Своя

      Вставать из кровати не хотелось. Но будильники надрывались и солнце уже тянуло свои лучи, заполняло комнату. Смотрю в потолок, думая о сегодняшнем дне и куче дел в нём. Уроки снова мимо, практика не оставляет времени. Нужно будет попросить Шузенджи прикрыть мою задницу и подписать документы, чтобы отсутствие в школе не выглядело, как прогулы. Шота рядом устало мычит, тянет руку, выключает надоедливую вибрацию сразу на двух телефонах и поворачивается на бок, притягивает меня к себе, утыкаясь в плечо. Я чувствую жар его тела. Ясу сонно поднимает голову, недовольная, что её скинули с моей груди, но в итоге просто вытягивается рядом, вновь засыпая. Не могу поверить в то, что произошло ночью. Не сомневалась в навыках Стёрки, но довести до оргазма одним куни? В нём и правда ещё много талантов. Это было невероятно хорошо. Теперь я обязана носить с собой презервативы всегда. Боги! Нет, нет, нет, это безумие! Неужели я и правда делаю всё это? Хочу переспать с ним? Я влюблена, одно это уже что-то невероятное. Айзава двигается, тяжело вздыхает, ведёт носом по моей шее и нехотя садится, трёт лицо руками. Наверно, должно быть неловко. В конце концов, на мне только лифчик и это кружево едва ли что-то прикрывает. Но чувствую какое-то спокойствие, умиротворение. Возможно, это из-за того, что я врач и тела меня в целом не очень то смущают. Ну если это не мужские письки. Или может всё дело в самом мужчине, который расслабляет и успокаивает одним своим существованием. Сажусь рядом, целую его в щёку и встаю с кровати, надеваю трусы, до этого валяющиеся на полу.        — Как себя чувствуешь? — горячие пальцы завязывают ленту белья над хвостом, чтобы оно нормально держалось и невесомо проводит по позвоночнику вверх, едва задевая шерсть.        — Великолепно. А ты как? Вряд ли мастурбация в душе дала нужную разрядку, — поворачиваюсь к нему, обнимаю за шею, стоя между его ног. Мило, что даже сейчас прикрывает утренний стояк одеялом. Шота щурится, немного хмуря брови.        — И откуда же ты знаешь, что я там делал? — проводит ладонями от бёдер к талии, целует шрам на боку, под рёбрами.        — В ванной пахло твоим возбуждением. Очень сильно пахло, — выкручиваюсь, чтобы не сознаваться, что подслушивала и спалила его тихие стоны. Фыркает, берёт одну мою руку, скользит губами по пальцам. До чего же красиво.        — Точно. Ты ведь чуешь сильно больше моего, — поднимает на меня глаза и вижу в них улыбку. Поразительно прекрасен. — Я в порядке, не беспокойся обо мне. Честно говоря, предпочитаю давать, а не брать.        — Ладно, — киваю, анализируя. Меня это, конечно, радует, но нельзя же при этом совершенно забивать на собственные желания. Вредно. — Про себя сказать не могу, не знаю.        — Не удивлён. У тебя ведь и опыта нет, — Ясу лезет к нему на колени, требует, чтобы ей тоже уделили внимание. Одеваюсь, пока герой гладит кошку, убираю передние пряди назад, закрепляю заколкой. — Ты сегодня где?        — В больнице. Потом в Детский дом, в морг и вечером к коллеге по работе, — снимаю телефон с зарядки, проверяю оповещения. Тодороки предлагает пойти с ними на дополнительные занятия для получения лицензии в эту пятницу. Папа зовёт к себе на работу, чтобы наконец посмотрела протезы. Мама же на тренировку. Вздыхаю, заранее уставая.        — Психотерапевт? — поднимаю на него глаза, сжимаю челюсть. Уши заводятся назад, хвост вильнул из стороны в сторону. Шота улавливает эти жесты, хмурит брови. Не хочу ему врать. Даже если будет недоволен.        — Я больше не хожу к ней, — наблюдаю за реакцией мужчины. Вздыхает, опускает взгляд на кошку в своих руках. Та внимательно смотрит на него, моргает, спрыгивает на пол и садится передо мной. Защищает от возможной лекции.        — Подозревал, что так будет, — морщится, отворачиваясь в сторону. Встаёт, подходит, за подбородок поднимает мою голову выше, чтобы смотрела ему в лицо. — Джи, не пытайся всё пережить в одиночку. Ты всё время стараешься быть сильнейшей и помимо собственных проблем берёшь на себя и чужие. Делай, как знаешь, только пообещай мне, что когда не будешь справляться, попросишь помощи хоть у кого-нибудь.        — Я приготовлю завтрак, — отступаю на шаг, отвожу взгляд в сторону. Прости. Мы оба знаем, что не смогу сдержать это обещание, так что и давать его не буду. Чую, как мужчина изменился в настроение, стал несколько грустнее и мне дерьмово от этого. Прости. Прости. Прости.        — Я буду рядом и помогу, даже если ты не попросишь, — вновь приближается, касается губами виска. Что ж, это в его репертуаре. Оказывать поддержку, спасать, даже если избегаю этого. На то он и герой. Мой личный.        — Я доверяю тебе, — поворачиваю голову к нему, веду носом по щеке.        — Я доверяю тебе, — уже привычно отвечает в той же манере, кладёт ладонь мне на щёку. Замирает близко, почти соприкасаясь губами. — Можно?       Сама целую его, мягко, нежно. В этом нет страсти, жара или желания чего-то большего. Только спокойствие и чувства. Будто этим мы пытаемся оказать друг другу поддержку, сказать что-то важное, что не осмеливаемся озвучить. Поцелуй не длится долго, после него сладкое послевкусие на душе и губах. Так хорошо. Как мне связываться с наркоманами, если я сама подсела? Этот мужчина, его жесты, тепло, эта тихая, призрачная улыбка вызывают у меня зависимость. Возможно, я бы смогла целовать его всю свою жизнь. Но к сожалению, время не стоит на месте, нужно двигаться дальше. Остаётся только делать всё как можно быстрее, чтобы снова вернуться к нему. Завтрак, до школы, в разные общежития. Пока готовлю одноклассникам думаю о том, что произошло между нами, нашей близости. Что ж, пути обратно нет. Да я и не хочу. Как же он хорош! Ну это просто невозможно! Незаконно! Нельзя быть таким великолепным! Ах, вот теперь у меня горят щёки и я весьма смущена. Трясу головой, пытаясь собраться с мыслями, но образ этих горячих, жадных, голодных глаз, когда его лицо было между моих ног никак не хочет покидать мысли и будто бы въелся там, пустил корни, создавая новые фантазии, заполняя всю черепную коробку. Я так сойду с ума, не выдержу.       В больнице всё иначе. На мне форма, впереди пациенты и работа, у который нет конца. Нет времени и права на чувства или сторонние мысли. Исцеляющая Девочка больше не страхует, вернулась в школу и мне приходится разбираться во всём самой. Теперь её защиты нет, персонал свободно проявляет враждебность и отстаивать себя приходится знаниями и строгостью. Однажды я уже решила быть кроткой и послушной, позволить ни во что меня не ставить и из-за этого умер человек. Больше такого не повторится. Ненавидьте меня, но я заставлю смотреть, как на равную. Напрашивалась ассистировать на операциях, помогала разрешать различные травмы от вывиха до открытого перелома. Впитывала информацию как губка, запоминала всё, каждое действие и слово профессиональных врачей, смело вступала в споры, когда была не согласна и заставляла объяснить мне, если что-то не понимала. В перерывах проверяла Тогату и Тамаки, читала сказки Эри. Девочка уже не вызывает беспокойство, её состояние значительно улучшилось и стабильно, осталось только дождаться, когда проснётся. Если честно, мне некомфортно в детском отделении. Оно не должно существовать. Детям не место в больнице. Хочется, чтобы каждый из них был здоров и бегал себе на улице, познавал мир, обзаводился друзьями, был счастлив. Но как врач, я осознаю, что это недостижимые мечты. Даже без участия кого-то со злым умыслом, люди получают травмы и болеют вне зависимости от возраста. Вздыхаю, откладываю книжку и подойдя к малышке, глажу по голове, целую в лоб. Всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе и твоём будущем.        — Что-то случилось? — полицейский смотрит на меня хмуро, задержав руку с сигаретой у рта. Пришла в участок сразу после работы, даже не дала себе время на небольшой отдых.        — Мне нужны наркотики, — одна его бровь поднимается вверх, выдавая непонимание и лёгкое удивление. Затягивается, выдыхает. Тоже хочу курить. Хм, кажется, у меня развивается зависимость.        — Тебе говорили, что стоит выражаться точнее? — тушит сигарету в пепельницу, закрывает её металлической крышкой, убирает в стол. Оцениваю, насколько он высокий, когда поднимается с кресла. Чем их всех в детстве кормят? Растишкой?        — Да, бывало, — позволяю себе улыбку, отходя немного в сторону, чтобы мужчина шёл впереди. — Мне нужно знать, как они пахнут. Желательно было бы ещё обнюхать самих наркоманов, но тут сложнее.        — Их уже ищи сама. Могу только посоветовать заглянуть в рихаб, — ведёт мимо дверей и других сотрудников, которые с интересом провожают меня взглядом. Где-то среди них замечаю Ясу. Опять кокетничает.        — Да будто просто так мне их покажут, — фыркаю, вильнув хвостом. Увы, я не какая-то важная и известная персона, даже лицензия героя у меня временная. И крутых связей не имею.       Жду, пока достанет всё из вещдоков, разложит на столе. Даёт нюхать только из своих рук, по одному, вынуждая держать небольшое расстояние. Не то чтобы я прям планировала уткнуться носом и жёстко занюхнуть. Ну, что могу сказать, наркотики пахнут неприятно, как и большинство медицинских препаратов. А ещё большую часть из этого я могу сама создать в лабораторных условиях. Если разочаруюсь в выборной специальности, смогу стать наркоторговцем. Эта идея меня немного забавляет, но смех приходится сдерживать, товарищ полицейский итак не добро на меня смотрит, будто подсяду на какую-то дрянь прямо так, от одного вида и запаха. Пользуясь тем, что пересеклись, заодно предупреждаю о том, что сегодня попробую выйти на одну из возможных ниточек. Доложу потом о результатах встречи. Он задумывается, кивает, одобряя действия, хотя я бы сделала это даже без его согласия и, о чудо, даёт свой номер, наконец представляясь. Чикаса Даичи. Я ожидала что-то более грубое, ну да ладно. Коротко прощаясь и прихватив кошку, уже стянувшую к себе всех мужчин, сваливаю в Детской дом на пару часиков. Дети всё больше тянутся ко мне, контактируют, показывают свои игрушки и пытаются поговорить. Язык жестов выучить, что ли? Заодно уточняю у директрисы, могу ли чем-то помочь. Деньги? Что-то купить? На что она просит если возможно привести с собой кого-то надёжного. Эти ребята с особенностями развития, им сложнее влиться в общество, нужно развить социальность, пока не поздно. Ну, на моё счастье в моём окружение полно таких людей. Договариваюсь по возможности захватить кого-то с собой и ухожу в морг. Чёрт, хочу сегодня просто придти в общагу и завалиться спать. А у меня ещё дела потом. И работать сейчас до самого вечера. Нужно как можно быстрее разгрести все дела, пока моё тело это выдерживает. Ивао привычно занят своей работой, Джек не менее стандартно жрёт чипсы, кроша на себя и диван, на котором растянулся, свесив ноги с подлокотника из-за своего роста. Отвлекаются, поднимают на меня глаза.        — Ты какая-то помятая, — вместо приветствия начинает тыква, вставая ко мне, хрустит над ухом.        — Ага. Ебашу, как папа Карло, ещё и спала сегодня мало, — отгоняю его, чтобы не нервировал и стягиваю с себя одежду, переодеваюсь в форму, совершенно не смущаясь присутствия парня. От здоровяка всё равно закрывает собой, да тот и не смотрит.        — О, и что же тебе мешало спать? — мне даже смотреть не нужно, слышу эту ухмылочку в интонациях. Извращенец. Но в этот раз он прав. Натягиваю обувь, поднимаю на него взгляд и друг тут же опускает пачку снеков, делает странное лицо. — Стоп, серьёзно? Я ведь пошутил. Вы правда переспали?        — Нет, у нас не было презервативов, — морщусь, заново завязывая волосы в пучок и Джек выглядит почти оскорблённым, будто несостоявшийся секс задел его лично.        — Чего? Я же дарил тебе кучу! Ты чё, бомбочки из них сделала? — закатываю глаза, обхожу его, углубляясь в кабинет. Ставлю в журнале свою подпись и время, отмечая, что Такахаси внимательно слушает, хоть и не прекращает работу.        — Просто забыла их взять. И у него тоже не оказалось. Шота сказал, что в целом не предполагал такое развитие событий, а те что были, потеряли срок годности, — пожимаю плечами, падаю на диван. Боги, как же я устала. Шпала садится рядом, облокачивается на спинку, вздыхая, будто это он, а не я пашет без остановки.        — Впервые слышу, чтобы у кого-то померли гондоны, — в голосе чётко слышно непонимание и удивление, а на лице отображается почти что шок. Да, с его активностью я не удивлена.        — Меня определённо радует, что вы воздержались от секса без контрацепции и что он не рассчитывал на это. Значит, его цель не просто воспользоваться тобой, — подключается к диалогу Ивао и я поворачиваюсь к нему, дёрнув ушами, нахмурившись. Ну конечно у него нет таких целей! Это же Шота! Он никогда бы со мной так не поступил! — Не смотри на меня так, мужчины те ещё козлы. Дополнительное подтверждение лишним не будет.        — Подписываюсь под каждым его словом, — кивает дружбан. Берёт мой хвост и резко, сжав в кулаке, ведёт вверх, против шерсти. Содрогаюсь всем телом, отшатываясь от него, спешно приглаживая волоски на место языком.        — Ты совсем ахуел?! — рычу, злясь, готовая за такие выходки руку отгрызть. Ублюдище.        — Послушай сюда, малышка, я по настоящему рад за тебя и твои отношения. Кажется, твой мужчина и правда хороший человек, мне он понравился. Но не идеализируй его, это выйдет боком, — вообще не понимаю, откуда такая смена настроения. Он же сам так подталкивал к сексу, всё время шутил, а теперь такой серьёзный. Его что, Чел покусал? Джек встаёт, потягивается, оставляет чипсы на столике. — И носи, чёрт возьми, с собой презики всегда. Вообще всегда.        — Это я уже итак поняла, — отросток недовольно виляет, успокаиваю себя. Патологоанатом постукивает ручкой по столу, привлекая внимание и указывает на дверь. Да да, работа, знаем.       Вроде бы, с момента как я начала свою практику прошло не так много времени, а мои движения уже уверенные, спокойные. Тела больше не пугают и не смущают, почти не вызывают эмоций. С документами проблем не возникает, справляюсь без вопросов. Анализы тоже исполняю великолепно, с лёгкостью. Единственное, что оставляет осадок, это взаимодействия с живыми. Передавать ушедшего его близким вместе с заключением о смерти, успокаивать — всё ещё сложно. Чужие чувства болезненно царапают душу. Хорошо, что эти двое всегда рядом и поддерживают, не дают зациклиться. Такахаси говорит, что это хорошая практика говорить людям неутешительные новости. Как пробная версия. Здесь сообщаю уже известный им факт и тем самым тренируюсь извещать о смерти живого пациента его близким. Не хочу думать о том, что мне это нужно. Я бы предпочла стать настолько великолепным врачом, чтобы потребность в подобном навыке просто не возникала. Может быть, это наивно. Исцеляющая Девочка говорила, что это неизбежно и даже у неё есть своё личное кладбище, а ведь она лучший из врачей. Но хочется верить что я стану достаточно крутым специалистом, чтобы мои пациенты умерли от старости, счастливыми и здоровыми, насколько это позволит тело. Вздыхаю, останавливаюсь, жмурюсь. Снова глаза болят. Недостаток сна и загруженность работы сказываются. Продолжаю резать плоть, попросив любого из коллег найти в моей сумке капли для глаз и закапать мне, а то, сейчас не подходящее время, чтобы сделать это самой, а терпеть сложно. Будто песка насыпали. Тыква касается затылка, намекая поднять лицо вверх, спасает меня. Всё ещё неприятно. Холодные и какие-то маслянистые. Надо бы разобрать состав, может есть аналоги с более сносными ощущениями. Кстати об это, надо ведь ещё заглянуть к маме на работу, посмотреть препараты для Тошинори, у которых не так много побочных эффектов. Вздыхаю, заканчиваю с телом и снимаю перчатки. Я чертовски устала, но впереди ещё слишком много дел. У меня даже нет времени полноценно окунуться в восторг от нового витка отношений.        — Ребята говорят, ты сегодня к ним в общагу придёшь, — оборачиваюсь к другу, который уже занялся своим пациентом. Вешаю фартук на крючок, сажусь рядом с парнем на стул. — А меня даже не позвала.        — Это не развлечение, для работы, — тру лицо руками, от шерсти неприятно воняет латексом и мертвечиной.        — Что у тебя за работа такая, что для неё нужно бухать в общаге? — фыркает, не отрываясь от своего занятия. При этом даже интонации собранные, строгие, будто мыслями он не со мной. Хотя так ведь и есть.        — Прости, но мне нельзя об этом говорить, — упираюсь локтями в колени, мечтая бросить это всё и просто лечь где-нибудь в углу на трое суток. И чтобы никто меня не трогал.        — Понял, — кивает, спокойно принимая ситуацию. Это радует. Приятно то, как он просто смирился, даже не попытался настоять. — Мне не очень нравится, что ты используешь для этого друзей.        — Не говори так, я чувствую себя мразью. В конце концов, с ними время ведь тоже проведу, — собираюсь с силами, берусь за документы, заполняя информацию о только что обработанном мной теле. — И им даже ничего не будет угрожать. Просто двух зайцев одним выстрелом.        — Что-то мне тревожно за тебя, — бросаю взгляд, как зашивает живот. Почти закончил, значит скоро можем пойти покурить. — Давай договоримся, если будет нужна моя помощь, кидай геолокацию. Я так же буду делать с тобой.        — Звучит не плохо, я за. Вы с нами? — улыбаюсь, поворачиваюсь к своему наставнику. Он отзывается привычным «мгм», не отвлекаясь от своей работы. Они оба всегда холодные, строгие и собранные в такие моменты. Интересно, как со стороны выгляжу я, когда врачую? — Отлично. А, кстати, вспомнила тут. То что мы не занялись сексом не значит, что между нами ничего не было.        — Так, стоп, подожди, дай я зашью её, — Джек ускорился, затягивая тугие, уверенные, профессиональные стежки на теле старушки. Снимает перчатки, оборачивается и хватает меня за плечи, встряхивает. — И ты говоришь об этом только сейчас?! Рассказывай! Я хочу знать всё!        — А я не хочу. Идите обсуждать это в какое-нибудь другое место, — вынуждены послушаться, Ивао звучал весьма недовольно. Спешно переодеваемся в уличную одежду и сваливаем курить, привычно зажигая сигареты от одного огня.        — Так что? Ну? Он типа, поиграл ручками? Отлизал тебе? — широко расставил ноги, немного приседая передо мной, чтобы наши лица были на одном уровне. Ну как лица. У него я всё ещё не могу понять, можно ли это назвать лицом.        — Второе! — выставляю перед собой два пальца, довольно улыбаясь и всё же чувствуя, как нагреваются щёки. Тыква торжествует, выпрямляюсь во весь рост, трясёт кулаками над головой. — Как-то ты излишне рад за меня.        — Неее, просто с Нэной сделали ставки на то, будет ли герой делать куни. Тем более, твой мужик не выглядит так, будто вообще имеет опыт и заинтересован в близости, — успокаивается, затягивается. А у меня начало дёргаться веко. Они что? Совсем ахуели? Ладно. Ладно! Похуй.        — Ему и правда кажется не шибко важно наличие секса. Шота сказал, что согласился бы на платонические отношения, если бы я никогда не захотела, — пожимаю плечами, сажусь на ступеньку. Парень падает рядом, вытянув перед собой свои длиннющие, тощи ноги. — Но он хорош. Типа, очень хорош!        — Что, прям, настолько? Он довёл тебя до…? — не договаривает, то ли не находя нужным озвучить, то ли из-за того, что в смущение прячу лицо в ладони, сжимаясь в комок. Всё ещё не могу поверить, что это и правда произошло! — Ооооооо, я так за тебя рад, Джи! Мои поздравления! Ты буквально выиграла джекпот!        — Заткнись! Мне неловко! — верчу головой, поджав к себе хвост, чуть ли не воспламеняясь на месте. Но я счастлива. Искренне счастлива. Сейчас кажется, что всё в моей жизни идёт именно так, как нужно.       Как же мне дерьмово. Хочу домой. Бросить всё и уйти. Но уже здесь, в общаге будущих медиков, вынуждена улыбаться и не подавать вида, что меня сейчас на изнанку вывернет. Препарат, не позволяющий пьянеть, работает идеально, но его побочные эффекты убивают. Лог, будучи самым наблюдательным, с подозрением смотрит на то, как Ясу крутится вокруг меня, ложась то с одной стороны, то с другой, не зная откуда начать лечить. Но стоило взглядом дать понять, чтобы не вмешивался, как парень отпустил ситуацию, недовольно сморщив нос. Нэна рассказывала, как круто сходила на свидание со своим парнем, Юка утверждал, что он какой-то мутный тип и явно что-то употребляет. А вот это интересно. Предлагаю показать его мне, я обнюхаю и точно смогу сказать что там как. Оба одобрили идею и мы продолжили свою пьянку, подозреваемый подойдёт где-то через час. Пользуясь нашей встречей, не смотря на своё состояние, рассказываю ребятам последние события из жизни. Что взяла на себя заботу о девочке, которую спасли мои друзья, её зовут Эри и потому сейчас тусуюсь в другой больнице, присматриваю за ней. Мне не нравится персонал! Ну и я им тоже, так что ладно. А ещё мой крёстный спалил, что я встречаюсь со своим учителем и Джек в попытке меня защитить получил в живот. Но в итоге всё хорошо, ни родителям, ни полиции не