Зов пустоты

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Пуля достигла цели слишком быстро. Как и все события, что стремительно начали разворачиваться сразу после выстрела.       Чимин прекрасно знал, сколько времени нужно. Не только потому, что их ещё в Академии учили всем дотошным деталям. Пусть математические расчёты в подобных задачах и не были сложными для Чимина, ведь этому учат ещё в средней школе, он никогда ими не пользовался в реальности. Вспоминал о них иногда, но не вдумывался.       После десятка дней беспрерывных тренировок со своим хёном он идеально чувствовал пистолет в руке, словно металл был продолжением его собственного тела. Глазами просчитывал расстояние чуть ли не до миллиметра — таким острым становилось его зрение, стоило только прикрыть правое веко и присмотреться к линии прицела. Пальцы мгновенно получали сигнал от мозга и сгибались на курке. Он видел красный цвет мишени, его сознание реагировало, как разъярённый бык на провокацию матадора, и в следующий миг раздавался оглушающее «бум».       Секунда, чтобы навести дуло в правильном направлении, ещё одна — чтобы выстрелить и попасть. Легко и просто.       В такие моменты Чимин даже не до конца осознавал, насколько быстро всё происходило. А когда нужно было поразить десять, двадцать, а то и все пятьдесят движущихся по неуловимой траектории целей, Чимин передавал контроль автопилоту, и тот заканчивал дело.       После тренировки, Чимин опускал пистолет и на мгновение замирал, чтобы пропустить через себя восторг и загорающийся, словно сотни бенгальских огоньков, адреналин в его клетках. Это просто пластиковые манекены, в ладони обычный пистолет, даже не агентский, а мир вокруг не содрогается в потрясении. Мир нет, а Чимин ещё как. Послевкусие от победы такое пьянящее, терпкое, запоминающееся. Иногда Чимин испытывал по нему ломку и поэтому тянулся пальцами к холодному корпусу.       Горящая красной лампочкой мысль, что он достиг совершенства хоть в чём-то, не отпускала. Хотелось не просто вспоминать о ней невзначай. Не «к слову, я лучший в этом», а показать своё умение и увидеть в глазах окружающих шок.       Вот только зрителей практически не было. Точнее, только один. Его хён. И после каждой тренировки взгляд Чонгука становился всё более нечитаемым, сложным для понимания. Не шок. И не восторг. Вот в последний раз, неделю назад, Чонгук встретил его с улыбкой. Но Чимин сразу заметил разницу. И это ещё как испугало его.       Чонгук относился с пониманием. Видел и талант, и умения, и технику. Но не настаивал. Даже отговаривал. Может, боялся, что Чимин с таким потенциалом не остановится на обычных мишенях, несмотря на полный паралич при команде «стреляй» на выездах? Может, поэтому так не хотел отпускать на одиночное задание?       В это раз Чимин действительно выстрелил. Он не стал как-то готовится к этому событию, шептать успокаивающие мантры и тому подобное. Просто всё произошло так, будто Чимин собирался смахнуть соринку с плеча. Легко и просто. Как и должно быть для опытного агента, повидавшего столько ужасов за свою короткую службу.       За доли секунды, что пуля разрезала воздух заострённым кончиком, Чимин думал, а что бы сказал его хён? Расстроился бы? Или… Обрадовался? Что бы Чонгук испытал, увидь своего напарника сейчас?       Как-то он сказал, что бездумно стреляют только трусы, которые не видят другого способа победить. А умные и сильные всегда находят выход, который не приведёт к смертям.       Чимин подсознательно чувствовал, что это правда. Ну или довольно размытая, но близкая к истине мысль. Но ещё ни разу не испытал гордости за то, что никого не убил.       Для агента количество убийств было своего рода меткой качества, силы, показателем высоких умений. И чтобы там ни говорили об экономии пуль, все прекрасно знали, что именно ценится больше. Даже если Чонгук всегда утверждал обратное.       У самого Чонгука убийств было достаточно, чтобы его в любой момент повысили до особого ранга без лишних вопросов. И только тёмные силы знали, почему он всё ещё возился со своим непутёвым младшим напарником.       А у Чимина ровно столько, чтобы его карьера никогда не сдвинулась с мёртвой точки. И он никогда — никогда — не догнал Чонгука.       Однако… Даже несмотря на подобные мысли, попытки заставить себя прицелиться правильно и странное ощущение, будто даже сами Небеса наблюдают за ним, готовые в любой момент вынести приговор, рука сама двинулась дальше.       Пистолет выскочил из ладони мага, проскальзывая куда-то под стеллажи и коробки. В ближайшее время его не найти, а значит…       Не промахнулся? Да. Он же никогда не промахивается.       