Поттер на выбывание

             22 октября 2019 г. Англия, графство Корнуолл, Годрикова Лощина Джеймс шёл и смотрел в серое, затянутое тучами небо. На лицо падали мелкие противные капельки дождя. Осенняя грязь чавкала под ногами. В руке зажата холодная ладошка Лили, всхлипывающей и шмыгающей носом в какой-то нереальный такт похоронной процессии. За другую руку Лили держал Альбус. Джеймс покосился на младшего брата: тот был особенно бледным и сосредоточенным, на почти прозрачной коже ярко выделялись синяки под глазами. Вчера вечером, после того как Джеймс вернулся из Министерства Магии, они с Альбусом поругались. Снова. Внезапно брат сказал, что никогда не любил отца, а ещё что всегда хотел учиться на Слизерине. Что тогда, когда они по настоянию родителей выучили текст из той последней книги «про Гарри Поттера», который нужно сказать друг другу, всё это была не просто ложь заученных ролей, это была ложь по своей сути. В той истории Гарри Поттер говорил сыну, что для него неважно, на какой факультет тот попадёт. Альбус сказал, что отец тогда поставил ему ультиматум: только Гриффиндор. Даже если Шляпа предложит что-то другое, настоять на львином факультете. — Шляпа сразу сказала, что мой факультет — Слизерин. Я хотел на него поступить. Я хотел учиться там. Подальше от этих глупых историй и ярлыка «сына Великого Героя», — задыхаясь от слёз, выкрикивал Альбус. — Но он предупредил, что проклянёт меня ещё сильней и вышвырнет из дома, если я только попробую предать его. Он был злым! Он тогда наказал меня, и я даже не мог никому об этом рассказать! Дорога до кладбища, которое разделяло маггловскую и магическую часть селения, показалась Джеймсу бесконечной. Никогда ещё он не ощущал себя таким одиноким, беспомощным и беззащитным. Остро не хватало мамы. А мама… Вчерашний вердикт в суде: «Виновна» и пожизненное заключение на нижних этажах Азкабана. И это ещё приговор смягчили, так как народ требовал немедленной казни. Дядя Невилл сильно расстроился. Впрочем, Джеймс и сам знал, что слишком долго в Азкабане не протянуть. Это только в книге про Гарри Поттера Пожиратели смогли выжить рядом с дементорами больше десятка лет, и то все поголовно посходили с ума. Но не всё, что написано в книге, оказалось чистой правдой. Джеймс рос в магическом мире и понимал кое-что. Те Пожиратели были богаты, из аристократических родов, и, скорее всего, их семьи немало платили тюремщикам Азкабана, чтобы обеспечить своим родственникам поддержку и более-менее комфортные условия. Ходили об этом слухи… Джеймс читал в книге, что когда Гарри Поттер пришёл в первый раз в свой сейф в банке, то там лежала целая куча золота. К сожалению, с той поры минуло много лет. Буквально несколько месяцев назад, когда перед покупками к школе Джеймс спустился с матерью в семейный сейф, он убедился, что хранилище почти пусто. Поттеры уже не были столь состоятельны, а им с матерью и управляющим гоблином даже пришлось съездить во второй сейф, который перешёл отцу в наследство от Сириуса Блэка, в честь которого Джеймсу дали второе имя, чтобы добрать нужную сумму. В тот день, кроме не очень приятной новости, что они не так богаты, как Джеймс думал, судьба свела его с противным блондинистым кузеном. Оба родителя Луи Уизли работали в банке, поэтому тот часто ошивался в магическом квартале. Джеймс гулял один и остановился возле магазина мётел, чтобы посмотреть на последние новинки. В команду Гриффиндора по квиддичу, несмотря на все старания, он так и не попал: все места игроков были заняты. В факультетской команде сложился определённый костяк старшекурсников из Брайана Вуда, Флоры Финниган и Арти Томаса, но в прошлом году они окончили Хогвартс, тем самым освободив сразу три места. Джеймс хотел попросить купить ему метлу, чтобы было больше шансов попасть в команду, но когда увидел, что мать едва набрала на учебники и покупку мантий им троим с братом и сестрой, то смолчал. Луи подкрался со спины, когда Джеймс смотрел на новые модели, и противно протянул: — Что, Поттер, облизываешься? Твоим родителям это точно не по карману. — Твоим тоже, — фыркнул Джеймс. — Видел тебя в банке, — Луи манерно улыбнулся. — Слышал, что дела у вас плохи, но, судя по твоему лицу, всё ещё хуже. Твой отец растратил все семейные сокровища на свои политические выборы, мать — та ещё любительница пустить пыль в глаза, а все доходы по предприятиям давно обнулились. Создать вклады и следить за рынком у твоих родителей ума не хватило. А если только тратить, то денежки имеют свойство заканчиваться. Похоже, скоро и твоя семья узнает, каково жить на одну зарплату. — Зарплата Министра Магии, наверное, куда больше, чем у обоих твоих