Поттер на выбывание

15 февраля, 2010 г. Шотландия, Милнгави, дом Норта Салливана Гарри был счастлив отвлечься от своих проблем и рад, что в гости к Снейпу, — точнее, к Норту, как он тут же мысленно себя поправил, — нагрянула Аманда. Гарри не умел читать мысли, как легилименты, но уроки выживания в его сумасшедшем мире не прошли для него даром. Сиротские инстинкты, позволяющие распознать чувства и намерения окружающих, с самого детства не раз спасали его из передряг, которые подкидывала жизнь — или Дамблдор, если верить выводам его «старшего брата». Аманда, которая оказалась вовсе не девушкой профессора Снейпа, а кем-то вроде его помощницы в университете, была не опасна. Хотя бы по той причине, что смогла войти. Гарри сам видел, как Снейп, то есть Норт, накладывал невербальное заклинание, запирая дверь. А значит, у этой милой девушки не было недобрых намерений и она искренне считала, что имеет право зайти в дом волшебника. И вряд ли знала об особенностях своего профессора химии. Аманда выглядела примерно его ровесницей: «что-то между двадцатью и двадцатью пятью». Чуть выше среднего роста — хотя, может, это из-за каблуков, — худенькая, со скуластым лицом, тёмными выразительными бровями, редко встречающимися у рыжих, и серыми глазами, в которых Гарри увидел целую гамму чувств: удивление, грусть и как будто обиду. Особенно когда Снейп холодно спросил у Аманды, зачем та пришла. Гарри и так было неудобно, а тут он ощутил себя виноватым ещё и перед Амандой, которая сразу ему понравилась. Она немного напоминала Джинни, наверное, просто из-за похожего цвета волос. Впрочем, стоило уловить эту схожесть, как Гарри снова вернулся к мыслям о подмене своей личности. Получалось, что он теперь даже не имеет права на свою фамилию и на своё лицо и кто-то другой живёт за Героя. И если быть до конца откровенным с самим собой, пусть Гарри и пугала неизвестность, но одновременно он радовался, что может снять с себя ответственность за всю магическую Британию, что люди будут воспринимать его не как символ, а как человека и личность — по крайней мере, он на это надеялся. Ему было почти тридцать лет, двенадцать из которых он пролежал в коме, но тот же Сириус ещё больше времени провёл в Азкабане, что было куда хуже. Гарри передёрнуло. С этой точки зрения двенадцать лет, пролетевшие, как один миг, показались ему более привлекательными. — Так, Гарри, вы… Болели? — спросила Аманда, нарушив их молчаливое поглощение пищи. Гарри хмыкнул на вопрос и приподнял бровь, мысленно транслируя профессору, что ответить лучше ему, чтобы не запороть какой-нибудь хитрый план или их легенду. — Мой брат очень давно болел, — понял его послание Норт. — Задолго до того, как мы познакомились. Это — дела семейные, так что… — Так трижды в неделю, когда лекции заканчивались пораньше… ты ездил навещать Гарри? — выдала догадку Аманда. — Я был без сознания, но всё равно со стороны Норта было очень мило приезжать в больницу, чтобы проведать меня, — сказал Гарри, с удивлением увидев промелькнувшие в чёрных глазах сожаление и вину. — Прости, Норт, я неудачно шучу, ты — самый лучший брат на свете, — попытался выправить ситуацию Гарри, пусть и в шутливой форме. Он и правда был благодарен за то, что кто-то… что профессор Снейп помнил про него, навещал и пытался спасти. — Мне надо загнать машину в гараж, — помолчав, ответил Снейп, отодвигая тарелку с недоеденным ужином и вставая из-за стола. Гарри стало стыдно. Каким-то образом он задел чувства профессора? Он всего лишь хотел представить, что у него есть старший брат, который его любил и искренне о нём заботился. Тем более они договорились, что будут так делать. Он же не со зла и сказал это вполне искренне. О нём никто не заботился, кроме родителей, но родителей он не помнил, так что… Аманда тоже показалась расстроенной. — Не переживай, Аманда, — когда его «старший брат» вышел, сказал Гарри. Он почувствовал себя очень сытым и резко захотел спать. — Извини, Гарри, я, наверное, совсем не вовремя нагрянула, — смутилась девушка. — Просто Норт пропал почти на неделю, я волновалась, — Аманда снова смутилась и начала оправдываться: — Ну, мы же вместе работаем. Он мой начальник. И я подумала, что, может, что-то случилось, и как бы приехала сюда… — Не утруждайтесь объяснениями, мисс Питерс, — перебил Норт, вернувшись в кухню. — Гарри, тебе надо отдохнуть, выглядишь утомлённым. Иди в свою комнату, поспи. — Я бы посидел в гостиной, — из чистого упрямства ответил он, пусть и минуту назад подумывал