Order for Protection

      Неприлично сладкий кофе в восемь утра и залипание в окно на промозглую отвратительную погоду стало уже традицией, ритуалом. Кэйа занимается этим уже несколько лет и с уверенностью готов заявить, что нет ничего прекраснее. Уткнувшись носом в ворот теплого кремового свитера, зевает и трет лицо ладонью, пытаясь согнать противную сонливость. Спать некогда. Отдыхать тоже. После закрытия дела отдохнет, если тут же не свалится новое.       На улице слякоть, и Кэйа, закрыв входную дверь, как можно скорее запирается в Тойоте, тут же включая печку, чтобы не околеть от холода. Ветер сильный, и сырость от дождя, льющего всю ночь, только все усугубляет. Хотя бы к утру прошел — уже хорошо. Зонта у Кэйи не водится, а бежать до машины, рискуя поскользнуться на мокрой траве, попасть под дождь и прийти на работу, выглядя, как грязная и мокрая канализационная крыса, претит вообще всем принципам и законам Альбериха.       До работы добирается к девяти, собрав, как ему кажется, вообще все светофоры по дороге, и в участке его тут же встречает недовольный взгляд второго детектива за столом напротив. Прекрасное начало дня в не менее прекрасной компании.       — Доброе утро, Эола, — приветствует ее Кэйа ослепительной улыбкой и садится за свое рабочее место. Лоуренс выглядит потрясающе, право слово. Выспавшаяся, хорошо одетая, с уложенной короткой стрижкой и великолепным макияжем.       — Здравствуй, — равнодушно бросает девушка скорее по привычке, чем из искренней вежливости, и барабанит пальцами по столу, даже не пытаясь скрыть раздражение, — где отчет из лаборатории, Альберих? Он уже должен быть здесь.       Кэйа бросает на стол папку все с той же улыбкой и отворачивается к монитору своего компьютера, открывая заявления о пропавших без вести.       — Этими делами должен заниматься офицер Хоффман, зачем ты забрал документы? Даже не предупредил никого, — Эола откидывается на спинку кресла и пилит Альбериха подозрительным взглядом, словно бы это он — первый подозреваемый в списке об убийстве и пытается почистить найденные улики.       — Мне было по пути, — Кэйа пожимает плечами и тянет губы в обманчиво-участливой улыбке, — как там, кстати, твоя психотерапия поживает?       Эола поджимает губы и молча отворачивается.       «Меня окружили эмоционально-холодные женщины, ауч», — с некоторой досадой проскальзывает в голове, пока Кэйа зевает в кулак и переводит взгляд на кабинет Джинн, где сквозь офисные жалюзи видно, как девушка переговаривается с кем-то по телефону, потирая висок. Она либо ночевала здесь?       — Сегодня еще придет отчет по земле, найденной на теле жертвы. Это поможет сузить круг поиска улик, — вернувшись к работе и читая файлы, он бросает периодически взгляд на Лоуренс, просматривающую документы. Нахмурив брови, она пролистывает страницы и перебирает фото. Морщится, откладывая папку в сторону, и вздыхает.       — Пробью пока по отпечаткам пальцев, может, найду что. И лучше бы это что-то было. — Эола тут же сосредотачивается на поисках. — Ты списки пропавших смотришь?       Кэйа кивает и тут же цепляется взглядом за одно из заявлений.       С фотографии на него смотрят чудесного цвета светло-зеленые глаза. Девушка при жизни была очень даже хороша собой. Уложенные светлые локоны, слегка загорелая чистая кожа, серебряная цепочка украшает тонкую изящную шею. Если бы он не знал, что ее нашли в мусорном баке, а встретил бы где-то в кафе, то, скорее всего, позвал бы на свидание.       — Я, кажется, нашел. — Он поднимает голову, обращаясь к Эоле, и тут же встречается с ней взглядами.       — У меня тоже кое-что есть, — она поджимает губы и, судя по ее выражению лица, нашла она что-то не совсем приятное. Кэйа кивает, позволяя ей начать первой. — Донна Тейлор, двадцать четыре года. Первый срок на год за угон авто, мелкая кража в 2017, два превышения скорости, была лишена прав за езду в нетрезвом виде, в 2018 отсидела полтора года за повторное нарушение. Зарегистрирована здесь, оформленных на ее имя недвижимости и авто нет. Официальной работы нет с 2016, до этого подрабатывала в закусочной.       — Заявление о пропаже подал Кевин Тейлор, ее муж, три дня назад, — Кэйа удивленно вскидывает брови. Весь образ красавицы рассыпался под поражающим списком приводов и тюремными сроками. Более необычным было лишь то, что у девушки с такой репутацией и количеством «достижений» был супруг. И как только терпел это все.       — Погоди-ка, — задумчиво тянет Эола и молча шевелит губами, перечитывая написанное, — ей выписан запретительный судебный приказ на год за преследование. Истек два месяца назад.       Удивление, перевалившее за все пределы, выходит из Кэйи нервным смешком. Он подпирает голову ладонью и смотрит на Эолу.       — Серьезно?       Лоуренс кивает и теперь уже вслух объясняет.       — Требование о запрете подал Дилюк Рагнвиндр, — она качает головой, недовольно цыкая языком. Это насколько должна быть навязчива девушка, чтобы докатиться до официального запрета? Хмурится, задумавшись, и закусывает губу. — Погоди, это случайно не владелец бара в паре кварталов отсюда?       Кэйа моргает заторможено и рассеянно оглядывается по сторонам. В груди растет какое-то неприятное давящее чувство, название которому он еще не может дать.       — Да, это он, — нервно прикусывает большой палец и усмехается. — Видимо, придется потом наведаться в тот бар… Впервые по работе.       «Надеюсь, ты не замешан в этом».       Пока они пробивают адрес мужа и его место работы, Кэйа едва может сосредоточиться. Руки дрожат, как у заправского алкоголика. Он периодически залипает в ближайшее окно на вновь начавшийся дождь, барабанящий по стеклу, и стелящийся туман. Тело пробирает иррациональный озноб несмотря на комфортную температуру в помещении и теплый свитер.       — Навестим сначала семью и друзей, — вздыхает Кэйа и трет лицо ледяными ладонями, пытаясь успокоиться. До Дилюка они доберутся не сразу, будет время настроиться, и это, пожалуй, единственный плюс на данный момент.

***

      Кэйа, сидящий за рулем служебного Доджа, останавливается напротив дома, к которому их привел навигатор, и поворачивается к Эоле на соседнем пассажирском. Девушка, прищурившись, вглядывается куда-то, затем словно теряет интерес и отстегивает ремень безопасности.       — Нужно будет заглянуть к соседям, — говорит Лоуренс, выбираясь из машины. Кэйа выходит вслед за ней, и они направляются к дому. Альберих по пути оглядывает улицу. Район не самый богатый, но люди, живущие здесь, точно могут позволить себе чуть больше. Не такого места жительства Кэйа ожидал от девушки с выдающимся «послужным» списком. Муж либо за все платил?       Расчищенная подъездная дорожка и ровный газон. Сам дом двухэтажный, ухоженный. На подоконниках окон первого этажа видны горшки с цветами. Полиция нечасто бывает в этом месте — оно достаточно спокойное, поэтому Кэйа оглядывается с легким любопытством и замечает дернувшуюся занавеску в окне дома по соседству. Подходит к двери и нажимает на звонок. Эола, скрестив на груди руки, вглядывается в ближайшее окно и молчит.       — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — На пороге показывается мужчина средних лет. Темные волосы с проседью, уставший взгляд и мятая домашняя одежда. Альберих располагающе улыбается и показывает удостоверение.       — Вы Кевин Тейлор? — Хозяин молча кивает. — Детективы Альберих и Лоуренс. Можно задать вам пару вопросов? Это по делу о пропаже вашей жены, — мужчина вновь кивает и отходит в сторону, пропуская их в дом. Закрывает за ними дверь и провожает в гостиную, где указывает на диван.       