рассказали. Хотя этот вопросик ещё нужно будет урегулировать. И, Нэна готовь бабки, да, я знаю про ваш спор, у меня успехи в отношениях. Не секс, но было чертовски близко. Девушка вздохнула, перевела тыкве деньги, но за меня искренне порадовалась. Вот её парень не хочет делать приятности. Хм, странно, но ладно. Светловолосой тоже поздравил, крепко обнял, будучи всё таким же безумно тактильным парнем. И заметив, что я дрожу, сел за мной на кровати, начал греть собой. Как прикольно, у него совсем слегка светятся волосы. Вообще, меня просто из-за препарата бьёт озноб, но говорить им это не буду. Только синявка остался сдержан. Ему всё ещё не шибко нравится, что я связалась со взрослым мужчиной, но его осторожность и забота обо мне определённо улучшает мнение о Шоте перед коллегой. Да ладно вам, он правда очень хороший. Но давайте сменим тему? А то мне кажется, что я только об Айзаве и говорю. У вас вообще как успехи на практике? Слушаю их, с трудом вливая в себя пиво, наблюдая, как медленно пьянеют, радуюсь за ребят. Они у меня хорошие. И из них выйдут великолепные врачи. Им разрешают всё больше, чаще зовут взаимодействовать с пациентами, спрашивают их мнение. Вливаются. И ждут, когда вернусь к ним, потому что со мной веселее ходить на перерывах в Мак или выбираться на перекур. Надо будет поблагодарить Исцеляющую Девочку за то, что направила меня именно в эту больницу, я познакомилась с замечательными людьми.       А потом пришёл он.       И я сразу поняла, что опасения Юки верны. Смрад свежих наркотиков заполнил маленькую комнату в одну секунду. И он явно не только употребляет, но и производит. Ну или купается в них. От этого человека воняет химикатами и растениями. Бледная кожа, впалые глаза, смазанные движения. Парни сразу напряглись, разговор сошёл на нет. И только Нэна, как влюблённая дурочка, подскочила к нему, позволила целовать себя. Мне хотелось вырвать её из этих цепких лап, не позволить уроду трогать, но держалась. Как только со всем разберусь, обязательно изничтожу его. Поразительно, как такая умная и находчивая девушка связалась с таким типом. Светлоголовой за моей спиной начал источать странный, незнакомый запах. Горький. Как вишнёвая косточка. Оборачиваюсь на него и вижу, как не смотря на привычную, дружелюбную улыбку, золотые глаза выражали враждебность. Не могла даже представить, что такой светлый, солнечный парень может смотреть так. Выпутываясь из тёплых объятий, вручаю ему кошку. Озноб тут же охватил с новой силой, пробрал до костей, вынуждая дрожать. Протягиваю новоприбывшему руку, всей собой выражая благосклонность, предлагая знакомство. И от контакта с кожей чертовски хочется вымыться в кипятке. Ублюдок с какой-то ухмылкой разглядывает мою дрожащую лапу, поднимает взгляд к лицу и неожиданно притягивает к себе под бок, вынуждает сесть рядом с ним на пол перед журнальным столиком в центре комнаты. Меня воротит. Лог и Юка смотрят с напряжением, первый взглядом уточняет, нужно ли вмешаться. Немного качаю головой, останавливая его. Терплю. Всё хорошо.        — Детка говорила о тебе. Ты ведь учишься и на героя и на врача одновременно, да? — без спроса берёт пиво, открывает, при этом закинув одну руку мне на плечи из-за чего чуть не ударил в подбородок. Ясу враждебно уставилась на него, замерла в позе для прыжка.        — Ага. Только в сравнение с одноклассниками я фигня какая-то, чертовски слабая. Даже на специальный приём меня не хватило, — печально вздыхаю, отпивая из своей бутылки, стараясь, чтобы это звучало убедительно. Даже с моей низкой самооценкой я знаю, что далеко не последняя по физическим показателям.        — Ещё и стресса наверняка много, да? Я понимаю, сам так расслабляюсь, — кидает на меня какой-то странный взгляд, будто я должна понять. Но если честно, вообще не понимаю.        — Ага, безумно много. Ещё все эти нападения, ужас просто, — выдавливаю из себя смешок, намеренно нервный. Пожалуйста, пускай это закончится как можно быстрее. Я не выдержу. Хочу ударить его. Хочу уйти. Чувствую себя дискомфортно, в опасности. Вибрация в кармане заставляет вздрогнуть и я искренне благодарна тому, кто звонит, даже если это спам. — Ну вот, учитель звонит. Сейчас снова отчитают за то, что до сих пор не в общежитие, — друзья переглядываются, явно не понимая о чём я. Ведь никогда до этого им не говорила, чтобы меня ругали за что-то подобное. Поднимаюсь, выхожу из комнаты в общий коридор. Как хорошо свободно вдохнуть. — Да?        — Ты ещё не закончила? Где сейчас? — от одного голоса Шоты становится спокойнее. Хочу, чтобы он пришёл за мной, забрал, спас. Начинает болеть голова.        — Не ругайтесь, пожалуйста. Я с друзьями, но уже собираюсь в общежитие, — выдаю печальным голосом, намеренно рядом с дверью, чтобы меня точно слышали. Играть нужно до конца, убедительно.        — Скинь адрес, я заберу тебя, — хорошо, что не стал задавать вопросов. Но какого чёрта он не спит? Уже почти час ночи, а мы вчера итак очень поздно легли.        — Спасибо вам большое. Такое больше не повторится, — в ответ слышу лишь вздох, разговор завершается. Быстро пишу ему своё местоположение и возвращаюсь к ребятам. — Мне уже нужно идти. Простите, что так спешно.        — Да ничего, понимаем, — несколько натянуто ответил синявка, распуская мелкий хвостик на затылке. Голубые волосы, как ручьи красиво рассыпаются. Поразительно великолепно.        — Я провожу, — поднимается уёбок, за два глотка осушая всю бутылку. Вот это вместительность. Подруга тут же подскакивает, готовая идти вместе с нами. Жестом, незаметно для этих двоих прошу друзей не вмешиваться, оставляю мобильник на подушках, кинутых на пол и скомкано попрощавшись, уходим. — Иди в мою комнату. Я скоро приду и развлеку тебя лучше, чем эти двое.        — Не говори так, они хорошие ребята, — хмурится Нэна, слегка стукнув его по плечу. Но тут же заливисто смеётся, когда он притягивает её к себе за талию, мокро целует в шею. Мерзость. Всеми силами удерживаюсь от того, чтобы не размазать его по стенке прямо сейчас и показательно хлопаю по карманам.        — Ой, я телефон там забыла. Вы прощайтесь, я сейчас вернусь, — оставляю их целоваться, увлечённых друг другом и заваливаюсь к коллегам. Оба тут же уставились на меня и я прерываю возможные вопросы поднятой рукой, тут же беря свой сотовый, пишу Айзаве, прося подыграть, если буду не одна, когда он приедет. Чтобы отчитал за плохую успеваемость в практических занятиях.        — Так какого чёрта происходит? — Лог складывает руки на груди, недобро щурится. Умный. Понимает, что я явно играю какую-то игру.        — Не могу рассказать, — отвечаю шёпотом, во избежания возможного подслушивания, смотрю на них строго и серьёзно. Без той наигранной наивности. — Но я с этим разберусь. Юка, ты был прав. Ничего не предпринимайте, присматривайте за Нэной и чуть что, сообщайте мне. Ясно?        — Ясно, — кивает, довольным не выглядит. Подходит, одной рукой прижимает к себе, коротко хлопает по спине и тут же прерывает тактильный контакт. — Снова ты во что-то ввязалась.        — Джи, будь осторожна. Он явно не так прост, — солнечный обнимает дольше, крепче. Синявка вручает свою толстовку, тоже заметив, что дрожу.       Прощаемся уже по нормальному, искренне. Я обязана буду всё им объяснить, как только закончится. Возвращаюсь к этому существу и тот, вновь закинув мне руку на плечи, ведёт из общаги. Вылезаем через окно на первом этаже, уже известным мне путём и останавливаемся на улице. Он закуривает и я чую, что это не табак. Обычная травка, ничего страшного, но от него пахнет не только ей. Я отказываюсь от предложенного косяка ссылаясь но то, что сейчас меня заберёт препод и точно учует, дополнительные проблемы мне не нужны. И тут начинается то, ради чего я всё устроила. Мразь спрашивает, где беру дурь. Приходится спешно думать, осознавать. Он принял мой помятый вид и дрожь за признаки зависимости? Что ж, оно и лучше. Вздыхаю, сознаваясь, что то здесь, то там, постоянного источника нет. И от того качество хромает, как и цены. Со всем сочувствием хлопает по плечу и мне приходится удерживать Ясу на руках, чтобы она не напала на него, выражает понимание. Предлагает свести с надёжными людьми, видит ведь, что я хорошая девчонка. А там может и с причудой помогут, он что-то слышал о каком-то препарате, который усиливает, но так как ему это не нужно, не интересовался. Да ладно… Да ладно?! Неужели мне настолько повезло сразу, с первой попытки выйти на нужную ниточку?! Аж радость охватывает от собственной удачи. Благодарю от всего сердца, предлагаю обменяться номерами, чтобы назначить встречу. Даичи будет рад услышать такие новости. Прощаюсь с будущем зеком, намеренно неуклюже перелезая забор, пока кошка удерживается на плечах и подхожу к Айзаве. Встречу начинаю с низкого поклона, из-за чего пушистая сваливается и мужчина ловко ловит её, не давая удариться о землю.        — Простите, что доставляю проблемы и беспокойство! — стараюсь звучать искренне расстроенной и напуганной. Не люблю эту Японскую традицию надрывать поясницу при каждом подходящем и нет случае. Гордость ранит.        — И сколько ты намерена извиняться? Итак никаких успехов на практике, заваливаешь все задания, так ещё и шляешься где-то по ночам! Моё терпение уже на исходе, таким безалаберным ученикам героями не стать! — рычит Стёрка, намеренно громко. Поджимаю хвост, опускаю уши, вскидывая на него голову. Не знаю, видит ли оттуда уёбок, но на всякий случай делаю такое лицо, будто едва сдерживаю слёзы. — Садись в машину и чтобы всю дорогу ни звука!       Оглядываюсь последний раз, наркоша стоит за забором, запихнув руки в карманы. Смотрел, слушал. Надеюсь, спектакль был не зря. Залезаю на заднее сидение, Шота на водительское, чрезмерно громко хлопнув дверью. Уф, бедная машина. Уезжаем и я тут же начинаю вылизываться, как и Ясу, смывая с себя мерзкий запах, следы прикосновений. Отвратительно. И как же чертовски сильно я устала. Ещё и голова раскалывается, холодно. Айзава лезет в бардачок, протягивает мне влажные салфетки. Я на него молиться скоро буду. Сначала протираю кошку, потом себя, проходясь по плечам и шее, без стеснения сняв с себя весь верх, до спортивного лифчика. Всё равно он уже видел. И только после наконец могу спокойно выдохнуть. Достаю телефон, набираю полицейского не смотря на поздний час. Обещала ведь предать всё сразу, как узнаю. Пара гудков и наконец слышу басистое, уставшее «слушаю».        — У меня успехи. Кажется, вышла на того, кого нужно. Точной информации не сказали, но о каком-то препарате, усиливающем причуды сообщили. Обещали свести с поставщиками. Я сообщу место, как только назначат встречу, — отчитываюсь, развалившись на месте, свободной рукой поглаживая подругу. Поспать бы, а не вот это всё.        — Хорошая работа. Можешь не волноваться, я направлю людей под прикрытием. А теперь иди спать, нечего школьницам в такое время где-то шляться, — зевает в трубку и я непроизвольно повторяю за ним, а дальше по цепной реакции Ясу и Шота. Забавно это.        — Не волнуйтесь. Уже еду в общагу. Спокойной ночи, — убираю мобильник обратно в карман, плотнее кутаюсь в чужую толстовку и лезу на переднее сидение. Мужчина протягивает руку, гладит по голове и я льну к его горячей ладони. Кажется, будто даже тупая боль в мозгах становится меньше от этого прикосновения. Заезжает на парковку ЮЭЙ, останавливается и отстегнув ремень, наклоняется ко мне.        — Можно? — смотрю на него, такого красивого, прекрасного. А ведь приехал, забрал меня, спас, как я и мечтала. Невозможный. Мой личный герой. Не понимаю, как можно подозревать его в чём-то плохом.        — Можно, — приподнимаюсь к нему ближе, выдыхаю в губы.       Поцелуй сладкий и ласковый. Успокаивающий. Запутываюсь пальцами в мягких волосах, с удовольствием впитываю в себя нежность мужчины. И с готовностью отдаю в ответ, растворяюсь в нём. Невероятный. Как же с ним хорошо. Прикосновение языка к губам отзывается приятными мурашками по телу, охотно открываю рот, разрешая углубить поцелуй. Тянусь к герою ближе, упираясь для устойчивости ему в бедро рукой. И что-то чувствую в кармане. Маленькое, подозрительно знакомое по ощущениям. Не отрываясь, залезаю пальцами и на ощупь опознаю презерватив. Вместе с тем чую, что возбудился. Обнимаю за шею, полностью перемещаюсь Стёрке на колени, с удовольствием смакуя его губы, ощущая горячие ладони на спине. Небольшая щетина немного колит лицо, но меня это не беспокоит. Он так нежен и мягок со мной, что я тону в этом ощущение, отпуская весь стресс и усталость. Прямо сейчас мне так хорошо, что если моё сердце не выдержит и остановится, в этом не будет ничего удивительного.