Своя

      Я ненавижу людей. Они все меня задолбали. Особенно эти чёртовы родители, которые ну точно лучше знают, что с их дитяткой, а врачи всё бред говорят, по бумажке работают. Вот сами тогда и лечите, чё к нам припёрлись?! Хуже них только антипрививочники и я честно поражена, что они до сих пор существуют. Казалось бы, какой уже век? Медицина развита, лечат почти каждую болезнь и травму, но всё ещё приходится объяснять, зачем прививать младенцев. Или почему нельзя есть и пить перед операцией. На днях пришлось отменить одну и разговаривать с мамашей, которая дала своему сыночке домашнюю еду, ведь в больнице всякую гадость дают. И не важно, что питание составляют согласно показаниям, да и вообще мы специально не кормили. Но вроде поняла и сейчас уговаривает своего крикливого, капризного личинуса потерпеть. Заполняю медкарты в кабинете, чуть ли не роняя голову на клавиатуру, потому что меня натурально рубит. За последние сутки едва ли спала, да и ем дерьмово. Ещё из-за работы пропустила ночёвку дома, благо родители всё понимают и не обижаются. У меня уже в глазах плывёт от всего этого. Закапываю капли, сохраняю. Всё. Можно немного вздремнуть.       — Ну кто ещё? — жалобно тяну, почти хнычу. Но держусь, на мне всё ещё форма и права на эмоции нет. Отвечаю на звонок.       — Джи! Учитель Айзава меня буллит! — чё? Смотрю перед собой, осознавая услышанное. А на фоне суматоха. Кажется, Изуку убегает и за ним погоня. — Он подходит ко мне когда никого нет рядом, делает что-то странное, говорит «тебе никто не поверит» и уходит! — вскрик, звук падения, грохот. — Тодороки, беги!       — Привет, — весьма миролюбиво начинает парень, слышу через динамик звук ветра. Реально бежит? Что у них там происходит? — Джи, ты должна знать, что мы случайно сожгли плиту и теперь ребята жарят яичницу на мне. Мне это не нравится.       — Тодороки, сюда! — опять свист ветра, визги, ругательства. Да какого чёрта там творится? И когда они успели уничтожить несчастную плиту? Я же готовила завтрак утром. А главное, как? Да и у них же достаточно еды, есть ещё столовая, зачем яичница? — Короче, мы начали называть Бакуго Каччан, как это делает Мидория и он прекратил отзываться на своё имя, из-за чего учителям пришлось звать его по прозвищу и теперь он мстит нам самыми жуткими способами!       — И я продолжу это делать, ублюдок! — крики, взрывы, Денки наверняка потерян. По пейджеру предупреждаю Татакаву и основных врачей, с которыми работаю, что ухожу, шагаю в раздевалку. — Исцеляющая Девочка и директор Незу сошли с ума и устраивают нам ловушки по всей школе. Тащи свою задницу к нам и разбирайся с этим дерьмом.       — Бро, кидай! — быстро переодеваюсь, вызываю себе такси. Не то чтобы я горела желанием что-то решать, но увидеть всё лично хочется. — Джи, привет! Тут такое дело, Тодороки нас всех пугает. Он тестирует на нас способы выбесить своего отца! Чёрт! Серо, лови!       — Здорова! Тут погоня, так что говорю быстро! У девчонок едет крыша и они красят нас, пока мы спим. Не помогают даже баррикады, рад только Аояма!       — Вы просто не умеете блистать! Джи, спаси меня от этих грубиянов! Они всю мужскую половину общежития превратили в спортзал!       — А нас не пускают! — о, Очако. Они решили всем классом мне жаловаться? Подбираю кошку, сажусь в машину. — Минета учит Тодороки плохим словам и говорит, что они помогут дружить! Мы не знаем, как ему сказать, что это не так! Мина, лови!       — Урарака права, это просто ужас! Но хуже то, что Фумикаге переехал жить на дерево, потому что пацаны шутили, что он не здоровается со своими братьями! — искренне жалею, что у меня не стоит запись звонков. Такое насильно не придумаешь.       — А Мидория со всеми флиртует, не понимая, что он флиртует! Нам неловко! — ноет Тору и по звуку у неё за спиной рушится здание с демонами внутри, ну или дерутся пьяные байкеры.       — А Госпожа Полночь с каждым уроком делает всё больше пошлых намёков! Мы скоро по порно историю учить будем! Эй!       — Зачем ты подружилась с Хатсуме?! Она теперь приходит в наше общежитие, но поскольку не находит тебя, мучает нас! — о, что-то новое, предъява вместо жалоб. Правда удивительно, что по видимому, Тенья отобрал телефон у Кьёко. Но вот очередной звук падение и добрых пять минут слышу только возню. Ну, ЮЭЙ уже близко, дальше лично выслушаю.       — Привет, прогульщица, — добродушно, даже мелодично тянет Незу. Аж до него добрались. Выхожу из такси, Ясу бежит вперёд меня и я торопливо шагаю за ней, несмотря на усталость.       — Так, вот не надо тут. Она работает с моего разрешения, — вступается за меня наставница и это даже вызывает улыбку. Приятно. Поднимаюсь по лестнице, оглядывая коридоры. Ну, крови нет, уже хорошо.       — Помолчи, старость. В общем, езжай в ЮЭЙ. Мы тут без тебя очень скучаем, — о да, судя по интонации, я прям поверила. Скукой у них тут даже не пахнет.       — Да я уже на месте, — останавливаюсь где-то в трёх метрах от директора, к которому сразу же пошла пушистая. Взгляд в сторону, одноклассники валяются в одной куче, брыкаются вместе с учителями. Даже не знаю, чьему участию я больше удивлена. — Ну и какого чёрта вы здесь творите?       — Ты пришла! — Денки, Ашидо и Очако тут же бросаются ко мне, за ними и остальные. Тискают, крепко обнимаю, передают из рук в руки, как плюшевую игрушку. Если бы не безумная усталость, была бы даже рада такой встрече. Но после одноклассников идут преподаватели, благо хоть почти все из них более сдержанны. Не считая Хизаши и Немури.       — Ты хоть представляешь, как мы по тебе скучали? Взяла и пропала! Мы понимали, что живая только по завтракам! — кричит розовая, трясёт за плечи. От этого немного кружится голова. Изворачиваюсь, отхожу от них в сторону.       — Я тоже по вам очень соскучилась. И обязательно вас выслушаю, — смотрю на время и заодно вижу дату. Пятница. Чуть не упустила вечеринку. — Сейчас начнётся урок, идите. Я на сегодня буду здесь.       — А ты не идёшь с нами? — ласково улыбаюсь Тсуи, собираясь с силами. Не хочу выглядеть перед ними слабой. Беспокоится только будут.       — Нет, ещё есть дела. Но мы после обязательно встретимся. Живу-то я с вами, — отхожу к двум главным авторитетам школы и обменявшись взглядами, они просто разворачиваются в сторону медпункта.       На прощание меня ещё раз пускают по кругу, будто больше не встретимся и ребята всё же уходят в класс, а учителя в учительскую или на уроки. Вижу, что недовольны. Но не совсем понимаю из-за чего. Хотят, чтобы провела с ними больше времени? Или потому что не посещаю занятия? Потом с этим разберусь. В кабинете тихо, немного прохладно, пахнет медикаментами. Как же хорошо. Сажусь на стул, скидываю рядом сумку и чемодан с костюмом, тру лицо ладонями. Снова глаза горят. Прежде чем капаю капли, Исцеляющая Девочка осматривает их и что-то записав себе в блокнот, разрешает наконец использовать лекарства. Беглый осмотр, слушает сердце, проверяет давление. В пределах нормы, но нужно больше отдыхать, тело устало. Да что там тело, я сама вообще-то тоже! У меня скоро мозг через нос вместо соплей вытечет. Жалуюсь на людей, как они меня задолбали, все эти родители с их гениальными идеями фикс, невоспитанные дети, сходящие с ума именно в пересменку или ночью старики. Я столько раз уворачивалась от полной утки, вы бы знали! И ручки всё время куда-то деваются. Я устала. Почему человечество такое тупое? Как мы вообще выжили? С такими приколами должны были помереть ещё до того, как дадим потомство