Зов пустоты

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Чонгуку дали три дня выходных. Когда он в понедельник пришёл на работу, чтобы сразу же обратиться к их штатному терапевту, мужчина в приличном возрасте много бубнил и причитал, заполняя мед-карту агента.       — Нужно было прийти сразу, не затягивать, не заниматься самолечением…       И всё в таком духе. Чонгук послушно кивал на каждое его слово, но не забыл построить из себя героя — он ведь упёртый и легкомысленный старший напарник. Так нужно было поддерживать этот образ. И вообще, он бы не пришёл на приём, если бы не паникующий Чимин, который с самого утра промыл ему мозги своей заботой.       Пришлось (естественно, как по плану) показать многочисленные ожоги, рассыпанные на коже. Врач сразу же правильно их обработал, прописал какие-то там специальные мази, взяв с Чонгука честное обещание обязательно их приобрести в аптеке. Агент кивнул, а сам мысленно уже махнул на лекарства рукой.       Потом он несколько раз заходился в приступе кашля, и врач принял решение проверить его лёгкие. Повреждения там — как неожиданно! — находятся, и его силой отправляют домой.       Чимин всё время крутился рядом с ним в кабинете и рассматривал раны таким жалобным взглядом, что жалко было не себя, а младшего напарника. Пак ещё зачем-то порывался помогать ему подниматься и ходить по офису. И Чонгук, как было заведено, недовольно отмахивался, бухтел, но всё же соглашался. Он больной, ему так плохо после пожара, в который он по глупости влез без защиты, что он еле двигался.       Шеф выглядел недовольным. Ну, только выглядел, потому что рядом с Чонгуком стоял Чимин, и перед ним нужно было держать какое-никакое лицо. У них сейчас, вроде как, экстренная ситуация, каждый агент, особенно высокого ранга, на вес золота. И отпускать одного из своих любимых сотрудников так просто шеф не собирался.       Да и Чонгук привычно подключился:       — Всё в порядке, сэр. Это не очень критично. Патрулировать точно смогу.       Но это не сработало (естественно, как по плану). Его только хвалят за проявленную в очередной раз смелость, чуть ли не выдают медали и грамоты за честную и добросовестную службу.       — Спасибо, сэр, но это совсем не обязательно. Я просто выполнял свою работу. И готов работать дальше, если позволите.       Но мужчина только закатил глаза и сделал характерный ленивый жест рукой, который красноречиво подсказывает «сгинуть, пока не поздно». Чонгук поклонился, и они с Чимином собрались к выходу, когда Пака неожиданно попросили остаться.       Конечно же, Чонгук ждал своего младшего напарника за дверью и пытался подслушать чужой разговор. Использовать магию не решился — сканеры могли сработать в любой момент, поэтому только прижимался ухом к деревянной поверхности и постоянно хмурил брови — было никак не разобрать, о чём они там шушукались.       Секретарша шефа тихонько над ним посмеивалась и только умильно улыбалась. Знала, как Чонгук за своего напарника переживал, — каждый раз наблюдала подобную сцену, когда Чимин оставался в кабинете наедине с шефом.       — О чём говорили? — с ходу спросил Чонгук, пытаясь не быть настолько очевидным. Ну да, он волновался. Это же его прямая обязанность как старшего напарника. Разве было в этом что-то криминальное?       Чимин пожал плечами и хмуро ответил:       — Пока тебя не будет, мне назначат временного напарника.       Ну ладно, всё не так уж и плохо. Это стандартная процедура, когда один из напарников оказывается в больнице или выходит на отпуск. Чонгуку, конечно, когда Чимин валялся в больнице, никого не назначали. Он работал один, учитывая его огромный опыт в одиночных заданиях. Ему младший напарник ни к чему. А вот Чимину старший, который в случае чего подскажет и направит, нужен был обязательно.       Чонгук лично бы проследил, чтобы этого мелкого засранца не оставляли без присмотра.       — И кто же это? — нетерпеливо поинтересовался Чон.       Чимин грустно вздохнул и промямлил себе под нос:       — Чу Сокгён.       Ц, чёрт. А вот это уже не очень хорошо.       — Мда…       Чонгук нахмурился. В голове сразу же появился образ высокого и крепкого мужчины, что был старше Чона на четыре года. Прекрасный агент, сильный противник — профессионал. А вот как человек полное дерьмо.       Последний его младший напарник именно поэтому отказался сотрудничать с Сокгёном, и его перевели в другой офис. Конечно, нового мужчине искать не спешили — всё равно скоро переведут на ранг А, и агент будет работать в одиночку.       Чонгуку как-то удавалось работать с ним. И это было то ещё испытание его терпения.       Чимин, к счастью, с Сокгёном лично не пересекался. Но многое слышал. И от этого младшему было ещё тревожней.       — Он не то, чтобы очень важная шишка в отделе, просто хорош в этом, — успокаивал напарника Чонгук, чуть приобнимая за плечи. — Отлично знаком с шефом, так что ему часто прощают вольности. И не только вольности, к сожалению. Если что-то скажет тебе грубое, постарайся не зацикливаться на этом. Я вернусь сразу же, как только мне станет легче, хорошо, мелкий?       Чимин вымученно кивнул, пожелал Чонгуку скорейшего выздоровления, и они попрощались. Чон выпустил Чимина из объятий с таким чувством, будто они больше никогда не встретятся.       Конечно, это всё были глупые тревожные мысли, которые всегда возникали в его голове, когда он оставлял Чимина одного. Но, это только на время. Тем более, Чонгук сделает всё возможное, чтобы его напарнику ничего не угрожало в его отсутствие.       Вечером они как обычно списались. Чимин много жаловался на Сокгёна, говорил, что столько с ним в одном кабинете не выдержит и вообще готов после первого же дня застрелиться. Чонгук угрожал, что завтра же выйдет на работу, и Чимин резко поменял своё мнение о новом напарнике, что Чонгук даже немного заревновал.       Переписывались они почти до самой ночи, пока Чонгук не заставил Чимина отложить телефон и следовать своему режиму.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Чонгук не мог выбросить тот момент из головы. Он пытался — дышал глубже, сосредотачивался на реальности, но всё никак не получалось избавиться от стоящего перед глазами образа.       Тогда всё началось неожиданно быстро. Чонгук успел только заметить, как с прекрасного лица слетает маска, а уже через секунду впился в сухие губы кусачим поцелуем.       Они просто сократили расстояние, которое незнакомые другу другу и безумно сильные люди назвали бы «безопасным», рванув навстречу, и прижались к напряжённым телам. Чонгук обнял парня за плечи — вначале засомневался, можно ли ему так открыто прикасаться к нему, а потом позволил себе делать всё, что он хочет, — они и так уже целуются. Что может быть интимней?       