю на бинт на одной из лап. Джек кивает, давая знать, что слушает и понимает о чём речь. — Он решил их обработать. Это было больно, я рефлекторно пыталась оттолкнуть и чтобы не мешала, Шота закинул мою ногу себе на плечо. Тут-то всё и началось! Я от этой картины уже была готова перед ним разложиться. А мы ещё и целоваться начали! Ну и… Короче… Мне неловко дальше говорить, отстань от меня…        — Эй! Это ты начала рассказывать, я не заставлял! — возмущается, нахмурив брови. Фыркаю, отворачиваясь, пряча смущение. Отвешивает щелбан по уху и вздыхает, тут же растрепав мои волосы, чем очень напомнил младшего дядю. — Но вы не переспали.        — Нет, хотя было близко. Я испугалась и он это понял, остановился, — затягиваюсь, выдыхаю дым. Кладу голову парню на плечо, насколько дотягиваюсь и тоже глажу кошку. — Я такая дура. Всё так хорошо шло, а я испортила. Надо было перетерпеть страх.        — Даже не смей что-то подобное делать! — немного вздрагиваю от неожиданно резкого тона. — Вот тогда ты по настоящему будешь дурой. Если не захотела тогда идти до конца, значит ещё не готова. Ты бы просто травмировала себя. А тут и проблемы с сексом почти на всю жизнь, и отношения пошли бы по пизде. Ты меня услышала?        — Да, да. Шота сказал примерно то же самое. Что секс, как и отношения должны происходить лишь с желанием и чётким согласием всех участников, — вспоминаю слова мужчины, немного улыбаясь. Кручу в пальцах хвост, треплю кончик.        — Правильно сказал, — тушит сигарету о край урны и повторяет тоже самое с моей, забрав из пальцев. — Что тебя пугает?        — Что будет больно и это помешает мне в дальнейшем. Я не хочу, чтобы хоть что-то негативное закрепилось за ним.        — Тогда тебе просто нужно пройти это не с ним, — пожимает плечами и я возмущённо вскидываю голову, смотрю на друга. Он закатывает глаза и указывает на свой подарок. — Отнесись к моим словам серьёзно, я не шучу. Возбудись, используй смазку и задействуй его. По началу будет неприятно и может даже больно, но тело привыкнет.        — Думаешь, сработает? — скептично поднимаю бровь, смотрю на весьма внушительных размеров игрушку для взрослых.        — Включи в себе не девственницу, а врача и пораскинь мозгами.       Если так подумать, он прав. Это хороший вариант и выход из ситуации. Возможно, конечно, что причина моих страхов имеет психологический характер, но думаю, таким образом я смогу обойти это. Но на всякий случай проконсультируюсь с гинекологом, они много знают и дадут пару советов. Эх, всё это взрослое такое сложное. Кстати, а когда у меня месячные? Хмурюсь, проверяю приложение и понимаю, что задержка уже вторую неделю. Джек, заглянувший в мой телефон округляет глаза, но тут же мотает головой, понимая, что вариант с беременностью исключается. Решено, идём к врачу прямо сейчас. По дороге рассказываю, что познакомилась с семьёй Ивао, на что парень улыбается и соглашается, что Манами очень приятная женщина. Не знала, что они знакомы. Оказывается, друг переодически бывает у них в гостях. Всё началось, когда он только пришёл в морг. Питался дерьмово, только покупным и наставника это обеспокоило, вот и притащил в свой дом. Крайне милая опека. А выглядит, как мрачный, грубый мужик. Скалу напоминает. Говорим об Ацуки, моментами вспоминаю Эри и делюсь надеждами, что девочка сможет быть такой же счастливой и весёлой. Этот ребёнок заслуживает весь мир. Но не уверена, что мир заслужил её.       