и освободить планету от нашего существования. Задолбали. С мёртвыми было намного проще, они хотя бы не вытаскивают из себя катетеры. Взрослые слушают, не перебивают, позволяют выговориться, только подливают чай. И когда заканчиваю, выдыхаюсь, просто поздравляют с первыми шагами в их мир. Дальше только хуже, чуда не жди. Скоро начну ненавидеть всех. И это нормально, не нужно пугаться или считать, что врач или герой не должен так думать. Чем раньше пойму правду, тем проще будет жить. Люди идиоты и это факт. Наша задача просто продлить их жизнь. Да, было бы проще дать сдохнуть, чтобы не мучил ни себя, ни других, но увы, люди существа социальные и у каждого человека есть близкие. Мы спасаем не ради пациента, а ради его семьи, друзей. Чтобы не пришлось хоронить. Смерть всегда паршива, ожидаешь её или нет. Главное, не пропускать чужую боль через себя, не сочувствовать им, не жалеть. А то сама не заметишь, как затягиваешь на шее петлю или впадаешь в зависимости. Какое же это всё говно. Устало ставлю локти на колени и прячу лицо в ладони. Хочу домой. Я так хочу домой. Наставница ласково хлопает по голове, поддерживая. Она понимает. Да и Незу тоже. Именно по этому говорю с ними. Они знают, о чём я и в отличие от большинства не станут давать иллюзорных надежды, а скажут правду такой, какая она есть. Да, человечество состоит из тех, кто не должен был выжить. Да, большая их часть сами виноваты в том, что с ними произошло. Да, они ещё ни раз попадут в больницу. Но это наша работа. Спасаем, лечим, защищаем. Кто-то должен это делать. Потому в медицину идут по призванию.       — Вы никогда не хотели покончить с этим? — отпиваю чай, поднимаю глаза на старушку. Она ласково улыбается, игнорирует, как кошка нюхает её чашку.       — Конечно хотела. И даже какое-то время ненавидела свою работу. Но и без неё жить не могу. Такой вот мазохизм получается, медицина меня убивает, но и жить без неё невозможно,— кладёт на столик ко мне ближе конфету. Мило. Разворачиваю, кладу леденец в рот, разглядываю пёстрый фантик. Зелёный, с голубыми и белыми чёрточками. Красиво. Прячу его в карман.       — А вы? — перевожу взгляд на директора. Пушистая вернулась к нему, трётся моськой о затылок и спину. С подозрением слежу за ней, но нет, не вылизывает. Ладно…       — Тоже хотел и не раз. С моей причудой я будто живу в мире аквариумных рыбок. И эти рыбки ещё постоянно пытаются навредить себе и другим, но меня с моим интеллектом не слушали долгие годы. Пока не становилось поздно, чтобы что-то решать. Но сейчас я на своём месте и больше не намерен решать мировые проблемы. Людям нравится возиться в своих страданиях, не стану им мешать, — хмыкает, гладит подругу по голове. Какой он эксцентричный, всё же. Ну, я не виню. Могу понять. Когда ты единственный мыслящий, остаётся только воспринимать остальных, как младенцев, чтобы просто не сойти с ума от бесконечного разочарования.       — Ясно. Вы оба крутые, — криво улыбаюсь, смотрю на свою чашку, где чая осталось три капли. Ощущаю себя, как она. Пустеющая с каждым глотком. Наставница наливает ещё и почему-то мне от этого становится тоскливо и приятно одновременно. — Хочу быть как вы.       — Не хочешь, — хмуро отрезает мышедь, да таким тоном, будто я сказала, что хочу сторчаться.       — Но к сожалению, скорее всего станешь. К этому всё идёт, — печально вздыхает Чиё. В смысле? Это она как поняла? Где признаки? Я же вообще на них не похожа. Ни интеллектом, ни авторитетом, ничем. — Ладно, оставим грустное. Лучше скажи, что у тебя там с Айзавой-куном? То что секс состоялся мы знаем. Как всё прошло? Интересуюсь, как врач.       — Да нормально. Без боли или крови. Предварительный разговор и тест на ЗППП были, контрацепция тоже. Лубрикант, судя по запаху, на водной основе. По прошествии странных ощущений или выделений не наблюдаю, — удовлетворённо кивают. Знаю, что всё в порядке, так что не беспокоюсь. Но мне приятно, что они поинтересовались. Причём не эмоциями или ощущениями, а качеством акта, его безопасностью. — Только я его погрязла немного. Обработала, конечно, но заживать будет долго.       — Да я с этим уже разобралась, — отмахивается старушка и я удивлённо поднимаю брови. Ничего себе! Это он всё же решил попросить её помощи? Так больно было?       — Понял, что Гончий всё учуял и решил поговорить. Тот сказал, что нам тоже всё известно, ну и пришёл. Пришлось разочаровать беднягу и объяснить, что ты всё взяла в свои руки и разобралась, — злорадно смеётся, прячет улыбку в чашку. Крыса он. Точно крыса.       — Почему сразу разочаровать? Что не так? — хмурюсь, искренне не понимая. А авторитеты школы лишь смеются, переглядываясь. Рада, конечно, что такие дружные, но можно немного пояснения?       — Он ведь мужчина и старше, должен был нести ответственность за ваши отношения. А в итоге конфликтные вопросы урегулировал ты. Это может и по самооценки ударить.       — И без того я на него наехала, пришлось на место ставить, что это не он твой классный руководитель. Лишили мальчика способов проявить свою мужественность.       — У него здоровая самооценка. Уверена, он спокойно это принял, — но в голове пометочку о разговоре делаю. Не задумывалась о том, что это может так для него выглядеть. Да и не то чтобы я что-то решала, конфликта, как такового, не было. Трое знающих спокойно восприняли и понимали, к чему всё идёт раньше нас самих. — Ладно, спасибо вам за разговор. Полегчало. Но мне пора делать дела.       — Да, да. Только не теряйся, а то твои опять с ума сойдут, — кто бы говорил. На вас ведь тоже жалоба поступила. Улыбаюсь директору, допиваю чай и поднимаюсь с места. — Джи, у тебя всё хорошо?       — Да? — оборачиваюсь к нему у двери, не понимая к чему вдруг такой вопрос. Мне не нравится то, как они смотрят. Будто знают то, чего не знаю я и это что-то очень плохое.       Выкидываю это из головы, чтобы не думать, не накручивать себя. А то снова паниковать начну. Ставлю будильник на время окончания уроков и заваливаюсь в мастерскую. Погрузчик удивляется, когда прошу разрешить мне здесь поработать, но не запрещает. Только рекомендует держаться подальше от Хатсуме, а то у неё вечно что-то взрывается. Девушка на меня внимание не обратила, полностью поглощённая свои очередным изобретением. Гений. Она определённо гений. Приятно смотреть, как работает, создаёт из ничего. Восхищает. Сажусь за стол, рассматриваю свои записи, сделанные у папы на работе, берусь анализировать. Без нужных материалов ничего не сделаю, но понять план и набросать чертёж могу. С помощью записей из медкарты Тошинори измеряю размер органов, сопоставляю. Мне далеко до родителя, протезы штука очень сложная. Нужно ещё учитывать причуду, при которой объём лёгких пусть и не на много, но увеличивается. Значит то, что я запихну в него, должно хорошо тянутся. Работать будет по принципу меха, но необходимо учитывать газообмен, как аппарат искусственного лёгкого. Можно, конечно, использовать искусственное подобие альвеола, но они только тестируются и риски высоки. Да вообще протезы лёгкого и желудка почти что миф, их пытаются создать годами, но конструкции настолько сложны, что удачных образцов единицы. Да, схемы есть, но рисунок на бумаге и готовый результат разные вещи. Даже папа едва ли способен сделать, что уж говорит обо мне? Эта идея гиблая. Я сделаю только хуже. Проще найти донора, хоть и шанс один на миллион, если не больше. Со всем этим разнообразием причуд найти человека с подходящим размером органов и той же группой крови, резусом почти невозможно. Бьюсь головой об стол, пытаясь собраться и придумать хоть что-то. Изуку на меня надеется. Берусь по новой, шарю по всему интернету, пролистывая наработки гениев, инновации. Выписываю всё, что может хоть как-то пригодиться, накидываю на свой чертёж. Дорого будет. Даже мой семейный бюджет может не покрыть. Работаю, работаю, работаю, не отходя от стола ни на шаг, забыв про время. Я должна с этим справиться. Обязана.       — Не мешайте ей, — отвлекаюсь на голос, как раз в тот момент, когда сделала паузу, чтобы закапать глаза. Оборачиваюсь, а там Кацуки и Эйджиро стоят в дверях, путь им преградила Мэй. — Она творит.       — Да мне насрать! Блохастая, ты обещала после уроков быть с нами! — отталкивает девушку в сторону. Она явно недовольна, нажимает на пульт и с пола поднимается робот, над которым работала когда я пришла.       — Всё хорошо, я уже закончила, — сворачиваю бумагу, закрываю вкладки, чищу историю. Хлопаю розововолосую по плечу, дружелюбно улыбаюсь. — Спасибо, что защищаешь мой рабочий процесс.       — Да тебя всё равно было не оторвать. Твоя кошка устала орать и ушла, — отключает своё изобретение и возвращается к нему, теряя к нам всякий интерес. Но всё равно приятно. Вероятно, она это сделала из солидарности. Понимает, как это неприятно, когда отрывают от работы, в которую уходишь всей душой.       — Пошли уже! Итак всю подготовку пропустила! — псина хватает за шкирку, выволакивает в коридор и тащит дальше. Киришима присоединяется, поднимает ноги и вот они уже просто несут меня у себя над головами. — Чай готовили я и Момо. За качество не отвечаем.       — Его нельзя испортить. Это же чай, — ощущаю вину, что напрочь забыла про нашу тусовку. Но это мило, что они всё ещё ждут и решили разобраться сами. Хочу думать, что это для того, чтобы меня не беспокоить. — Какая у нас тема?       — Ты как всегда своевременно! — смеётся красный. Мой хвост удобно лёг на его залаченные волосы. — Сегодня косплей на десерты!       — О, тогда ты можешь даже не стараться, уже похож, — мурлычу, оглаживаю его лицо отростков и возвращаю на голову. — А Каччан будет пирогом с говном?       — Ананас! — зло рычит и швыряет меня в как раз открывшуюся дверь общежития. На невероятных скоростях вижу, как Сато бросается ко мне, ловит, защищает собой от столкновения с полов. Прям как вратарь. Это было круто. Трусь о его грудь, мурчу громче, лезу под руку.       — Я тоже тебе рад, — гладит, садится на месте, оставляя меня у себя на коленях.       — Так не честно! Ты тут не единственный муж! — вскрикивает Юга, бросаясь к нам и тоже начинает водить рукой по спине. Смотрю на них, таких хороших, счастливых. Как же мне нравится быть в окружение своего класса. Безбашенные, самые крутые и ласковые.       — Простите, что прерываю такой момент, но ей нужно изучить материал, — встревает Тенья, вручая свой планшет. Ух ты, меня даже не сняли с должности одного из ведущих.       Читаю у себя в комнате, перебирая одежду. Из-за того, что тему узнала только сейчас, даже не подготовилась и костюм не приобрела. Придётся выкручиваться. Копаюсь в шкафу в поисках чего-то подходящего, но у меня нет ничего, что напоминало бы хоть какой-то десерт. Чёрт, я так проебалась со всей этой беготнёй! Нужно было спросить ребят раньше, выкроить время. Придумала бы костюм на перерыве. Смотрю на Ясу, надеясь, что она что-нибудь подскажет, как решить эту проблему, выручит меня. Кошка взирает на меня в ответ с такой усталостью, будто я смертельно задолбала её своими выходками и запрыгивает на стол, трётся мордой о семейную фотографию. А ведь это выход! Родители точно решат вопрос. Срочно связываюсь с папой, объясняю ситуацию и вызываю такси. У меня чертовски мало времени. Чувствую себя