План, до недавнего времени состоящий из одного единственного действия, мгновенно сменился на новый. Лучший. Такой, который не понравится ни другим агентам, ни Чонгуку, ведь все они будут ждать от него только одного.       Чимин их разочарует. Пусть будет так. Но поступит по-своему.       Маг схватился здоровой рукой за раненую, прижимая её к груди, и громко завыл. Кровь полилась из рваной раны, выплёскиваясь мутными сгустками на бледную кожу.       Шевелись, мелкий!       Чимин, ведомый каким-то шестым чувством, не дал магу время, чтобы тот успел обнаружить его. Спрыгнул с полки прямо вниз, готовясь нанести сокрушающий удар ногой. Сгруппировался правильно, замахнулся. Но за секунду до приземления в него резко врезались коробки, которые маг поднял каким-то образом над собой, и они оба свалились в одну кучу.       Приземление выдалось неудачным. Удар пришёлся на коробку, смяв и порвав под ботинком картон. Но Чимин не расстраивался из-за неудачи. Сразу нащупал где-то рядом мага и потянул его за одежду, чтобы попасть локтем в чужой нос.       Уши неприятно зазудели, стоило уловить характерный хруст костей, во рту скопилась слюна. Наверное, он никогда не сможет привыкнуть к этому звуку.       Из сломанного носа хлынула кровь. Красная и густая, она заливала перчатки Чимина, который быстро наносил удар за ударом. Не всегда по лицу — в основном, куда приходилось. Но этого должно было хватить, чтобы вырубить бывшего зека и закончить с заданием.       Однако маг не собирался сдаваться так просто. Он сам схватился за Чимина и принялся отбиваться от него. И крайне умело. После первого же удачного выпада левой рукой — правая была прострелена — Чимину смачно прилетело по лицу.       Больно. Во рту появился знакомый солёный привкус.       Маг вытянул Чимина из коробок, воспользовавшись его секундным замешательством. Схватил за грудки и перебросил через плечо. Сильный гад. Ещё и неплохой хук справа. Должно быть, тренировался или… в тюрьме учился на ходу?       Чимин, медленно прокатившись по полу, поднялся на ноги. А потом сплюнул кровь на пол, вытирая губы перчаткой. И ступил в сторону мага.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Дальше начался обычный бой в рукопашную. Маг, наверное, приняв умения Чимина как личную обиду, бросился отстаивать свою честь исключительно в боевом искусстве и к магии больше не прибегал.       К оружию тоже не рвались. Оба упёрто хотели доказать, что справятся с противником исключительно физической силой, ловкостью и скоростью.       Чонгук был полностью уверен в Чимине как бойце в такого рода. Сам тренировал. И ещё прекрасно помнил, каким тот может быть сильным. С их спарринга правая рука иногда отзывалась тягучей болью, особенно когда Чонгук пытался сделать даже максимально простые вещи. Например, взять чашку с кофе за тонкую керамическую ручку. В такого рода манипуляции не было ничего необычного, а Чонгук каждый раз сдавленно шипел и перекладывал чашку в левую.       В памяти всплыли свежие образы с их тренировки. Чонгук машинально потёр кисть пальцами. Нет уж. Если Чимин заставил попотеть самого Чонгука, то и этого мага подавно.       Так и произошло.       Постепенно, выпад за выпадом, уклоняясь, опрокидывая мага и возвращая удары, Чимин набирал силу. Это было слышно по вздохах-стонах, которые издавал парень после каждого пропущенного. А уже через несколько минут только защищался.       Чимин закончил всё одним точным ударом. Чонгук дёрнулся на месте и снова схватился за правую руку. Чимин использовал свой коронный удар ногой с размаху, прицелившись в голову. И когда ботинок прошёл мимо блока, а маг с тяжёлым хрипом упал на пол, Чонгук понял, что с ним могло тогда случится, пропусти он удар так же, как этот парень.       Ещё минуты две Чимин возвышался над проигравшим, пытаясь отдышаться. Он выжидал, оценивал: в каком состоянии его противник, достаточно ли критичными были его атаки, когда можно расслабиться и принять свою победу.       Чимин оставался в лёгком оцепенении дольше, чем следовало. Наверное, не мог поверить в то, что произошло. Видел, что всё закончилось, но какой же сложной для осознания была эта мысль. Такая далёкая, желанная, как несбыточная мечта, которая неожиданно упала снегом на голову. А к её осуществлению взбудораженная ожиданием психика не была готова. И вот теперь — ступор.       