Поттер на выбывание

       21 октября 2019 г. Англия, Лондон, Министерство Магии — Спускаемся! — распорядился старший офицер группы. — Всем подготовить щиты. Джинни подтолкнули в спину, и она последовала за аврорами, которые доставили её из Азкабана на суд. Многие волшебники считали, что невозможно попасть в Министерство Магии иначе, чем через камин или специальные переходы для посетителей и сотрудников, потому что при возведении здания была заложена некая особая защита. И что подобная защита есть в Азкабане и попасть на остров, полный дементоров, можно лишь на лодке, преодолев пролив. Но когда её супруг стал Министром Магии, Джинни узнала пару секретов. В Хогвартсе об этом не говорили, но оказалось, что всё дело в элементарных магических законах. Мало кто был в курсе, что попросту не получится аппарировать или телепортироваться из подземных или в подземные помещения: сама природа волшебников этому противилась. В Азкабане все камеры для преступников были сделаны ниже уровня земли. А Министерство начиналось с минус первого этажа Атриума. Но настроенный на время и место портключ перенёс Джинни и её сопровождение на специальную площадку аппарации, расположенную на маггловском здании полицейского участка по этому же адресу, что и Министерство Магии. С крыши и до Атриума был обычный лестничный переход, которым порой пользовались в том числе и магглы-полицейские, но вход в Министерство и сам переход были зачарованы на совесть — магглы не видели магов, а из магов об этой площадке знали в основном только авроры, несколько штатных целителей, Министр и его семья. — Вон они! — выкрикнул кто-то из собравшейся в Атриуме толпы, которая хлынула к ним, стоило пересечь барьер, маскирующий секретный вход. «Убийца!», «Дрянь!», «Тварь!», «Чтоб ты сдохла!», «Проклятая убийца!» — злые выкрики сливались в единый хор. Авроры еле сдерживали натиск разъярённых магов. Джинни вяло подумала, что, наверное, если бы не поддерживаемый её охранниками щит, опечатанные палочки и обыск всех желающих бросить обвинение или что-то более весомое ей в лицо, её бы разорвали голыми руками ещё до вынесения приговора. Она смотрела прямо, стараясь не фокусироваться на толпе, которая выглядела как бушующие волны огромной мутной реки, кишащие пираньями. Они добрались до центрального лифта, который вёл на предпоследний подземный этаж: девятый, а после пешком спустились до десятого подземного этажа, практически всего состоящего из Зала Заседаний, в данный момент превращённого в Зал Магического Суда. Джинни скользнула взглядом по лицам судей, атторнеев, барристеров, журналистов и зрителей: слушание было закрытым, но при этом свободных мест не имелось. Ей было всё равно: независимо от вынесенного приговора, жить оставалось совсем недолго. Казнь лишь чуть ускорит дело, а заключение продлится всего пару дней. После того, как её супруг стал Министром Магии, был выпущен декрет о запрете применения к заключённым «поцелуя дементора», так что за свою душу Джинни не боялась. Единственное, было жаль, что ослабевший обет не убил её сразу, как она рассчитывала. Она уже смирилась со своей участью, и ей было всё равно, что же нарешают в этом битком набитом магами зале заседаний. Виноватой Джинни себя совершенно не чувствовала. Она сделала то, что должна была сделать. А любые причины десятки раз переврут. Да и кому они нужны, эти причины? Кто захочет знать, каким был их «Национальный Герой» на самом деле? Их «великий победитель Тёмного Лорда», их обожаемый Министр Магии, который любил издеваться над женой, применяя пыточные заклятия и весьма специфические сексуальные практики? Люди поразительно слепы и глухи ко всему, что не вписывается в их реальность: их мир, их мнения или их впечатления. Внезапно сознание зацепилось за знакомые лица, и Джинни замерла, испытывая искреннее возмущение и клокочущую ярость. В суд посмели притащить её сына! В первом ряду, почти у клетки для заключённого сидел бледный до синевы Джеймс, и в его карих глазах были ужас и непонимание. Рядом со старшим сыном, которому было всего пятнадцать, Джинни увидела Невилла Лонгботтома, друга юности, боевого товарища и крёстного Альбуса. Невилл смотрел без ненависти, не отводил взгляд, а в его серо-зелёных глазах плескалось сожаление. Когда-то давно, когда Гарри Поттер вместе с Роном и Гермионой прятался по лесам, а Джинни училась на шестом курсе, она помогала Невиллу в тот весьма трудный для них год, когда в Хогвартсе правили Пожиратели. О Лонгботтоме были разные неприятные слухи, которые распускали слизеринцы: будто бы Невилл «задницей отрабатывал у директора Снейпа поблажки гриффиндорцам», но Джинни знала, что это была неправда. Снейп втайне помогал всем им, а после погиб в битве. О том, что сделал для