Крысолов отвечал активно, притянув агента за шкирки, и всё время пытался забрать всю инициативу себе. Нет, не просто забрать, а именно вырвать, победить и поставить на место. Он не собирался подстраиваться и отступать, казалось, будто первенство в поцелуе было для него делом чести. Но кто сказал, что Чонгук сам отступит так просто?       Они медленно отступили в тень к столбу, ища укрытия и опоры. Вокруг никого: с одной стороны — глубокий залив, с другой — автомобильная дорога с развилкой, где не было пешеходных дорожек. Но чувство уязвимости, когда они были так увлечены друг другом, не разрешало окончательно расслабиться и отдаться эмоциям.       Чонгук не позволил Крысолову развернуть их — ну уж нет! Он не будет тем, кого позорно прижмут к стеночке. Вместо этого он сам вжал парня в холодный столб, из-за чего маг вздрогнул и недовольно зашипел. Разорвал поцелуй и поднял на него искрящийся возбуждением взгляд.       Этот парень был невероятно красив. Чонгук про себя отметил, что раньше никогда не видел ничего подобного. Каждая черта, каждый изгиб, даже несколько крохотных родинок на лице — всё в нём было идеально. Вишенкой на торте стали чужие глаза. Они были невероятными. У Кинга они совсем другие. Член Смотрителей собрал в радужке частицы солнечного света, словно где-то внутри медленно, тягуче, под этими же лучами плавились золотые слитки. А у Крысолова… Ох, в его глазах была настоящая Арктика. Это хрустящие в Северном Ледовитом океане айсберги, гудящие снежные ураганы и тонны — тонны — льда над поверхностью земли.       Чонгук не знал, что люди ощущали, когда им холодно, но интуиция подсказывала, что пробежавшие вдоль позвоночника мурашки — именно то, что нужно. Если не отрываться от этих глаз, понадобится приложить немало усилий, чтобы снова согреться.       — Даже упрашивать не пришлось, — хмыкнул Крысолов, наклоняя голову вбок. Его шея чуть оголилась, вытянулась и показалась из-под ворота толстовки. Кожа была такая ровная и чистая, словно парень был слеплен из гладкого воска.       А он та ещё кокетка, — отметил про себя Чон, наблюдая, как медленно по прокушенным губам скользнул кончик розового языка, а длинные ресницы слегка затрепетали.       Чонгук облизал влажные губы. Его магия прорывалась в ответ на чужую, в лёгкой для вечерней прогулки одежде становилось жарко.       — Ты просто хочешь посмотреть на меня в деле, — хрипло ответил Чон и потянулся за новым поцелуем. Но его остановили, приложив длинные пальцы к губам. На лице напротив заиграла коварная, заговорщическая улыбка.       — Мы договорились? — проурчал парень своим невероятно низким и сексуальным голосом, будто сейчас начнёт петь джаз в старый ретро микрофон.       Агент усмехнулся. Чёртов наглец! Как он только мог повестись на такое? Да, у него и самого уже руки чесались устроить Комиссии небольшую шоковую терапию, самолично поставить её на место, припугнуть и заставить каждого агента по возвращении домой оглядываться в ожидании нападения.       И, раз подвернулся такой повод, он сделает это. Он сделает так, чтобы агенты вечность помнили его имя.       Но это совсем не значило, что он может позволить Крысолову так открыто им манипулировать.       Крысолов убрал пальцы с лица, позволяя ответить, и взамен обнял Чонгука за шею. Его прикосновения остро ощущались на затылке — парень определённо не спешил нежничать.       — Договорились.       Маг выглядел довольным ответом и сам прильнул за новой порцией укусов — никак иначе их попытку перенять инициативу было не назвать. Они не сдерживались, как если бы два таких же, как они, незнакомца пытались контролировать свои движения, чтобы не переступить черту. Наоборот, только касались и сжимали тела друг друга сильнее, будто пытаясь через ткань одежды достать до кожи и оставить на ней отметины.       — Тэ… Тэхён, — прошептал маг, как только Чонгук оторвался от покрасневших и опухших губ, чтобы оттянуть ворот в сторону и схватить зубами жилку на шее. Парень никак на такую грубость не отреагировал. Точнее, тщательно заглушил жалостливые постанывания, чтобы не показаться своему «врагу» чересчур уязвимым.       Так вот, значит…       Чонгук смаковал чужое имя, мысленно проговаривал его и повторял, представляя, как оно будет звучать в разных интонациях. И с каждым разом оно ему нравилось всё больше и больше.       Кто знал, может, парень представился чужим именем. Возможно, он вёл ещё какую-то игру, возможно, эта информация ещё сыграет с Чоном злую шутку. Но как же сладко эти звуки перекатывались на языке… Будь у Тэхёна другое имя, Чонгук с радостью продолжил бы называть его только так. «Тэхён» слишком ему подходило.       — Чонгук, — так же сорвано ответил агент.       — Я знаю.       И от этого признания желание поставить наглого выскочку на место разгорелось с новой силой.       Чонгуку стало уже жарко рядом с ним. Собственный огонь разбушевался, охватил каждую клеточку тела, заставляя медленно плавиться. Агент пока не знал, почему, но именно с Тэхёном он чувствовал себя так — слишком. Он сходил с ума, творил такое с человеком, которого вообще-то должен был держать под присмотром, а не под собой. Вероятно, его так тянуло к Крысолову из-за скрытого желания превзойти, доказать если не Комиссии, то непосредственно сильнейшему магу, кто здесь на самом деле держит мир в кулаке.       Тэхён не хотел проигрывать. Он хватался за одежду Чонгука с неменьшей страстью, всё время пробуя поменять их местами, чтобы собственным телом вжать Чона в столб, заставить того жалобно простонать от удара спиной о твёрдую поверхность, чтобы больше не думал сдерживаться.       И Чонгук не сдерживался.       После очередной попытки Тэхёна освободиться, Чонгук прибегнул к лучшему способу успокоить неугомонного мага — ударил кулаком по столбу рядом с чужой головой. Тэхён наконец-то проявил настоящие эмоции — испугался, разорвал недопоцелуй и с резким вздохом обернулся к тому месту, где замерла чужая рука.       Бетон разошёлся трещинами в разные стороны, поднимаясь и опускаясь, извиваясь от центра паутиной. В ледяных глазах Тэхёна лабиринты тёмно-серых линий вызвали нескрываемый восторг и безумие. Маг полностью сосредоточился на слегка покрасневшей коже агента, внимательно проследил, как несколько пламенных лент загорелись и исчезли.       Чонгук наблюдал за ним и не мог понять — кто из них больше пьянел от происходящего?       Крысолов перевёл на него жадный взгляд, прикусив потрескавшуюся нижнюю губу. И в этот момент он выглядел настолько удовлетворённым увиденным, что даже страшно становилось. Скорее не за мага. А за себя. Как много он мог себе позволить с ним?       