Удобно быть врачом. Особенно, если проходишь обследование в той же больнице, где работаешь. Всегда есть шанс проскочить без номерка и анализы делают намного быстрее. Хоть я и не торопила, могла бы подождать. Весьма молодая женщина, где-то на пару лет младше мамы отнеслась к идее использовать фалоэмитотар с сомнением, но согласилась, что это как вариант. Правда, мне придётся постараться закрепить положительные впечатления с самим проникновением, иначе это не будет иметь смысла. Да, не боль в сексе, но из-за неудач с самой собой положительных впечатлений тоже не получу. Какой геморрой. Ещё и противозачаточные выписали, чтобы поддерживать цикл. Она решила, что он сбился из-за стресса и сильных нагрузок, с чем Джек абсолютно согласен. Почему все решили, что я чрезмерно много работаю? У меня даже есть время на сон, всё в порядке. Тыква и гинеколог переглядываются так, будто перед ними тот самый тупой пациент, не понимающих элементарных вещей. Фыркаю, машу рукой на прощения и сваливаю. Надо ещё заглянуть к Эри, почитать ей.       В общаге весьма шумно. Ребята смотрят фильм в гостиной, играют в дженгу и звали к себе, но я вынуждена отказаться, ещё много дел. Конспекты, домашка, наверстать весь упущенный материал. Связаться с Логом и напроситься к ним в общагу — то уже для расследования. Чёрная сторона медицины в том, что легко достать наркотические препараты. А где они, там и более тяжёлые вещества. Да, мне сказали где с кем и как связаться, чтобы начать играть роль, но будет естественнее, если проберусь к бегункам сама. Придётся сдвинуть некоторые дела ради этой встречи и мы наверняка будем пить. Хм, стоит ли об этом предупредить Шоту? Качаю ногой, крутя хвост в пальцах и смотря на таблетки. Пора попробовать. Глушу свет, Ясу сама всё понимает и уходит из комнаты. Мне как-то некомфортно. Открываю вино, пью из горла большими глотками, чтобы опьянеть и расслабиться. Градус берёт с натягом, эффект чувствуется лишь к половине бутылки. Да как чёрт возьми я должна возбудиться, когда это происходит так?! У меня совершенно не то настроение! Сижу на кровати, смотрю на картонную копию Стёрки, пытаясь вспомнить его прикосновения. Горячие руки, обжигающий взгляд. Как он целовал меня, касался. С какой лёгкостью мы оказались в кровати, как навис сверху и как снял футболку одним движением. Он такой красивый. Невероятно прекрасен. Мне жарко от одного его присутствия. Хочу к нему. Очень хочу. К чёрту это всё, так разберусь. Выпрыгиваю в окно и трусцой, подняв хвост, бегу к мужчине, с лёгкостью запрыгивая на нужный балкон, но не обнаруживаю героя в комнате.        — Ты где? — быстро пишу ему, растянувшись на кровати Айзавы, ощущая его запах от подушек. Белее терпкий, чем обычно, но всё ещё его.        — Дома, готовлюсь к дежурству. Что-то хотела? — отвечает только через пару минут. Чёрт. Тогда мой план обламывается.        — Ничего такого, — цокаю языком и убираю телефон в карман. И что теперь делать? Я уже настроилась. Блять, ну как же вкусно пахнет.       В голове щёлкает шальная, пьяная идея и я беру футболку мужчины с кресла, в которой он ходит вне работы. Избегая встречи с кем-либо, так же через балкон, возвращаюсь к себе. Надеваю её на голое тело и красуюсь перед зеркалом. Шота значительно крупнее меня, его одежда висит мешком, прикрывает бёдра. Подмигиваю самой себе и приподнимаю ворот украденной шмотки к носу, вдыхаю. Не трезвый мозг рисует картины, как бы он меня трогал. Начиная с талии, целовал бы шею, плечи, ключицы. Ох, а как он касался губами моей спины! Аж шерсть дыбом от одних только воспоминаний. Веду пальцами там, где были руки героя, закрывая глаза для