Зов пустоты

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Подрывник оставил от отеля одну только груду обломков. Созданный им взрыв обрушил даже самые прочные стены в здании, в воздух поднялись плотные клубы пыли, а пространство сотряслось от громкого грохота и ударной волны.       Чонгук и Кинг успели выйти заранее. Чон попросил члена Смотрителей показать Чимину увлекательный сюжет, как Пак задевает растяжку в одной из комнат на первом этаже, и им приходится выскакивать из-под обвалившихся потолков.       — Не волнуйся, агент, — смеялся маг, — я с точностью до миллиметра помню твоё испуганное лицо, чтобы воссоздать его идеальную копию.       Чонгук не стал спорить.       Для такого фееричного завершения их встречи было несколько причин.       Во-первых, Чонгуку не нужно будет объясняться перед начальством, почему в отеле они ничего не нашли; теперь он сможет доложить, что они напоролись на ловушку и ничего более. Во-вторых, он избавил себя от необходимости вытаскивать Чимина из этого места под другими предлогами — неожиданный взрыв сделал всё за него. В-третьих, это усложнит поиск улик криминалистам. Чонгук будет обязан написать в отчёте о найденном отеле начальству, которое, в свою очередь, незамедлительно отправит на место следственно-оперативную группу. Они проверят каждый уголок в поисках кусочков одежды, кожи, волос и капель крови, которые могли бы оставить маги. Поднятая пыль, грязь и завалы, если не остановят, то точно замедлят процесс.       — Интересно было узнать о твоей побрякушке, — усмехнулся Кинг, когда они подходили к машине. Подвеска на шее стала в несколько раз тяжелее. — Ты не говорил мне о ней.       Чонгуку стоило готовиться к этому разговору, однако он отчаянно надеялся, что маг не станет акцентировать на этом внимание. Его ожидания не оправдались. Как обычно.       — Я предпочёл бы и дальше молчать, — холодно ответил он.       Солнце уже начинало садиться, в лесу становилось всё темнее, пока они пробирались сквозь колючие ветки к высокому забору. Чонгук перепрыгнул его первым, приложив чуть больше усилий, чем в прошлый раз. Его тело устало после столь эмоционального дня.       Кинг перепрыгнул за ним.       — А я думал, у нас с тобой нет секретов, — его мурлыкающий голос раздался у уха. Чонгук отпрянул.       — Советую перестать жить в иллюзиях.       — Как грубо, — Кинг вздохнул.       Они остановились у машины. Чонгук заглянул в салон через окно, чтобы проверить, как там Чимин. Парень всё ещё спал. Его лицо было расслабленным, пухлые губы приоткрыты, ресницы слегка подрагивали. С ним всё было хорошо, и от этого знания Чонгуку стало легче.       — Столько мороки, и всё ради красивого личика, — послышался смешок мага за спиной.       Агент нахмурился: красивое личико, как же! Легко судить, когда единственная твоя забота — избегать Комиссию. Интересно, как бы Кинг заговорил, окажись он на месте Чонгука.       — Он ещё станет проблемой, — подытожил маг. Его пальцы коснулись окна со стороны сиденья Чимина.       Нужно будет завтра отправить машину на мойку, чтобы избавиться от отпечатков.       Чонгук почему-то не спорил. Будто в глубине души знал, что так и будет. Если ему каждый раз придётся просить Кинга о столь важном одолжении, он не расплатится с ним до самой старости.       Чон открыл дверь у водительского кресла.       — Садишься? — спросил он у мага.       Кинг помотал головой.       — Твоя компания мне льстит, агент, но у меня будет свой маршрут. Да и проблем потом не оберёшься, если камеры словят, как я выхожу из твоей машины.       Взгляд неосознанно вернулся к Чимину, спящему и ни о чём не подозревающему.       — Когда ты его разбудишь?       — Думаю, через час будет лучшим вариантом. Он подумает, что уснул по дороге обратно, — объяснил маг, его глаза светились золотом, когда он рассматривал Чимина. Пухлые губы расползлись в ехидной улыбке. — На твоём месте, я бы сказал ему.       — О чём ты? — переспросил Чонгук. Не мог же он признаться Чимину — рассказать о своей магии напарнику было бы огромнейшей ошибкой, и Кинг должен был это понимать. Возможно, если бы они жили в параллельной вселенной, и Чимин принял бы признание с неестественным для агента пониманием, Чонгуку было намного проще работать. Слежка, подделка документов, тайные встречи с магами — новый союзник мог бы перенять на себя львиную долю всех его нынешних забот.       Конечно, были и минусы у такого сотрудничества — когда работаешь один, риск попасться намного ниже, ведь у тебя нет никого, с кем бы требовалось скоординировать свои действия.       Чем меньше разговоров, тем дальше продвинешься.       — Ты многое упускаешь, — Кинг наклонился чуть вперёд и добавил шёпотом: — Уверен, он из тех ангелочков, что в постели становятся настоящими шлюхами.       Чонгук подавился вздохом. Такого комментария он точно не ожидал. Ему пришлось потрясти головой, чтобы избавиться от всплывших перед глазами фантазий, и спрятать красные щёки.       Маг тем временем только рассмеялся.       — Ещё встретимся, агент, — маг помахал ему рукой на прощание и перешёл дорогу, скрываясь в темноте высоких деревьев.       Чонгук не стал провожать его взглядом. Молча сел в машину, завёл двигатель и тронулся с места.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Чимин проснулся с измученным стоном. Чонгук сразу же бросил взгляд на часы — как и было обещано, прошло чуть больше часа.       Всё это время, проведённое в дороге, Чонгук анализировал случившееся. Он уже знал, что скажет шефу, чтобы мужчина забыл о слежке за магами и отвлёкся на что-нибудь поинтересней.       Но вот план спасения японских беженцев он трусливо откладывал. Это не просто два или три человека, которых будет легко спрятать. Это три десятка потерянных и травмированных людей, со своими проблемами и осложнениями. И если он ещё как-то сможет отвлечь агентов, то с полицией ему никак не справиться.       Чонгук нервно расчёсывал волосы пальцами, оторвав правую руку от руля. Он хотел закрыть глаза и ни о чём не вспоминать, прикинуться, что встреча с Крысоловами была игрой его уставшего разума. Так бы всю следующую неделю он смог бы отдохнуть.       Но, похоже, и эту ночь он проведёт без сна.       Чимин медленно поднял голову, его рука сразу же схватилась за шею. Чонгук и сам поморщился, представляя, как парню сейчас больно. Сон в столь неудобном положении никогда не кончится приятными последствиями. А уж тем более, иллюзия, которую создали магией.       — Чёрт, — прохрипел Чимин, растирая затекшие мышцы на изгибе плеча. — Я уснул?       Чонгук угукнул, стараясь не смотреть ему в глаза. Пусть это и было частичной правдой, ему всё равно казалось, что он виноват перед своим напарником. Он доверился магу, надеясь, что незнакомец придержется своего слова и не станет вредить Чимину. Но кто знал, что же на самом деле творилось в чужом сне?       — Твою ж… — очередная попытка выровняться не увенчалась успехом. Чимин издавал скулёж при каждом движении шеи. — Лучше бы разбудил меня.       Чонгук выдавил из себя улыбку. Как же неловко! Он не рассчитывал, что будет испытывать стыд, спасая напарнику жизнь.       — Прости, я решил, что ты устал.       — Это точно, — снова простонал Чимин. Ему всё же удалось усесться в кресле. — Такое ощущение, что меня топтали слоны.       Чонгук кивнул. Он решил, что лучше держать рот на замке, чтобы не сболтнуть лишнего.       Чимин же отличался болтливостью.       — Это была ловушка. Этого стоило ожидать, — с грустью в голосе пробормотал Пак. — Не думал, что мы закончим на этом.       Чонгук ответил, не отрывая глаз от дороги. Ему было легче сфокусироваться на чём-то, что не было его напарником.       — Я узнаю у шефа, что нам делать. Не думаю, что он так просто всё оставит.       — Но у нас же нет зацепок.       — Думаю, это решит допрос работников отеля.       Чимин пожал плечами.       — Мне кажется, они разбегутся быстрее, чем местные агенты успеют их поймать.       Чонгук почувствовал пронзительный взгляд щекой. И, конечно же, он понимал, на что ему намекали.       — Никуда они не денутся, — хмыкнул старший. — В базе уже есть полная информация о них.       — Ну на некоторых магов у нас тоже есть необходимые данные, но отследить мы их всё равно не можем.       В этом с Чимином стоило согласиться. Личная информация о многих магах поступила в Комиссию из разных источников и в разное время. С её помощью было легко найти любого человека в мире, как бы он не пытался спрятаться. И одиночек они ловили быстро — максимум несколько дней, и новенький маг уже оказывался за решёткой. Но вот стоило магу связаться с Крысоловами или другой бандой, и эти люди исчезали с лица земли. Чонгук боготворил их мастерство скрываться. Что бы они не делали, агент был крайне благодарен, ведь своей чрезмерной осторожностью они уменьшали объём его работы.       — В любом случае, они — больше не наша забота, — ответил Чонгук, чтобы как можно скорее закрыть тему. — Сомневаюсь, что они располагают действительно важной информацией, чтобы тратить на них много усилий.       Чимин упрекнул.       — Ты как всегда, хён. Что бы ни случилось, тебе всё равно.       Ну да, Чонгук к таким неудачам и ошибкам относился спокойнее. Он им даже радовался, ведь к ним и стремился. Он будет только счастлив, если Комиссия не достанет чистые образцы ДНК, потеряет след на магов, не добьётся во время допроса важных сведений. Он этим жил — предавал, подменял факты, переписывал отчёты, прятал важные бумаги, или как сейчас, сговаривался с врагами. Чонгук здесь, на этой должности, только ради предательства.       А вот Чимин — нет.       Младший, наверное, в силу своего характера и неопытности, боялся напортачить и чувствовал ответственность. Тем более, учитывая, как он был предан делу и как искренне считал, что маги должны быть пойманы. Вот такие неудачи били по его самолюбию и чести сильнее, чем по Чонгуку или его старшим коллегам.       — У нас ещё будет шанс, — подбодрил Чонгук. И сразу же придумал, как перевести разговор в другое русло. — Теперь сможешь поехать к отцу на праздник. Вы ведь давно не виделись.       — Ты прав, хён, — согласился Чимин.       — Если шеф больше не даст приказов, я попрошу у него для нас выходной. Мы ведь заслужили, как думаешь?       Чимин постарался сдержать улыбку, захватив зубами нижнюю губу, когда Чонгук, оторвав правую руку от руля, сжал ладонью чужое плечо.       — Спасибо, хён.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Им дали выходной, и даже не пришлось просить.       По приезду в Пусан, Чонгук связался с шефом и вкратце, упуская особо важные детали и преувеличивая другие, рассказал о произошедшем.       — Сэр, не думаю, что стоит действовать сейчас. В том здании взрывчатки хватило бы, чтобы снести весь наш отдел. Они точно ждали несколько наших машин, — объяснял Чонгук, придавая своему голосу расстроенных ноток. — Мы рано понадеялись.       Шеф был зол, что, казалось бы, ошибка Крысоловов стала ловушкой для агентов, но больше никаких приказов не выдал. Наверное, он и сам сразу понял, что затраты на поиски с высокой вероятностью не окупятся. Но вот о странном отеле он обещал позаботиться, что Чонгуку естественно не нравилось, но ничего поделать он не мог. Шефу нужен был хоть какой-нибудь результат — Чонгук его предоставил. Сдал пешек, вместо действительно сильных фигур.       Чонгук завёз Чимина домой. Парень всё время зевал, его голова норовила упасть на плечо, но Чонгук каждый раз будил его.       — Выглядишь плохо. Что-то приснилось? — осторожно поинтересовался старший.       Чимин покачал головой.       — Нет. Вроде.       Как бы это «вроде» не смущало, больше Чон не стал поднимать неприятные темы. Только пожелал Чимину хорошо провести выходные с родителями и уехал.       Какое-то время он не мог выбросить младшего из головы. Хоть и пытался не думать о том, что парень мог что-нибудь заподозрить, но подобные переживания просто не давали ему покоя. Чонгук боялся, что упустил какие-то детали, которые точно ему ещё аукнутся.       Свои же выходные Чонгук потратил отнюдь не на отдых. Как и ожидалось, всю ночь и следующий день он провёл в интернете. Агент запасся кофе и солёными крекерами, когда вспомнил, что почти сутки ничего не ел, и сел за свой рабочий стол, сгорбившись перед экраном ноутбука.       Он хотел найти того самого спонсора, чье имя Крысоловы не назвали бы даже под пытками. Ему нужно было знать об этом человеке как можно больше, чтобы правильно расставить приоритеты. Хосок сказал, что их спонсора ждёт предвыборная кампания. Значит — политик. Но, это не может быть человек, активно поддерживающий магов: за такими агенты следят днём и ночью, не спуская с них глаз. И это точно не человек, кто открыто высказывается против — за такими следят не меньше, учитывая, что их позиция может быть только прикрытием.       Чонгук знал, среди каких людей ему нужно искать свою цель. Это должна быть личность, в позиции которой уверенно общество, которую точно не станут подозревать, даже если она допустит несколько ошибок. У него или неё должна быть семья или близкий человек, ради которого этот политик пойдёт на государственную измену, но этого близкого он будет прятать от общественности, чтобы не привлекать к нему внимание.       Исходя из этих размышлений, ему нужен был сентиментальный человек, который легко пожертвует деньгами и статусом ради благополучия близких; он или она очень сильная личность, которая хорошо держит себя на публике, у которой всегда найдётся алиби. Также у этого человека должен быть бизнес, который бы прикрывал поставки контрабанды из других стран. Так он может поставлять материалы для производства и с помощью взяток избегать проверок.       Вначале Чонгуку пришлось проверить партийные списки, порыться в личных делах нескольких подозреваемых, потом просмотреть недавние новости. С каждым новым запросом в поисковике круг кандидатов уменьшался. Под подозрения попали несколько политиков, которые подходили под заданные параметры.       Чонгук составил небольшое досье на этих людей. Разглядывая свои заметки, он метался между На Солинь — женщиной средних лет, которая ещё с юношества занималась политикой и отличалась своей неизменной позицией, и Чо Догёном — мужчиной, который почти не бывал на виду, которого ты точно никогда не заподозришь в подпольных делах. На Солинь владела фармакологической компанией, что тесно работала с Японией и Австралией, умная и образованная женщина. У неё были двое детей подросткового возраста, которые могли бы как раз проходить период проявления магических способностей. У неё были как и личный мотив, так и все необходимые средства.       А Чо Догён являлся главой передовой IT-компании, которая активно закупала детали и технологии из Китая и Японии. К тому же, несколько лет назад он потерял младшего брата, которого поймали с фальшивой медицинской справкой и отправили в специальное учреждение.       Двое тесно были связаны с морскими перевозками, двое имеми личные мотивы, двое редко попадались на глаза папарацци и имели хорошую поддержку от избирателей.       Но кто из них? Если это Солинь, Чонгук должен сделать всё возможное, чтобы тихо и незаметно вытащить магов из порта. Иначе лишний шум могут легко связать с её контейнерами, и тогда всё станет только хуже. Учитывая, что она напрямую связана с Японскими поставщиками…       А если Догён — пламенное шоу только сыграет им на руку, ведь он будет тем, кто пострадает во время налёта магов. Убытки только подкрепят его репутацию, если политик правильно обыграет ситуацию.       К утру Чонгук уже не видел разницы между этими двумя и просто выключил ноутбук. Он выпил ещё кофе и приготовил себе завтрак на скорую руку. Яйца, к сожалению, пригорели, неприятный запах угля мешал наслаждаться обычным вкусом яичницы.       После импровизированного приёма пищи Чонгук решился принять душ и позволил своему уставшему телу немного свободы. Чон так долго не спал, что обычный отдых хотя бы на полчаса пойдёт ему на пользу. Он улёгся на кровать, раскинув ноги, и отвернулся к панорамному окну, по углам завешенному шторами. Он выбрал себе квартиру на этаже повыше исключительно из практичных соображений — если вдруг придётся бежать, ему будет намного легче сбегать через верх, чего, очевидно же, никто от него не ожидает. А приятным бонусом ему достался вид на порт. Тот самый порт, где через неделю пришвартуется огромный танкер, заполненный контейнерами. Тех, кто будет знать, какой на самом деле груз перевозит этот танкер, можно было пересчитать по пальцам.       Чонгук всё ещё не мог поверить, как во всё это ввязался. Он ведь мог отказаться. Сказал бы правду, что для него одного огромная операция по отвлечению всего отдела — за пределами его возможностей. Может, ему удалось бы уйти целым и невредимым, заверить, что никому ничего не скажет и сбережёт секрет.       «Но, нет. Ты ведь просто боялся потерять возможность сотрудничать с Крысоловами», — отругал он сам себя. Нельзя быть таким беспечным, выставлять себя всесильным и влиятельным.       Но винить себя в таком опрометчивом решении было глупо — другого пути он тогда не видел. Его мозг, переполненный эмоциями и ощущениями, не мог мыслить так же правильно, как анализировал компьютер.       