Хотелось, чтобы рядом оказался Чонгук. Его похлопывание по плечу, пусть и не совсем то прикосновение, которое Чимин желал получить, всегда приводило его в норму. Будто тёплые руки Чонгука исцеляли мягкими поглаживаниями, затягивали ноющие душевные раны.       Но вместо любимого человека из-под толщи воды его вытянул холодный сквозняк, который обжигал лицо ощутимыми порывами. Чимин только тогда судорожно выдохнул и принялся за работу.       Мысль, что Чонгук ждал его в отделе, подбадривал и призывал ускориться, заставила поторопиться. А желание поскорее увидеть его затмевало все сомнения.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Чимин вернулся через полчаса. Закончил все организационные вопросы с полицией, подписал документы об испорченном имуществе, сопроводил мага к конвою и поехал обратно в отдел.       Чонгук уже ждал его на парковке. Всё тело пронизывали крохотные иголочки от нетерпения наконец-то увидеть его и… Гордости. Абсолютно бескорыстное счастье за успех другого человека. Чонгук редко за собой замечал подобное, но рядом с Чимином он постепенно начинал испытывать странный набор эмоций, которые ему не должны были быть присущи.       Когда Чимин вышел из машины, припарковавшись точно так же криво, Чонгук только и смог выдохнуть:       — Потом перепаркуешься, салага.       Чимин усмехнулся ему. А спустя мгновение уже прижался к груди Чонгука в крепких объятиях и прошептал, как тогда в зале, что по коже пробежал табун мурашек.       — Я справился, хён. Я смог.       Чонгук обнял его в ответ дрожащими от переполняющих его чувств руками. Было всё равно, что где-то там, из-за приоткрытой двери, за ними наблюдает с десяток любопытных агентов. Чонгук был уверен, что они хихикают и умиляются, тем не менее пропускал каждый смешок мимо ушей.       — Я знаю, мелкий, — ответил он и сжал его в объятиях сильнее.       Они простояли так намного дольше, чем положено. Чем положено напарникам. И друзьям. Стоило бы ограничится похлопыванием по плечу или пожатием рук, как делают многие коллеги, для которых успехи друг друга не имеют абсолютно никакого веса.       Но честно признаться, Чонгуку на это тоже было всё равно.       А Чимин сам ни за что не оторвался бы от своего любимого хёна.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Позже Чимин всё узнал. И о том, что Чонгук в своей паранойе прицепил к его форме камеру и микрофон, и что треть отдела собралась в кабинете Чонгука, будто агенты пришли посмотреть вместе футбольный матч, и что об их споре известно было практически всем. А ещё о том, что теперь он резко стал… Популярным.       Ну ещё бы. Чимин показал себя, выкрутился из сложной ситуации и всё закончил с минимальными потерями. Даже с отсутствием каких-либо потерь. И провернул всё вышеперечисленное в одиночку. Младший напарник!       О-о, это станет темой месяца.       Тем же вечером Чонгук раз пятнадцать услышал от других агентов, что пора бы отпускать малька в свободное плаванье: написать ему рекомендательное письмо для повышения на ранг В. Он краем глаза поглядывал на Чимина, который стоял рядом и всё это слышал, с вежливой улыбкой принимая комплименты. И, честно признать, почувствовал укол ревности где-то в глубине души. Мысль, что они перестанут быть напарниками, болезненно проникала в сознание.       К счастью, Чимин не поднимал эту тему, и Чонгук быстро о ней забыл.       В пятницу, как и было обещано, Чонгук пригласил Чимина отпраздновать в хороший ресторан.       — Готовься, хён, я закажу самые дорогие блюда, которые только смогу увидеть в меню, — пригрозил утром Чимин, получив долгожданный приз.       — Всё, что захочешь, мелкий, — Чонгук смог только кивнуть. — Ты заслужил.       Чимин растаял в улыбке. Пусть они оба знали, что Чимин никогда себе такого не позволит и за ужином будет максимально скромным, мгновенное согласие старшего подняло настроение до самых небес.       И всё было как нельзя лучше, пока они не узнали, что все заинтересованные в праздновании агенты идут с ними.       — И это не обсуждается, Чон!       — Да-да, чем больше народу, тем веселее.       — Не будешь же ты один развлекать младшенького.       Чонгук мог бы и гаркнуть на них, но Чимин остановил. Пусть идут. Лучше уж не портить отношения, когда всё только начало налаживаться. Чонгук послушно принял чужую просьбу — если Чимин так захотел, Чонгук выполнит.       К сожалению, о тихом вечере можно было забыть. Чимин был звездой их компании, поэтому всего внимания удостаивался только он. Причём ото всех. Чонгуку, как жалкому плебею, было не положено даже взглянуть на него: другие решили за них, рассадив их как можно дальше друг от друга. Не то, чтобы агенты следовали какому-то злостному и коварному плану, просто так получилось, что все рвались поближе к виновнику праздника.       