Поттер на выбывание

6 февраля, 2010 г. Шотландия, Королевский госпиталь «Форт Валлей» Гарри разбудил странный мерный писк. Показалось, что Рон снова придумал какой-то новый способ, чтобы просыпаться с утра. На третьем курсе он посоветовал другу купить простой маггловский будильник и ставить его в кастрюлю под кроватью, чтобы наверняка. Потом пришло воспоминание, что он учится далеко не на третьем курсе школы чародейства и волшебства «Хогвартс», а из-за того, что вынужден скрываться от приспешников Тёмного Лорда, уже и не числится там, и что после битвы с Волдемортом от большей части самой школы остались живописные руины. Словно капельки воды на плёнке, которые в итоге собираются в одну лужу, память восстанавливала события прошедшего дня. «Вчера было второе мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года, суббота. Решающая битва», — вспомнил Гарри. Перед глазами багровыми вихрями пронеслись эпизоды невероятно длинного дня. И смерти. Потом воспоминания обрывались. Но если он жив, значит, всё-таки победил. План профессора Дамблдора сработал. Всё получилось. — Посмотри... на... меня... У тебя глаза матери, — словно наяву услышал он последние слова профессора Снейпа. Северус Снейп оказался совсем другим. Гарри чувствовал опустошённость и едкую горечь. Снейпа не стало. Но, пожалуй, так невзлюбивший его профессор зельеварения был единственным из взрослых, которому было не всё равно на самом деле. Снейп видел в нём не Мальчика-который-выжил, не великого Героя, а в первую очередь Гарри — сына Лили и Джеймса. А после тех уроков окклюменции — просто человека, которому пришлось нелегко. Они никогда не говорили об этом, но чувствовалось, что их отношения изменились. Вот только потом умер Дамблдор, и Гарри снова возненавидел Снейпа, который ничем не выдал всего того, что задумал и что попросил у него старый директор Хогвартса. Гарри глубоко вздохнул и решил открыть глаза, надеясь только, что в палату больничного крыла школы не сразу притащат репортёров. Как же, «Тёмный Лорд пал!», «Поттер — наш герой!» — очередные восхваления после «Разыскивается Мальчик-который-лжёт». Гарри чувствовал слабость и усталость и надеялся просто увидеть друзей, чтобы убедиться, что с Роном и Гермионой всё в порядке, а потом снова уснуть. И спать-спать-спать, ещё лет десять. Комната не была похожа на те, в которых он оказывался после очередных злоключений. Гарри сообразил, что даже запах совсем другой. Хотел надеть очки, их обычно складывали на тумбочку возле кровати, но не смог пошевелиться. «Совсем хреново», — подумал он и попытался рассмотреть комнату без глазных костылей. Пусть очертания предметов и не были достаточно чёткими, но некоторые вещи или их отсутствие зарождали в нём беспокойство. Странный прибор у кровати, показывающий цифры и линии, тот самый, который пищал, непонятные трубки и провода, закреплённые к его голове и рукам, полосатые жалюзи на окне, а главное — в потолке было несколько квадратных светильников. Всё это вместе определялось сознанием как «маггловская больница». И Гарри не понимал, что может делать в подобном месте. «Разве что Волдеморт не погиб и кто-то из «Ордена Феникса» спрятал меня здесь», — пришло единственное логичное объяснение происходящего. Вместе с этим появилось отчаяние, но Гарри решил, что для начала следует выяснить всё до конца, а после уже предаваться унынию. Спать захотелось ещё сильнее. Чтобы ни о чём не думать, не бояться и не быть снова всем должным. А ещё в голове предательски билась мысль, что всё зря. Все его жертвы. И жертва Северуса Снейпа. Дверь открылась, и Гарри выдохнул, подготавливая себя к мысли, что сейчас узнает очередную «страшную правду». — О боже! — захлопала глазами смуглая женщина, и по спецодежде опозналась как представитель младшего больничного персонала: медсестра или санитарка. — Мистер Салливан, вы очнулись! Я сейчас позову доктора! — и исчезла. «Мистер Салливан? Час от часу не легче!» — сильнее заволновался Гарри. Прибор начал пищать назойливей, и он сообразил, что тот связан с его сердцебиением. Он заставил себя успокоиться, решив, что если он «мистер Салливан», значит, так надо. Предстоял разговор с маггловским врачом, у которого стоило выяснить все подробности. Насколько Гарри помнил по сериалам, любимым тётушкой Петуньей, многие люди, очнувшись в больнице, не знают, кто они и как там появились, что-то вроде временного «обливиэйта». Гарри решил сыграть на этом и выведать, кто он такой, по мнению больничного персонала, и как очутился в данном месте. Доктор не заставил себя долго ждать: через пару минут в его палату вошёл высокий молодой человек в белом халате. — Я доктор Гризлоу, ваш лечащий врач. Мистер Салливан, вы понимаете, где вы находитесь? — в глаза бесцеремонно посветили фонариком. — Я… Не уверен. Наверное, в больнице? — робко спросил Гарри. — Что случилось? — Да, мистер Салливан, вы находитесь в Королевском госпитале «Форт