Крысоловы, заметив его неуверенность и страх, вряд ли решились бы связаться с ним ещё раз.       Отец говорил ему, что не стоит брать на себя больше, чем он смог бы вынести.       — Не думай, что окружающие тебя люди — идиоты, — суровый голос отца прозвучал в его голове и казался таким же реальным, будто мужчина был рядом с ним в одной комнате. — Другие агенты тоже всё видят и понимают. Несколько ошибок, и ты потеряешь доверие; потеряешь доверие — прощайся с жизнью.       Чонгук вбил себе слова отца в голову и следовал им всё время. Действовал аккуратно, как он и говорил: минимизировал вмешательство, только подправлял кое-какие детали в документах или уликах, сливал информацию редко, связывался с другими магами тоже; Чонгук всё время скрывался, шёл на риски в том случае, если без них было не обойтись. Только так — медленно, ненавязчиво, шаг за шагом — он мог что-нибудь изменить, чего-то добиться.       Он обращал внимание на детали. Иногда был слишком дотошным, но без своей скрупулезности он, может, и не дожил бы до сегодняшнего дня.       Тренировки отца в детстве повлияли на него в большей мере позитивно. Чонгук мог даже сейчас повторить все его задачи на логику, которые отец придумывал для него чуть ли не каждый час.       — На одиночном задании за пределами города ты хочешь пощадить мага, который сам просит твоей помощи. Он знает, что лучше смерть на месте, чем в камере. Вы не вступаете в драку. Первой пулей выстрелишь в него, а второй…       Отец указывал на него палкой из цельного дуба, которая, по идее, должна была стимулировать критическое мышление и смекалку, и ждал ответа. Обычно на решение таких задачек у него было немного времени. Максимум — секунд десять (Чонгук с завистью вспоминал, как в самом начале обучения ему давали целую минуту на размышления). Чонгук же, глядя на её закруглённый кончик, представлял, как эта самая палка простимулирует появление на его коже новых синяков, и его умственные способности уменьшались.       — Себе в ногу? — предположил Чонгук первое, что пришло ему в голову.       После ответа его тело скрутило крепкими объятиями электрического разряда. Связанные за спинкой стула руки сжались в кулаки, ногти впились в мягкие ладони. Чонгук уже давно не кричал от такого. Только задерживал дыхание, чувствуя, как подскакивает температура во всём теле, и стискивал челюсти покрепче. А как только контакт размыкался, сгибался к коленям и судорожно дышал.       Наверное, он был мазохистом, раз необычные методы отца не научили его мыслить быстрее.       — Неверно, — голос отца гремел где-то сверху. — Почему?       Чонгук заставлял себя говорить, как бы больно не было. Главное, пережить минуты, когда его тело покроется каплями пота, и сопротивление уменьшится. А пока что это цветочки.       — Для имитации боя нужно, чтобы маг отобрал мой пистолет и выстрелил первым. Ты не сказал, что у него есть оружие, значит, он воспользовался бы моим. В таком случае, если я выстрелю себе в ногу, я не смогу продолжить бой и отобрать свой пистолет.       — Тогда куда нужно выстрелить?       Отец говорил ему, что по протоколу магов ловят живыми. Убивают их только в том случае, если агент чувствует угрозу для себя или своего напарника, не соизмеримую с их физическими возможностями. Конечно же, чтобы создавать видимость важности жизни магов для общественности, агентам запрещают стрелять когда угодно и требуют подробного отчёта. Поэтому Чонгуку, если он окажется в подобной ситуации, нужно создать видимость опасности — Чонгук должен быть ранен или получить тяжёлые увечья. Переломы — худший вариант, так как на их заживления уходят месяцы. А вот с дырой в мягких тканях будет легче справиться.       — В правое плечо, чтобы обездвижить рабочую руку. Я смогу двигаться и стрелять, но для Комиссии это будет хорошей причиной.       — Верно.       Дубовая палка хлещет его по плечу.       Первое время, когда Чонгук отвечал правильно, он не понимал, за что его бьют. Он ведь выполнил условия, и, вроде как, его должны чем-то наградить. Как послушной собаке, что выполняет команду, дают угощение, так и Чонгуку должны. Ну, хотя бы не били. Но отец говорил, что правильных ответов существовать не будет. И после каждого его решения — правильного или нет — ему придётся столкнуться с последствиями. В его случае, приклады палкой по плечам были лучшим вариантом, нежели электрический ток. Так будет и в жизни.       Честно признать, поступив в Академию и отвечая правильно на поставленные преподавателями задачи и вопросы, он ожидал получить не баллы, а вязкую боль. Первое время даже скучал по синим полоскам на руках от палки. А потом привык к системе баллов и быстро забыл об «особенных методах».       Чонгук помнил ещё много правил от своего отца. Он создал их специально — что-то наподобие протокола для новобранцев, чтобы Чонгук знал, что нужно делать, когда останется один. Иногда его голос звучал у самого уха: отец хрипел ему приказы, задавал вопросы и придумывал задачи. Чонгук мысленно решал все.       — Вначале тебе будет казаться, что каждая жизнь важна, — твердил отец, — ты будешь чувствовать сожаление и стыд, что не смог уберечь каждого.       И это правда. Чонгук первое время вообще боялся браться за пистолет, использовать его, жертвовать кем-то.       — Но потом ты поймёшь, что количество не имеет значение. Что эта цифра ничтожна в сравнении с тем, скольких ты спасёшь в будущем.       И в этом его отец был прав. Чонгук, убив впервые, долго не мог отойти. Он был так впечатлён, что испугался — опустит руки, забросит свою цель, может, даже уволится. Если он не выносит одну жертву, то и не вынесет тех, что его только ждали в будущем.       Но, как оказалось, количество не имело значения. После четвёртого мага, которого Чонгук ударил так сильно, что парень вылетел с балкона и разбился, Чонгук начал считать только из сентиментальности. Десять, двадцать, пятьдесят — какая разница, сколько? Если ему нужно будет пожертвовать меньшинством ради большинства, он сделает это без раздумий. Это могут быть маги, агенты или гражданские: дети, старики, женщины — да кто угодно! И ему будет всё равно. Он готов понести наказание потом, если общественность когда-нибудь узнает и решит, что его действия были слишком жестокими. Главное — он выполнит свою миссию.       И вот так, медленно, шаг за шагом, выстрел за выстрелом, труп за трупом, он продвигался вперёд. И именно эти осторожность и правила привели Чонгука туда, где он был сейчас.       Отец был бы недоволен, узнай, что Чонгук натворил. Напрямую связался с Крысоловами, встретился с ними лично, рискнул своим напарником и собственной жизнью, согласился на невыгодную сделку — нарушил столько правил, которые они с отцом проговаривали день и ночь.       «Ты идиот, Чонгук», — подумал он про себя.       С улицы послышалась сирена скорой помощи. Чонгук очнулся, вынырнув из своих размышлений. Хотел отвлечься, немного расслабиться, а получилось как всегда. Наверное, не суждено ему в этой жизни узнать, что же такое настоящий покой.       Чонгук сел за стол. Пора было возвращаться к работе.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Следующим днём, ровно в 15:50, Чонгук вышел из метро и направился к месту встречи. Чонгук особо не спешил — не хотел испортить свой опрятный вид, да и у него ещё было время.       Вечером пятницы Чонгук, сонный и обессиленный, написал Миюн. Решил уточнить, всё ли у них в силе на субботу. Но, очевидно же, делал это исключительно для того, чтобы подогреть у девушки интерес, показать, что он о ней думает и помнит об их «свидании». У него в планах было так же развить разговор дальше, показать, как он в ней заинтересован.       Чонгук хотел создать для неё образ парня, что любит молча, не пытаясь признаться. Ведь иначе было бы сложно объяснить, почему он вообще обратил на неё внимание. Они ни разу не пересекались раньше, не разговаривали. Чонгук знал о существовании Миюн, как и о существовании любого работника в отделе, но ему было просто наплевать.       Миюн ответила незамедлительно. Чонгук буквально через сообщения чувствовал, как она нервничала. А сам он только подливал масла в огонь, чтобы Миюн горела ещё ярче. Точнее, чтобы переполняющие её эмоции застили ей глаза пеленой. Она должна потерять голову, забыть о субординации и конфиденциальности. Важно, чтобы она не замечала, как Чонгук будет расспрашивать о планах Комиссии, и, когда влюблённость отпустит, даже не подумала о том, как её использовали.