родителей, Луи, — сказал кто-то за их спинами, и Джеймс увидел Альбуса. Брат всегда находил нужные слова, тогда как сам Джеймс порой придумывал удачный ответ уже гораздо позже. На этом аргументе Луи скис и ретировался, оставив их в покое. А перед самым отъездом в «Хогвартс» мама вручила Джеймсу характерный свёрток. — Это же… Неужели та самая?! — воскликнул Джеймс, когда, развернув, увидел «Молнию». Конечно, после выпуска в тысяча девятьсот девяносто третьем году появились следующие модели «Молнии», на которых летали спортсмены. «Молния Спикбрид» вышла в две тысячи четвёртом, а прославившая сборную Болгарии на предпоследнем Чемпионате мира «Молния Суприм» была выпущена в две тысячи тринадцатом. Но даже компания «Нимбус» с четвёртым поколением «Нимбуса 4001», выпущенным в прошлом году, которые подражали профилем и аэродинамикой известной модели, всё ещё не догнали первую «Молнию» по характеристикам разгона и манёвренности. Впрочем, даже «Нимбус 3003» стоил заоблачно, и такая метла в Хогвартсе была лишь у Винса Гойла, который учился на Слизерине. — Когда-то твоему отцу подарил эту метлу крёстный, в честь которого тебя назвали, Джеймс Сириус, — сказала мама. — Потом Гарри подарил мне эту метлу, чтобы я могла исполнить свою мечту. Я играла на ней в «Холихедских гарпиях». И играла весьма неплохо, — мама погладила Джеймса по волосам. — Я знаю, ты хочешь попасть в команду факультета. Пусть наша семейная реликвия принесёт тебе удачу. Я хранила и ухаживала за ней все эти годы. Она немного потрепалась во время игр, но по-прежнему может хорошо тебе послужить. Хотела подарить раньше, но знала, что мест в команде всё равно нет, да и ты у меня по конституции и повадкам охотник или загонщик, это как ваш капитан решит. А на этих позициях надо играть уже будучи чуть постарше, лет в четырнадцать-пятнадцать. Джеймс заворожённо слушал, гладил чёрное полированное древко и чувствовал себя до неприличия счастливым. Метле стукнуло более четверти века, но «Молния» выглядела почти как новая, было видно, что за ней тщательно ухаживали. — Береги её, Джеймс, — попросила мама, коснувшись прутьев, стянутых мощной конструкцией с узнаваемым рисунком гоблинской стали. — Эта метла напоминает мне о самом хорошем периоде в моей жизни. — Я обещаю, мама… Когда Джеймс приехал в «Хогвартс» с такой метлой, то его практически сразу зачислили в команду факультета. Он считал, что наконец его мечты станут реальностью. А теперь, если рассуждать здраво, скорее всего, придётся продать семейную реликвию, чтобы как-то выживать. У них есть дом в Годриковой Лощине, но в сейфах почти пусто и вряд ли что-то предвидится. К тому же, если как-то попытаться помочь матери, нужны деньги. И немало. Джеймс был не особо силён в магических законах, но всё же Лили только поступила, Альбус учился на третьем курсе, сам Джеймс — лишь на пятом и только через полтора года станет совершеннолетним. Без особого наследства вряд ли кто-то из родственников матери возьмёт на воспитание сразу троих детей. А у отца из родни только те магглы, о которых писали в книгах. В прошлом году на Пуффендуй поступил магглорождённый Барри Дурсль, но, скорее всего, это совпадение: фамилия-то не такая уж и редкая. Ещё есть дедушка, который временно занял пост отца, но они с матерью практически не общались, чуть не враждовали, Джеймс ни разу с ним не общался. Да и на посту Министра магии при такой занятости дедушка Артур вряд ли забрал бы их к себе. У Лили и Альбуса были магические крёстные, друзья родителей, но Скамандеров Джеймс видел всего пару раз, а его сестрёнка с большим опозданием получала от своей крёстной странные подарки и открытки с Рождеством в марте откуда-нибудь из Зимбабве или Шамбалы. Луна и Рольф Скамандеры работали путешественниками-магозоологами, искали редких зверей по всему миру. Последний раз Джеймс видел их почти пять лет назад на прошлом Чемпионате мира по квиддичу. У них родились кучерявые светленькие мальчики-близнецы, которым тогда было года по два-три. На похоронах никого похожего на Скамандеров не наблюдалось. Стараясь отвлечься от совсем безрадостных мыслей об их размытом будущем, Джеймс снова посмотрел на небо. Видеть каменные плиты и памятники на древнем захоронении тоже не слишком хотелось. Отца везли на карете, запряжённой фестралами. Джеймс видел их, потому что помнил, как умерла бабушка Молли. Большой чёрный гроб был укрыт флагом Британии с эмблемой Министерства Магии. Над Годриковой лощиной разносились заунывные звуки волынки. В этот день тысячи магов собрались на площади магического посёлка, чтобы проводить в последний путь Гарри Джеймса Поттера — Национального Героя и Министра Магии.