Он ведь маг. Боль чувствовал так же, как и обычные люди. Но его тело заживало быстрее. Намного быстрее. Если в совершенстве овладеть самолечением, можно совершать настоящие чудеса.       — Невероятно, — прошептал Тэхён и переплёл свои пальцы с Чонгуковыми. Агент наблюдал за чужими действиями, готовясь в любой момент вырвать руку из чужой хватки, но Тэхён выглядел более чем безобидно. Относительно безобидно. Ведь его голубые радужки загорались с новой силой, отражая все бесноватые желания своего хозяина. — Используй свой огонь ещё раз.       Чонгук сначала обрабатывал услышанное, словно старенький компьютер. Зачем? Разве Тэхён не знал, в чём она проявлялась? Но потом всё же мысленно согласился — всё равно ничего нового он не покажет. Вряд ли за этой просьбой стоял коварный план.       Он хотел освободить ладонь из чужой хватки, но Тэхён сжимал его пальцы между своих ещё сильнее. Маг цокнул языком и мотнул головой из стороны в сторону.       Агент замер. В его системе происходит сбой, в центре управления поднимают тревогу. Неужели этот парень хочет, чтобы…       Чонгук сглотнул вязкую слюну. Он не мог оторваться от Тэхёна, такого ожидающего и буквально просящего.       Добивало его то, что Крысолов подобрал его вторую руку со своей талии и так же переплёл пальцы. Теперь Чонгук полностью контролировал чужое тело. Он мог сделать всё, что пожелает, стоило только выполнить чужую просьбу.       Чонгук выругался себе под нос, вызвав у Тэхёна мимолетную победную улыбку, и прижался к его губам своими. А потом направил магию в свои руки и создал немного огня. Тэхён вздрогнул. Вздохнул удивлённо и протяжно в поцелуй, но не отстранился. Наоборот, потянул агента к себе ещё ближе, позволяя сократить даже минимальное расстояние между ними, и впечатал его в столб.       От огня Тэхён, кажется, не испытывал никакой боли. Чонгук замечал, что с каждым градусом, что Чон поднимал, Тэхён отпускал себя всё больше, не боялся расслабиться.       Чужая кожа была практически не чувствительна к огню. Похоже на то, что её невозможно было обжечь. И Чонгук хотел убедиться в этом самостоятельно.       Огонь становился всё горячее. Чонгуку самому уже было больно от того, каким острым был его жар. Но вот Тэхён только громче скулил в поцелуй.       Чон чуть приоткрыл глаза, чтобы рассмотреть эмоции на чужом лице. Чёрные брови изогнуты домиком, веки блаженно прикрыты. Чонгук постепенно осознал, что парень почти и не стоял на своих двоих. Он оставался в вертикальном положении только потому, что сам Чонгук держал его. И это так заводило. Так сводило с ума…       Он смог приручить его, привязать к себе. Ещё и так легко.       А потом вздрогнул сам, словно от удара током. Пораженно разорвал, в этот раз тягучий и сладкий, поцелуй, и посмотрел на их сцепленные руки. Пальцы Тэхёна искрились чем-то нежно-голубым, дымились, а вокруг них воздух потрескивал. Крысолов наконец-то показал и свою магию.       Это был холод. Так вот, как остальные люди его ощущают. Казалось, Чонгук никогда не забудет этот момент, когда холод окутывает тело: всё начинается с постепенного сжимания кожи. Сначала это лишь слегка ощущается, как морозное дуновение ветра, но затем интенсивность растёт. Кожа моментально реагирует на этот стимул, покрываясь мельчайшими мурашками, словно она пытается укрыться от него. Мышцы реагируют на холод дрожью, и это дрожание, сначала слабое, постепенно нарастает. Тело стремится сгруппировать свои ресурсы, чтобы сохранить тепло. Чонгук сразу же заметил, как его магия начала активней циркулировать по телу с кровью, поднимая общую температуру.       Наверное, будь на месте любой другой человек, который впервые столкнулся с подобным ощущением, испытал бы тревожность или дискомфорт. Холод в принципе мало кому нравится. Но Чонгук воспринимает всё совершенно не так, как обычные люди.       Интересно, Тэхён точно так же чувствовал тепло от Чонгука? Неужели он никогда раньше не знал, что такое жар?       — Нравится? — прошептал маг и уткнулся носом Чонгуку куда-то в шею, чтобы сразу же выдохнуть действительно морозный воздух. Наверняка, будь на месте Чонгука кто-нибудь другой, кожа моментально покраснела от ожога, а после и вовсе посинела. Но Чонгук только вздрогнул ещё раз и положил голову на чужое плечо. Теперь он еле стоял сам.       Как оказалось, они подходили друг другу идеально не только в фантазиях Чонгука, но и в реальности.       И это было намного лучше, чем какие-то сладкие мечты.       Потому что ему не просто нравилось. Он был готов распасться на атомы и умолять, только бы Тэхён не останавливался.       Чонгук от своих воспоминаний судорожно сжал пальцы в кулаки, неосознанно ища чужие пальцы где-то рядом, чтобы напомнить собственному телу, как это — мёрзнуть. Он, как обезумевший, мог думать только об одном. И даже нежный девичий голосок не мог привлечь его внимание.       — Хей, ты меня слушаешь?       Кто-то дёрнул его за руку и зачем-то позвал. Чонгук опустил свой взгляд и наткнулся на слегка расстроенные большие глазки Миюн. Девушка надула свои пухлые губки, чуть наклонила голову. Обиделась.       Чёрт, и как он мог так потонуть в собственных мыслях?       Конечно, он всё ещё реагировал на неё, кивая и угукая на автопилоте. Но он уже давным-давно, может, минут десять назад как перестал концентрироваться на её болтовне. Голос пусть и был приятным и собеседник из Миюн отличный, но у Чонгука сейчас в голове только один человек. И больше он ни на ком другом сосредоточиться не мог.       Их второе свидание закончилось ничем. Чонгук проводил девушку до дома и платонически попрощался, мягко обнимая за плечи. Та совсем робко покраснела, когда Чонгук попытался поправить её волосы, чтобы узнать, готова ли она к поцелую, и парень сразу понял — не готова. Может, это был миф, может, она бы согласилась, надави Чонгук на неё чуть сильнее — агент об этом уже не узнает. Но их отношения точно развивались и двигались вперёд. Как минимум, сама Миюн была в этом точно заинтересована.       Иначе прекратила бы их свидание после третьей попытки вернуть Чонгука с небес на землю, а после, уже вечером, не стала бы написывать длиннющие сообщения о желании поскорее встретиться ещё раз.       Чонгук вернулся совсем уставший. Но не потому, что хотел спать. А потому, что в жаркий майский вечер ему необходимо было что-нибудь холодное.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Всё было просто. Они делали ход конём. Использовали двойной или даже тройной блеф.       