безумно виноватой перед друзьями, что так подвожу их. Совсем забросила ребят. Нужно больше стараться, лучше распределять тайминги, чтобы всё успевать, побыть с каждым. Вваливаюсь в отчий дом, мама тут же пихает в руки ворох одежды и половину из этого я даже не помню. Снова купили мне кучу всего, будто так часто меняю шмотки. Но сейчас это на руку. Примеряю в своей комнате, выбираю. Отдираю бумажный скотч от зеркала, осматривая себя и в моменте осознаю, что больше не боюсь смотреть на своё отражение. Когда это произошло? Когда я вновь смогла смотреть на себя? Вглядываюсь, касаюсь своего лица. Мешки под глазами тёмные, отёчные. Какая-то я всё помятая. Что со мной происходит? Пушистая шуршит под кроватью, отвлекает от мыслей и я заглядываю к ней, натыкаюсь на ту сумку, с которой была в больнице после событий лагеря. Кошки. Они перестали пытаться со мной связаться. Если теперь могу смотреть на себя, хватит ли во мне смелости встретиться с ними? Во внешнем кармане лежат высохшие черника и заячья капуста, которые мне передал Кота, пытаясь помочь. Мне паршиво. Я не хочу на вечеринку. Не хочу наряжаться. Не хочу в больницу. Не хочу вообще всего этого. Устала. Просто хочу домой, очень сильно, до кома в горле и свербящего щекотания в носу. Нужно всё быстрее закончить и хотя бы на один день оказаться в круге семьи, на родине. Я так соскучилась по всем. Хочу к дедушкам и бабушкам, к дядям, тёте, мелким. Я хочу домой.       — Ты там сдохла? — дёргаюсь, испуганно толкнув сумку обратно под кровать и вскакивая на ноги. Какого чёрта здесь делает Чел?       — Ты заблудился? — открываю ему дверь, придерживая на груди расстёгнутое платье. Мужчина поджимает губы, чувствую, как пристально вглядывается и мне кажется, что его причуда позволяет не только смотреть сквозь слои, как рентген, но и заглядывать в мысли, саму душу.       — К несчастью, дорогу в этот дом никогда не забуду, — пальцем тыкает мне в лоб, заставляя отступить и заходит в комнату. Смотрит на зеркало, валяющийся на полу скотч, раскиданную одежду. — Хочешь, украду тебя?       — Что? — хмурюсь, не понимая. Гонщик обходит меня, застёгивает молнию и чмокает в макушку. Какого чёрта? Чел вообще ни разу не нежный. Что это было? Что происходит?       — Ну вы чего там застряли! — заглядывает папа и отталкивает своего друга в сторону, лишая меня возможности прояснить ситуацию. Оглядывает, довольно улыбается. — Ты такая красивая!       — Ты всегда считаешь меня красивой, — наигранно морщусь, но мы все знаем, что мне приятно от его слов.       — Потому что ты всегда красива, — подмигивает, чмокает в лоб. Как же с ним рядом хорошо. Хочу, чтобы это никогда не кончалось. Пожалуйста, не отпускайте меня никуда, запретите, дайте повод остаться.       На кухне мама заплетает волосы, украшает заколками в виде ягодок, которые как раз и привёз Чел по их просьбе, пока я читаю сценарий сегодняшнего мероприятия. У неё такие нежные руки, тёплые. Гладят меня, дают энергию, лечат душевные раны. Папа сидит на коленях рядом, клеит стразы в уголки глаз наподобие стрелок, прячет нездоровый вид лица под макияжем. Они так заботятся обо мне. Помогают даже в такой глупости, в которой я сама виновата не смотря на поздний час. Воркуют, делают комплименты, радуются, что могут снова наряжать меня, как когда была маленькой. Вспоминают, что когда-то брала их вещи, примеряла и просила устроить праздник без повода с маскарадом, чтобы мы красиво одевались. Становится сложно держаться, но плакать нельзя, ведь тогда будут беспокоится и макияж испорчу, а папа так старается для меня. Ясу сидит у ноги, мурлычет, трётся, поддерживает. Она чувствует моё настроение, всё понимает. И когда нужно уходить я крепко обнимаю родителей, дышу их сладкими