Своя

      Вечеринка разворачивалась в привычном хаотичном ритме. Напивались все так спешно, будто каждый упахивался всю неделю и нуждался в забытие. Я не отставала, вливая в себя уже хрен знает какую чашку чая и слизывая с Тодороки дорожку из пудры. Радостно вою, поднимая вверх кулаки, будто вместо перемолотого сахара занюхнула бодрящей наркоты. Вокруг орут друзья, подначивая на ещё большие безумия. Эйджиро в рот льют взбитые сливки из баллончика, посыпают сверху шоколадной стружкой и Юга вместе с Денки едят это чайными ложками, совершенно не брезгуя и не смущаясь. Изуку и Кацуки соревнуются, кто больше съест профитролей с заварным кремом и пёс выигрывает, победно вскакивает, с трудом проглатывая всё, но тут же зажимает себе рот и убегает в туалет. Мидория сквозь жалобные стоны издаёт пару пакостных смешков и вижу его руку, тянущуюся из под стола, показывающую фак. Фумикаге и Шоджи играют в шашки шоколадками, за счётом следит Оджиро, что, в целом, нормально для них троих. Кажется, они каждый раз занимаются чем-то таким. Мина и Иида во всю крутятся на шесте, образовав дуэт. Весьма красивый и эротичный, но не в пошлом смысле. Это как искусство. Очако просто обжирается, регулярно запивая и думаю, ей потом будет плохо. Надо утром приготовить что-то лёгкое и сытное. Вот что значит готовили застолье без оглядки на последствия. Обычно этот вопрос регулирую я, но в этот раз безбожно проебалась и ребятам пришлось выкручиваться самостоятельно. Сато вообще потерял над собой контроль и бездумно лупасит по боксёрской груше, будто та лично виновата во всех проблемах мироздания. А всё из-за его причуды, но парень очевидно не подумал, когда съедал столько сладкого. На удивление пытается что-то урегулировать Минета, готовя соки без сахара и пытаясь впихнуть их каждому, чтобы отвлечь народ от поглощения десертов. Момо валяется в гамаке под потолком вместе с Тсуи, их смех слышен в каждом уголке общежития. Кьёко будто сошла с ума, включая треки только с бешеным ритмом, словно нам всем энергии мало. Кода в углу разговаривает с Ясу, причём с таким видом, будто обсуждают концепцию жизни и мешать им как-то даже не хочется, у них там своя атмосфера. Тору сбивает меня с ног, почему-то уже совершенно голая, вжимается сиськами в затылок и так заливисто хохочет, что несколько беспокоюсь за девушку. Ханта спотыкается об нас, падает, скидывая с журнального столика поднос с кексами и не церемонясь, берёт с пола один, запихивает в себя. Как же я люблю всю эту вакханалию! Это то, чего мне всегда будет не хватать! Поднимаюсь, беру невидимку на руки и кручусь с ней на месте, не стесняясь чужой ногаты, стремясь разделить этот момент беспечного, бездумного счастья. Она обнимает за шею, чувствую, как целует в щёку. От неё пахнет сладко, радостно. Полагаю, это любовь к вечеринкам и всем нам. Заваливаюсь на диван, сверху на нас бросаются девчонки и за ними летят парни, сворачивая всё к чертям, устраивая кучу из тел. Дышать почти невозможно, приходиться удерживать не малый вес на руках, защищая подругу от давления и от напряжения становится жарко в голове, поднимается давление. Мне не хорошо. Всё перед глазами плывёт, воздуха мало, душно. Сердце колотится слишком быстро. Моё тело не справляется. Улыбаюсь одноклассникам, не подавая вида, не желая заставлять их беспокоиться. Нужно просто посидеть пару минут. Но не здесь. На воздух бы. Только вот конечности онемели, похолодели, ослабли. Пытаюсь встать и ноги трясутся, совсем не держат. А становится только хуже и мне кажется, что меня сейчас стошнит или задохнусь. Сердце просто не выдержит такого, уже сейчас ноет, отдаёт болью на каждый стук. Псина резко дёргает за руку, рывком поднимает и тут же придерживает за талию, не давая рухнуть. Рычит на ребят, что у него ко мне врачебный вопрос и убьёт любого, кто сунется, выводит во внутренний дворик. Толкает на пластиковый стул, недобро смотрит, пихнув руки в карманы. Жадно глотаю прохладный воздух, смотря перед собой, но картинка не воспринимается, дёргается, размывается. Это хуже, чем быть совершенно пьяной. Чувствую рвотный ком в горле и успеваю только нагнуться вперёд, чуть не рухнув. Друг удерживает на месте, подставляет мусорку и ждёт, пока всё не выйдет, крепко сжимает пальцы на плече. Такие горячие.       — Спасибо, — выдавливаю из себя, откидываясь на спинку, жмурюсь, борюсь с желанием потереть глаза. Нельзя. Папа старался над макияжем.       — Ты идиотка, — рычит, явно злой. Криво улыбаюсь, не в силах даже посмотреть на него, моргала болят. Запах не чую, в носу стоит отвратительный душок блевотины. Хватает за шею, крепко, но не душит, тянет на себя. Видеть не нужно, чтобы знать, что он замахнулся рукой, как для атаки. — Может проще прибить тебя, раз сама так сдохнуть спешишь?!       — Может и проще, — издаю смешок, совершенно не сопротивляясь, позволяя ему делать, что захочет. Я так устала. Слишком сильно устала. Мне было только пару минут покоя. Парень грубо бросает обратно на стул, будто ему стало противно касаться меня.       — Приводи себя в порядок, пока эти придурки ничего не заметили. Для тебя вечеринка закончена, — в голосе раздражение смешивается с отвращением. Слышу шаги, как хлопнул дверью и выдыхаю. Блядство. Как же меня это всё заебало. Щурясь, приоткрываю глаза, нахожу на столике брошенную кем-то одноразку и затягиваюсь, выпускаю дым вверх, смотрю, как рассеивается. Хочу так же. Просто прекратить существовать, раствориться без следа. Чувствую вибрацию телефона в тесном лифе платья, достаю, отвечаю не глядя.       — Ты не поверишь, — сходу начинает Нэна, и мне даже не хочется знать о чём она. Эта больница, пациенты, абсолютно все меня уже доконали. Хочется сбросить звонок и заблокировать каждого, сменить номер, убежать в леса. — Эта мамаша снова накормила своего сыночку прямо перед операцией!       — Боги, нет! Ей же всё объяснили! Может проще застрелить их двоих? У меня ружьё есть, — скулю, уже просто не находя сил реагировать на это спокойно. Подруга посмеиваться, но как-то совсем не весело.       — Может и проще, но оставим это на чёрный день, — морщусь, не находя её пацифизм уместным. Убийство бы всё решило. Абсолютно всё. — Она объяснила это тем, что шоколадка не является едой! Я уже не знаю, какие слова использовать. У меня нет словаря для идиотов.       — Я как-то тоже таким не обзавелась. Всю жизнь думала, что мы живём в мире мыслящих созданий. Очень печально, что ошибалась, — разминаю свободную руку, крутя в пальцах курилку, возвращая кровь. Вроде отпускает, чувствую себя немного живее. Это давление меня однажды уничтожит. — А если без этого дерьма, как там у вас смена? Как вы?       — Да мы-то нормально, что с нами сделается. Больше за тебя переживаем. Столько ебашить ненормально. Как раз с парнями радовались, что ты хоть сегодня домой ушла. Уже начали думать, что ты забыла туда дорогу и решила поселиться в этом проклятом месте, — фыркает, слышу щелчок зажигалки. Нормальную сигаретку и сама бы с удовольствием выкурила, эта электронная, сладкая дрянь совсем не то.       — Нет, спасибо. Меня бы убили, если бы сегодня не явилась. У нас еженедельная тематическая вечеринка. Сегодня мы — десерты, — посмеиваюсь, всё же затягиваясь. Хочу кофе. Хочу к Шоте.       — О, это же отлично! Расскажи нам потом всё! — радуется за меня и на этом мы прощаемся. Надо возвращаться к своим, пока не начали беспокоиться.       