Сейчас Комиссия понимала, что она в выигрышном положении. Что бы там не говорили критики по телевидению, Комиссия могла быть на 90% уверенной, что в ближайшие несколько недель, а то и месяц, ни одна банда не сунется в Пусан. Они рассчитывали на безопасность, знали, что разозлили магов, но те не решатся выступить так открыто. Они спрячутся, возможно, через какое-то время совсем забудут об обиде, и месть агентов так и не настигнет.       И Чонгук хотел воспользоваться их самоуверенностью. А точнее — уничтожить её.       Комиссия думала, что сейчас Пусан самый защищённый город. В него почти невозможно пробраться и невозможно покинуть. На выездах из города стояли патрули, каждая улица под чётким наблюдением, гражданские боялись и пискнуть лишний раз, чтобы не привлечь к себе нежеланное внимание. Ну что за идиллия? Рай для диктатора в лице одной организации.       Но Чонгук ударит. И очень больно. Они не успеют моргнуть, как уже будут полыхать в огне.       Они будут в шоке. Ох, ещё как! Хотелось услышать их жалобные и перепуганные крики в рации, когда раненые агенты будут просить подкрепление. Сначала другие сотрудники не поверят. Они отнесутся к просьбе скептически.       Но потом разведчики донесут, что всё не так просто, как кажется, и Комиссия судорожно отправит первую волну. Стянет ближайшие к эпицентру группы. Однако этого будет недостаточно. Тогда нахлынет вторая волна. А когда прибудет третья, спасать уже будет некого.       Чонгук позволит себе убить нескольких. Вызовет у них чувство безысходности, заставит стянуть все свои силы в одну точку. А когда вокзал будет переполнен растерянными и дрожащими от напряжения агентами, он сожжет все дотла.       Всё выйдет из-под контроля. Комиссия теперь будет постоянно на низком старте, в состоянии боевой готовности. Она ещё больше запутается. Наверняка, правительство будет в ярости, что всё пошло не по плану. Доверие ослабнет, добиться необходимого финансирование станет ещё сложнее…       По телу от собственных фантазий прошли мурашки. Чонгук даже вздрогнул и поджал губы, чтобы позорно не застонать. Чёрт, а он действительно гений. Ещё и получил шанс сделать всё самому, наконец-то размяться, выпустить пар. В нём магия уже бурлила, чесалась под кожей. Хотелось наконец-то позволить ей выйти из тела, избавиться от излишков магических частиц, чтобы успокоить бушующие нервы.       Чонгук буквально нигде не мог позволить себе магию. Ни дома, ни тем более на работе. Иначе этих частиц будет так много, что даже отцовская подвеска не спасёт. Блестеть будут одежда, волосы, мебель, в воздухе они будут парить крохотной пылью, заметно переливаясь, если взглянуть на них под направленными лучами света.       А сегодня длительное ожидание и нетерпение сконцентрировались в конечностях, что те подрагивали от предстоящего.       Чонгук достал свой телефон. Ещё раз прочитал последнее сообщение от Чимина: В отделении мы сегодня одни Даже как-то страшно, если честно 😣 Но я уверен, что дежурство пройдёт хорошо Спокойной ночи, хён Не волнуйся за меня       Но Чонгук волновался. Поэтому достал одноразовый мобильник, который еле смог раздобыть на заправке, и медленно набрал номер экстренной линии.       На то, чтобы трубку сняла женщина с приятным и мелодичным голосом, который бы обязательно успокоил паникующего, потребовалось меньше десяти секунд. Реагировали быстро, как всегда.       — Вы позвонили на экстренную линию Комиссии, что у вас случилось?       Чонгук сделал свой голос чуть выше, чем обычно, и тяжело задышал в трубку.       — И-извините… Это… Напротив моего дома какая-то группа людей… в здании. И они очень шумят. Там постоянно… что-то… я не знаю, как объяснить… Всё время грохот и…       Голос Чонгука на мгновение сорвался. Для женщины по ту сторону связи могло показаться, что парень нервничает. А Чон еле сдерживал хохот. К такому голосу он никогда не привыкнет.       — Хорошо, господин, не волнуйтесь, — сказала она, и Чонгук закрыл рот рукой, чтобы не выдать себя лишними звуками.       Женщина задала ещё несколько вопросов, чтобы точно убедиться, что агенты в этом деле необходимы — возможно, следует передать заботу полиции. Но Чонгук всё же убедил её, что это не обычная тусовка в ночном клубе во время комендантского часа — достаточно правдоподобная легенда, чтобы операторы Комиссии не усомнились в происходящем. И они закончили звонок после того, как Чонгук судорожно продиктовал адрес клуба.       Дело обычное — агенты с такими сталкивались чуть ли не каждый день. Патрулей не отзовут, чтобы не создавать брешь в наблюдении за улицами. А на задание отправят дежурных. Чимина и его нового — идиота — напарника. Они будут вдалеке от всех событий. Как минимум, в другом конце города от грузового вокзала. И прибудут на место одними из последних, если вообще успеют на главное представление.       Личный телефон издал два характерных для нового сообщения сигнала, и Чонгук поднёс экран к лицу. Привет, хён Хотел сказать, что мы…       Дальше сообщение не было видно на экране блокировки, но Чонгук и так знал, что там будет. Читать он не стал — нельзя же показывать, что он не спит в четыре утра.       Тем не менее, волноваться меньше за Чимина не получалось. Да, он позаботился о том, чтобы его напарник был в безопасности. Вряд ли в том клубе, на который указал Чонгук, окажутся маги. Подростки, да и только. Чимин с напарником приедут, разгонят малышню, припугнут их немного и отправят домой.       Но всё равно было беспокойно.       Чонгук поднялся на ноги, натянул капюшон на самый лоб, старательно пряча волосы под тканью, поправил маску на лице и сжёг одноразовый мобильник. За несколько секунд пластик превратился в искорёженные куски материи, которые на первый взгляд точно не назовёшь телефоном.       Чонгук двигался быстро. Знал, где находятся камеры, и удачно их огибал. Он не отвлекался на вид ночного города, пусть тот и казался ему одиноким и прекрасным — всю эту неделю, что позднее время суток было закрытым для людей, Пусан выглядел брошенным. Вывески круглосуточных заведений погашены, свет в квартирах выключался почти одновременно у всех ближе к полуночи, а на улицах становилось давяще тихо. Только иногда проезжала машина патрульных, освещая пустые бетонные строения голубым светом мигалок.       Словно после апокалипсиса… Однако Чонгук не развивал такие мысли дальше. Только сосредоточился на пути, чтобы вовремя сворачивать в слепые зоны камер.       Чонгук наткнулся на несколько полицейских машин. Заметил их далеко внизу, пока перепрыгивал на соседнюю крышу. Но те и не собирались поднимать свои взгляды к небу — подумай они об этом, сразу бы заметили шуструю чёрную тень. Однако и тогда не придали особенного значения — решили бы, что это птица или просто игра света уличных фонарей.       