Поттер на выбывание

             21 октября 2019 г. Шотландия, Хогвартс — Готов, Джеймс? — в спальню после короткого стука заглянул профессор гербологии и по совместительству декан Гриффиндора — Невилл Лонгботтом. Обычно розовощёкий и пышущий здоровьем, сегодня профессор был бледен, мялся в углу их спальни мальчиков и явно не знал, что сказать, бросая беспомощные взгляды. Вид его чёрной траурной мантии, похожей на ученическую, кольнул что-то внутри. — Ещё минутку, — прогундел Джеймс. Он быстро утёрся рукавом мантии и сделал несколько глубоких вдохов. Плакать парню в пятнадцать лет довольно позорно, пусть у него и был весомый повод, но ещё хуже, по его мнению, было разреветься при всех, когда будут смотреть журналисты, чужие люди и судьи. А ещё мама… В горле предательски запершило, и показалось, что его сейчас вырвет. Он ещё только представил, как это будет, и уже… Профессор Лонгботтом сделал решительный шаг к нему и протянул фиал с каким-то зельем. — Что это? — Тебе следует… — профессор пожевал губу. — Это умиротворяющий бальзам, — и, открыв флакон, сунул его прямо в руки. Джеймс отстранённо заметил, что его рука предательски дрожала. Аромат валерианы и, кажется, пустырника с чемерицей ударил в ноздри. Одним глотком он осушил фиал, почти не чувствуя вкуса. — Оденься теплей, Джеймс, — прочистил горло профессор Лонгботтом. — Сейчас мы с тобой дойдём до границы аппарационного барьера школы, и я перенесу нас в Лондон. — Хорошо, сэр, — в голову пришло, что прогулка почти до самого Хогсмида успокоит его лицо и скачущие мысли. — Мы договаривались, что наедине ты можешь звать меня дядя Невилл, — тяжёлая крупная рука профессора коснулась плеча Джеймса, а кровать, на которой он сидел, продавилась под тяжестью ещё одного тела. — Успокоительное должно скоро подействовать. Это Ханна приготовила. Тебе надо быть сильным. Ты теперь за старшего в своей семье. К сожалению… Джеймс кивнул и поставил склянку, которую бездумно крутил в руках, на прикроватную тумбочку. Теперь во рту появился яркий мятный привкус, и, сглотнув накопившуюся слюну, Джеймс ощутил, как замораживало чувства и гулкое сердцебиение, отдающее в висках. «Ханной» звали их белокурую целительницу, которая не так давно стала женой профессора Лонгботтома. А дядя Невилл был крёстным по магии младшего брата Джеймса — Альбуса. Если быть совсем откровенным, то Джеймсу высокий и крупный «дядя Невилл» всегда нравился куда сильней его крёстного и настоящего дяди, брата его матери — Рона Уизли. Впрочем, теперь сравнивать их было глупо: дядя Рон погиб летом, тридцать первого июля, прямо в день рождения отца Джеймса — Гарри Джеймса Поттера. В газетах писали, что Рон Уизли пал от руки кого-то из «Возрождённых Пожирателей Смерти», так как на это указывали улики, но убийцу так и не нашли. На похоронах дяди Рона были тётя Гермиона и Рози с Хьюго, которых Джеймс после своих шести лет видел только один раз: два года назад, в сентябре, когда Альбус поступил на первый курс Хогвартса. Дядя Рон вместе с бывшей женой и их детьми изображали семью, хотя семьёй давно не были, но Джеймсу мама сказала, что так надо для соответствия той истории. Этого ждали многие люди, и нельзя никого разочаровывать и поступать, как вздумается. Надо поступать правильно и быть примером для многих. С самого детства Джеймс и его младшие брат с сестрой — Альбус и Лили — жили по определённым правилам, установленным в их семье. Их отец — Гарри Джеймс Поттер — был Национальным Героем, про него написали много книг и даже сняли маггловских фильмов, а в две тысячи десятом, когда Джеймсу было шесть, Альбусу четыре, а Лили всего два года, их отец стал Министром Магии. Отец всегда был занят и часто раздражён, они его слушались и старались ему не докучать. Из-за его работы получалось