Захожу с шумом, крича о своём возвращение и сразу врываясь в тусовку. Вижу, чувствую, как Бакуго сверлит меня взглядом, но игнорирую это, запихивая в себя кусок торта и вливая залпом несколько чашек чая. Хочется избавиться от привкуса рвоты и опьянеть. Мина оказывается рядом очень быстро, жмётся ко мне со спины, держит за бёдра. Оборачиваюсь к ней, придерживаю голову девушки рядом за затылок и ощущение, что мы сейчас поцелуемся, но вместо этого просто танцуем, плавно двигаясь, даже не пытаясь сделать это цивильно. Мы подростки, нам хочется немного пошлости и свободы. И я доверяю ей, а она мне. Руки розовой скользят выше, на талию, немного задирая подол пышной, белой юбки. Поворачиваюсь, прижимаюсь своей грудью к её внушительному бюсту и резко наклоняю девушку. Ашидо не сопротивляется, не держится за меня, полностью полагаясь на мою силу и весело смеётся. Ставлю подругу обратно на ноги, обнимаю и кружу по гостиной, пока не натыкаемся на парней, которые растаскивают нас в разные стороны, чтобы уделили внимание и другим, а не только обжимались друг с другом. Рикидо довольно улыбается, сажает меня себе на бицепс, аккуратно придерживая и я доверительно обвиваю его шею хвостом, совершенно не боясь, что уронит. Хорошо, что он вернулся в норму. Рассматриваю чудесный ободок со свадебными лебедями на его голове, мурлычу, трусь виском о лоб товарища, ощущая, что всё же смогла немного опьянеть. Так приятно и легко. Аояма останавливается перед нами, тянет ко мне руки, чтобы провела время и с ним, ведь он тоже мой муж. Из ниоткуда появляется Тенья, на удивление всё ещё одетый и заверяет, что это невозможно, ведь у нас ещё не было свадьбы. Меньше слов, больше дела! На мне как раз белое платье, красивый макияж и причёска, свадебный торт тоже есть, пусть это и один из женихов. Арку создаём из стульев, фатой мне служит кружевная занавеска, священником является староста. Даже свернули букет из носков, обернули в пергамент для запекания. Выглядит вполне красиво, но чтобы добавить ему праздничного вида, Юга посыпает сверху блёстками, достав их неведомо откуда. Барыга, отвечаю. Становимся перед Иидой, который в один момент порвал на себе костям, оставаясь в трусах и Яойроза надевает ему колоратку, вручает гигантскую ложку. Заиграла традиционная свадебная мелодия, одноклассники собрались перед алтарём, кто-то даже вытирал слёзы.       — Дорогие женихи и невеста! Дорогие гости! Мы рады приветствовать вас на церемонии бракосочетания! — крайне торжественным и проникновенным голосом начал импровизированный регистратор, больше напоминающий сейчас стриптизёра. Он говорит таким тоном, что я даже готова поверить в реалистичность происходящего. — Дорогие молодые, любовь, это настоящее сокровище и вы смогли найти его в нашем суматошном, опасном мире, не взирая на все трудности и опасности. Впереди вас подстерегает немало горестей, которые вы сможете преодолеть с лёгкостью, покуда будете едины и доверительны друг к другу! Но ещё больше вас ожидает счастья и радости! Ваш союз, основанный на взаимной поддержке, уважение и выгоде продержится так же долго, как и вера человечества в светлое будущее! Вам предстоит быть сильными и заботливыми, хрупкими и уступчивыми, отдающими и принимающими! Перед тем как официально заключить ваш брак, скажите, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? Невеста?       — Да, — киваю, ощущая себя даже как-то нервозно, сжимаю в руках букет. В носу начинает свербить, подкатывают слёзы. Такой трогательный момент.       — Женихи? — поворачивается к парням и Момо подаёт им салфетки. Мальчики промакивают глаза, согласно качают головами, держась друг за друга, как за спасательный круг.       — Да, — всхлипывают в один голос и кто-то в зале начинает реветь. Кажется, Изуку и Очако.       — В соответствие с кодексом свободной воли вечера без депрессий ваше согласие даёт мне право заключить ваш брак! Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами, — первой отхожу к столу, расписываюсь в документе, который успели создать и должна сказать, выглядит как настоящий. Следом за мной оставляют закорючки мои новоиспечённые мужья и на один ревущий голос становится больше. — Можете обменяться клятвами.       — Клянусь готовить для тебя десерты, когда бы ты этого не захотела, вне зависимости от обстоятельств. Клянусь уважать, беречь и любить тебя, — Сато всё же собрался с силами, чтобы закончить говорить, но по завершению отвернулся к Мезо, утыкаясь ему в плечо.       — Клянусь готовить тебе ночной перекус, угощать сыром, поддерживать каждую идею. Клянусь верить тебе и уважать, всегда быть рядом, — Аояма держится немного лучше, смотря на меня ясными глазами с мокрыми ресницами. В горле трепетный ком и мне так приятно от их слов. Даже если это всё шутка, вряд ли они понимают, как мне приятно, как много это для меня значит.       — Клянусь обеспечивать вас, защищать, оберегать и поддерживать, быть всегда на вашей стороне вопреки всему, — произношу на одном дыхание, голос дрожит и немного гнусавит. Всхлипы слышны уже со всех сторон       — Обменявшись клятвами вы объявили о своём твёрдом намерении жить вместе в любви и согласии на протяжении всех дней, подаренных вам судьбой. Можете обменяться кольцами и закрепить ваш союз поцелуем, — Тсуи подносит на диванной подушке три крышки от газировки. Блондину спокойно налезло на безымянный палец, сахарному же пришлось довольствоваться первой фалангой мизинца. Мне надевали мальчики вместе и откинув фату, они одновременно чмокаю в щеки, на что отвечаю им тем же. — По древнейшей традиции невеста может бросить букет.       — Он будет моим! — орёт Урарака и в толпе начинается суета. Не думала, что им так хочется поскорее обзавестись супругом. Поворачиваюсь к ребятам спиной, размахиваю и бросаю букет. Звуки борьбы, вопли и странная тишина, явно недовольная. Оборачиваюсь и замираю на месте. Шота. Поймал. Ещё и в блёстках испачкался. Смотрит на свёртнутые носки, переводит взгляд на меня.       — Я пришёл сказать…       — Мой букет! — совершенно не думает сдаваться невесомая девочка, сшибая мужчину с ног и между дамами завязывается настоящее побоище. Парни спешно вытаскивают из этого ужаса преподавателя, все дружно отходят в сторону, не желая попасть под горячую руку.       — Энергично, — пытается отряхнуть с себя блёстки, но конечно же, это совершенно не получается. Сжимает губы, дёргает бровью, сдаётся. — А не рано ли им так беспокоиться об этом?       — Мы сами в шоке, — отвечает за всех Денки, вручая Айзаве стакан с чаем и он выпивает без возражений.       — Женщины пугают, — дрожащим голосом выдаёт Минору, нервно обкусывая ногти и держась за штанину своего товарища по извращениям.       — В общем, я пришёл сказать, что Всемогущий уехал по делам и сегодня можете не переть ему подсолнух, — возвращает ёмкость и мазнув по мне взглядом, выходит из общаги, вдоль стенки, избегая масштабной драки. Хочется догнать его, обнять, поцеловать, прижаться всем телом. Мне кажется, что я слишком давно не была с ним один на один, хотя по сути, прошла всего неделя. Но Сато ловит за талию, притягивает к себе.       — Как на счёт первого танца молодожёнов? — улыбается, легко принимает в другую руку Аояму и мне сложно им отказать. Потом обязательно загляну к Стёрке.       — Да! Я смогла! Он мой! — невероятно радостно орёт Уравити, ногой придавливая к полу Мину, поднимая свой трофей над головой. Вокруг неё валяются девчонки, ни разу не печальные, поправляют потрёпанные костюмы.       — Прошу всех освободить пространство! Объявляется первый танец молодожёнов! — Иида звонко стукает ложкой по шесту, привлекая всеобщее внимание. Друзья послушно расползаются в стороны, заиграл медляк.       Никогда прежде не вальсировала с двумя партнёрами одновременно, но это весело. Мои руки у них на плечах, их у меня на талии. Кружим по гостиной, переглядываясь, улыбаясь, смеясь. Это совсем не как с Шотай, не так чувственно, воздушно, но тоже приятно и важно для меня. Юга поднимает руку, перехватывая мою ладонь, кружит и сахарный следом поднимает нас двоих, наклоняет, позволяя полностью положиться на него. Откидываюсь назад, ощущая себя самой счастливой на свете и когда снова становимся на ноги, целую новоиспечённых мужей в щёки. Крепко обнимаемся под всеобщие аплодисменты, пожелания счастья, нас осыпают конфетти и рисом. Вручают красивые бокалы с чаем, со всех сторон слышны тосты и на каждый выпиваем до дна. Никто не остаётся в стороне, вспоминаем совместные истории, как познакомились, как всё пришло к нашей свадьбе и даже на коленке создают трогательное слайд-шоу с фотографиями из наших приключений, вечеринок, дурачеств, обычных учебных дней. Смотрю на лица ребят, как они радуются, обнимаются, смеются, что-то громко рассказывая, разыгрывая сценки и мне так светло на душе. Я искренне, по настоящему счастлива, что познакомилась с этими людьми. Они все моё сокровище, моё успокоение, моя тихая гавань. Салфеткой промакиваю глаза, пытаясь не испортить макияж, но Маширао залез на стол и только от этого вида меня пробило на слёзы с новой силой.       — Прошло много времени с момента, как мы все встретились в первый раз. Тогда были разобщённые, относились друг к другу с осторожностью, без доверия, но по прошествии всех событий стали настоящей дружной командой. Думаю, я озвучу мысли каждого, сказав, что наша дружба и все эти вечера значат больше, чем возможно оформить в слова и никакая тьма не способна более рассорить нас. Потому предлагаю выпить за нас и нашу дружбу! — поднимает стакан над головой, призывая выпить всех вместе с ним.       — Да, братан! Один за всех и все за одного! Вместе мы победим кого угодно! — поддерживает его звонким возгласом Эйджиро, выступая вперёд.       — Один за всех и все за одного! — отзывается весь класс хором, почти в один голос и мы дружно вливаем в себя чай, оглушаем друг друга шумными аплодисментами. У меня в груди всё дрожит и сжимается от счастья. Правда, честно, я люблю их до боли и слёз. Мои милые, самые чудесные друзья. Они так мне важны, что это окрыляет, даёт силы стараться дальше. Ради каждого из них.       — Я так рада, что встретила вас! — уже почти реву, размазывая сопли по лицу, смирившись, что макияжу хана. Мужья обнимают, прячут в своих руках, говорят какие-то комплименты и нежные слова.       — Невесты всегда такие чувствительные, — шутливым тоном подводит итог Ханта, протягивая мне рулон туалетной бумаги. Шмыгаю носом, чихаю и снова начинаю плакать, когда каждый пожелал здоровья. Они такие хорошие! Делаю глубокий, надрывный вдох, пытаясь успокоиться, высмаркиваюсь.       — В моей семье есть традиция, — вроде как взяла себя в руки, выхожу из заботливого кокона сильных рук. — Муж должен станцевать на свадьбе традиционный грузинский танец. Но поскольку всё случилось так спонтанно и вы не успели его разучить, я сделаю это за вас.       — А жёны что должны делать? Мы тогда можем взять на себя эту роль, — не растерялся Юга, сразу желая поучаствовать, поддержать меня, хотя совершенно не обязан подключаться к чужим правилам, тем более, брать на себя женские задачи.       — Жёны, должны наполнять бокалы семье, чтобы те пьянели и не видели ошибок. Просто если мужчинам не понравится танец, то они забракуют этот союз, — поясняю, наматывая себе на голову туалетную бумагу вместо папахи.       — Грузины такие жёсткие, — присвистывает Денки, помогая мне, закрепляя скотчем, который брал у Серо.       — Твой отец должен был очень постараться. Или твоя мать что-то подсыпала всем, — хмыкает Кацуки, не глядя рукой отгоняя от себя Тодороки, который пытался отобрать последний эклер.       — Она пообещала подраться с каждым, кто скажет слово против, — нахожу через телефон Кьёки нужный трек и она кивает, готовая включить в любую секунду.       Рикидо и Юга уже готовы, держат в руках чайники и кивают мне. Ну что ж, поехали. С началом музыки кручусь вокруг своей оси, раскинув руки опускаюсь на одно колено, делаю несколько шагов вперёд, не вставая и поднимаюсь. Широкие взмахи прямыми ногами, почти шпагат, не боясь, что видно бельё. Кружение, прыжки, регулярное падение на одну ногу и тут же вскакиваю. Всё быстро, без промедления или заминки, строго под ритм, который знаю с малых лет. Отдаю в этот танец все силы, не жалея себя, как учили, выплёскивая всю энергию и страсть, передавая эмоции через каждое движение. Сердце стучит в груди, будто барабан и воздух кажется ненужным. Замираю перед всеми, опустившись на колени, тяжело дыша, ощущая жар во всём теле. На душе легко и свободно и на мгновение будто оказалась на родине, в кругу семьи. Со всех сторон овации, крики, свист. Это оглушает, сливается с ритмом собственного пульса, кружит голову. Кровь кипит в венах, будто вместо неё настоящее пламя. Так ярко себя давно не ощущала.       — Генацвали! — кричу всем от всей души, не лукавя, готовая исполнить это обещание в любую секунду, потому что за них убью, умру, воскресну. Что угодно, только бы сохранить эти улыбки.       — Не знаю, что это значит, но и тебе того же! — отзывается Киришима, бросаясь ко мне с объятиями и все несутся следом, будто пытаются задушить в свой любви.       Моя душа ликует, пылает, празднует счастье. Прямо сейчас я уверена, что всё сложилось именно так, как нужно. Сошлись звёзды, выстроились планеты, утихли бури. Даже если сейчас начнётся конец света, если случится пожар, если разверзнется земля — я не отпущу их и буду танцевать на костях своей боли, втаптывая их в землю, посвящая каждое движение этой дружбе, этим людям, тому дню, когда встретила их. Мы пьём, как в последний раз, на каждое наполнение стаканов говоря тост, обмениваясь комплиментами и пьяными поцелуями куда попадём, не смущаясь, обнимаясь, трогая друг друга. Руки везде, горячие ладони покрывают всё тело, выжигают все страхи и переживания. Я растворяюсь в них, забываюсь, голоса заполняют голову, разносятся во мне эхом, сладкими отголосками. В воздухе запах радости и любви, будто мы не просто в костюме десертов, а правда ими являемся. Это что-то особенное, пьянящее, дурманящее. Плевать на всё. Что там не так с моей жизнью и мной самой, всё это не важно, не имеет значения. Прямо здесь и сейчас так счастлива, что губы больно от широкой улыбки. Мурлычу, тяну руки к Шоджи и он поднимает меня без промедления, не смотря на то, что на его плечах уже сидят Мина и Яойроза. Кружит нас, осторожно, аккуратно и наклоняется вперёд, позволяя Каминари и Серо их снять, хотя те могли сами спокойно спрыгнуть, но такая милая забота только трогает нас и мальчики получают свою порцию благодарной нежности. Шото ловит за ладонь, переплетает пальцы и тянет к себе, крепко обнимает, прижимаясь щекой к груди в каком-то трепетном, уязвимом, доверительном жесте. Зарываюсь свободной рукой в его волосы, касаюсь губами макушки. От него пахнет сладко и умиротворённо, счастливо. Нас сверху накрывает псина, держа в руках сразу четыре стакана и не давая разогнуться, отпустить друг друга, толкает в сторону. Там, у выхода уже ждёт Изуку, обнимая один из чайников. Объяснять никому ничего не нужно, выпиваем чай залпом и обменявшись звонкими, почти болезненными рукопожатиями, вываливаемся на улицу. Там прохладно и так тихо, за дверью слышно музыку и весёлые голоса. Так хорошо. Замираю, жмурясь, вдыхая ночной воздух полными лёгкими и наслаждаясь моментом. Ради этого я живу. Нет ничего на свете лучше. Разговариваем тихо, даже не помню о чём, да это и не важно. Имеет значение лишь атмосфера. Голоса мягкие, спокойные, впервые за все наши вылазки без чудачеств. Возле дома уже стоит подсолнух в горшке и милая записка с пожеланием нам хорошей ночи. Идти обратно в общагу не особо хочется и мы заглядываем в круглосуточный магазинчик, берём себе мороженное, фоткаемся с продавцом, не отказывая ему в этом желание. В парке ложимся на землю, смотрим на звёзды, обещая друг другу в будущем, когда станем профессиональными героями продолжать эти встречи, общаться, дружить. Я приложу для этого все усилия. Ни за что не потеряю их. Боги, как же люблю этих ребят. Каждого из них. Если есть какое-то высшее создание, благослови этих детей, освети их путь, воложи лёгкую дорогу к мечтам. Больше ни о чём не прошу, только дай моим близким счастливой жизни. Ради этого готова отдать всё своё счастье и удачу. Обменяю всю себя на их тяготы.       