Почему же он был так беспечен? Почему не боялся, что просчитается — например, завернёт не туда — или кто-то обнаружит его раньше, чем Чонгук успеет скрыться из виду? На самом деле, всегда допускал такую возможность. Не был в себе уверен на сто процентов.       И ему стоило быть осторожней. Не рисковать вовсе, каждый свой шаг сверять с методичкой, и перепроверять любую информацию. Вот только… Какое от безопасности удовольствие?       Чонгук уже давно так не разминался. Он тренировался в зале, постоянно нагружал себя физически, чтобы соответствовать нормативам. С магией было иначе. С ней было легче преодолевать стандарт человеческих возможностей: олимпийские рекорды, достижения прирождённых спортсменов, Книга Гиннесса — всё, что угодно. Чонгуку ничего не стоило буквально взлететь над землей, если вовремя собрать немного магии в ногах и помочь себе оттолкнуться. Десять метров? Пятнадцать? Помнится, Чонгуку удавалось с разбегу запрыгнуть на седьмой этаж. Но тогда в его крови бушевал адреналин, и это немного придало ему сил и выносливости.       Бежал он тоже быстро. Чонгук не замерял, да и посоревноваться было не с кем, но был уверен, что без труда обогнал бы самого быстрого человека на Земле. Что уж там, даже заставил бы его глотать пыль.       Насладиться своей лёгкой пробежкой не успел — приземлился на крышу девятиэтажного жилого дома рядом с вокзалом.       Чонгук неторопливо осмотрелся. У него ещё было время до начала, поэтому не спешил. Позволил себе спокойно выдохнуть, чтобы утихомирить бушующее сердце, и подождал, пока подвеска стянет к себе магические частицы, немного нагреваясь от наполнения. Не хватало ещё, чтобы расставленные по периметру датчики среагировали на него раньше положенного. Они не были достаточно мощными, чтобы покрыть огромную площадь, но сложность их обхода состояла в том, что Чонгук не знал, где расположены сканеры. Вся информация, конечно, была сохранена в базе данных Комиссии, однако система зафиксировала бы его запрос, и тогда точно конец. Агенты не настолько глупые, чтобы не сложить два и два.       Вокруг центрального здания неторопливо прогуливались мужчина и женщина — агент и полицейский. Чонгук различил их форму с помощью зрения, когда парочка прошла под тёплым светом фонаря. Ничего необычного — стандарт. Где-то в помещении находился местный охранник, который наверняка уселся с чашкой кофе за мониторами, а в одной из комнат для персонала отдыхали ещё один агент и полицейский. Всего пятеро. И это как-то… мало. Скорее всего была ещё одна группа, которая в это же время делала обход между рельс. В таком случае можно рассчитывать на минимум десятерых. А вот теперь это было больше похоже на правду. На что-то интересное.       Чонгук потоптался на месте, сделал несколько маленьких прыжков, чтобы вернуть своё тело в тонус и успокоить нервы. Спрыгивать вниз всегда было волнительно. Он уверен в себе, проделывал подобное не одну сотню раз, но всегда как в первый.       А потом резко выдохнул, будто для храбрости, и, разогнавшись, сорвался.       Без магии ничего бы не вышло. Отец учил его направлять частицы в нужные части своего тела, чтобы усилить их, укрепить или вылечить. Задача не самая сложная — отлично помогала при беге или усилении удара. Но вот с огромными нагрузками, как приземление с огромной высоты, было труднее. Нужно было распределить магию равномерно по всему телу, чтобы при столкновении ничего не пострадало. Чонгук всегда был уверен, что с точечным направлением справится отлично. А вот с таким невероятным контролем… Даже ему не всегда удавалось.       Воздух держал его какое-то время. Не очень долго, но эти мгновения казались невероятными. Даже подталкивал верх, вытягивал его всё дальше от поверхности, пока дома не стали размером с кукольные где-то под ногами.       Чонгук придержал свой капюшон, чтобы тот не слетел от ветра, и прикрыл глаза в удовольствии. Волнительно, да. Но невероятно прекрасно. Сердце замерло, будто впитывало момент полёта, чтобы потом забиться с новой силой и разогнать по крови будоражащий адреналин.       Вскоре гравитация потащила его вниз. Чонгук знал, что так обязательно произойдёт, но каждый раз паниковал, словно ни разу так не делал. Дальше — только холодный расчёт и правильно подобранный тайминг. Пропустит или затянет с одним из временных слотов, и многочисленные переломы — минимум, на который он мог надеяться.       Чонгук вытянулся в длинную стрелу, словно сам стал оружием в чьих-то руках. Он снижался невероятно быстро, постоянно развивая скорость. Кроме потоков воздуха, что врезались в его тело, он слышал ещё и грохот собственного сердца.       Использовать магию в таком положении было сложно. Но Чонгук заставил себя сосредоточиться и со второй попытки смог покрыть всего себя огненным щитом. Наблюдай кто-то сейчас за ночным небом, решил бы, что мимо пролетает падающая звезда.       Он горел, пылал собственной магией. И это чувство долгожданного облегчения и свободы сводило с ума. Чонгук только надеялся, что вовремя остановит себя, чтобы не разойтись окончательно и не потерять голову.       За десяток метров до земли, которая неумолимо приближалась, Чонгук сгруппировался, крепко сжал челюсть.       Пять метров. Три метра. Два. Один…

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Со стороны стоящих в одиночестве контейнеров прогремел взрыв.       Он разбудил всех. Первыми подскочили отдыхающие агенты, ухватившись за края диванов, которые будто ходили ходуном и вибрировали, как бурлящий океан, принимая на себя ударную волну. Две девушки с ужасом на лицах переглянулись между собой и мгновенно бросились к выходу. Они расталкивали в коридорах таких же растерянных сотрудников вокзала, что остались на ночном дежурстве, и севшим от шока голосом приказывали как можно скорее покинуть помещение.       В то же время агент и полицейский, что оставались снаружи рядом со зданием, закрыв уши ладонями, свалились на землю. Их тела не выдержали нагрузки, на какое-то время потеряв координацию и базовые сенсорные чувства. Когда перед глазами плавала белая пелена, а в ушах всё ещё стоял свист, словно от прилетевшего снаряда, ни о каком нормальном передвижении речи не было. Им понадобится несколько минут, чтобы прийти в себя и продолжить работу. После такого, конечно, лучше бы сразу обратиться к врачу, чтобы как можно быстрее вылечить повреждённую барабанную перепонку, но такой привилегии у них нет.       