Нуна, я безумно рад, что смогу увидеться с тобой вне работы

Нуна, я всё ещё не могу поверить, что у такой девушки, как ты, нет парня

Ты же такая красивая

      И он ни разу не соврал. Он считал Миюн красивой и умной, был удивлён, что её сердце до сих пор не занято и что за ней не бегает толпа активных лаборантов.       Чонгук, наблюдая, как значок «печатает…» внизу чата то появляется, то исчезает, еле мог сдержать ухмылку. Наверное, ему стоит пожалеть её. Она ещё не догадывается, как её используют. Но почему-то совестно ему не было. В глазах других агентов и сотрудников отдела он будет выглядеть всего лишь самовлюблённым нахалом, что решил использовать девушку ради лёгкого секса. И его образ это не изменит.       Чонгук для свидания выбрал соответствующий своему образу стиль. Агент оставил форменную водолазку на всякий случай, спрятав под неё подвеску; сверху надел такого же цвета толстовку с капюшоном и джинсы. Белые кроссовки и голубая джинсовка слегка разбавили его мрачный вид.       Давно он не стоял у зеркала, придумывая, что бы надеть на свидание. Одежды у него было немного, так как он не проводил досуг как другие парни его возраста, да и форму он практически не снимал, поэтому выбирал из базового набора.       Чон постарался учесть предпочтения Миюн. Наверное, если именно он приглянулся ей, значит, в её вкусе горячие парни-агенты, что разъезжают по Сеулу на ревущих мотоциклах и бросаются в драки за свою даму сердца. Может, Чонгук слегка утрирует, но суть он уловил.       Они договорились встретиться в четыре в ресторане, который выбирала Миюн. Чонгук было подумал, что роль инициатора должна пасть в его руки, но Миюн написала первой, и Чонгук не стал спорить.       Местечко было тихим и уютным; в зале напротив панорамных окон посетителей было немного, в основном только влюблённые парочки, что ворковали за маленькими столиками.       Чонгук цокнул языком. Для него это слишком. Он и так не получает удовольствия, находясь здесь, так ещё и ванильная атмосфера первого свидания давила на него со всех сторон. Но выбирать ему не приходилось, поэтому Чонгук, скрипя зубами, открыл дверь.       Миюн уже ждала его за одиноким столиком. Пришла раньше, наверное, волновалась. Чонгук оценил её выбор лёгкого белого платья, уложенные волосы, которые в распущенном виде оказались намного длиннее, и аккуратный макияж. После короткого приветствия Чонгук первым делом сделал ей комплимент.       Они много говорили о работе. Эту тему развивал Чонгук, начав с того, что часто замечал Миюн за пределами лаборатории, но боялся к ней подойти. Думал, что у неё уже есть парень или даже муж. Девушка охотно поддерживала разговор, признавшись, что давно заметила Чонгука, однако побаивалась познакомиться из-за его вечной угрюмости.       Чонгук решил взять на заметку этот комментарий — его хмурое лицо привлекает слишком много внимания.       В целом, Чонгук был доволен их вечером. Миюн, пусть и не интересовала его так сильно, как Чон пытался показать, была очень приятной в общении. Она велась на все его уловки, расплывалась в скромных улыбках, стоило только Чонгуку коснуться её пальцев своими, засматривалась на него и забывала слова.       Чонгук радовался в глубине души, что всё оказалось так просто.       После ужина Чонгук предложил девушке немного прогуляться. Он шёл рядом с ней, «случайно» задевал её ладонь и смущённо отводил взгляд — всё, как и задумывалось по сценарию. Чон думал, что растерял свои навыки обольщения, но вечер с Миюн стал для него приятным сюрпризом.       Тем не менее, он не забывал о своей главной цели.       — Нуна, ты так много работаешь, — аккуратно начал Чонгук, когда девушка вспомнила о лёгкой усталости. — Я видел, что ты усердно трудишься в последнее время.       Она поджала губы.       — Да, я не очень справляюсь с нагрузкой.       — Неужели всё так плохо? — с беспокойством спросил агент. Как по инструкции, Чонгук приобнял девушку, сделал жалостливое выражение лица. Всё, чтобы его сочувствие выглядело правдоподобным.       Миюн заметно вздрогнула, почувствовав мягкое прикосновение руки Чона к своей талии, но не отстранилась. Она смущалась и льнула ближе, как бы её пальцы не тряслись от переживаний.       А потом она подняла свои большие глаза и медленно заговорила.       — Я люблю свою работу, поэтому… — Миюн задумалась. Чонгук внимательно следил за её лицом, пытаясь предугадать, что же она скажет дальше. — Лучше расскажи, как у вас проходит охота.       Она неожиданно поменяла тему. Но зачем? Неужели, что-нибудь заподозрила? Он предполагал: его расспросы могут рано или поздно показаться девушке необычными, но не думал, что она так открыто это покажет. Как минимум, Чонгук хотел узнать о новом проекте Комиссии до того, как Миюн заметит некоторые странности.       Чонгук не позволил замешательству отразиться на лице.       — Охота?       Девушка угукнула и закивала головой. Чонгук в который раз отметил, что Миюн уж слишком старалась походить на тех девушек-айдолов, что постоянно милашничают с фанатами. Она складывала губки бантиком, дула щёки, отводила взгляд и бубнила себе под нос. Может, будь Чонгук старше неё, он услышал бы сотню протяжных «оппа» за вечер.       Но вот то, что Миюн сказала дальше, было совсем не мило.       — Всегда было интересно, как вы ловите магов. Никогда этого не видела, но мне до жути интересно.       Чонгук задумался, с какой стати ей вообще таким интересоваться. Это просто любопытство или аккуратный намёк на что-то?       Агент постарался сменить тему так же, как до этого её сменила Миюн.       — Это опасная работа. Её никому не посоветуешь.       Наверное, сработало: девушка не заметила его игры слов.       — А почему ты её выбрал?       Чонгук неловко потёр затылок. Он старался, но никак не мог сообразить, почему Миюн начала спрашивать об этом, поэтому отозвался вначале длинным «эм».       — Ну… Это сложно объяснить.       — Я часто слышала от других агентов, что их к этому решению подтолкнули родители, — девушка улыбнулась ему, а у Чонгука всё внутри похолодело. Сердце ушло в пятки, тело сковало цепями. Ему было тяжело двигаться так же грациозно, как и раньше.       Что здесь происходит? Она что-то знает? Нет, как много она о нём знает? Влюблённые девушки бывают слишком любознательны, и, возможно, Миюн перешла некоторые границы. Вероятно, во время своих поисков нашла что-нибудь особенное.       — Оу, нет-нет, — Чонгук не позволил страху отразиться у себя на лице, пока к горлу подкатывала истерика. Она это так намекнула на что-то, подала какой-то сигнал, или её слова не имеют подтекста вовсе? Что делать?! — Мне с детства нравилась эта профессия. Думал, что смогу быть крутым и сильным, когда стану агентом.       Миюн посмеялась с него, прикрыла ладошкой широкую улыбку. Но Чонгук больше не воспринимал её как миленькую девчонку. Теперь он вёл себя с ней осторожней — он пошёл с ней на свидание, без оружия, без малейшего понятия о том, что она из себя представляет. Идиот! Даже не удосужился найти на неё хотя бы элементарную информацию.       Пора уже вернуться с неба на землю — слишком много он о себе возомнил. Раз пять лет никто не обращал на него внимание, то это не значит, что не обратят сейчас.       Сколько лет Миюн работает у них? Где она получила образование? Кто её родители? Где живёт? В каком районе? Сколько зарабатывает и сколько тратит? Всё ли сходится по её счетам? Кто платит за проживание?       К Чонгуку, конечно, и раньше подходили знакомиться. Были и девушки, и парни, но чаще всего они не были такими напористыми, как Миюн. После нескольких холодных и пренебрежительных взглядов, претендентов на руку и сердце Чонгука становилось значительно меньше. А вот Миюн… Она точно знает, какие слухи ходят о Чонгуке, она наверняка наслушалась от своих коллег, что с ним лучше не связываться, если хочешь серьёзных отношений. Но она всё равно здесь. У них всё ещё свидание. Что заставляет её оставаться рядом с ним?       — С тобой всё в порядке? — Миюн приобняла его за руку после нескольких минут молчания, которые сам Чонгук и начал.       Парень быстро отмахнулся, сказав, что всё хорошо. Но… Миюн точно заметила его замешательство и резко перестала спрашивать о работе. Вообще завела разговор о новинках, которые сейчас крутят в кинотеатрах. Как много она замечает?       