Кэйа по пути разглядывает интерьер, обращая внимание на детали в виде фотографий на стене, женской обуви в прихожей, засохших цветов в вазе в гостиной. В комнате легкий беспорядок, будто человек просто забыл за собой убраться. Смятый плед на кресле и кружка из-под кофе на журнальном столике.       — Скажите мне, вы ее нашли? — Мужчина садится в кресло, отодвинув плед ближе к спинке и с надеждой смотрит на детективов. Опирается локтями о колени и потирает ладони. Смотрит на Эолу, севшую на диван напротив и доставшую блокнот. Кэйа отходит к окну и, поглядывая сквозь занавески на задний двор, складывает руки за спиной.       — Да, — Лоуренс кивает и поджимает губы, — вашу супругу нашли мертвой, приносим наши соболезнования. Скажите, у нее были какие-то проблемы в последнее время? Она вам что-нибудь рассказывала?       Кэйа поворачивается к Кевину и видит, как у того поджимаются губы, но он не выглядит сильно удивленным.       — Я… Я начинал догадываться, — Он качает головой, отводя взгляд в сторону. Выдыхает резко и открывает глаза, смотря на Альбериха с какой-то мрачной решительностью, — как она умерла?       — Нашли в пакете в мусорном баке, — ровным тоном отвечает Кэйа, смотря в глаза Кевину, и игнорирует раздраженно-сочувствующий взгляд Эолы, которым она его сверлит. — Так, что? Вы говорите, что стали догадываться. Она часто так пропадала? Когда вы виделись в последний раз?       — Донна… — Мужчина собирается с мыслями, кусает губы и переводит взгляд с одного детектива на другого. Эола терпеливо ждет ответ, пока Кэйа отходит к комоду, на котором стоят фотографии в рамках. На первой супруги стоят где-то в парке и счастливо улыбаются на камеру. Девушка держит в руках букет цветов, прижимая к груди, пока муж аккуратно приобнимает ее за талию. Кэйа берет в руки рамку, а Кевин тем временем начинает говорить.       — У нее… В целом все гладко не было никогда. Вы наверняка видели ее личное дело. Она была хорошей девушкой, которая совершала очень много плохого. Я поддерживал ее, как мог, старался вернуть на правильный путь, но… — он замолкает на долгую минуту, смотря на свои сжатые в замок ладони, и Кэйа замечает счесанные костяшки пальцев, начинающие заживать, — но в последний год я стал замечать за ней странное поведение. Она связалась с плохими людьми. Из дома стали пропадать ее украшения, она действительно часто исчезала на несколько дней и не брала трубку. Домой возвращалась не в себе. Украла и заложила мои часы. Донна подсела на наркотики, я хотел отправить ее в реабилитационный центр, но она отказалась. Я уговаривал ее, говорил, что там ей помогут, что все будет хорошо, но она ни в какую.       — Когда вы виделись в последний раз? — Эола, записывая все в блокнот, повторяет вопрос Кэйи.       — В… Дней пять назад. Я приехал тогда в бар, в который она часто ходила. Примерно в шесть вечера. Она была просто в ужасном состоянии, — он вскидывает голову, вспоминая. — Бар. Она там брала наркотики, я это точно знаю. Бармен, работающий там, продавал их ей. Я с ним повздорил в ту встречу, сломал ему нос. Этот гад поплатится за то, что с ней сделал. Она потеряла себя из-за этих приходов и ломок. Это он ее подсадил.       — Это довольно серьезное обвинение, мистер Тейлор, — Кэйа смотрит на мужчину, вскинув бровь, — для этого должны быть весомые доказательства.       — К бару мы вернемся чуть позже, — Эола бросает еще один предупреждающий взгляд на Альбериха и переворачивает страницу блокнота, — Вы не стали ее забирать?       — Нет, мы сильно поругались там же, в баре, и она отказалась ехать со мной. Домой я пришел один. Но Донна не вернулась. Она опять не брала трубку, и на следующий день вечером я поехал в участок подавать заявление.       — Кто-нибудь может подтвердить, что вы были дома в это время?       — Да, у меня есть камеры возле дома, — Кевин кивает, — вам нужны записи?       — Да, мы их заберем для протокола. К вам позже приедет офицер с необходимым оборудованием, постарайтесь никуда не уезжать, — Эола закрывает блокнот, пряча ручку, и поднимается на ноги, поправляя джинсы. — Спасибо за информацию, мы обязательно свяжемся с Вами, когда что-нибудь изменится.       — Последний вопрос, — Кэйа обращает на себя внимание и показывает рамку с фотографией, которую держал все это время в руках. — Кто вас фотографировал? Это был кто-то знакомый?       — Это была подруга Донны, мы тогда отмечали два года со свадьбы. — Кевин складывает руки за спиной, с легкой грустью смотря на фото, — Ее зовут Флора. Я могу дать ее номер, если вам нужно.       — Будем признательны, — Кэйа кивает с улыбкой.       Значительно позже детективы садятся в автомобиль, и Альберих устало выдыхает, откидываясь на спинку водительского сидения. На улице поднимается неприятный холодный ветер, а небо постепенно окрашивается в персиковые тона. Вечереет. Это заняло куда больше времени, чем рассчитывалось. В основном, из-за одной одинокой старушки из дома напротив, которая вывалила на них сплетни не только о семье Тейлор, но и еще о других соседях. Они смогли выбраться от нее только спустя полтора часа. Даже у терпеливой Эолы это самое терпение начало заканчиваться, потому что каждые две минуты она посматривала на наручные часы. Бабуле явно было не с кем поговорить.       Эола отдает ему блокнот, и Кэйа перелистывает его, перечитывая.       — Соседи говорят одно и то же. Хороший муж, невыносимая жена. Крики, скандалы. Кевин вежливый, спокойный, всегда помогает. Донна истеричка, каких еще поискать, с другими не общается, поведение агрессивное. Район тихий, поэтому вопли разозленной женщины хорошо слышны. — Альберих присвистывает, качая головой. — М-да, уж. Не семейная идиллия, а жизнь, как на пороховой бочке.       — Либо у них происходило что-то еще, что Тейлор нам не рассказал, либо, — Эола пожимает плечами, — любовь зла.       — Ага, полюбишь и женщину с истероидным расстройством и толстой папкой с личным делом за спиной, — Кэйа кладет записи Лоуренс ей на колени и барабанит пальцами по рулю. — У тебя завтра важное дело. Нужно будет с офицером Хоффманом съездить опросить друзей и поискать родителей девушки. Может, они тоже что-то расскажут. — Альберих заводит двигатель и выезжает с улицы в сторону участка. — А, и, собственно, сообщить им о смерти дочери.       — А ты, прости, чем будешь занят? — Эола недовольна, но оно и понятно. Кэйа так внаглую бросает ее одну, а сам куда-то собирается слинять. Не очень правильно и очень некрасиво, но кто сказал, что Кэйа хороший человек, четко следующий правилам, тот явно с ним не работал. А Лоуренс работает и достаточно давно, чтобы привыкнуть к подобным выходкам, пусть они и злят иногда изрядно.       — У меня завтра важная встреча, попрошу у Джинн отгул, — Кэйа тормозит на светофоре и поворачивается к девушке, растягивая губы в преувеличенно-добродушной улыбке, — не делай такое лицо, милая, тебе не идет. Хочешь с морщинами начинать бороться раньше времени?       — Да иди ты, — Эола отворачивается к окну и до конца поездки сохраняет мрачное осуждающее молчание.       Они доезжают до участка под тихую музыку по радио. Кэйа паркуется и высаживает Лоуренс, сам забирает все вещи, передает девушке ключи от машины и перебирается к себе в родную Тойоту. Сегодня смена Дилюка, как и завтра. Надо заехать домой переодеться и завалиться в бар. Выпить, поболтать с постоянниками и, возможно, даже что-то узнать.