победы желчный профессор зельеварения, многим стало известно только в последней из книг, серия которых начала выходить в маггловском мире сразу после победы над Волдемортом, но по Снейпу особо никто не грустил. Джинни нравилась Невиллу, и в том трудном году, когда в Хогвартсе оказалось почти невыносимо, Лонгботтом на это намекал, говорил о будущем, о том, что может быть… Но вернулся Гарри, стал победителем, Героем, назвал Джинни своей невестой… и неуклюжие намёки Невилла моментально позабылись. А потом стало поздно о чём-то сожалеть. Лонгботтом почти сразу остался преподавать в Хогвартсе и то ли из-за сплетен, то ли из-за Джинни женился гораздо позже своих однокурсников. Его избранницей лет пять назад стала Ханна Аббот, которая после выпуска неожиданно для многих вышла замуж за старика Тома, владельца «Дырявого котла», но через некоторое время овдовела и вышла замуж повторно — за Невилла. Джинни после той последней битвы в Хогвартс уже не вернулась в школу, сил на продолжение учёбы у неё не было, хотелось жить, просто жить, не вспоминая ужасов той бойни, смерти Фреда и глупого Колина Криви, который закрыл её от смертельного проклятья Беллатрикс Лестрейндж. Джинни отыграла несколько сезонов за «Холихедских гарпий», а потом стала супругой Героя. Привыкла красиво одеваться, устраивала приёмы и иногда писала спортивные обзоры для «Ежедневного Пророка». Наверное, за всё в жизни приходится платить. Джинни завидовала добрая половина женского населения Магической Британии: прекрасная семья, трое чудесных детей, состоятельный, известный муж, ставший самым молодым Министром Магии в истории, который её любил, уважал и потакал прихотям. И никого не интересовало, что было за этой красивой придуманной обществом ширмой, почему она боялась оставаться с «любящим супругом» наедине или что узнала в тот роковой день. — Мама… — тихо прошептал Джеймс, но для Джинни это был словно леденящий душу крик, который заглушил все остальные звуки зала суда. Сердце разрывалось от боли. Ей не хотелось, чтобы сын запомнил её такой: неопрятной всклокоченной ведьмой в тюремном рубище, запертой в клетке. В Азкабане с ней не церемонились: бросили в камеру без каких-либо удобств. Не кормили и не поили, «случайно опрокидывая» всё, что приносили. Джинни было всё равно, она была готова к смерти и знала, на что шла, когда произносила слова проклятья. Наказания было не избежать, а Джинни не хотела, чтобы пострадал кто-нибудь невиновный, поэтому сразу вызвала наряд авроров и во всём созналась, думая, что скончается в ближайшие часы, после освобождения от ненавистного супруга. Но смерть не наступила ни через час, ни через день, ни через два, и она дожила до этого «суда», на который притащили её ребёнка. Слава Мерлину, только одного. Лязгнула дверца, заставив Джинни вздрогнуть и понять, что она уже в клетке осуждённых. По рядам прошли волнения, так как появился глава Визенгамота, которого Джинни моментально узнала, но тут же отвернулась, встретившись с его взглядом, который словно говорил «ты столько лет обвиняла меня, а теперь наступила моя очередь». Отец… Человек, которого Джинни никогда особо не любила, а чаще всего — стыдилась, ушёл из их дома почти сразу после победы над Волдемортом, только усилив горе матери от потери Фреда. Артур Уизли захотел жить своей жизнью, подальше от семьи и своих детей — живых и мёртвых. Джинни безумно злило это предательство «главы семьи Уизли». А потом, когда отец стал пробиваться наверх и был избран Министром Магии, злость и неприятие Джинни только росли. Её точку зрения разделял Рон, впрочем, не особо афишируя, так как работал в Министерстве. Джордж пытался держаться нейтралитета — впрочем, после смерти своего близнеца он сильно сдал. Ему, казалось, вообще было всё равно, что происходит у родителей. Перси, Билл и Чарли перекинулись на другую сторону, в целом развалив всю их семью. Мать умерла восемь лет назад. И после этого Джинни годами не видела братьев или их детей. А если они и встречались на приёмах, то обычно даже не разговаривали. Теперь и Рона не стало. А после того, как девять лет назад Гарри Поттер стал Министром Магии, Артур Уизли возглавил Визенгамот. И Джинни не сомневалась, что её отец, отправив дочь на плаху, снова попытается стать Министром. — Всем встать! — скомандовал кто-то. Маги поднялись с мест, затем сели и объявили начало судебного заседания. Джинни почти не слушала, что говорят обвинители, она смотрела на Джеймса, своего первенца, радуясь, что смогла спасти. Хотелось запомнить своего ребёнка. Джеймс Сириус, названный в честь дедушки и крёстного Гарри, в детстве был озорником, его магические выбросы то окрашивали его чёрные волнистые волосы в несусветный цвет, то заставляли мальчика летать, то