запахами, впитываю тепло, пытаюсь насытить, чтобы мне хватило ещё на немного. Скоро всё решу, скоро всё закончится, скоро со всем справлюсь. И тогда обязательно проведу с ними время по нормальному. Сходим куда-нибудь или просто посидим дома. А может они даже полетят со мной в Грузию. Родные руки гладят по спине, губы касаются лба, макушки, носа. Чую, что они тоже соскучились и мне приходиться собраться, чтобы не показывать им, как мне тяжело. Они будут волноваться, а я не могу этого допустить. Задорно улыбаюсь, обещаю записать им пару видосов с нашей вечеринки и потом всё рассказать. На пороге приходится задержать дыхание, запах хлорки и химикатов обжигает рецепторы. Какого чёрта они делают с этой несчастной ступенькой? Пытаются растворить её? Чел хватает кошку, пихает себе в рюкзак и вешает на грудь, оставляя в молнии пространство для головы. Садится на мотоцикл и я за его спиной, крепко держусь. Холодный ветер и скорость позволяют немного отпустить тоску, выдохнуть. Всё хорошо, я сильная, со всем справлюсь. Вдыхаю полной грудью и улавливаю запах мужчины. Машинное масло, покрышки, свежесть и что-то сладкое. Принюхиваюсь, уткнувшись носом ему в спину, пытаясь определить природу этого оттенка. Не как родители, не как Шота. Другая сладость. Менее заметная, ненавязчивая, мягкая. Что ему нравится сейчас? Вероятно, езда. Чел всегда больше любил мотоциклы, машины папина тема. Тормозим у школы и только собираюсь воспользоваться возможностью, уточнить, что он имел в виду тогда у меня в комнате, как гонщик тут же вытряхивает кошку рядом со мной и уезжает, даже не прощаясь. Ну что за мужчина.       — Простите за опоздание, пришлось срочно решать вопрос костюма, — вбегаю в общагу, дёргано поправляю пышную белую юбку. Непривычно много слоёв. Обычно я ношу более лёгкие платья, обтягивающие бёдра.       — Не пугай так! Мы думали, ты опять в больницу сбежала! — ругает Денки, схватив меня за руку и утаскивая за собой в центр гостиной. Все выглядят такими вкусными и сладкими, что даже хочется запить. И пока что не вижу никого из взрослых.       — Нет, я же обещала, что этот вечер буду с вами, — улыбаюсь ему, обнимаю парня. Мне не хватает тактильности. Хочу просто повалить их всех и залечь в середине, чтобы меня окружало множество тел, делились своими запахами, энергией, теплом.       — Мы так по тебе соскучились! — Эйджиро обхватывает со спины меня вместе с другом, крепко сжимает, поднимая над полом из-за чего я почти вдавливаюсь в Каминари.       — Чувак, стой, ты нас раздавишь! — хрипит розетка, пытаясь брыкаться. А я мурлычу, наслаждаюсь, не смотря на лёгкий дискомфорт.       Каждый нашёл необходимым обнять меня, немножко потрогать, подержать за руку. Ребята проявляли свою симпатию, дружбу, бесконечно улыбаясь и заваливая меня историями о происходящем за эти дни, попутно объясняя подробнее причины их жалоб. Они вообще не хотели меня беспокоить, но Изуку нужно было взять разрешение на выход за территорию школы, чтобы навестить мать и Шота снова начал дразнить его. По словам мальчика, мужчина облизал свою чашку и снова сказал, что ему никто не поверит. И как на зло этого никто не видел! Поэтому он не выдержал и с дуру ляпнул, что пожалуется на них всех, учителей, мне и те реально напряглись. Теперь мне интересно, почему я имею такой авторитет. С какого перепугу? В какой момент меня начали бояться? Что такого я сделала? Ну и в общем поняв, что это работает, Помидория решил довести угрозу до конца и реально позвонил мне, а преподаватели стали пытаться отнять телефон из-за чего пришлось бежать и вот так и вышло то, что вышло. Это даже подняло мне настроение. Ребята и правда старались собрать весёлые истории для меня, чтобы рассказать. Я слушала их, каждого, иногда для их успокоения укоризненно смотря на основные источники жалоб, то есть, на Минору и обещая поговорить со взрослыми. Хотя не думаю, что у меня есть какой-то рычаг давления на них, особенно на двух главных авторитетов школы.       — Джи, — Тенья, выглядящий как шоколадный фондан, даже с заколкой в виде шариков мороженного на голове, кладёт руку мне на плечо, уже держа гигантскую ложку. Ясно, пора.       — Ну наконец-то начинаем! Я ждала этого всю неделю! — радуется Тору и большая часть класса согласно кивает. Каждый подходит, касается моего плеча и я до сих пор не понимаю это жест. Надеялась, что они забыли, но нет.       — Рад вновь собраться со всеми вами здесь по такому чудесному поводу! Сегодня у нас тема десертов и потому в качестве угощений в основном сладости, за что спасибо Сато и Каччану, — псина зло рычит с дивана, а у меня губы тянутся в улыбке. Он сказал это! Реально сказал! Они и правда начали называть его по прозвищу! — В связи с сильной занятостью нашей коллеги в благородном деле врача, ответственность по приготовлению напитков взяли на себя Яойроза и Каччан.       — Надеюсь, чай удался, но простите, если он не такой, как мы все привыкли. И прошу отдельные аплодисменты Каччану за его неоценимую помощь в организации нашего еженедельного мероприятия, — берёт ложку Момо, тоже не используя имя взрывного. Обожаю их. Вместо со всеми хлопаю в ладоши, подмигивая блондину. Он и правда молодец. Помог не смотря на то, что строит из себя агрессивного ко всем засранца. — Плейлист всё так же на нашем великолепном диджеи — Джиро. Составлялся по вашим рекомендациям и в этом вечере не имеет определённой темы.       — Конкурс на костюмы стандартно существует. Полагаю, правила повторять не нужно и вы все их помните. Но вынуждена ещё раз попросить воздержаться от попытки выявить отвечающего за опрос или мы примем меры. Так же аплодисменты победителю прошлого вечера — Аояме Юге. Его образ был блистателен, как и он сам, — парень встаёт, кланится всем, принимая поздравления от одноклассников и явно чертовски доволен собой. Отрадно смотреть на его счастье. — По прежнему в случае вопроса недомогания обращайтесь ко мне. Касательно угощений и напитков в этот раз к Рикидо, Момо и Каччану.       — На этом объявляю четвёртый вечер без депрессий открытым! — завершает стандартную церемонию Иида, забирая у меня ложку и стукнув ею по полу, как скипетром. В воздухе звучат ликования и радость, друзья веселятся и смело берут стаканчики с чаем.       Спокойно отпиваю, даже не боясь, что что-то сделали не так. Ну, немного не тот вкус и крепкий. Видимо заваривали, как обычный чай. Но это совершенно не повлияет на эффект, так что я одобрительно киваю явно переживающей на этот счёт зам.старосте и та прям выдыхает, расслабляется. Сажусь на диван, привычно между псиной и Шото, просто смотрю на всех. Как болтают, смеются, обсуждают костюмы и угадывают, кто какой десерт. Думаю, в этот раз выиграет Рикидо, одевшийся как многоярусный свадебный торт. Шикарное платье, украшенное милыми бантиками, бусинками, розочками, а на голове два лебедя. И выглядит как настоящий, даже хочется попробовать. Учитывая, что от него всегда пахнет выпечкой, это прям его вечер. И я даже не сомневаюсь, что сам сластёна и заказал тему. Любуюсь ими всеми, положив голову Кацуки на плечо, позволяя Тородоки трогать мой хвост. Мне так хорошо. Зря ныла и переживала. Я рада быть рядом с этими людьми. Они одно из лучшего, что со мной происходило. По сути, являются моими первыми друзьями, которые были даже не обязаны общаться со мной, в отличие от семьи. Но вот они все здесь, поддержали мою идею с вечеринками, ждали меня, беспокоились, заботятся. Я люблю их. Правда люблю. И до глубины души рада, что познакомилась.