* * *

После похорон к Джеймсу, его сестре с братом и дяде Невиллу, который уже готовил их к возвращению в Хогвартс, подошёл высокий рыжеватый хмурый мужчина с изуродованным шрамами лицом. Поздоровавшись, мужчина отвёл профессора Лонгботтома немного в сторону, чтобы о чём-то поговорить. — Это был дядя Билли, — сказал Альбус, подав голос впервые после ссоры. — Его ранил Фенрир в Последней битве. — Это отец Луи? — удивился Джеймс. Возможно, что дядя Билл после получения шрамов невзлюбил фотографироваться, потому что Джеймс видел его лишь на очень старом семейном колдофото из Египта, на котором его мама и покойный крёстный были совсем маленькими детьми, и на колдофото со свадьбы, но на нём дядя стоял в профиль и своей целой стороной. Лично они никогда не встречались. Отец был против того, чтобы Джеймс с сестрой и братом посещали различные мероприятия Министерства Магии. Друг к другу в гости они не ходили и не виделись у бабушки, а на вокзале Луи и его сестёр, которые уже окончили школу, всегда провожала только красавица-мать. Вполне вероятно, что дядя стеснялся своего уродства. В книге о ранении упомянули вскользь, но оборотни относились к тёмным тварям, и оставленные их когтями следы, даже если это простые царапины, не заживали, как обычные. Так что у дяди Билла остались жуткие взбугренные шрамы на всё лицо, и один глаз, по которому прошёлся коготь Фенрира, словно был ненастоящим. По тому, как профессор Лонгботтом бросал на них взгляды, Джеймс понял, что говорят о них и новости какие-то не слишком утешительные. Даже сердце ёкнуло: вдруг что-то с мамой случилось? — Дядя Билл работает в «Гринготтсе», — напомнил Альбус, который тоже внимательно наблюдал за разговором. Джеймс вздохнул: если даже Луи было известно о том, что денег в сейфах нет, то его отцу — подавно. Дядя Невилл — хороший человек, но Альбус как-то упоминал, что старшие Лонгботтомы всё ещё лежали в Мунго, а оплата больничных счетов стоила очень дорого. Их целительница после лета заметно округлилась, так что Лонгботтомы-младшие сами ждали ребёнка и взять заботу сразу о трёх чужих детях вряд ли могут себе позволить. Была бы жива бабушка… Джеймс снова вздохнул и переглянулся с Альбусом, который наверняка думал о чём-то схожем. — Нам пора в Хогвартс, — вернулся к ним дядя Невилл и преувеличенно бодро сказал: — Думаю, стоит воспользоваться камином в вашем доме в Годриковой Лощине. — Но… там же… — неуверенно пробормотал Альбус, а Лили, снова всхлипнув, прижалась к Джеймсу. — Там будет кровь папы? — тихо спросила сестрёнка. — Нет, конечно, нет, дорогая, — вымученно улыбнулся дядя Невилл. — Я зайду первым и на всякий случай проверю, хорошо? Они прошли от кладбища до родного дома, дверь оказалась открыта, даже не на магическом замке. В гостиной — небольшой беспорядок, но в целом дом навевал хорошие воспоминания. — Джеймс, Альбус, Лили, думаю, вам стоит взять какие-то памятные вещи и что-то о родителях, — слегка замялся дядя Невилл. — Альбус, помоги Лили, хорошо? Джеймс почувствовал, что что-то не так, и профессор отослал брата и сестру, чтобы поговорить с ним наедине. — У меня не очень хорошие новости, Джеймс, — дядя Невилл положил руку на его плечо. — С мамой что-то?.. — закусил губу Джеймс. — Нет, с Джинни... Дело не в ней, — дядя Невилл отвёл взгляд. — Боюсь, что банк к концу поминок опечатает ваш дом, как и ваши счета. Билл предупредил меня, чтобы вы хотя бы что-то смогли забрать. — У нас… не будет даже родительского дома? — Это на всякий случай, — снова включил преувеличенно бодрый тон дядя Невилл. — Как я понял, произошла какая-то накладка. Что-то с магией наследования банка, я не очень понял, да и в «Гринготтсе» — тоже. Вроде бы появился какой-то родственник твоего отца, и он стоит перед вами в наследовании состояния. Но, наверное, это какая-то ошибка: Гарри — сирота, а его родственники — магглы. Никого из Поттеров больше нет, только вы. Думаю, что всё утрясётся, а ваш дядя Билл обещал с этим разобраться. — И куда мы теперь пойдём?.. С кем и где будем жить? — До Рождества… или даже до лета об этом не стоит переживать. Вы будете жить и учиться в Хогвартсе. А летом… У вас так много родственников, наверное, они что-то решат за это время. Пока не переживай об этом, Джеймс, иди собери вещи. — Хорошо, — кивнул Джеймс, с тоской оглядывая родные стены. Неприятное сосущее чувство, которое поселилось после получения того письма с приглашением в зал суда, подсказывало, что в этот дом они уже никогда не вернутся.