очень мало общаться, но Джеймс любил своего отца, который был настоящим героем. Бабушка Молли когда-то часто рассказывала о детстве Гарри Поттера, о его нелёгкой судьбе, подвиге и сражении с главным злодеем прошедшего столетия — Волдемортом. Они даже те книги читали, хотя мама почему-то не очень любила эти книги. Когда Джеймс поступил в Хогвартс, он тоже хотел подвигов и приключений вместе с друзьями или хотя бы родственниками. В семье Уизли, из которой происходила его мать, было семеро детей, казалось бы, должна быть целая орава в следующем поколении, но на самом деле у Джеймса, помимо брата и сестры, было всего девять кузенов и кузин. Дядя Фред, не оставив детей, погиб совсем молодым на войне. Дядя Чарли, про которого бабушка отчего-то не любила говорить, так и не женился и жил в заповеднике драконов одиноким. Кузина Роксана, которая была старше Джеймса на два года, как-то шепнула, что дядя Чарли на самом деле женат, только на ком-то «неподходящем», и именно из-за этого стал нежелательным гостем в «Норе». Джеймс так и не понял, что это точно может означать, и в своём воображении женил дядю то на гоблинше, то на великанше. Всё же перед глазами были примеры с Хагридом и профессором Флитвиком. Впрочем, бабушка Молли умерла ещё до поступления Джеймса в Хогвартс, так что это, в принципе, отдалило некогда дружную семью Уизли друг от друга. Они остались дружными только в книге про Гарри Поттера. А в жизни всё было немного иначе и каждый жил своей жизнью. У Роксаны, которая была дочкой дяди Джорджа и тёти Анджелины, был старший брат, Фред-младший, вот только из всех двоюродных братьев и сестёр Уизли Фред был самым старшим, и, когда Джеймс поступил в Хогвартс, Фред учился уже на пятом курсе Гриффиндора и ему было неинтересно общаться с малолеткой. В общем-то, после того, как бабушка Молли родила шестерых сыновей и одну девочку — маму Джеймса, — в семье Уизли с мальчиками была настоящая проблема. У Джеймса были три старших кузины и три младших кузины. С девчонками было совсем неинтересно, да и учились они все кто на Рейвенкло, кто на Хаффлпаффе. Из девятерых двоюродных братьев и сестёр братьев было всего трое: слишком взрослый Фред, слишком мелкий Хьюго Грейнджер-Уизли, который был одногодкой с Лили, да и вообще жил во Франции с матерью. А третьим был кузен, который родился с Джеймсом в один год: Луи Уизли, сын дяди Билла и Флёр. Так вышло, что до поступления в Хогвартс они ни разу не виделись. Кажется, бабушка Молли плохо относилась к тёте Флёр из-за того, что та вейла или что-то такое, Джеймс не вникал. По правде говоря, и его мама тоже не очень-то приятно отзывалась о жене дяди Билла и постоянно поджимала губы, когда вдруг о ней иногда заходил какой-то разговор. Но в любом случае Джеймс очень хотел познакомиться с кузеном. Буквально считал минуты, чтобы поскорее отправиться в Хогвартс, чтобы окунуться в дружбу Уизли. Окунулся. Этот Луи поступил… на Слизерин. К тому же оказался белобрысый и весь какой-то тонкий и манерный. В общем, Луи был вылитый Драко Малфой из книжек, очень зазнавался и считал себя невероятно умным, постоянно язвил, и вообще язык у него был как помело. Луи быстренько обзавёлся кучей друзей и подпевал. Все девчонки были влюблены в Луи. В общем, с кузеном Джеймс, мягко говоря, совсем не поладил. И с каждым годом их вражда, кажется, была всё сильней. И, как итог: с Джеймсом не слишком-то стремились дружить. Кто-то — завидуя должности и знаменитости его отца, кто-то — чтобы заслужить бонусы у Луи Уизли, которым восхищалась вся школа. Единственным близким другом Джеймса остался родной брат Альбус, который из-за подначек и постоянных разговоров про гадкого Луи уговорил Распределительную шляпу отправить его на Гриффиндор. Джеймс знал, что Шляпа чуть не отправила