Вряд ли отдыхавшие в здании девушки, выбежав с заднего входа к рельсам, в ближайшее время вспомнят о своих коллегах, что так нуждались в их помощи.       Тем, кто в это время находился на обходе между вагонами, повезло намного меньше. Разорванные от удара цистерны с бензином и газом за мгновение окунули в плотный огонь всё, что находилось в пределах их досягаемости. Понадобилась секунда, чтобы пламя перекинулось на поврежденные вагоны с углём, древесиной и зерном. Шансов на спасение не было. Даже у того счастливчика, что был облачён в агентскую форму.       Через десять секунд после взрыва кто-то из оставшихся в здании сотрудников поднял пожарную тревогу. Всё ещё сотрясающийся после взрыва воздух разрезала противная трель.       Две агентки судорожно сообщали по рации о случившемся в Комиссию, пытались перекричать одновременно и сирену, и гудящий пожар. Одна из них кое-как объясняла, что происходит, а вторая могла только потерянно повторять «приём, нужно подкрепление».       Для каждого пострадавшего время тянулось невыносимо медленно. Будто издевалось над ними, разъедало разум своей неспешной текучестью. Реальность глючила, воспринимать её в режиме «live» было практически невозможно. Словно во время прямой трансляции оборвалась связь.       Всё могло бы продолжаться и дальше, если не появится то, что шокирует ещё сильнее. И вот это «что-то» не заставило себя ждать.       — Эй, что это? — сорванным от крика голосом позвала одна агентка вторую, привлекая её внимание вытянутым пальцем. Обе замерли, перестали отвечать на попытки сотрудников Комиссии возобновить с ними связь.       Он медленно выплыл в гуще огня, словно был совершенно не восприимчив к удушающим жару и дыму. Как только его чёрный силуэт принял чёткие очертания между языками пламени, плавно вышагивая навстречу, время ускорилось в несколько раз.       Незнакомец заметил их. Узнал, конечно же. И от этого ярость закипала только сильнее.       Он сорвался с места, в мгновение оказываясь у их лиц, что у агенток успели только сузиться зрачки. Выставил обе ладони вперёд и выпустил два столба огня. На всё потребовалась секунда. А может, и меньше. Его магия невероятно мощная — огонь по определению не мог быть твёрдым, но этот — особенный — проходил сквозь натренированные тела с такой лёгкостью, будто их пронзили мечами.       Для человеческого мозга это было слишком быстро: сенсоры просто не успели обработать информацию, когда в груди уже сквозила пробитая атакой дыра. Они не чувствовали боли, а он угрызений совести. Главное: не затягивать и не допускать лишних мыслей. И тогда всё пройдёт легко, незатейливо и без последствий.       Одна из них, умирая, встретилась с ним глазами. Не узнала. Хотела увидеть характерную отличительную черту, но внешность незнакомого мага была совершенно обычная. Ни сияющих глаз, ни разноцветных волос. Такой же, как и любой другой кореец его возраста. Наверное, этот факт — не лучшее, что она могла узнать за секунду до гибели.       Незнакомец позволил девушкам безвольно упасть на землю, переступил через их тела и брезгливо отряхнул руки — перчатки успели запачкаться в брызнувшей крови. Начало было положено, оставалось только наделать ещё больше шума.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Разобравшись со срочным вызовом буквально за какие-то там полчаса, Чимин, зевая, возвращался к машине. Он так надеялся, что этой ночью всё пройдет отлично, он уляжется на диванчике, укроется пледом и засядет до утра в Тик-Токе. Но судьба решила иначе. Наверное, сами Небеса не позволяли ему немного отдохнуть.       На улице было гнетуще тихо. Чимин, проходя по плохо освещенной пустой дороге, оглянулся несколько раз. Не любил он такую атмосферу. Словно стоило ему оглянуться ещё раз, как за спиной уже окажется монстр. Он не трус, совсем нет. Не маленький же, чтобы верить в чудовищ под кроватью, но… Тревожное чувство всё равно оставалось.       Наверное, он слишком отвык от тишины. В его спальном райончике ночью постоянно что-то случалось. Всю ночь кто-то с кем-то устраивал разборки, пьяная молодежь включала громкую музыку в колонках, влюблённые парочки носились под окнами на мотоцикле… И если раньше это как-то раздражало, то сейчас он спокойно реагировал на посторонний шум. Он так въелся в его подсознание, что без него становилось не по себе. Как сегодня.       Сокгёна он ждал ещё какое-то время. Его временный старший напарник почему-то решил, что поприставать к пьяненькой посетительнице клуба — хорошая идея. Чонгук бы себе такого никогда не позволил — хён, казалось, подобным никогда не интересовался. Он мог нарушать правила, плевать на протокол и самовольничать, но на подобные нарушения никогда не шёл. Всё же он был прекрасным человеком и напарником. Чимину не стоило забывать об этом и брать пример только с него.       А не с этого… Кхм, Сокгёна.       Сокгён вернулся через десять минут. От него уже разило перегаром, когда он завалился в машину с хохотом. Похоже, та девушка смогла его развеселить.       Чимин глянул на руль и подумал, что было бы неплохо сейчас повести ему. Если его напарник — временный напарник — успел где-то напиться, лучше пересадить его на пассажирское сидение.       Но не успел он и слова сказать, как Сокгён обернулся к нему и «кокетливо» — совсем нет — закинул руку на спинку кресла.       — Не устал, мелкий?       Чимин скривился, поджимая губы. От этого обращения стало так мерзко, потому что… Только Чонгук-хён мог так называть его. И никак не этот… Этот… Чёрт!       — Нет, — Чимин старался сделать голос максимально холодным и незаинтересованным. Что бы сейчас этот мужчина не предложил ему, Чимин откажется, не раздумывая.       Тот снова цокнул языком — недоволен очередным проявлением грубости в свою сторону. Но Чимин останется непреклонен. Пока не вернется его хён.       — Не нужно врать своему хёну, — прошептал он нарочито тихонько и сладко. Да так слащаво, что стало аж приторно на языке. Пальцы, спрятанные под чёрной перчаткой, потянулись к нему, легонько легли на вздрогнувшее колено. У Чимина челюсть сжалась до судорожной боли.       Чимин недовольно зашипел, попытался скинуть с себя чужую руку:       — Я попрошу вас…       Однако мужчина только сильнее в него вцепился.       — Ну-ну, зачем же так категорично, — заворковал тот, подтягиваясь ещё ближе. Слава богу, они были в машине, и коробка передач удобно отделяла Чимина от этого ненормального. — Ты же знаешь, за что я ценю тебя. Что я вообще тебя ценю. Не то, что твой Чон. Так что, будь любезен взглянуть на меня так же, как я смотрю на тебя.       Чимин поджал губы. И не скажешь же ему ничего. Если начнёт возмущаться, кричать и активно сопротивляться, только больше проблем отгребёт.       — Он не то, чтобы очень важная шишка в отделе, просто хорош в этом. Отлично знаком с шефом, так что ему часто прощают вольности. И не только вольности, к сожалению. Если что-то скажет тебе грубое, постарайся не зацикливаться. Я вернусь сразу же, как только мне станет легче, хорошо, мелкий?       Этот Сокгён почти ранга А. Для него уже готовят документы о повышении. Он сильный и отличный агент, в меру жестокий и исполнительный — конечно, шеф хорошо относился к нему. Кажется, Чонгук-хён говорил, что Сокгён часто выпивал с шефом после работы в такой себе «закрытой тусовке элиты». Так что… Слово Сокгёна против слов какого-то там Пак Чимина.       — Знаете, нам пора возвращаться, — намекнул Чимин, кивая в сторону руля. Да, лучше ехать в отдел. Там везде камеры — будет проще спрятаться от этого ненормального.       — У нас ещё есть время, — улыбнулся Сокгён. Его широкая ладонь в перчатке проскользила выше по бедру. — Разве тебе этого не хочется? Я же в курсе, что ты не занят. И предпочитаешь мужчин. Так чего ломаешься? Я тебе обещаю, что моя не узнает.       Чимин еле сдержал каменное выражение лица. Как там их учили на психологии? Не подавать эмоций, которые могут только раззадорить?       Ну… Что можно сказать? Это практически невозможно. Потому что противно и мерзко настолько, что у горла уже стоял тошнотворный ком. В местах, где его касались, уже болезненно покалывало, словно вместо ладоней в его кожу врастали иголки.       Чимин только сжал колени сильнее и попытался удерживать чужие руки в неподвижном состоянии. Он не хотел себе проблем. Только недавно все забыли о нём, простили слабость перед магом. Ещё один скандал не вынесет ни он, ни Чонгук, который и так всё время выгораживал его перед начальством.       Тем более… Что подумает его хён, если узнает?       Они замерли вдвоём одновременно, когда из рации вначале послышалось неприятное шипение, а потом и встревоженный голос оператора, который призывал всех свободных агентов немедленно — немедленно — отправляться к товарному вокзалу. Сообщил, что это масштабное нападение магов, которое требует срочного участия всех резервов, доступных в городе.       Сокгён недовольно цокнул языком и отстранился. Он снял рацию с крючка, прошипел раздражённое «принято» и завёл машину. Его влажные от слюны губы поджались и стянулись в тонкую белую линию.       Чимин вцепился пальцами в свои штаны, чтобы как-то унять сковывающую его дрожь, и бесшумно выдохнул застрявший в горле воздух, пытаясь не привлекать к себе лишнее внимание. Просто пристегнулся и отвернулся к окну, будто ничего не произошло. Так, наверное, будет правильней. Уже завтра Чонгук должен выйти на работу. И весь этот кошмар закончится.       До места назначения они добирались в полном молчании. Чимин заставлял себя отвлекаться на рассвет и представлял, что бы сейчас сказал его хён. Чонгук, наверняка, снова пошутил бы одной их своих тупых шуток, чтобы разрядить обстановку. Чимин бы посмеялся, но только потому что не хотел расстраивать, а Чонгук бы и не расстроился. Его ещё попробуй… С ним было просто легко, потому что сам он был таким. Умным, но вместе с тем таким простым и понятным, что рядом с ним неизменно становилось комфортнее, чем с кем-либо другим.       Однако вскоре он вынырнул из своих фантазий, потому что отдалённо начал понимать. Это не рассвет. Вокруг светлее не становилось, да и цвет неба был какой-то слишком насыщенный, ярко-оранжевый с красным. Совсем не похоже на красочные переливы, которыми светился небосвод рано утром.       — Чёрт, что это? — выдохнул Сокгён. Тоже заметил странности.       И чем ближе они становились к вокзалу, тем быстрее доходило. Огонь.       Пожар полностью поглотил здание вокзала и несколько пристроек рядом с ним, за плотной стеной извивающегося пламени не было видно депо. Чимин вжался в кресло, правой рукой потянулся к кобуре. Во рту от увиденного резко пересохло.       Сколько же там магов?       Сокгён вдавил газ в пол, машина понеслась по прямой дороге на полной скорости.       Плохо. Ужасно плохо.       Что бы сейчас сделал Чонгук?       Они припарковались у обочины кое-как, остановившись рядом с десятком других агентских машин.       — Не отставай, — бросил ему Сокгён, выпрыгивая из салона. Он, только выйдя наружу, сразу же закрыл лицо рукой, чтобы не задохнуться в тумане из удушающего дыма.       Чимин поражённо наблюдал, как тот бежал к другим агентам ближе к пожару, чтобы как можно быстрее влиться в происходящее и забрать на себя часть обязанностей. А Чимин… А Чимин понятия не имел, что ему делать.       Чонгук не пустил бы его туда. Он приказал бы оставаться в стороне, не лезть на рожон и быть в безопасном месте. Чимин бы поспорил с ним и прыгнул бы в самое пекло назло Чонгуку. Просто, чтобы доказать, что достоин быть его напарником, что на него можно положиться. Но что сейчас? Перед кем похвастаться собственной храбростью?       Там, на улице, было душно, жарко, невыносимо. Чимин, паникуя в салоне, чувствовал отвратительный запах гари, от которого глаза начинали слезиться. А как же всем тем агентам, что сейчас работали непосредственно вокруг полыхающего здания? Что они все собираются делать с таким пожаром? Ведь если его создали достаточно сильные маги, обычной водой его не потушить. Как не разбить лёд Крысолова, так и не залить магический огонь…       Нет, он должен идти. Страшно или нет, пугающе или нет, сомневается он в себе или верит в собственные силы… Ему не должно быть потом стыдно перед своим хёном. Помнится, сам хотел доказать ему, что сможет справиться самостоятельно. Так вот, это был его шанс.       Нужно выходить. Взяться за ручку двери, открыть её, выйти на дрожащих ногах и заставить себя бежать. Дышать через раз, чтобы не задохнуться в дыму, и прикрывать глаза рукавом, пока не выдадут защитный шлем.       Чимин диктовал себе всё новые и новые команды, представляя образ старшего напарника в голове, и послушно выполнял каждую из них. Пусть всё тело немело и бесконтрольно тряслось, останавливаться было нельзя.       С каждым шагом — всё жарче. Чимин чувствовал, как его кожа закипала, словно он приближался к крохотному солнцу. За гулом огня он еле слышал голоса других агентов, старался читать их слова по губам, но всё было тщетно. Он был слишком напуган, чтобы соображать адекватно и воспринимать реальность такой, какой она была.       Это Крысоловы? Они ведь? Это настолько они сильны?       — …Сколько их там? — орал Сокгён, чтобы его могли расслышать. Чимин остановился рядом с ними, застав на середине разговора.       