о том, что неплохо было бы лечь пораньше. — Мистер… Салливан, — знакомо сверкнул глазами Норт, на секунду превратившись в Снейпа. Гарри заметил сочувственный взгляд Аманды. Настенные часы показывали ещё только восемь вечера. Так рано Гарри не отправляли в комнату даже Дурсли, и если быть совсем честным с самим с собой, он боялся, что, оставшись в одиночестве, снова будет грустить и предаваться невесёлым мыслям. Его всегда оставляли одного, в том числе и в самые сложные минуты его жизни. На летних каникулах, когда всё волшебство заканчивалось и он каждый раз возвращался в «жестокую реальность». Нападки других факультетов во время нападения василиска. На Турнире Трёх Волшебников, когда весь Хогвартс и даже Рон были против него. Когда погиб Седрик и ему было так тяжело, он был снова один. Вся Магическая Британия была против него, когда он заявил, что Волдеморт жив, ему не верили, смеялись, смешивали его имя с грязью. Потом погиб Сириус и он снова оказался покинутым всеми и переживал своё горе самостоятельно, распрощавшись с мечтой быть с кем-то, кто дорожит тобой и любит тебя просто потому, что ты — это ты, а не Гарри Поттер. Он чувствовал себя бесконечно одиноким, когда жил с друзьями в лесу и искал крестражи. Гарри признавал, что ведёт себя несколько эгоистично, возможно, Норту и Аманде надо что-то выяснить, но рядом с кем-то… Рядом с профессором он чувствовал себя намного лучше. — Идём в гостиную, Гарри, — примирительно сказал Норт. — Я разожгу камин. Аманда? Вы останетесь? — Если можно… — смущённо кивнула девушка. — Хорошо. Оставайтесь. Гарри, тебе помочь? — Я сам! — торопливо сказал Гарри, осторожно поднимаясь и снова чувствуя эту противную слабость и беспомощность. А ведь, когда сидел, всё было так замечательно. Показалось, что он даже начал ощущать магию и её источник работает как надо. Но стоило попытаться встать, как всё бесследно прошло. Через десять минут они втроём устроились в гостиной. Аманда заняла кресло, а Гарри забрался на диван с ногами. Рядом сел Норт, неодобрительно посмотрел на его ступни, но ничего не сказал по поводу «неджентльменского» поведения. Даже наоборот: мягкий плед, стянутый со свободного кресла «братом», укрыл его ноги, подарив уют, и Гарри тихо вздохнул, прикрывая глаза. Огонь напомнил посиделки на Гриффиндоре. Он любил наслаждаться живым теплом. Во время рождественских каникул, когда все разъезжались по домам, только это скрашивало зимние вечера, и он мог часами смотреть на полыхающие угли и слушать треск поленьев. А ещё иногда — разговаривать с Сириусом. Несколько минут беседы, из которой ты понимаешь, что кто-то беспокоится о тебе. — Я приготовлю тебе какао и твои лекарства, — поднялся Норт. — Чаю, Аманда? Или тоже будете какао? — А может, сделаем глинтвейн? — тихо спросила девушка. — Я видела на кухне вино… Можно? Норт посмотрел на Гарри. Гарри в ответ на невысказанный вопрос пожал плечами, он не был против, чтобы его бывший профессор и нынешний брат немного расслабился и выпил спиртного. Ему казалось, что Норт ещё не выбрал линию поведения с ним и ему тоже очень сложно. К тому же он неожиданно очнулся через столько времени, тем самым явно нарушив хрупкий мир своего спасителя. Быть в тягость и напрягать кого-то — последнее, чего ему хотелось. — Хорошо, — наконец кивнул «брат», коротко улыбнувшись Гарри. И он подумал, что его мысли, возможно, опять были слишком громкими. — Я помогу, — подорвалась с кресла Аманда. — Сварю нам глинтвейн по рецепту моего дедушки. Он правда очень вкусный. Они ушли на кухню, и оттуда Гарри слышал невнятные голоса, возможно, они говорили тихо, а может быть, Норт поставил какой-нибудь хитрый полог тишины. Усевшись поудобнее, точнее, уже «улёгшись», он подтянул повыше плед и прикрыл глаза. Пригрелся, наблюдая за игрой пламени в камине. Искры лениво отделялись от трескучих дров и пропадали в трубе. Так же, как его мысли о мире магии, о друзьях, которые, возможно, никогда ими не были, о девушке, которая не поняла, что живёт не с тем Гарри. А он тут — живой и горячий. Но на пепле его жизни догорают угольки его души. — Огонь совсем погас, — хмыкнул кто-то рядом приятным баритоном и подкинул несколько поленьев. Яркий сноп искр взвился вверх, и огонь жадно стал поглощать новое приношение. — Гарри, твоё какао, — тёплая рука мимолётно коснулась его плеча. Он оторвал взгляд от камина и сел. — Спасибо, Норт… От горячего напитка внутри стало тепло. И Гарри подумал, что в его новой жизни пока больше хорошего, чем плохого.