яркости ощущений, ускоряя дыхание. Кровь будто становится горячее, приливает к тазу, заставляя ёрзать на месте и немного скулить. Приходится прерваться, чтобы надеть перчатку, не хочется себя поранить. Добавляю подаренную Джеком смазку, немного морщась, что она оказалась с ванильным запахом, веду руку вниз. Ввожу палец и немного хмурюсь из-за непривычных ощущений. И это должно быть приятно? Вздыхаю, понимая, что упустила настрой, но останавливаться на пол пути не хочется. Дальше действую с врачебной холодностью, разрабатывая себя, давая телу привыкнуть к наполненности. Ставлю дилдо на кровать, смазав лубрикантом, запачкав шерсть и опускаюсь на него. Медленно, крепко сжав челюсть, готовясь терпеть боль. Но… Её нет? Мне не больно. Да, дискомфортно и в целом очень неприятно, но не больно. Двигаюсь на пробу, но всё ещё не ощущаю того, что ожидала. Это что, новая очивка от кошачьего тела? Или из-за того, что я очень пластичная и моё тело легко тянется? Неожиданно. Стоп, это значит, что я могла не делать это всё и просто заняться сексом с Шотай? Боги, какой же геморрой! Прекращаю всё, уходя в ванную. Хвост недовольно размахивает из стороны в сторону, задевает стенку, пока мою игрушку и руки, а следом сама лезу в душ. Чем я вообще занимаюсь? Что это был за пиздец? Какой-то хуйни навертела. Этот подростковый мозг меня доканает.        — Не убедительно, — фыркаю на сообщение от мужчины, которое пришло сразу после моего последнего. Видимо, под действием эмоций даже не заметила.        — Всё норм, правда. Просто хотела увидеться, — отвечаю, сидя в кресле-мешке и закинув ноги на журнальный столик.        — Я закончу в три, — о, а он быстро. Это приглашение? Что ж, буду рада.       Занимаю себя слушаньем лекции и вязанием трусов для Мирио. Попутно прорабатываю график на ближайшую неделю и понимаю, что что-то ничего у меня не состыкуется. Хм, мне надо больше стараться, а то ничего не успеваю. Эти мысли портят настроение и я откладываю пряжу со спицами, откидываясь на спинку кресла. Смотрю в потолок, стараясь не загоняться, поддерживать нужный лад. А что может быть лучше, чем фантазировать и готовиться к чему-то столь желанному? Распахиваю шкаф, осматривая одежду. Хочу что-то комфортное, но сексуальное. Великолепное чёрное кружевное бельё автоматически оказывается на мне, но нельзя же идти так? Я не совсем поехавшая. Мучаюсь выбором, бросаю взгляд на картонную копию мужчины и ловлю себя на мысли, что пытаюсь угодить ему, хотя даже не знаю его предпочтений. Точнее знаю и игнорирую, выдумывая какой-то бред. Шота так осторожен с моим комфортом, так уважает его. Целую нарисованное лицо в щёку и надеваю простую футболку с шортами, прекратив эти нелепые выборы. Времени ещё много, но не хочу сидеть в комнате и просто нервно ждать. Беру бутылку вина, вызываю такси, Ясу идёт за мной откуда-то со стороны школы. Поскольку ночь и пробок нет, доезжаем очень быстро, за каких-то пол часа. Открываю дверь своим ключём, немного нервничая, не уверенная, что так можно. Но я уже здесь, глупо будет уходить. Хотя сбежать хочется. Чёрт, я начинаю переживать только больше. Я же выяснила, что больно не будет, почему так тревожно? Как вообще люди на подобное соглашаются? Я такая идиотка! Ох, что же делать теперь?! Рука сама тянется к телефону, чтобы написать герою, что передумала и пускай меня не ждёт, но за спиной раздаётся звук двери, знакомый шаг и пространство наполняет чарующая аура моего человека, от которой приятные мурашки, шерсть дыбом. Оборачиваюсь, смотрю на него в темноте. Уставший, улыбается одними глазами, глядит прямо на меня. А ведь вряд ли может что-то разглядеть, человеческому глазу нужно больше света.        — Рад тебя видеть, — голос тихий, хриплый. Вымотанный. Чувствую укол вины, что дёргаю его после работы со своими тараканами. — От меня, вероятно, немного воняет, но можно тебя обнять?        — Да, конечно, — ставлю бутылку вина на пол и подхожу к Айзаве, ступая бесшумно. Мягко прижимаясь к нему, кладу щёку на сильную грудь, веду руками по бокам и на спину, к лопаткам. А его широкие ладони почти невесомо на моих, будто боится прикоснуться по настоящему. — Всегда можно, даже если валялся в помойке.        — Рад это слышать, но такого неуважения к тебе проявлять не хочу, — издаёт тихий смешок и у меня сладко напрягается живот от этого звука. Закрываю глаза, почти тая, исчезая в нём и послушно поднимаю голову, когда мужчина касается подборка, поворачивает к себе. — Можно тебя поцеловать?        — Да, — мои руки перетекают ему на плечи, всей собой тянусь выше.       Он горбится, крепко сжимает меня в объятиях, впиваясь в губы. Мягко, нежно, чарующе, с каким-то голодом. Будто ждал этого слишком долго. Язык идёт в дело почти сразу и у меня от этого подгибаются ноги. Такой горячий. Я совершенно теряюсь, могу лишь послушно повторять его движения и цепляться за сильное тело, чтобы не сползти ниже. Шота отрывается от меня и мне кажется, что я не могу дышать. Как если резко отобрать кислородный баллон у больного. Но от следующих действий воздух мне больше и не нужен. Герой меняет нас местами, чтобы у меня за спиной была дверь и подставляет своё колено между ног, не давая сползти на пол. Тут же целует вновь, но уже жарче. Будто пытается насытиться, поглотить меня. Веду руками выше, аккуратно сжимаю волосы в пальцах, тянусь за его ртом, не желая прекращать ни на секунду. Кружится голова от ощущений и я выгибаюсь, когда он ведёт по спине, сжимает талию, притягивая к своему телу, вынуждая скользнуть пахом по его ноге. Крайне приятное и необычное ощущение. Новое. Хочу ощутить это ещё раз и прежде чем проанализировала эту идею, еложу бёдрами. Мне кажется, я пьяна. Айзава всё же обрывает поцелуй, но лишь для того, чтобы переместиться губами на щёку, линию челюсти, шею. Касается нежно, невесомо, оставляя мягкие следы нашей смешанной слюны, которые тут же остывают и холодят под влиянием воздуха. Этот контраст будоражит, вынуждает хвост пошло вильнуть в бок, задрался. Чую, слышу, вижу, насколько Шота возбуждён. Отрывается, смотрит на моё лицо, будто что-то видит и мягко кладёт ладонь на щёку. У него руки дрожат.        — Мне нужно в душ, — голос его хрипит, вызывая у меня сладкие спазмы где-то в матке. Не сразу понимаю, что герой вообще сказал.        — Это обязательно? — шепчу, обнимая за шею, не желая отпускать. И сама удивляюсь, как умоляюще звучу. Вижу, как Айзава сглатывает, как двигается его кадык, как сжимает челюсть.        — Я грязный. Нужно привести себя в порядок, — не совсем понимаю, что он последними словами имеет ввиду. Про гигиену или стояк? Чмокает в лоб, аккуратно убирает мои руки и отстраняется. Моментально чувствую холод без его жара. И как-то одиноко стало.       