Чонгук мысленно дал себе пощечину. Нужно успокоиться. Миюн — обычная девушка, которая ни о чём не догадывается. Она влюблена и она просто пытается узнать о своём возлюбленном как можно больше. Вопросы о работе — обычное дело. А разговор о том, что именно родители настояли на выборе профессии, — типичный для каждого второго корейца. Наверное, он слишком устал. Теперь все ему кажутся врагами.       Какое-то время они медленно шли по улицам, приближаясь в сторону центра. Чонгук заставлял себя держать девушку за руку, пусть и казалось, что прикосновения к её мягкой коже обжигало, словно огонь. Он прилагал немало усилий, чтобы улыбаться ей так же очаровательно и так же беззаботно вести диалог, пока мозг бесконечно бил тревогу на каждое слово девушки, где подсознательно чувствовался подтекст.       Без перчаток было практически невозможно скрыть пальцы, что покрывались холодным потом, поэтому Чонгук вскоре разорвал замок рук, не найдя слов, чтобы объяснить свой жест Миюн. Но, она, кажется, не особо на этом зациклилась.       Паникующий разум Чонгука больше не был способен придумывать хитроумные уловки для девушки, поэтому отдал все свои ресурсы на поддержания обычного пустого разговора о личных интересах. Парень даже не пытался запоминать собственную легенду, которую выдумывал на ходу. Он поддерживал разговор о фильмах, которые никогда не видел, обсуждал с Миюн книги, которые никогда не читал, и музыку, которую не слышал. Его спасали только общие знания с подростковых лет, которые он получил от ровесников в Академии, — другие дети хотя бы имели возможность потратить час своей жизни на интересные развлечения, в то время как на уме у Чонгука была только его миссия.       Миюн, кажется, не замечала его неуверенных ответов. Ей нравилось говорить, а Чонгуку было спокойнее слушать. Уж лучше помалкивать, чем делать вид, что действительно в чём-то разбираешься.       Неспешным шагом они прошли к центральной площади. Чонгук был настолько сосредоточен на том, чтобы Миюн ничего не заподозрила, что и не заметил происходящего вокруг них хаоса.       Площадь Сон Санхёна, где вечерами обычно неспешно прогуливались такие же парочки как и Чонгук с Миюн, гудела пчелиным роем.       Чонгук удивлённо поднял голову, когда его слух наконец-то уловил странные звуки, а в глаза бросилась сине-красная мигалка полицейской машины.       Площадь была заполнена протестующими с плакатами. Они выкрикивали какие-то лозунги всей толпой, выстроившись в плотную линию из тел перед полицейскими и агентами. Некоторые, у кого нашлись рупоры и харизма, чтобы управлять массой и оглашать её главные требования, стояли в первых рядах, уперевшись грудью в жёлтую ленту, которой полиция оградила территорию.       Улица была перекрыта машинами полиции, периметр обходили патрульные в бронежилетах и с оружием на плечах. Пока Чонгук быстро осматривался, он успел насчитать где-то семь полицейских машин, пять агентских и четыре фургона с телевизионщиками — четвёрка самых бесстрашных парней и девушек уже вели репортаж с места событий, остановившись в нескольких метрах от ограждений. Какие-то журналисты смогли пробраться в толпу и брали интервью у участников митинга.       — Что происходит? — тихим голоском спросила Миюн. Её горячая ладонь вцепилась в руку Чонгука; агент заметил, как девушка дрожала.       Он и сам был бы не против узнать, что случилось. Обычно за митингующими наблюдает полиция, а агенты занимаются исключительно делами магов. Но на площади агентов было уж слишком много. Наверное, некоторых вызвали из пригорода — многие лица Чонгук не узнавал.       Они не могли разобрать, что кричали люди. Женщины, а их было преимущественное большинство, яростно пытались отстоять что-то перед непробиваемыми полицейскими. Они не действовали агрессивно: никто не пытался прорваться через ленту и деревянные ограждения, навредить правозащитникам или испортить государственное имущество. Митинг выглядел вполне мирным и не настолько опасным, чтобы власть направила на площадь такое количество вооруженных полицейских и агентов.       Привычная городская подсветка, которая должна была создать приятную атмосферу для вечерней прогулки, совсем не подходила под настрой людей. Возможно, пока всё ещё выглядело безобидно — толпа злилась, но не переходила черту. Однако, кто знает, когда их терпение иссякнет, и всё закончится плачевно?       Чонгук чувствовал, что что-то не так. Он видел много митингов — люди часто выходили с протестами по поводу и без, желая отстоять свои права. Чаще всего такие собрания заканчивались через несколько часов, когда власти реагировали на требования протестующих. О результативности таких протестов стоит говорить отдельно, но в большинстве своём конфликты среди населения решались оперативно, а полиция оказывалась рядом только для присмотра за массами.       Сейчас же что-то в поведении собравшихся людей Чонгуку не нравилось. Настроение балансировало на грани: от полицейских, что смирно стояли перед орущей толпой, исходило напряжение — ещё несколько кричащих возгласов от недовольных, и они схватятся за пистолеты на поясах; а женщины реагировали с опаской на каждого в форме.       Чонгук сфокусировал взгляд на впереди стоящей толпе. Заинтересованные мимо проходящие люди останавливались и засматривались на происходящее. Они также хотели узнать, из-за чего всё это сборище и чем всё закончиться.       — Чонгук, — тонкие пальчики Миюн дёрнули Чонгука за рукав, — давай уйдём, прошу.       Агент же не дал ей договорить, выставив перед ней ладонь. Чонгук уже не переживал, что мог показаться ей грубым. Он только хотел как можно скорее узнать, что он успел пропустить.       Если здесь собрались агенты — дело точно касается магов. Не может же быть такого, что агентов вызвали охранять кучку митингующих.       В таком случае Чонгук точно что-то упустил. Он выпал из информационного пузыря на два дня, пока разбирался с Крысоловами и их миссией невыполнимой. Неужели за такой короткий период что-то могло произойти?       Из одной машины вышел невысокий парень в агентской форме. Чонгук узнал его практически сразу, только заметив очертания профиля парня. Он хотел было сразу же броситься к нему, как вспомнил о стоящей за спиной Миюн.       Чёрт! Это свидание могло закончиться намного лучше.       Чонгук медленно подошёл к девушке, положил руки ей на плечи.       — Я должен узнать, что происходит, — честно признался Чон. — Прости, что так вышло, но моя обязанность…       — Я всё понимаю, — Миюн кивнула. Её глаза сразу же потеряли привычный блеск, с которым она смотрела на своего возлюбленного, — Чонгук сразу догадался, что ничего она не понимает. — Я вызову себе такси.       — Будь осторожна, нуна, — Чонгук говорил самым ласковым и заботливым голосом, на который только был способен. — Напиши, как доберёшься домой, хорошо?       Она улыбнулся и послушно согласилась.       — Если ты не против, — прошептал Чон, мягко обхватив её ладошки в свои — телесный контакт должен пробудить в ней позитивные эмоции, — нуна, я очень хотел бы пригласить тебя на ещё одно свидание.       Миюн, словно завороженная, подняла на Чонгука большие глаза.       — Я…       — Позволь мне исправить это недоразумение, — агент решил надавить на неё сильнее. — В следующий раз мы расстанемся на более приятной ноте, обещаю.       Он поднёс её кисть к своим губам и мягко коснулся бледной кожи. Миюн аж подскочила на месте от неожиданности. Попалась.       — Конечно, я буду очень рада.       А Чонгук и не сомневался. Ещё бы ты оказалась не рада.       Он оставил Миюн рядом с автобусной остановкой, где девушка принялась искать в приложении таксистов поблизости, а сам быстрым шагом направился к центру площади. Случайные прохожие успели за такое короткое время создать настоящий непроходимый лес, и Чонгуку пришлось проталкиваться, чтобы выйти к ограждению. Не обращая внимания на недовольные возгласы людей за спиной, Чон сфокусировался только на Югёме, что активно беседовал с каким-то полицейским.       Он перепрыгнул через капоты машин, что были припаркованы в качестве баррикады, и, когда до Югёма ему оставалось с десяток метров, кто-то схватил его за плечо и заломил руку за спину.       