***

      Ему всегда нравилось это место. Приятная музыка, приглушенное освещение, негромкие разговоры посетителей. Бар спокойный, в такой не приходят шумные компании, чтобы устроить бедлам и тусовку. Сюда приходят отдохнуть после тяжелого рабочего дня, расслабиться. Дилюк смог сохранить созданную его отцом атмосферу, и Кэйа не может не восхищаться подобным.       Альберих, поправив подвернутые до локтя рукава и расстегнутый ворот белоснежной рубашки, присаживается за барной стойкой. Оглядывает посетителей и обсуживающего кого-то бармена. Он его видит редко, имя не знает, но, если Дилюк устроил к себе, значит, паренек того стоит.       И все-таки… Что-то не так. Прищуривается, вглядываясь в лицо. И точно, у бармена сломан нос. Фиолетовые синяки под глазами неумело замазаны тоналкой, скрыть совсем их не получилось. Улыбаясь посетителю, тот на автомате морщится и касается языком уголка губ. В подобном свете не очень хорошо видно, но губу ему тоже разбили. Вспоминая слова Кевина, Кэйа понимает, что это тот самый, с которым муж жертвы сцепился несколько дней назад.       — Хэй, — растягивая гласную и обворожительно улыбаясь, Кэйа обращает на себя внимание бармена. Складывает руки на стол и немного наклоняется вперед. — Привет, нальешь мне Полуденной смерти?       — Привет, конечно, — парень отходит смешивать напиток, и Кэйа оглядывается. Несколько постоянников сидят чуть поодаль за столиком у окна. К ним можно подойти потом. Приятный запах закусок пробуждает чувство голода, но Альберих решает повременить с ними. Все позже. Возможно, ему даже не придется платить, если он достаточно сильно заболтает других людей на бесплатную еду и дополнительную выпивку. У него вполне хватает денег заказать все желаемое самостоятельно, но зачем, если можно использовать чужие кошельки? Своей море он найдет более достойное применение.       — Ваша Полуденная смерть, — перед Кэйей ставят бокал, и он с долгожданным наслаждением отпивает немного, мгновенно расслабляясь. — Оплата по карте или наличными?       — Картой, — Кэйа прикладывает смартфон к терминалу, оплачивая свой заказ, как он надеется, в первый и последний раз за этот вечер. Подперев голову кулаком, он спокойно осматривается вокруг себя и вновь обращает внимание на бармена, — как тебя зовут? Хотелось бы лично поблагодарить того, кто сделал мне такой вкусный коктейль.       — Джейсон, — бармен улыбается, протирая стойку, — а Вас?..       — Кэйа. Рад знакомству. Спасибо за чудесную Полуденную смерть, Джейсон, — опоить Кэйю не так просто, несмотря на ядерный напиток, но он делает вид, что спустя полбокала начинает понемногу хмелеть, и с легкой улыбкой салютует бокалом бармену, — позволь задать некрасивый вопрос, но кто посмел испортил такое симпатичное личико?       — Плохо закрасил, да? — Джейсон неловко смеется и качает головой, — да так, редкие рабочие трудности. Не все приходят в это место в своем уме, сами понимаете. Получил от какого-то нетрезвого мужика, когда решил вывести его отсюда.       — Кошмар, — сочувствующе тянет Кэйа, — такую красоту беречь надо. Не подставляйся в следующий раз, хорошо? И найди тоналку поплотнее, эта слишком прозрачная.       Кэйа выходит из-за стойки, не забыв захватить с собой бокал, и улыбнувшись напоследок бармену, легкой походкой проскальзывает между столиками к тем, кого заприметил еще получасом ранее.       Кевин был нетрезвым в тот вечер? Он ничего не сказал об этом. И о девушке Джейсон не сказал ничего. Может, эти знакомые лица знают больше.       Когда Кэйа оборачивается к бару, то замечает открывшуюся дверь в подсобку, из которой выходит Дилюк. Сердце невольно сжимается в легкой панике, которую Альберих давит в себе еще в зачатке, чтобы не выглядеть нервным, и отворачивается.       — Доброго вечера, господа, — Кэйа склоняет голову и кладет руку на один из стульев, обращая на себя внимание двух мужчин. На столе стоят пинты с пивом и закуски. Отлично, возможно, он сегодня действительно не будет больше платить. — Я вас часто здесь вижу. Мне совершенно не с кем поговорить, можно скрашу ваш вечер интересной беседой?       — Да, конечно, парень, садись, — один из мужчин указывает на свободный стул рядом с собой, и Кэйа приземляется на него, будто выпил уже не один бокал ядерного коктейля, и его повело. — Лицо у тебя знакомое, мы не встречались?       — Я иногда захаживаю сюда. Но сегодня я совершенно один, и мне невыносимо скучно, — Кэйа болтает бокал, смотря на переливающийся в приглушенном свете алкоголь, и откидывается на спинку стула.       