Мне хочется попроситься пойти с ним, но сдерживаю себя, не наседая. Подбираю вино, ухожу в комнату и сажусь на край кровати. Чем себя занять? У меня всё тело горит. Не дрочить же прямо здесь и сейчас? Ставлю алкоголь на прикроватную тумбочку и иду в сторону ванны. Ясу с любопытством посматривает на меня из-за угла и присоединяется, когда прижимаю ухо к двери, надеюсь хоть что-то услышать. Если честно, я предполагала, что он просто моется, но тихий, сдавленный стон и ругательства вызывают у меня дрожь и невероятно приятные спазмы в матке. Он там удовлетворяет себя? Определённо да. Хочу это видеть. Хочу прикоснуться. Попробовать самой. Изучить. Как ему приятнее? Как он выглядит абсолютно голым? Как вообще это делают с собой мужчины? Теоретические знаю, но никогда не видела, подобное порно всегда пропускала мимо. Кусаю хвост, пытаясь унять себя и возвращаюсь в комнату, чтобы не поддаться соблазну и ворваться к нему в такой пикантный момент. Кошка предпочла ретироваться на кухню, не желая присутствовать в нашей интимной атмосфере. Обнимаю подушку всеми лапами и смотрю в одну точку, ожидая, когда герой выйдет. И когда он заходит, в одних спортивных штанах, вытирая голову полотенцем, я ощущаю напряжение каждой клеточкой. Будто всё во мне сейчас желает его. Сил сдерживать себя больше нет. Подушка падает на пол, оказываюсь вплотную к мужчине и веду носом по его шее, замирая в миллиметре от губ, почти целуя. А он не дышит, превратился в статую, следя за каждым моим движением. Вдыхаю невероятно сладкий, великолепный запах полными лёгкими. Легонько царапаю коготками грудь, пресс, останавливаюсь у резинки штанов. Смотрю Шоте в глаза и опускаюсь на колени, но Стёрка ловит за руки, не позволяя. Уже думаю, что попросит прекратить, остановиться, прочитает лекцию. Но вместо этого подхватывает на руки и в одно движение укладывает на кровать, нависает сверху, тут же жадно целуя. Вкус зубной пасты и воды. Горячая, шершавая рука сжимает рёбра справа, поглаживает, надавливает, а губы перетекают ниже, на шею. Принимаю эти ласки, теряясь в них, не понимая, что вообще должна делать, когда всё сознание разбивается под натиском эмоций. Вновь целует, забирая у меня кислород, вынуждая дышать собой. А я и не против. Голова кружится, все возможные страхи и переживания исчезают. Ощущаю, как отстраняется, держит мою рубашку в пальцах. Снимаю сама, прежде, чем успевает спросить разрешение. Тёмные, бездонные глаза останавливаются на груди, изучая чёрное кружево лифа. Наклоняется, целует прямо через ткань, мягко прикусывает, другую грудь накрывает ладонью, полностью скрывая. Смотрю на это, будто пьяная, не веря в то, где меня касаются и как от этого хорошо. Свободная рука героя скользит на спину, вынуждает выгнуться на встречу. Жаркий рот изучает открывшиеся плечи и я сама не замечаю, как Стёрка уже расстёгивает мои шорты, аккуратно снимает. Я такая чувствительная и будто онемевшая одновременно. Садится на месте, смотря на меня с таким восхищением, будто перед ним не обычная девчонка, а настоящая богиня.        — Ты прекрасна, — шепчет, кладя ладонь на щёку, нежно гладит большим пальцем. Льну к нему, прижимаясь сильнее и чувствую, как вновь мелко дрожит. Запах его возбуждения сводит с ума, заполняет всю меня. — Джи, ты прекрасна. Великолепна. Самое совершенное, что я когда-либо видел.        — Значит ты видел очень мало, — мурлычу, смотря ему в ответ в глаза. Приподнимаюсь на локтях, чтобы быть ближе. — Попробуй чаще смотреть в зеркало.        — Я серьёзно, — по его взгляду становится понятно, что не врёт. Хотя Шота вообще никогда мне не врёт. Сажает меня, обнимает, прижимает к себе. — Ты так невероятна, что мне всё сложнее поверить в твою реальность.        — Убедись. Пожалуйста, Шота. Я настоящая и я с тобой. Я доверяю тебе, — жар остывает, перетекает в необъятную нежность. Моё сердце стучит громко, мощно, будто пытается прорваться сквозь плоть к его.        — Я доверяю тебе, — повторяет, утыкаясь носом рядом с ухом. Мы сидим так, успокаиваясь, прижимаясь друг к другу, не двигаясь. Просто наслаждаясь. Осознавая, что всё происходящее реально. — Джи, если ты хочешь продолжить, нам нужна контрацепция. Честно говоря, я не предполагал такой исход и не взял с собой.        — Я тоже как-то забыла об этом, — хмурюсь. Отпускаем друг друга, садясь на кровати, спуская ноги на пол и думаем. — А у тебя здесь нет?        — Не помню, — пожимает плечами. Поднимается и я иду следом за ним в ванну. Как же тут пахнет его возбуждением! Аж несколько удушающе. Мужчина достаёт аптечку, вместе с ней перемещаемся на кухню, чтобы было удобнее.        — Почему в аптечке, а не прикроватной тумбочке? Удобнее же под рукой держать, — глажу запрыгнувшую на стол Ясу, смотря, как Айзава перебирает содержимое.        — Мы тебе что, в фанфиках? Я не так часто этим занимаюсь, — усмехается, копается в ней, выкладывает бинты, пластыри, перекись, разные таблетки. О, от давление. А ещё мазь для костей. Старый мой. Достаёт упаковку, хмурится, придирчиво разглядывает. — Я не уверен в их сроке годности.        — Пх, вот это романтика, — смеюсь, вытаскиваю один квадратик и нюхаю, надорвав упаковку.        — Радуйся, что не предложил крем для рук вместо смазки. Ну что? — опирается бедром об стол, складывая руки на груди и смотря мне в лицо. Хотя я в одном белье и поняла бы, если бы пялился.        — Им хана. Можем бомбочки сделать, — пожимаю плечами, передавая презерватив патлатому.        — Как думаешь, сколько воды в него поместится? — разглядывает, крутит в пальцах. Смотрим друг на друга и тишину заполняет наш смех. Выкидывает всю упаковку в мусорку, тихо вздыхая. Достаточно тихо, чтобы обычный человек не услышал. Но я слышу.        — Шота, — мужчина оборачивается, вопросительно поднимает бровь. Немного мнусь, боясь его ответа, сжимаю в пальцах хвост. — Я мучаю тебя? Полагаю, ты бы предпочёл перейти к сексу раньше, а со мной тебе приходится терпеть. Я же чую твоё возбуждение, знаю, что хочешь.        — То что я возбуждён не значит, что хочу тебя разложить на каждой поверхности, — аккуратно убирает отросток из моей руки и мягко сжимает ладонь. — Я длительное время живу без секса и могу обойтись без него ещё дольше. Даже если ты никогда не захочешь. У нас могут быть исключительно платонические отношения и меня это устроит. Не скрою, я хочу тебя. Ты прекрасна и привлекаешь меня чтобы не делала, каждый раз, даже если не вижу. Но мне достаточно иметь возможность быть рядом.       Смотрю на него и ощущаю, как восхищение, какая-то щенячья любовь с каждым стуком сердца жарким потоком растекается по телу. Ну что за мужчина? Как такой вообще может существовать? Он прекрасен. Даже больше. Я слов таких не знаю, чтобы описать его. Это больше, чем возможно произнести. Ни один язык, ни одно сравнение не способны выразить то, что чувствую по отношению к нему. Обнимаю, опоясывая руками, кладя голову на грудь. Слушаю дыхание, быстрый темп сердца.        — Шэн хар чэми ца читиствис, — мурлычу, оплетая его ногу хвостом.        — Что за язык? — кладёт горячие руки мне на спину, мягко поглаживая.        — Грузинский, — поднимаю голову, тянусь выше. — Можно тебя поцеловать?        — Можно, — и сам накрывает мои губы своими.       