Проникали в учительскую общагу тихо, на четвереньках, не желая привлекать к себе внимание и будить преподавателей. Я впереди, потому что знаю дорогу, парни за мной. У меня на спине горшок с цветком, в зубах чайник. Шото сомкнул губы на моём хвосте, таким же образом за шлейф его костюма держится Кацуки и цепочку заключает Изуку. Но на полпути по гостиной зелёный тихо мычит нам, прося остановиться и не вставая, перебирается к дивану, где сидят Кан и Гончий. Выключает телевизор, чтобы никого не разбудить его шумом, показывает нам большой палец и мы карабкаемся дальше. Дружно в лифт, на нужный этаж, оставляем презент у двери и обратно, огибая вышедшего из своей комнаты Эктоплазма. Всё, теперь можно возвращаться к своим. Итак, товарищи, это была самая успешная наша миссия из всех. Пожимаем друг другу руки, поздравляем и заваливаемся в свою общагу, где почему-то все устроили зарядку под чёткие инструкции старосты, стоящего на столе. Нам отдельное приглашение не нужно, хлебаем из чайника остатки и молча присоединяемся. Ноги на ширине плеч, тянемся ладонями к полу, почти теряя равновесие. Буквально чувствую, как голова тянет вниз. Выпрямиться было сложно, но успешно справляюсь с этой задачей, балансируя хвостом. Тодороки вот не смог, упал плашмя и так и остался лежать. Псина проверяет его, подняв голову за волосы и сообщает, что тот в порядке, уснул. Ну ладно, пускай отдыхает. А мы продолжаем, разминаясь непонятно зачем, но никто не возражает, исполняет каждую команду. Пока Иида не делает сальто, промахивается мимо стола и отрубается, ударившись головой. Издавая звуки скорой, Денки поднял меня на руки донёс до парня. Момо притащила аптечку, играя роль медсестры и проверив серьёзность ушиба, начали всего его заматывать бинтами, как мумию, связывая по руками и ногам. Положили на диван, чтобы отдыхал, на лоб сырую, холодную тряпку. Надо будет утром спросить у него состояние, мог и сотрясение получить, хотя не то чтобы сильно приложился. А сейчас пускай отдыхает. Вместе с этим тихо сворачиваем нашу тусовку, убираем оставшуюся еду по холодильникам, подметаем, наводим порядок. И только сейчас я обратила внимание на плиту, со следами пожара на духовке, выбитым стеклом. Как? Как они это сделали? Что произошло? Оборачиваюсь к друзьям и все дружно указывают пальцем на Каминари, который с самым невинным видом запихивал себе в рот огромное количество клубники в шоколаде разом. Пытается что-то сказать, но не проглотил и даже не проживал, так что получается нечленораздельное мычание с крайне виноватыми глазами. Ладно, разберёмся. Поскольку сегодня была свадьба, должна быть и первая брачная ночь, так что мужья идут в мою комнату, что на удивление не сопровождается завистью от других парней. Рикидо заметно нервничает, уже в тысячный раз уточняя, точно ли ему туда можно. Юга же совершенно спокоен, улыбается зеркалу в лифте. Причём комнатному, в резной, изящной раме, в человеческий рост. Как давно оно здесь и откуда? Хотя, мне это не нужно знать, всё вполне устраивает. По очереди идём в душ, переодеваемся в пижамы и я собираюсь залезть в свой гамак, оставляя мальчикам кровать, но они зовут к себе. Точнее, это делает блондин, сахарок смущается, сжимая в руках подушку. Отказывать не намерена, относясь к совместным ночёвкам положительно. Возможно будет не очень удобно, но размещаю всех на полу, подстелив плюшевый плед, чтобы всем хватило места. Вытягиваюсь между парней, совершенно не смущаясь и не беспокоясь ни о чём. Через калитку заходит Ясу, ходит по нам, топчется, мурлычет, от чего-то безумно довольная. От неё пахнет директором. С подозрением щурюсь, вильнув хвостом, но пушистая трётся о моё лицо, посылает кошачий поцелуй и вытягивается на груди, любовно впиваясь когтями в плечи. Ладно. Не важно. Она счастлива и хорошо. Нет ничего плохо в том, что они общаются. Аояма пододвигается ближе, привычно улыбается, гладит подругу и помедлив, Сато присоединяется к нему, говоря животинке какие-то комплименты. Это так мило и забавно. Я словно снова с двоюродными братом и сестрой сплю. Только они ещё могут беситься перед сном и просят почитать им. Даже интересно, что мой класс напоминает семью. Они такие же комфортные и надёжные. Мои хорошие, милые, любимые котятки.