Альбуса на Слизерин, и был рад, что тот сделал правильный выбор. Впрочем, это могло быть и из-за того, что крёстный Альбуса — Невилл Лонгботтом — был деканом красно-золотого факультета. С другой стороны, Лили после распределения в этом году тоже попала к ним же. Наверное, это потому, что они были детьми Героя — великого и известного всему миру Гарри Поттера. Несколько дней назад, в пятницу утром, Джеймса, его младших брата и сестру повергла в шок ужасная новость, которую они вместе со всеми узнали из газеты на глазах всей школы. В статье передовицы было написано, что их отец, Гарри Джеймс Поттер, Национальный Герой, награждённый Орденом Мерлина первой степени, Министр Магии, которому предрекали новые успешные выборы на третий срок, был убит в их доме в Годриковой Лощине. Но самым страшным было то, что в этом убийстве сразу призналась их мать — Джиневра Молли Поттер, в девичестве Уизли. Новость обрушилась на весь Хогвартс, как гром и молния. Неожиданно и страшно. Пятница и суббота прошли для Джеймса как в тумане. В голове было пусто-пусто. Крутились какие-то обрывочные мысли, воспоминания, кто-то его тормошил, что-то спрашивал. Он не знал, что делать, что говорить, кому написать и у кого что-то спросить. Он даже не мог утешить брата и сестру. Ничего не мог. Словно он рыба, выброшенная на берег. Джеймс на самом деле даже не верил, что всё сказанное в газете — правда, и всё ждал, когда кто-нибудь придёт и скажет, что это была злая и жестокая шутка. Но никто не приходил. Лили постоянно ревела, а Альбус внезапно встал на защиту матери, отчего-то решив, что та всегда боялась отца и перед их отъездом, когда в Хогвартс отправилась и Лили, много плакала и выглядела странно. Брат думал, что то, о чём написали в газете, — правда, и что маме, первой красавице, весёлой устроительнице праздников и мероприятий, плохо жилось. Настолько плохо, что она убила их отца! Напридумывал всякие глупости о родителях! Они крупно поссорились в воскресенье. И это совершенно опустошило Джеймса. Он ничего подобного не замечал, да и всплакнуть мама могла потому, что все они уезжали и она скучала. Он вообще не верил, что это сделала мать, и думал, что это какие-то происки тех самых «Возрождённых…», которые убили дядю Рона. Подтасовали факты, подчинили маму заклинанием «Империус», чтобы та призналась в том, чего не делала. Она точно была невиновна. А в понедельник утром Джеймсу пришло официальное письмо: как старшему ребёнку четы Поттеров, к полудню ему надлежало прибыть в зал заседания Визенгамота, чтобы выслушать оглашение приговора по делу убийства его отца. Похороны Гарри Джеймса Поттера были назначены на завтрашнее утро. Это было подтверждение того, что всё случившееся — правда.

* * *

— И всё же я не понимаю, — вздохнул Джеймс, повернувшись к профессору Лонгботтому, который с задумчивым лицом шёл рядом с ним к границе аппарационного барьера Хогвартса. — Я не понимаю… Почему они хотят огласить приговор так скоро и… кому? Неужели правда маме?.. — Не знаю, Джеймс, — вздохнул профессор. — Странная история. Будем надеяться, что Джинни оправдают и она сможет присутствовать на похоронах Гарри. Может быть, это какая-то ошибка. Я не слишком доверяю газетам. — Вы тоже думаете, что всё это неправда? — чуть оживился Джеймс, ощущая поддержку. — Значит, всё это может быть какой-то ошибкой? — Не будем ничего загадывать наперёд, — уклонился от ответа профессор Лонгботтом. Джеймс попытался настроиться позитивно, но на душе отчего-то были только самые мрачные предчувствия. Его снова начало мутить и подташнивать, и в итоге после аппарации его вывернуло в подворотне. Профессор Лонгботтом взмахом палочки почистил его, подал платок и направился к старой телефонной будке, которая вела в Министерство Магии. — Идём, Джеймс.