Поттер на выбывание

       11 апреля 2020 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус Норт вышел из спальни старшего сына Поттера и направился в лабораторию Блэков. Требовалось успокоиться и привести мысли в порядок, и лишь приготовление какого-то зелья могло в этом помочь. Он решил, что умиротворяющий бальзам будет полезен в данной непростой ситуации в первую очередь для него самого. А ещё стоило сварить что-то вроде животворящего эликсира: двенадцатичасовой перелёт давал о себе знать, хотя Северус летел с максимальными удобствами, поспал и поработал, всё же это не мгновенный переброс порталом. — Доброе утро, леди, — поздоровался Норт с портретом Вальбурги Блэк, мимо которой было не пройти, если хочешь попасть в домашнюю лабораторию. Нарисованная мать Сириуса Блэка царственно кивнула, но, к счастью, не стала задерживать. Старый Род накопил много знаний, да и Орион Блэк, отец Сириуса и Регулуса Блэков, в определённых кругах был достаточно известным зельеваром. Лаборатория в особняке Блэков даже сейчас была весьма прилично оборудованной: мраморные столешницы, прочные котлы любых форм и размеров, идеально заточенные инструменты для резки, извлечения и потрошения, множество различных лопаточек, помешивателей и черпачков. Много прекрасно сохранившихся ингредиентов животного происхождения. Богатый набор минералов, реагентов, катализаторов. Невероятно точные весы. Весьма удобный лунный календарь, который показывал не только фазу луны, но и активности основных минералов и трав. Чудесные книги рецептов как бытовых, так и сложносоставных зелий. Фиалы: не только изысканные, но и практично зачарованные. Норт внимательно осмотрел сдержанное убранство и кивнул сам себе, настраиваясь на рабочий лад. Прошло более четверти века, а в лаборатории ничего не изменилось. Никто, кроме Норта, не входил туда с той поры, как его ещё звали «Северус Снейп». Даже вороватый Флетчер не посмел обнести тщательно прибранную зельеварню Блэков. То ли не увидел «богатства», то ли сработали угрозы оторвать все выдающиеся части тела, если только приблизится к лаборатории, в которой Северус Снейп варил некоторые зелья для членов «Ордена Феникса». Наложить защитные чары в чужом родовом доме он не мог, так что пришлось действовать по-другому. В основном угрозами, и благодаря его репутации они явно подействовали. Норт снова обвёл взглядом лабораторию старого Рода и понял, что его личная лаборатория почти в точности её копирует. Когда появились средства, связи, возможности, он оборудовал всё практически так же. По примеру, которым был по-настоящему очарован. Норт вспомнил, что наличие этой лаборатории, которую предоставили в его полное распоряжение, когда-то мирило его с необходимостью бывать в этом доме, видеть и общаться с невыносимым Сириусом Блэком, характер которого после Азкабана стал ещё отвратительней. Впрочем, ничего удивительного, учитывая постоянное науськивание «святого Альбуса», причём в обе стороны. Всё в старом доме навевало воспоминания, и по большей части они были неприятными. Впрочем, сам дом Норту всегда нравился, а люди, которые что-то в нём трогали, ломали и портили — нет. В этом он разделял взгляды леди Вальбурги, которая, ругаясь, вообще-то говорила Сириусу Блэку дельные вещи. Но кто её слушал, верно? Сейчас никого из Блэков уже нет в живых, а Гарри неожиданно второй раз досталось его же наследство. Точней, удача им улыбнулась в том, что Дамблдор просчитался, и хотя полностью скопировал тело Гарри и его магию, не смог скопировать нечто, на что реагировала магия Рода. Дух крови Блэков. По крайней мере, Гарри объяснял это так. Хотел бы Норт посмотреть в лицо Лжепоттера, когда тот понял, что истинное наследство древнейшего Рода Британии прошло мимо него. Хотя с банком у него всё получилось, и там Лжепоттер растранжирил почти всё до кната. Они каждый день общались по магофону, Гарри рассказывал, что делал с детьми, что те говорили, и, кажется, был от них в восторге, по крайней мере, от Альбуса Северуса. Мальчишка оказался умён и пытлив, а также первым безоговорочно принял Гарри, что не могло не подкупать. Застав сцену в комнате мальчиков, Норт, естественно, был за младшего. И упоминание проблем с магией могло означать лишь то, что проклятье предателей крови отравляет Альбуса. И это требовало исследований. Также Гарри писал патронусы-сообщения о том, какую интересную литературу нашёл в библиотеке Рода, и пересказывал то, что говорил портрет леди Вальбурги, которую «не пришлось усмирять». В библиотеке тоже стоило покопаться на тему купирования симптомов. К тому же, кажется, Норт слышал о том, что леди Вальбурга считала своего сына предателем крови. Возможно, что Сириус тоже подхватил проклятье и это не было для красного словца. Норт сделал себе мысленную пометку аккуратно разузнать об этом у живого портрета. По его настоянию Гарри всё же запросил у