Девушка-агент, что помогала раненым и раздавала новеньким специальные шлемы с фильтрацией воздуха, прикрывала вспотевшее и покрасневшее лицо ладонью. Но едва ли это помогало. Огонь, что поднимался на несколько метров в высоту, вряд ли испугался бы такой незначительной преграды.       — Один! — крикнула она, протягивая Чимину шлем и показывая жестом, чтобы быстрее надел. — Он один! — повторила ещё раз, будто не верила в сказанное сама.       Чимин поднял глаза к ярко-красному пятну перед собой. Они стояли метрах в пятнадцати от самого здания, здесь собралось несколько десятков агентов со всего города. И всё из-за одного мага?       Твою ж…       — Он всё ещё внутри?       — Да! Нужно, чтобы кто-то зашёл вслед за последней группой. Если они ещё живы, то хотя бы вытащить их!       А сколько групп вообще было отправлено? Сколько агентов уже никогда не откроет глаза?       — Где можно войти?       Чимин слышал вопрос Сокгёна и не верил, что он действительно собрался лезть туда. Чимин надел чёртов шлем, но дыхание было всё таким же тяжёлым. С него градом скатывался пот, кожа на лице пылала так, будто он целый день пролежал на пляже под палящими лучами. Нормальный человек уже бежал бы отсюда прочь, но…       Чонгук бы не сбежал. Он рискнул бы собой, как делал это всегда, и спас бы каждого. Он рванул бы в самый эпицентр, только бы помочь тем, кто так же рискнул и не справился.       Его хён, сильный, настоящий агент, не раздумывая, пожертвовал бы собой ради других.       Чимин поправил свой шлем. Убедился, что всё работало, как нужно, и фильтры уже очищали его воздух от сажи и дыма. Снова приказы, снова чёткое и беспрекословное выполнение. Никаких заминок, пусть пальцы и задубели; никаких сомнений, пусть в голове разбушевался целый ураган.       Чонгук не сомневался бы. И Чимин не будет.       Когда он сорвался с места, он отдалённо почувствовал, что кто-то попытался ухватить его за рукав. Но Чимин был достаточно быстрым, чтобы ускользнуть от чужих рук и прорваться к зданию.       Жарко. Безумно. Но дороги назад уже не было. Нужно было продолжать.       Главное — не забыть дышать. Главное — оставаться в сознании.       Чимин весь сжался, накрыл голову руками и на всей скорости, которую он только смог развить за такую короткую дистанцию, запрыгнул внутрь. Он успел заметить слабые темноватые очертания двери и направился туда, надеясь, что не наткнётся на завалы.       Он не уверен, повезло ли ему, что проход оказался чист. Он только понял, что проскользнул через плотную стену огня, окунувшись в самое пекло, в самый жар, и бездумно рванул вперед.       Шлем защищал его голову полностью. Можно было не волноваться за глаза, которые, как оказалось, совершенно не были полезны. Тут было ярко. Настолько ярко, что еле получалось отличить повороты коридоров от бесконечно длинных проходов. Эта иллюзия мешала, замедляла его передвижение.       Дышать, нужно было дышать. Вдох — выдох. И пусть всё казалось лабиринтом, из которого потом будет невозможно выбраться, он сможет хотя бы найти вошедших до него агентов. Живых или мёртвых. Но он их отыщет.       Ориентироваться здесь было невозможно. Несколько раз Чимин упирался в тупики, обжигая пальцы. Форма пока не загорелась, но в ней уже было невыносимо. Он сам горел и закипал. И наверное, это было хуже, чем если бы его самого охватило пламя.       Лёгкие не выдерживали. Он точно останется с ожогом. Несколькими. Как наружными, так и внутренними. Пока всё было не настолько критично, но если он не поспешит, выбраться уже не сможет.       Его ботинки понемногу начинали прилипать к полу — подошва постепенно, но верно плавилась.       Он нашёл ступеньки наверх. Те уже обвалились, не выдержав разрушающей температуры, но несколько опорных балок всё ещё остались торчать из стены и потолка, и Чимин кое-как смог забраться по ним. Каждый раз, когда он пытался ухватиться за что-то, он с шипением отдёргивал руки. Но другого выбора не было. Пока что его вариантом было бежать туда, где хотя бы видно было очертания пространства. А красно-жёлтые разводы, среди которых совершенно не различить, где верх, а где низ, оставлять позади и не оглядываться.       Хотелось откашляться. Во рту уже собралось достаточно пепла, что сообразить — здесь слишком жарко. Фильтры не выдерживали и могли отказать в любой момент.       Чимин заставил своё тело ускориться. Быстрее. Нужно ещё быстрее…       А потом его привыкшие к постоянному свету глаза что-то заметили. Точнее кого-то.       Высокий тёмный силуэт, аккуратно окружённый огнём, словно разрушающий пожар не пытался уничтожить здание, а защищал своего хозяина. Мужчина, статный и хорошо сложенный, возвышался над несколькими телами. Наверно, агентами. Но смотрел не на них.       А на него. Чимина.       Он заметил чужое приближение раньше, чем Чимин успел бы добежать до него. Чимин сам ничего не слышал. Пожар оказался настолько громким, таким оглушающим, что начни здание с грохотом обваливаться, Чимин не узнал бы, пока не оказался под многокилограммовыми плитами.       Чужие рефлексы сработали быстрее, чем их обладатель успел узнать за шлемом знакомое лицо. А после атаки рассмотреть агента уже не удалось.       Поток огня достиг цели за несколько секунд. Чимин постарался увернуться, как только заметил приближающуюся смерть, но его человеческая реакция однозначно уступала магу.       Боль поразила плечо, растянулась к шее. Чимин гулко вскрикнул и схватился рукой за кожу, что покалывала под формой. Чудо, что она всё ещё не загорелась.       Ему было так плохо. Так ужасно отвратительно.       Всё же он не был Чонгуком. Зачем он вообще сюда полез? О чём он только думал? Возомнил себя героем?       Чимин упал на колени. Всё тело сковала судорога, он уже слишком долго пробыл здесь.       Выбираться, он должен подняться и идти. Хотя бы добраться к окну, чтобы оказаться по ту сторону. Упасть, возможно, разбиться, но избавиться от приступа шока, который вот-вот затянет его на самое дно.       Жар, дым, сдохшие фильтры, прилипшая к коже огненная форма. Нет, он не продержится. Это был его конец.       Страшно. Покидать этот мир, не зная, куда попадёшь после, настолько ужасно, что… Он предпочёл бы мучиться вечность, но быть живым, чем остановиться прямо сейчас.       Чимин не хотел закрывать глаза. Не хотел думать, что он настолько слаб и ничтожен, что умрёт во так, даже не попытавшись.       Нет, почему же…? Он попытался. Но в отличие от Чонгука, от его любимого хёна, которому он так и не признался, он ещё не видел разницы между жалкой попыткой и оправданным риском.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