Поцелуй нежный, сладкий, аккуратный. Не такой, как до этого. Куда более спокойный и чувственный. Поднимает на руки и не отрываясь уносит обратно в комнату. Чувствую, как у него напряглись мышцы и мне это так нравится. Сильный. Прикусываю за губу, запускаю пальцы в волосы. Шота сажает на кровать, сам опускается на колени на пол и берёт мою ладонь, целует пальцы, смотря прямо в глаза. Как же он красив. С этими чёрными глазами, в которых хочется утонуть. Они как масло, бездна. Вязкие и поглощающие. Я пьянею, смотря в них. Весь мир сужается до этого мужчины, сидящего у моих ног, как верный пёс. Смотрю, как скользит губами по внутренней стороне руки, от кисти до локтя. Шерсть становится дыбом. Могу только наблюдать, будто моё тело больше мне не принадлежит. Запрокидываю голову, когда переходит на шею, почти не дышу. Происходит что-то волшебное. Ведёт пальцами по позвоночнику выше, вызывая новый приток возбуждения. Лезет в волосы, наклоняет голову к себе.        — Если хочешь, я могу сделать тебе приятно. Если нет, то просто ляжем спать, — голос у него хрипит, тихий. Будто гортанное, бархатное мурчание. Закрываю глаза, погружаясь в ощущения.        — Хочу, — во рту пересохло. Мягко надавливает на плечи, заставляя лечь. Подо мной не кровать, а пух. И я дышу не воздухом, а сахарной ватой. Его дыхание — поцелуи солнца.       Чувствую, как касается губами груди, живота, под пупком. Колени, ляжки, внутренняя сторона бёдер. Даже не замечаю, когда снимает с меня трусы, аккуратно укладывает мои ноги себе на плечи. Обжигающие выдохи, невесомые поцелуи, медленно подбирается к центру. Непроизвольно пытаюсь отстраниться, когда задевает чувствительную плоть, но сильные руки удерживают на месте за таз. Я не понимаю, что именно он делает, но это ощущается ярко, как гром, как колокола, как крик. И я кричу, но совсем тихо, через глубокие вдохи, через жадные всхлипы. Сжимаю в пальцах одеяло, пытаясь держаться в сознании, но Шота переносит мои руки себе на голову. Не знаю, хочу его оттолкнуть или прижать сильнее. Слюна вязкая, глотать её сложно. Приподнимаюсь, чтобы видеть его, что он делает со мной. Натыкаюсь на эти чёртовы глаза. Жадные, требовательные, горячие. В них пожар и наслаждение. Он выжигает меня изнутри. Медленно опускает веки, отдаваясь процессу и я чувствую, как проводит языком снизу вверх. Все мышцы будто ударило током, сжались почти до боли. Падаю обратно на кровать, хвост закручивается вокруг шеи героя. Жарко, тяжело дышать, стоны через крепко сжатые зубы больше похожи на мычание. Понимаю, что уже близка и пытаюсь оттолкнуть Айзаву, сводя ноги, ёрзая на месте, но он упорно доводит начатое до конца, пока не замираю в оцепенение бешеного наслаждения. Сама с собой никогда такого не испытывала. Так ярко, что дышать сложно. И кажется, даже больно. Шота ласково целует коленки, растирает ладони, давая придти в себя. Мне так хорошо, что плохо. Не знала, что моё тело способно ТАК испытывать оргазм.        — Тебе принести воды? — такая заботливая интонация. Я схожу с ума. Это всё невозможно. Он невозможен. Просто не может существовать.        — Обнимешь меня? — жалобно прошу, неспособная даже посмотреть на источник моего бессилия.       Стёрка залезает на кровать, прижимает меня к себе и укрывает нас одеялом. Тепло, спокойно, хорошо. Мне так хорошо, что хочу умереть. Прямо сейчас. Лишь бы это мгновение не кончалось. Гладит по волосам, шепчет комплименты, греет собой. Меня мелко трясёт, как при ознобе и я жмусь теснее, впитывая в себя жар столь полюбившегося человека. Комфортного, безопасного. Моего. Уже засыпаю, чувствуя, как Ясу лезет к нам, мурлычет. Сухие губы оставляют невидимые следы на лбу и макушке. Меня окружает безмерное спокойствие, такое волшебное и сказочное. Как же хорошо.