оживляли стулья. А какой у него был живой и заразительный смех!.. Сейчас Джеймс смотрел без тени улыбки, больше напоминая всегда серьёзного Альбуса Северуса. Под его глазами залегли глубокие тени, а щёки как будто ввалились, словно Джеймс не спал и не ел несколько дней. Джинни с трудом отвела взгляд и сдержала слёзы. — …Миссис Поттер! — кажется, не в первый раз обратились к ней, и Джинни вздрогнула, очнувшись от спасительных воспоминаний, которые помогали отгородиться от всего, что происходило вокруг. Она посмотрела на судью, который к ней обращался. — Вы хотите что-то сказать в своё оправдание, миссис Поттер? Объяснить суду и своему сыну, который здесь присутствует, почему вы убили Гарри Джеймса Поттера? Джинни повернулась к Джеймсу, который разве что не привстал, посмотрев на неё с такой надеждой, что Джинни подумала, что её сердце вот-вот разорвётся. Только сейчас, когда присутствие сына заставило её сбросить апатию, она вдруг поняла, что происходит нечто странное. Один из непреложных обетов, который взял с неё супруг, был связан с неразглашением информации о нём: его пристрастиях, замашках и их частной жизни, причём «даже после смерти». Когда-то Поттер обманом вынудил Джинни дать подобную клятву, которую засвидетельствовал Рон. Формулировка была довольно обтекаемой, и изначально Гарри объяснял необходимость обета тем, что перестал доверять кому-либо на войне, а с обетом ему будет легче общаться и делиться самыми тяжёлыми воспоминаниями с Джинни, зная, что никуда дальше неё они не уйдут. Тем более, что Гарри планировал «занимать серьёзную должность» и подобный обет допускал некоторые откровенности с супругой. Джинни тогда была влюблена, наивна и доверчива и с радостью поддержала эту идею, мечтая о том, что её Гарри будет делиться с ней всем-всем-всем. Она дала и непреложный обет о том, что никогда не навредит Гарри. Пока не узнала о далеко идущих планах касательно их старшего сына Джеймса, а также о том, как муженёк подстроил смерть Рона, чтобы играть на этом и грозить воображаемому противнику на следующих выборах. Несколько дней назад Джинни нашла в комнате Джеймса шуточное «продвинутое зелье болтливости» из магазина «Умников Уизли». Вспомнилось, что рецептуру этого зелья придумал Фред ещё во время магической войны и вражды факультетов в Хогвартсе. «Продвинутость» заключалась в том, что в «болтушку» был в небольших количествах подмешан «веритасерум» — сыворотка правды, и выпивший нёс не просто смешную околесицу слегка писклявым голосом, а говорил чистую правду, но при этом не воспринимал, что в чём-то проговорился. В Хогвартсе они иногда подливали это зелье слизеринцам, чтобы узнать что-то ценное: стоило лишь задать вопрос и хорошо слушать, что скажут. О таком свойстве этого зелья знали единицы, и Джинни показалось, что это Знак судьбы, что ей нужно узнать правду о смерти Рона. Подозрения были давно. И Джинни знала, чувствовала, что муж на дух не переносит её брата, но отчего-то держит возле себя. А после его гибели развернул широкую кампанию. Слишком широкую, на публике убиваясь по погибшему другу. В последние годы Гарри стал как будто более слаб магически и не смог сопротивляться действию зелья. Правда оказалась ошеломляющей. Потому что подозревать это одно, а услышать подтверждение подозрений — совсем другое. Но самое страшное оказалось не это. Когда возмущённая Джинни спросила, как же муж мог сделать такое с крёстным их сына Джеймса, так как сам переживал потерю крёстного, муж ответил, что насчёт Джеймса можно не волноваться. «Я слишком быстро теряю магию, — тонко хихикая, сказал Гарри, — когда Джеймс достигнет магического совершеннолетия, я переселюсь в его тело. Как уже делал раньше». И вот тогда Джинни поняла. Всё это время… Это был не её Гарри. Это был кто-то другой в его теле. Но кто — «другой»? Вариант был только один: тот, кого они считали погибшим в Последней битве. Лорд Волдеморт. Именно это произошло в Запретном Лесу: Лорд сразился с Гарри, и обманул всех, попросту заняв чужое тело и «воскреснув» в нём. Это было его основное занятие: «воскресать» год за годом, пока они учились. Ни секунды не раздумывая, Джинни достала палочку и выкрикнула «Авада Кедавра» прямо в удивлённое лицо не-Гарри. Она думала, что умрёт тут же из-за данного обета, но осталась жива. Сейчас в голову пришла мысль, что всё из-за того, что обет был дан не вредить Гарри Поттеру, но раз это был не Гарри, то он не сработал. А вот стоило только подумать, чтобы об этом рассказать, как запястья обожгли огнём: предупреждение о другом непреложном обете. И умирать на глазах у сына Джинни не хотелось. — Миссис Поттер, — снова повторил судья, — вам слово. — Мне нечего сказать, — ответила Джинни, и её ответ потонул в возмущённом гвалте.