Разговор завязывается сам собой. Они представляются друг другу и болтают ни о чем. Кэйа иногда бросает взгляд на бар и замечает, как Джейсон уходит в подсобное помещение, и Дилюк занимает его место. В один из таких моментов подглядывания Кэйа встречается взглядами с Рагнвиндром и, удерживая в себе нервную дрожь, улыбается и машет рукой. Тот поспешно отворачивается и возвращается к разговору с посетителем. Кэйа замечает на себе любопытный взгляд одного из своих сегодняшних собеседников и широко улыбается, склоняя голову чуть набок.       — Этот парень хорошо готовит коктейли, люблю приходить в его смены, — это не ложь. Недоговорка, но этим двум не нужно знать всю сложность ситуации. Ни к чему. — А вот другого бармена я вижу редко, он как, нормальный?       Мужчины кивают и начинают рассказывать. Да, вежливый, свой в доску парень, прислушивается ко всем пожеланиям, легко может что-нибудь посоветовать новое, умеет поддерживать диалог. Один из мужчин предлагает заплатить за выпивку, чтобы продолжить беседу, и дает Кэйе свою карту, чтобы тот сходил и принес им еще пива и себе что-нибудь купил.       «Ну, наконец-то, — думает Кэйа, поднимаясь с места, — я уже думал, трезвым отсюда уеду»       — Две пинты пива и бокал Полуденной смерти, — растянув губы в улыбке, Кэйа смотрит на Дилюка, излишне сильно сжимая в пальцах пластиковую карту. Почти до побелевших костяшек.       Дилюк молча пробивает заказ, почти не смотря на Кэйю, лишь бросив осуждающий взгляд на откровенно расстегнутый ворот, и принимается за приготовление. Кэйа смотрит на чужую спину, обтянутую черной рубашкой, на закатанные до локтя рукава. С ним даже говорить считают слишком низким, вот же Бездна. Альберих давит в себе обиду и ничем не показывает то, насколько сильно его задевает чужая отстраненность и холод. Он внезапно для себя не знает, куда деть свой взгляд и смотрит поверх пламенно-рыжей макушки на полки, забитые разнообразным алкоголем. Отмирает только когда перед ним ставят готовые напитки и называют сумму. Слишком дежурно, слишком вежливо, слишком… Словно они не знакомы вовсе.       Кэйа протягивает карту, возвращая себе беззаботный вид, чтобы заплатить, и замечает взгляд, который Дилюк бросает на имя, выбитое на пластике.       — Снова пьешь за чужой счет? — приглушенным, но твердым, лишенным каких-либо эмоций, тоном спрашивает Дилюк, поднимая на него глаза.       — Невежливо отказываться, когда добровольно предлагают угостить, — легко отвечает Альберих, когда у самого внутри далеко не бабочки, — тараканы выедают все живое, что в нем еще осталось. Какой же слабак, если ни видеть, ни слышать спокойно его не может. Такие раны не затягиваются. Они ноют и кровоточат до конца жизни, напоминая о себе в плохую погоду и ужасное настроение. Кэйа знает, Кэйа с ними уже много лет живет, заклеивая и закрывая чужими вниманием и телами в своей постели, как пластырями и повязками. Помогает погано. Как грязный подорожник с обочины к разорванному в мясо телу прикладывать.       Дилюк ничего не отвечает, молча отрывает чек и кладет рядом с напитками, тут же отходя к подозвавшему его человеку. А Кэйа, унимая дрожь в руках, забирает заказ и возвращается к своей сегодняшней компании.       — Тут недавно такое было, — спустя время, изрядно опьяневший, один из мужчин наклоняется чуть вперед, оперевшись локтями на стол, и понижает громкость голоса. — Видел, какой разукрашенный ходит тот бармен? Какой-то мудень завалился и закатил скандал. С бабой своей начал ругаться, вывести ее хотел отсюда. Та пьяная была в стельку, но не буйная, не трогала никого, а на него начала в ответ орать. Сразу в фурию из Бездны превратилась. Уходить с ним не захотела, но оно и понятно. Мужик злой был, как тысяча чертей. Начал этого бармена еще матом крыть. Рыжий тот потребовал выйти, а этот ни в какую. Паренек вмешаться решил. Начал его выволакивать, а когда вышли, тот обмудок по лицу-то ему и втащил. Девка вывалилась их разнимать. Мужик уехал, она в слезах, у этого кровь хлещет. Жесть, что было. Полицию вызывать не стали, бармен ушел в подсобку, видимо, подлечить себя, а девкину истерику рыжий угоманивал. Девчонка потом вдвоем с тем покалеченным уехали, я видел, как они в машину одну садились.       Кэйа, внимательно слушающий чужой рассказ, удивленно вскидывает брови и присвистывает.       История принимает все новые, еще более интересные обороты.