гоблинов состояние счетов и внутренний аудит сейфов Поттеров и Блэков, который бы показал, куда делись деньги за последние двадцать лет. И получилось, что Лжепоттер растратил большую часть состояния на свои выборы. Значит, не так и благоволили к Герою и Победителю Волдеморта, как про это писали в газетах. Хотя, наверное, за это и платились средства: чтобы имя не тонуло за ворохом новостей и обыватель помнил, кому обязан спокойной жизнью. Норт нашёл коробку с минералами, выбрал ступку из топаза и начал измельчение лунного камня для основы умиротворяющего бальзама. — Кричер, — он на пробу позвал домового эльфа Блэков. — Да, хозяин… — запнулся появившийся в лаборатории эльф, явно не зная, как его назвать, так как знал раньше, а Норт магически изменил своё имя. — Салливан, — всё же смог определиться домовик. Однажды Гарри сказал, что всё его теперь также принадлежит и Норту. И это сначала было их некой внутренней шуткой, пока Гарри не начал учиться в Оммёдо и не получил доступ к библиотеке. Там же Гарри совершил магический обряд на крови. Хотел доказать свою серьёзность и сделать что-то вроде настоящего магического братания. Кажется, в нём оставался страх одиночества и того, что его все бросили. Норт помнил, как Гарри прибежал к нему с выпученными глазами и сказал в лицо формулы, которые звучали уже давно. В шутку. Которую упрямец вознамерился зафиксировать клятвой. А Норт на это попался. Впрочем, в глубине души Норт нисколько не сожалел о том, что это случилось и образовалась магическая связь, которая явно начала работать как у близнецов Уизли. Обмен мыслеобразами и поверхностное чтение мыслей происходило почти спонтанно. Норт порой чувствовал настроение Гарри за многие мили. А однажды эта связь спасла Норта в стране Изумо, когда на него напала стая диких ёкаев: Гарри вместе со своими друзьями из клана Нура нашёл его и помог отбиться. Недавно выяснилась и ещё одна сторона этого «всё моё — твоё». Из-за этого у них теперь были не только совместные активы, но и, похоже, что дети на двоих. Норт это в полной мере ощутил, когда узнал по магофону последние новости из Британии. Хорошо ещё, что была пара дней для того, чтобы это переварить и принять. Когда общее всё, то всё это всё. Даже старик Кричер сразу назвал Норта хозяином, а эльфы в таких вещах разбираются. Норт посмотрел на ожидающего эльфа: — Мне понадобится сироп чемерицы, две унции сушёного корня валерианы, спиртовая настойка полыни, на оба моих зелья хватит пяти жидких драхм, три, нет, четыре унции свежих листьев мяты, фунт сухого зверобоя и сироп тимьяна, в фиале номер шесть. Сушёные крылья веретенницы, десять штук. Листья алихоции, две унции. Запомнил? Купи всё в аптеке Малпеппера, надеюсь, она всё ещё работает. — Кричер всё запомнил, хозяин Салливан, — кивнул домовой эльф. — Кричер рад услужить великому волшебнику, хотя и скучает по прежним временам. — Ступай, — хмыкнул Норт. «Прежние времена», конечно, понятие очень расплывчатое, но последнее десятилетие Норт был счастлив, работал, учил и учился, жил в своё удовольствие, общался с умными людьми и совсем не был готов к появлению в их с Гарри размеренной, удобной холостяцкой жизни маленьких Поттеров, которые родились у подменыша и рыжей Уизли. Норта всё устраивало и так. А дети… Ну это дети. Голодные, орущие, срущие, чего-то постоянно требующие, тупые и безобразничающие, превращающие порядок в хаос? Нет! Увольте! Он даже никакую семью не планировал заводить, хотя к нему постоянно клеились и намекали, потому что это… Это было бы слишком. Для удовлетворения физиологических потребностей есть множество заведений. И в Японии особенно. Полукровки и ёкаи с большим удовольствием удовлетворяли любые запросы и фантазии за толику магии или хорошие эликсиры. И с магическим обменом к тому же. Ярким и чувственным. Если разбираться, технически, конечно, это были дети Гарри, так как магический двойник был идентичной его копией, тем более, что магия рассудила, что право «детовладения» переходит к Гарри Салливану как к родителю, а не как к опекуну или магическому крёстному. Но… Этот обет с «всё моё — твоё» подкинул проблему и Норту. К тому же… Гарри точно один не справится. Разбалует, как это сделал бы Сириус Блэк, а потом будет кусать локти, не зная, что делать с неуправляемыми подростками. С детьми надо иметь и «плохого полицейского», иначе это будут невоспитанные хамы и потребители, не знающие границ. К тому же их воспитывали Уизли и любимчик всех Поттер, почивавший на победительских лаврах и пользующийся всевозможными преференциями. Скорее всего, его детки также привыкли к повышенному вниманию, обожанию и угодничеству. Норт глубоко вздохнул и выдохнул, останавливая клокочущие негодованием из-за гибели Лжепоттера мысли. Наплодил, умер, а им с Гарри расхлёбывать! Норту было сложно с этим смириться. В его маленький, налаженный, уютный мирок ворвалась тройка