Напавшему не хватило силы, чтобы Чонгук опустился на колени, но из-за эффекта неожиданности, агент не успел уклониться полностью и всё же остановился.       — Молодой человек, вы хотите, чтобы вас арестовали? — сразу же вспылил полицейский, не отпуская Чонгука. Вторая рука незнакомца оказалась на затылке, мужчина явно пытался усадить Чонгука на асфальт, чтобы парень прекратил брыкаться. — Разве не видите, что территория закрыта?       Чонгук не стал применять на полицейском, что очевидно был в возрасте, приёмы из Академии, которые бы быстро изменили расстановку сил. Ему не хотелось задевать чужое самолюбие, поэтому он начал с чего-то более мирного — диалога.       — Я — агент, — ровным и громким голосом заявил он, чтобы как можно больше людей, что стояли рядом обратили на них внимание. Так и случилось — Югём отвлёкся от разговора и уже спешил к своему коллеге. — Отпустите и дайте пройти.       — А как же! — возмутился незнакомец. — Ни формы, ни удостоверения — какой из тебя агент? Молодёжь такая наглая пошла…       — Что здесь происходит? — вмешался подбежавший Югём.       — Ничего, малец, возвращайся на пост, — сразу же ответил полицейский, не дав Чонгуку и слова вставить. — Сейчас я от него избавлюсь.       Югём оскалился, его явно задело высокомерие обычного патрульного. Он понял, что разговор у них не заладится и обратился к агенту.       — Чонгук-хён, удостоверение с собой?       — В кармане, — ответил Чон, сделав новый выпад и окончательно скинув с себя жилистые руки полицейского. Он брезгливо стряхнул невидимую пыль с рукавов куртки.       — Вы его знаете, агент? — недоверчиво переспросил мужчина, не желая отступать.              Чонгук знал, что среди полиции всё ещё остались любители старой школы, которые видели в каждом подозрительном человеке настоящего преступника и не могли обойтись без грубой силы, но до сих пор ещё не встречал таких экземпляров.       — Знаю, — холодно отрезал Югём. — Можете возвращаться на свой пост.       Югём не стал дожидаться ответа полицейского, приобнял Чонгука за плечи и отвёл в сторону к своей машине. Мужчина с поджатыми губами и красными от злости ушами остался смотреть им вслед.       — Чокнутый какой-то, — Югём закатил глаза и встал в недовольную позу, прислонившись спиной к машине и сложив руки на груди. — И как таким ещё разрешают работать?       Вопрос был скорее риторический, но Чонгук не смог удержаться от острого комментария:       — Полиция никогда не отличалась умом и сообразительностью. Пора бы провести среди них чистку.       — Ну а ты мог бы сразу от него избавиться! — нахмурился Югём. Парень был напряжён, как и все здешние агенты, которые выглядели так, будто в их спине был металлический штырь: расправленные плечи, задубевшие мышцы и непластичные движения.       Чонгук знал Югёма достаточно долго, чтобы быть уверенным — его друг не был из числа тех, кто быстро заражается паникой большинства. Значит, здесь происходило что-то действительно серьёзное.       — Мог, — согласился Чон. — Но тогда ты не получил бы возможность стать моим спасителем.       Югём не воспринял шутку. Ответил с неестественным для него сарказмом:       — Вау, как благородно с твоей стороны, хён! Но ты лучше скажи, что ты здесь делаешь? Шеф сказал, что у тебя и Чимина выходной.       Чонгук не был уверен, стоит ли говорить Югёму о Миюн. Сейчас нужно было понять, действительно ли она будет ему полезной, или девушка, как и другие не допущенные к проекту, ничего не знает о новых разработках Комиссии. Афишировать их встречи пока рано.       — Я просто… — он задумался — а что обычно делают молодые парни его возраста? — Гулял?       Второй агент удивлённо вскинул брови.       — Ты? Но ты же не любишь выходить из дома.       Чонгук мысленно ударил себя по лбу. Как он мог забыть, что не раз отказывал Югёму в дружеских встречах после работы?       — Просто подумал, что было бы неплохо проветрить голову, раз шеф позволил отдохнуть, — протянул Чонгук, пытаясь выглядеть правдоподобно. Он ведь тоже человек — кто знает, когда ему захочется сменить обстановку и выйти из своего укрытия?       Чонгук решил не дать Югёму дальше развивать эту тему — сразу перешёл к делу, задав прямой вопрос:       — Что здесь происходит?       Югём растерянно оглянулся. Протестующие продолжали выкрикивать свои лозунги. Подойдя ближе, Чонгук всё ещё не мог разобрать слова на слух, но наконец-то рассмотрел чёрные буквы на плакатах, очевидно, нарисованных на скорую руку.       В первых рядах женщины держали широкие листы с красными, кричащими заголовками: «My body, my choice». Алые, неаккуратные брызги краской на полотне однозначно намекали на пятна крови.       — А ты разве не в курсе? Целый день только об этом и говорят.       — Да как-то не читал новости…       И Чонгук готов был за такую оплошность просто перегрызть себе горло. Одно из важнейших правил — всегда быть в центре событий, узнавать новости в первые же минуты, следить за каждой мухой, что пролетает мимо. Иначе долго не протянешь.       Это всё Крысоловы. Если бы не их проблемы, которые они почему-то решили скинуть на Чонгука, он не упустил бы целый день событий.       Югём вздохнул. Он выглядел уставшим, ему наверняка не хотелось говорить об этом снова, рассказывать одно и тоже, очевидно, не в первый раз. Но он всё же ответил.       — Вчера на Национальных сборах поддержали законопроект о запрете абортов. Наши решили присоединиться к ряду других стран, что вводят этот закон. А сегодня уже вот — собрались, — Югём махнул рукой в сторону митингующих.       Чонгук уже где-то слышал о подобном, но не мог вспомнить, где и когда. В голове за последние дни столько всего перемешалось, что он еле мог переварить происходящее.       — Ну допустим, — он кивнул. — А агенты-то здесь что делают? С каких это пор мы выполняем чужую работу? — Чонгук разозлился, будто отчитывал своего подчинённого за ошибку. Но Югём не его напарник и, скорее всего, даже не имеет отношение к тому, что несколько агентских нарядов было отправлено для охраны.       — Наверху боятся, что во всём замешаны маги, — так же неохотно продолжил Югём. — В Сеуле уже было несколько стычек за сегодня. Говорят, что во всём виноваты Благодетели.       Чонгук скривился. Как Комиссия умудряется во всём обвинять магов, что бы ни произошло? Абсурд.       — Что уже случилось?       — Сеульские докладывали, что видели Фантома и Вистерию, — Югём потёр слипающиеся глаза. Если он здесь с самого утра, как только начался митинг, Чонгук может ему только посочувствовать. Сам он, конечно, тоже не дурака валял, но это явно отличалось от целого дня на ногах. — Пока о том, что там случилось, не очень распространяются. А в новостях уже подняли панику.       — Был бой?       — Кажется, наши не успели, или не решились открывать огонь среди гражданских — точно не знаю. Но пострадавшие есть: среди митингующих задержали мужчину, у которого не было зрачков. Говорят, глаза были полностью белые, но мужчина точно видел, куда шёл и где находился. Предполагают, что это точно дело рук Вистерии.       Чонгук нахмурился. Как же давно он не слышал этих прозвищ. Вроде, ещё несколько лет назад он знал только эти имена — Вистерия, Фантом, Ирбис, Монарх и Химера — но больше не воспринимал их так, как раньше. Сейчас на языке крутились только другие — важные, тяжёлые, от мыслей о которых становилось не по себе. Благодетели казались ему чем-то далёким, чем-то, что не являлось его проблемой.       Чонгук, пока работал с Джебомом, жил в некоем информационном пузыре, как бы не старался из него выбраться. Тогда ему казалось, что Благодетели создают уж слишком много проблем: агенты между собой говорили только о них, всё время случались стычки с членами банды и беспрерывно искали каждого мага. Чонгук был уверен, что Благодетели, пусть и не настолько агрессивные и жестокие, как Крысоловы, всё равно достаточно активные. Маги не боялись появиться перед агентами, дразнили и обманывали. Они постоянно напоминали о себе, как застрявший в ботинке камешек — на каждом шагу ты непременно о нём вспомнишь.       