Валлей», — проигнорировал его вопрос доктор Гризлоу. — Знаете, где это? — Нет, сэр, — ответил он. — Это в Ларберте, в пригороде Глазго. Знаете такой город? — Глазго? Это, кажется, крупный город в Шотландии, — вспомнил Гарри. — Так что со мной случилось и почему я здесь? — Правильно, мистер Салливан, — обрадовался врач. — А теперь я ещё немного помучаю вас, чтобы определить ваше состояние. Хорошо? А потом отвечу на все ваши вопросы, обещаю. — Хорошо, сэр, — подобное обращение было для него не впервой. — Назовите пятую букву английского алфавита, — начал глупый опрос доктор. Впрочем, довольно быстро убедившись, что знания начальных классов у его пациента присутствуют, и кивнув самому себе, Гризлоу перешёл на более личные вопросы. Тут-то Гарри и пришлось разыгрывать тот самый «обливиэйт». — Назовите своё полное имя, мистер Салливан, — попросил его врач. Гарри нахмурился. — Я… Точно знаю, что… Кажется… Нет. Не могу вспомнить. — У вас есть родственники? Где вы живёте? У вас есть друзья? — Да, наверное… Я не уверен. Не помню. Как же так? Я же должен это помнить! — повторяя за сериальными героями, напрягал лоб Гарри. — Спокойно, спокойно, мистер Салливан. У вас явные признаки ретроградной амнезии. Такое бывает после выхода из комы. Скорее всего, вы всё вспомните со временем. Не волнуйтесь. — Так я был в коме? — спросил Гарри. — Как долго? Какой сегодня день недели? — Сегодня суббота, — с какой-то странной интонацией в голосе сказал Гризлоу. «Неужели я провалялся целую неделю или даже больше?» — мелькнула мысль. — А месяц? — уточнил Гарри, уже понимая, что не всё так просто. От доктора Гризлоу волнами исходило сочувствие. — Февраль, — доктор сжал его руку. — Какое число вы помните последним, мистер Салливан? — Вы могли бы сказать, как меня зовут? — попросил он Гризлоу. — А то как-то неудобно, когда меня зовут «мистером», напоминаете мне моего… учителя. — Конечно. Вас зовут Гарри. К сожалению, второго вашего имени ваш брат не назвал. А в документах лишь первая буква — «Джи». — Так у меня есть брат? — уцепился Гарри за возможность ещё немного побыть в спасительном неведении и понять, кто поместил его в этот «королевский госпиталь». — Да, у вас есть старший брат — Норт Салливан. Ему уже позвонили. Он скоро должен приехать сюда. Хотя он и так довольно часто вас навещает. Как минимум трижды в неделю. Я даже немного завидую, мне бы такого старшего брата… — доктор извинительно улыбнулся. — Простите за бестактность, Гарри. На самом деле у нас весьма нечасто выходят из комы пациенты, которые пролежали в таком состоянии так долго. — Какой сейчас год? — убито спросил он, понимая, что дальше откладывать некуда. — Две тысячи десятый. Сегодня суббота, шестое февраля две тысячи десятого года. Вы поступили к нам третьего мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Гарри, вы пролежали в коме почти двенадцать лет. Голос доктора стал глухим и звучал где-то на периферии сознания. Гарри словно оглох и ослеп. Двенадцать лет! Двенадцать грёбаных лет! Сколько же ему сейчас? Почти тридцать? А как все? Где его друзья? Почему он здесь? Что за странный брат у него объявился? Вопросы кружили голову, к саднящему от разговора горлу подкатывала тошнота. — Гарри! Гарри! С вами всё в порядке? Понимаю, это ужасная новость, — тряс его за плечо, пытаясь вернуть к поистине страшной действительности, Гризлоу. — Сейчас я вколю вам успокоительное. — Не надо! — услышав об «успокоительном», встрепенулся Гарри. — Не надо. Я справился. Это… Просто весьма неожиданно. Узнать. Такое. Я хочу посмотреться в зеркало. — Маргарет, принесите мистеру Са… Гарри зеркало! Он заметил, что темнокожая медсестра стояла в углу комнаты. — Мои очки. Я помню, что у меня были очки, — сказал Гарри. — Да, сейчас. В этой тумбочке должны быть ваши личные вещи, я посмотрю, — Гризлоу отошёл от его кровати и выдвинул ящик. — Ваш брат чаще всего сам ухаживал за вами, Гарри. Брил и подстригал, занимался физиотерапией. О, вот и ваши очки! Ему на нос водрузили незнакомую оправу, но мир вокруг приобрёл привычную чёткость. Гризлоу оказался старше, чем он решил вначале, не увидев сеточку морщинок вокруг глаз и пробивающуюся седину в тёмных волосах. — Как это случилось? — тихо спросил Гарри. — И почему я не могу шевелиться? — Ваш брат Норт сказал, что вас ударило молнией и вы потеряли сознание. За столько лет ваши мышцы ослабли, но всё поправимо, — улыбнулся Гризлоу. — Главное, что вы очнулись, Гарри. — Майская гроза… — делая вид, что что-то вспомнил, прошептал он, разглядывая в зеркале мужчину, отдалённо похожего на фотографию его отца в том альбоме, который ему подарили. — Думаю, что когда ваш брат приедет сюда, то он сможет лучше всё вам объяснить. К тому же вы, возможно, увидев родного человека, сами всё вспомните. — Хорошо, — Гарри начал морально готовиться к встрече с «братом», чтобы, как говорило его предчувствие, узнать ещё больше неприятных подробностей.