неуправляемых злобных подростков и хотела всё испортить, нарушить все планы на ближайшее десятилетие. Всё это произошло слишком внезапно… По обоюдной договорённости, после визита в Британию в сентябре семнадцатого года они с Гарри окончательно «закрыли тему» Лжепоттера, который стал Министром Магии Британии и устроил на вокзале Кингс-Кросс цирковое представление с детьми, женой и «друзьями» по своей восхваляющей Геройский Подвиг книжонке. Они больше об этом не вспоминали, не говорили, не интересовались новостями Британии. Просто жили своей жизнью. Норт преподавал и брал заказы на зелья, а также помогал Гарри при необходимости. Пару лет назад Гарри закончил Оммёдо и стал выдающимся молодым артефактором. Уже на последних курсах лучшего магического университета Восточного полушария Гарри отличался необычным взглядом на многие артефакты, это было на самом деле его, у него открылся настоящий Дар. Норт гордился своим магическим братом, который стал и его бизнес-партнёром. Так как артефакты и зелья просто созданы друг для друга. Мало кому удалось бы выпутаться из той передряги, в которой Гарри оказался, но он выбрался, выучился. И уже «моё — твоё» не выглядело чем-то незначительным. Гарри очень старался внести большой вклад в их будущее, финансовую независимость и процветание. Норт помнил и другие «прежние времена», когда скрывался в Британии и делал то, что не планировал делать… Всё-таки старый дом что-то делал с памятью, заставляя вспоминать, анализировать и сверять. Свою смерть в далёком тысяча девятьсот девяносто восьмом году, когда произошла последняя битва при Хогвартсе, он инсценировал. И, пока почти год был директором школы, разработал чары, которые «примиряли» магию с изобретениями магглов. Северус Снейп умер второго мая, и появился Норт Салливан, который стал случайным свидетелем той жуткой подмены. Тело Гарри Поттера после «Авады» Волдеморта в Запретном лесу Аберфорт Дамблдор унёс к логову акромантулов, а место «поверженного» Гарри занял другой подросток, который впоследствии инсценировал «воскрешение» и победу и, как Норт выяснил гораздо позже, являлся точной внешней и магической копией Гарри Джеймса Поттера. Норт забрал оставленное на съедение тело сына Лили, влил в него кучу зелий и нащупал тонкую ниточку пульса. Настоящий Гарри Поттер действительно остался жив после смертельного проклятья второй раз, правда, находился в магической коме. Впрочем, ради этого феномена Норт всё равно не собирался оставаться в Британии. Он устроил Гарри в маггловском госпитале, решив, что герой магического мира очнётся в ближайшее время и разрулит ситуацию самостоятельно, а для Норта исчезнуть и скрыть факт уже своего «воскрешения» было жизненно необходимо. Вот только Гарри не очнулся ни через месяц, ни через год, ни через пять. Норт путешествовал, пытался жить своей жизнью, всё забыть, но так и не смог, каждый раз возвращаясь в маггловский госпиталь, к койке которого был прикован настоящий Гарри, пока место «героя» занимал Лжепоттер — великий «воскрешённый», аврор, примерный друг и семьянин, а затем и Министр Магии. Обет Лили вроде бы закончился, когда Гарри стукнуло семнадцать, но Норт уже не мог его бросить. Это было бы нечестно. Формирование магического ядра волшебников начиналось в семнадцать лет и заканчивалось в двадцать четыре. Можно было сказать, что магия, которая в детстве просто проходила через всё тело, после совершеннолетия начинала формировать собственный источник. Позволяла более сложное и многоступенчатое колдовство, а не только детские забавы. Маг становился не только транслятором магии, но и её источником. Норт надеялся, что окончательное формирование магического ядра поможет Гарри выйти из комы. Но чуда не произошло. И он боялся, что косвенно виновен в этом… В конце концов в две тысячи шестом году Норт принял решение осесть в Шотландии и поднять своего «горе-героя» с помощью зелий и колдомедицины. Он устроился на работу в Каледонском университете и купил дом в пригороде Глазго. Его путешествия приносили хорошую прибыль, пусть и заработанную не совсем честным трудом, но зато он мог позволить содержать Гарри в отдельной палате, а работа позволяла иметь под рукой лабораторию. После своей мнимой смерти Норт понял, что как будто потерял смысл своего существования. И поставил себе целью всё же выцарапать жизнь настоящего Гарри Поттера из рук костлявой. Он заботился о Гарри, который больше двенадцати лет находился в магической коме. А десять лет назад в маггловском госпитале недалеко от Глазго всё-таки случилось чудо: Гарри очнулся… — Хозяин Салливан, — появление в лаборатории Кричера отвлекло Норта от воспоминаний. — Вот ваши ингредиенты. И хозяин Гарри зовёт вас на поздний завтрак… — Хорошо, я сейчас приду, — кивнул Норт, убеждая себя, что надо взять себя в руки и не позволить кучке детей испортить всё, что он с таким трудом выстроил.