И в то время Чонгук определённо знал достаточно о Благодетелях, не то, что сейчас. Пока у его виска Крысоловы держат дуло, тяжеловато отвлечься на Благодетелей. Честно признать, даже невозможно.       Прискорбно, но не удивительно — он теряет хватку.       И всё же какие-то сведения о сеульской банде у него остались. Слегка пыльные, устаревшие, но довольно ценные, как полупрозрачный фарфор тонкой, ручной работы.       Например, с Вистерией он встречался лично и знает о ней достаточно, чтобы сделать собственные выводы. Девушка с удивительными волосами нежного фиолетового оттенка, что переливался на свету, как жемчуг, представилась именем ещё одного цветка — Розанна. Тогда Чонгук был ещё глупым и неопытным — забыл проверить все данные о ней, пока был окрылён первым успехом — и до сих пор не знает, солгала ли она тогда. Но при каждой их встрече обращался к ней исключительно ласковым Роз.       Какое-то время они неплохо сотрудничали, пока Чонгука не перевели. Он аккуратно подсказывал, куда и когда ударить, чтобы Комиссия не успевала отходить от шока, а она работала тонко, ювелирно и всегда без ошибок. Ей можно было и хотелось доверять. В её искрящихся от ярости глазах Чонгук видел только одно, но очень чёткое желание — уничтожить тех, кто заставил страдать её.       Они были в чём-то схожи — агента это и подкупило. Наконец-то он нашёл человека, который также разделяет его ненависть и стремления.       За годы службы в Сеуле, Чонгуку нашептали, за что девушка получила своё прозвище. Длинные фиолетовые локоны Роз, что ложились на её хрупкие плечи, как гроны цветков Вистерии, притягивали чужие взгляды; а её магия, которая проявлялась крайне необычным способом, не оставляла сомнений в правильности выбранного прозвища. Стоило только человеку почувствовать запах цветов, как он тут же становился безвольной куклой, которая на протяжении нескольких часов выполняла абсолютно все приказы мага.       Старшие агенты, у которых Чонгук спрашивал о ней, рассказывали, как Вистерия заманивала бедных парней и девушек в речки, как настоящая русалка, приказывала избавиться от оружия или использовать его на себе.       Чонгук, конечно же, был поражен такими страшилками и долго думал о её силе, как о чём-то по-настоящему ужасном. Но стоило ему узнать о ней больше, как все переживания испарились.       Магия Роз была настолько своеобразной, что девушка не могла до конца контролировать её сама: сколько и кого она себе подчинит, какой именно приказ сработает и с какой попытки, как долго её магия продействует — все те переменные, которые делали Роз никудышным бойцом. Её образ наводил ужас исключительно из-за множества легенд, которые Благодетели тщательно поддерживали вокруг своего мага.       Вистерию нельзя было сравнить с Кингом. Её магия хоть и была сильной и уникальной, всё равно уступала по смертоносности Чонгуку и Кингу. Как минимум, в контроле и стабильности.       Поэтому Чонгук был уверен на все сто, что Вистерия никаким образом не причастна к митингам в Сеуле. Есть вероятность, что за несколько лет Роз успела научиться управлять своей магией, но она была ужасно мала. Заставить толпу людей простоять целый день и активно спорить с полицией не в её силах.       А Фантом — парень, настолько бледный и пугающий, который растворялся в воздухе, словно призрак, — обычный маг с телепортацией. С ним Чонгук встречался только на поле боя, но Фантом, завидев Чона, тут же исчезал. И его вид магии никак не мог управлять другими. Он, кажется, мог телепортировать только себя, и то на маленькие дистанции.       Неужели Комиссия снова что-то задумала? Когда-то они уже пытались раздуть из случайностей настоящие трагедии, чтобы правительство увеличило финансирование. Но сейчас-то с деньгами всё было в порядке: будь у Комиссии реальные проблемы, каждый агент ощутил бы их на своей шкуре. Но уже как несколько лет Чонгук бы с уверенностью сказал, что ситуация более, чем стабильная.       — Что-то здесь не так, — Чонгук озвучил свои мысли тихим бормотанием. Югём наблюдал за молчанием друга с лёгким интересом — парень всё ещё предпочёл бы мягкую кровать, нежели всю эту суматоху.       — О чём ты? — вопрос прозвучал исключительно из вежливости. Югёму было абсолютно все равно — Чонгук в целом редко замечал в друге хоть какой-либо азарт. Ещё в Академии Югём выполнял задания исключительно из-под палки, практически не проявляя инициативу. Наверное, будь он хоть немного напористей, уже бы получил ранг В, как и Чонгук.       — Да так… — Чонгук отмахнулся. Югём — парень хороший, но нельзя, чтобы он что-то заподозрил. Если он начнёт думать — если все агенты начнут думать — у Чонгука появится слишком много проблем.       А тем временем напряжение на площади постепенно росло. Чонгук буквально ощутил на себе, как воздух становился тяжёлым, а молчание агентов и полицейских, которые пытались игнорировать гражданских, липло к коже даже сквозь одежду. Избавиться от дискомфорта больше было невозможно — даже самая смешная шутка не исправит положение.       Телевизионщики только подогревали пыл. Зачитывая подготовленный редакторами текст, который мало что имел общего с реальностью, раздражали абсолютно каждого. Чонгук старался погрузиться в анализ, но его слух всё же тронули несколько слов репортёрши, которая призывала людей оставаться дома и не выходить на улицы этим вечером — некоторые радикалы были вооружены и могли напасть. Хотелось всё бросить и хорошенько её встряхнуть. «Да как вообще можно такое говорить, пока другие отстаивают твои же права?»       Но Чонгук своими действиями вряд ли чего-либо добьётся. Наоборот: если начальство узнает, что он не аполитичен и у него есть «своё мнение», удостоверение агента отберут сразу же. Поэтому ему, как и всем агентам, положено выполнять свою работу и помалкивать.       — Хён, ты какой-то странный, — Югём аккуратно коснулся плеча Чонгука кулаком. — Тебя что-то беспокоит?       Чонгук, заметив уже настоящее смятение на лице Югёма, кивнул.       — Сколько здесь полицейских и агентов?       — Не так уж и много — по всему периметру где-то пятнадцать полицейских и около десяти агентов, — задумчиво протянул Югём. — А что?       — Слишком мало журналистов, — отметил Чонгук, ещё раз оглядываясь. Глазами он пробежался по уже трём репортёрам — один фургон уехал почти сразу же, как пришёл Чонгук — и по ещё пяти журналистам, которые выделялись в толпе слегка потерянными взглядами и движением против основного потока. Как для такого события, где по словам официального источника, замешаны были маги, количество желающих сделать эфир не соответствовало норме. Чонгук видел, как особенно активные охотники за новостями оказывались на месте событий вместе с полицией и не успокаивались, пока не выжимали все соки из агентов и очевидцев.       А здесь такая сенсация, но журналисты буквально тают на глазах. Причём очень быстро. Словно они что-то знают, что-то ожидают. И они не хотят быть здесь, когда всё начнётся.       — Ну и отлично, — Югём открыл дверь своей машины, забрался в салон и разлёгся на кресле. — Нам же проще, что не нужно их отпугивать.       Будто услышав их разговор, команда одного из каналов закончила эфир и в спешке покинула площадь на своём фургоне. Они просто отсняли материал и уехали? Разве они не должны остаться и промониторить ситуацию?       — О, ещё одни, — Югём с усмешкой проследил за ярко-красным фургоном. — Хорошо, что не путаются под ногами.       Чонгук согласно кивнул, но решил проследить, что же произойдёт. Признаки неоднозначности ситуации были на лицо — Комиссия знает, государственные каналы тоже осведомлены в происходящем более чем (именно они уехали первыми), а частные подтянулись следом (наверное, тоже что-то разузнали). И пока у него нет возможности дотянуться до источника, он должен просто ждать.       — Слышал, вы с Чимином нашли отель с магами, — пробормотал Югём. Его глаза были прикрыты, на Чонгука он не смотрел.       — Не совсем с магами, но что-то близкое к этому, — так же тихо ответил Чонгук, в свою очередь, выглядывая каждую пылинку вокруг.       — Наша группа, как я слышал, задержала какую-то девчонку. Магии нет, до последнего доказывала, что с Крысоловами не связана.       — Её отпустили?       — Нет ещё. Сидит в обезьяннике. Не знаю, говорила она правду или солгала, пока никто отпускать её не собирается. Девчонка точно что-то знает. Нельзя же полгода проработать с магами и не заметить этого. Она либо идиотка, либо с ними заодно.       — И кто ей займется?       Про себя Чонгук подумал, что было бы слишком жестоко оставлять Йомин с Тэмином. Здесь не просто подростковые шалости, которыми занимались Кан Ина и Ли Донхён. Здесь прямой контакт с лидерами незаконной организации, передача им укрытия и прямое сотрудничество. Агент, скорее всего, отыграется на ней сполна.       — Не знаю, — Югём пожал плечами. — Я даже ни с кем из того отдела не знаком.       «Счастливчик», — подумал Чонгук. Как же хорошо работать и не знать, как на самом деле действует руководство и некоторые «особенные» отделы.       Пока Югём пытался завести бессмысленный разговор, чувство, что что-то не так нарастало. Чонгук не верил в интуицию или в другие паранормальные и необъяснимые вещи, как карты таро, астрология и прочая самовнушительная чепуха. Но в этот раз не мог не прислушаться к странному предчувствию, которое не отпускало его.       Ему не нравилось, что есть люди, которые что-то знают, а он, выпав из мира буквально на день, успел упустить критически важное событие. Всё внутри горело от переживания, пальцы неприятно покалывало от длительного ожидания и назойливого звона в ушах, который появлялся, стоило только Югёму заговорить снова.       Его друг болтал обо всём, что взбрело в голову. Ещё зачем-то вышел из машины, наверное, пытаясь привлечь внимание. Казалось, будто его поток мысли настолько непоследовательный, что вот он секунду назад говорил о работе, о каких-то взрывах, как в следующий миг рассуждает о погоде и неприятном ветре, от которого нужно поскорее спрятаться. Не то, чтобы Чонгук всё ещё слушал его. Нет, он просто кивал головой, пока пытался усмотреть, что же происходит в толпе.       Когда странный звон в голове, будто под черепом что-то отвратительно вибрировало и вызывало мигрень, прошёл, Чонгук наконец сориентировался. Будто кто-то или что-то вытянуло его из мыслей в реальность, заставило взгляд сфокусироваться, а слух работать, как прежде.       Теперь он слышал крики митингующих, видел, как люди внушительным потоком бегут прочь, покидая площадь. Их окутывает тяжёлый дым, такой вязкий и плотный, что, казалось, он накрывает толпу высокими волнами. Люди барахтались в нём, словно тонули, пытались выплыть на поверхность и не оказаться под подошвой толпы.       Это был газ. Чонгук стоял слишком далеко от площади прямого воздействия, но даже так глаза немного зачесались и заслезились. Чон протёр их пальцами, чтобы поскорее избавиться от дискомфорта и вернуться к слежке за обстановкой. Но не успел он даже несколько раз провести по лицу, как пришлось резко присесть — следовал своему особенному чутью.       Воздух сотряс взрыв.       Чонгук ухватился за землю, которая дрожала так же, как и всё вокруг. Пришлось упасть на локти, чтобы хотя бы удержать равновесие. От шока его тело замерло на секунду, будто его мир остановился, как и сердце в груди, а после всё сразу же ускорилось. Кто-то специально нажал на «2х», чтобы побыстрее узнать финал, и Чонгуку пришлось действовать по новым правилам реальности.       Здание напротив площади, где собрались люди, полыхало яркими вспышками. Чонгук не знал, что спровоцировало взрыв, но по одному взгляду на дым стало ясно, что всё очень плохо. Рыжевато-коричневые клубы поднимались в небо широкими столбами, пока из окон на соседние этажи перескакивал огонь.       — Блядство! — где-то рядом выругался Югём, который совсем не был готов к происходящему. Его абсолютно потерянный и оглушённый звуком вид говорил о том, что ближайшие минут семь он точно не сможет нормально ходить — не пройдёт и пяти шагов по прямой линии.       Чонгук снова должен был действовать сам.       Люди, раненные, грязные, ослеплённые и до жути напуганные, бежали прочь. И на Чонгука в том числе. Газ сделал своё дело — они совсем не замечали перед собой препятствий. Кричать тоже было бесполезно — не услышат и не станут слушать. Поэтому Чонгук затянул Югёма в машину, пока его не успели растоптать, и, врезаясь в гражданских, побежал в самый центр.       Кроссовки скользили по осколкам стекла. Были бы на нём сейчас ботинки, Чонгуку не пришлось бы спотыкаться каждые несколько метров.       — С дороги! — кричал он, пытаясь протиснуться сквозь людей. Они не давали ему прохода — не видели его даже перед своим носом в попытке выбраться из самого пекла. Они не замечали и тех, кто пытался отползти к краю: некоторые были тяжело ранены осколками от разлетевшегося в стороны стекла.       Чонгук заметил несколько огромных кровавых пятен на асфальте, но даже не удосужился их обойти. Как-то не до сохранности белизны обуви, которую потом точно можно будет выбросить в мусор.       Ему нужно в самый эпицентр. Ближе к взрыву. Возможно, так ему удастся первому добраться до виновника.       Агенты и полицейские тоже пытались. Первые, чтобы зайти в здание и найти магов, если они есть, а вторые — оттаскивали лежащих мужчин и женщин, судорожно вызывали социальные службы и кричали в рупоры, призывая успокоиться.       Газ ещё не рассеялся. Чонгук закашлялся, чувствуя, как его горло сдавило, а глаза неприятно защипало. Он на мгновение прикрыл их, спрятал за ладонью, и это было его ошибкой — кто-то врезался в него. Они вдвоём упали на землю. Чонгук услышал её тихий крик. А потом ещё один, уже действительно болезненный и громкий. Кажется, кто-то задел её ногой, когда пробегал мимо.       Чонгук недовольно зашипел — нужно срочно подниматься, иначе и его растопчут. Как ту девчонку, что лежала рядом и прижимала к груди оттоптанные пальцы.       Он сначала хотел оставить её. Не до неё сейчас. Но потом услышал ещё один пронзительный крик, который смешивался в какофонию с остальными, и не смог отвернуться.       Подхватился на ноги первым, схватил её за локоть и потянул за собой. Он не знал, идёт она за ним или он просто волочит её по земле, учитывая, какой тяжёлой она тогда казалась, но так намного лучше, чем если бы он просто оставил её. Остановившись у ближайшей припаркованной машины, которая бы сыграла роль баррикады от стада паникующих зомби, Чонгук окинул её быстрым взглядом. Она же смотрела на него, как на ангела-хранителя, словно была готова теперь поклоняться до конца жизни.       Но Чонгук знал, что это только состояние аффекта на неё так повлияло. На самом же деле, она забудет о нём уже на следующий день, как только вернётся к бытовой рутине. А Чонгук не вспомнит о ней. Молодой и красивой. Хотя бы её смерть не будет на его совести.       — Сиди здесь, пока не приедет скорая! — зачем-то крикнул ей Чонгук и, не дожидаясь от неё ответной реакции, бросился обратно к пылающему зданию.       Его уже окружили агенты. Кажется, подъехали ещё машины с патруля. Несколько пар выносили из здания обожжённые тела, прячась за своей огнеупорной формой. А все остальные поднимались выше, выискивая в задымленном помещении подрывника.       Чонгук не верил в совпадения. Но уж слишком много их было за последние несколько дней. Активность Крысоловов, освобождённые маги из Японии, политические интриги, и вот теперь митинг и теракт прямо в центре города. Нет, это не просто случайности. Не должно же быть так просто. Здесь слишком много деталей, которые портят общую картину.       Ему бы стоило не отбрасывать такие мысли, которые бы в конечном итоге привели его к правильному выводу. Но агент так сосредоточился на том, чтобы воспринимать летящую со скоростью света реальность вокруг себя, а не концентрироваться на ударах сердца, звучащих в голове, что даже не смог ухватиться за логическую цепочку.       Чонгук старался дышать. И не паниковать. Самое ужасное уже произошло: здание взорвалось, митингующие устроили давку, а полиция не смогла с ней справиться. Теперь Чонгук стоит среди слегка растерянных, но активных агентов, которые всё ещё отходят от оглушающего взрыва, и пытается найти то, что ему поможет. Он пока не знает, что ищет. Но уверен, что узнает этот знак, как только его заметит. И к его удивлению, этим знаком стали голубые глаза, от холодного взгляда которых появляются мурашки.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