Поэтому переговорили они тоже не скоро. Чимину пришлось развлекать целую компанию агентов, и у него неплохо получалось. Пока он окончательно не выдохся. И Чонгук не предложил выйти на свежий воздух.       На террасе было спокойно. Хоть где-то в этом месте не болела голова, а уши не горели от постоянных криков, звонов и тому подобного.       Чонгук облегчённо выдохнул. Обида сковывала его горло ещё с обеда, когда он понял, что всё испорчено, и огрызался на первого встречного волком. Но стоило увидеть мягкую и довольную улыбку Чимина, как всё негодование куда-то испарилось, а взамен в груди запульсировало что-то новое и неизведанное. Странное чувство, от которого в животе порхали бабочки.       Будто прочитав мысли напарника, Чимин сказал:       — Не дуйся так. Всё в порядке.       — Нужно было их послать к чёртовой матери, — Чонгук продолжил гнуть своё. Без прежней холодности в голосе, конечно. Но только из-за его Чимина.       — Ты так злишься, будто хотел устроить нам романтический вечер, — Чимин ехидно хмыкнул и глянул на старшего с ожидаемым вызовом. Словно проверял, как отреагирует на очередной подкол.       — А ты ведёшь себя так, будто отказался бы от романтического вечера, — парировал Чон, и всё сразу стало на свои места: довольный взгляд у первого и красные щёки у второго. Чимин смущённо отвел взгляд, не имея ничего, чем можно было бы отбиться от столь сокрушающего хода козырной картой.       Понимая, что Чимин сейчас слишком взволнован, чтобы продолжить разговор, Чонгук решил помочь ему с этим.       — Как ты? — спросил аккуратно, сразу обо всём и одновременно ни о чём, чтобы дать возможность выбрать тему, которую захочется обсудить. За последнее время столько всего произошло — у Чимина точно могли накопиться мысли и чувства, которые ему нужно было выплеснуть. А Чонгук с радостью бы принял этот ураган на себя.       Чимин прочистил горло сухим кашлем. Понимал, что нужно что-то сказать, начать с каких-то слов, но заранее подготовленная речь почему-то забылась. Наверное, от нервов. И становилось ещё хуже, потому что Чонгук словил каждую эмоцию по его взгляду.       — Нормально, — так же размыто ответил, замолкая.       Однако Чонгук не спешил задавать новые вопросы. Только обернулся к перилам и упёрся руками в деревянную перекладину. Сейчас Чимин соберётся с мыслями и выскажется. Так с ним часто бывало. Стоило только дать ему глотнуть свежего воздуха, показать, что всё в порядке, что говорить можно, как из него выливался целый поток мыслей, которых у него, очевидно, иногда скапливалось слишком много.       Приятная атмосфера ночного неба и уединения на небольшой террасе без окон и дополнительных выходов только способствовала разговору по душам.       — А ты как?       — Ты же знаешь, что я всегда в норме.       — Да. Действительно.       Чимин повторил его позу. С одной стороны, закрытая, а с другой — полностью позволяющая следить друг за другом. Как удобно.       Прошло ещё несколько минут прежде, чем Чимин вспомнил свой сценарий. Чонгук принял чужие слова с идеальной готовностью.       — Хён, ты ведь помнишь Кан Лимина?       Чонгук кивнул. Он как-то встречался со старшим напарником Чимина до его выхода на пенсию и был приятно удивлён узнать, что столь добродушные и улыбчивые агенты всё ещё существуют. Чимин, похоже, многое у него взял. Особенно эту привычку сострадать всем и каждому.        Но почему Чимин вспомнил о нём?       — И ты знаешь, почему он ушёл на пенсию?       — Ему было почти пятьдесят.       — Да, — Чимин чуть неуверенно помотал головой. Словно не совсем принимал озвученную версию, но до конца от неё не отказывался. — Это официальная причина. Но, на самом деле, он получил ранение на одном задании. И врачи запретили ему работать дальше.       Чонгук нахмурился. Он не знал об этом. Так уж сложилось, что о столь важных событиях он узнавал многое. Особенно он копал на Чимина, когда того только назначили ему в напарники: хотел узнать, что за груз ему достанется.       — К чему ты ведёшь? — спросил он, умалчивая о своих догадках. И об остальных более неприятных мыслях.       — Я хочу сказать, хён, что… — Чимин запнулся. Не знал, как начать. Чонгук понимал, что сейчас тот собирается поделиться чем-то важным, поэтому не торопил. Тяжёлые признания нуждаются в терпении.       Чимин глухо выдохнул, собравшись с мыслями, и аккуратно начал.       — Той ночью мы выехали на срочный вызов за городом. У парня-подростка проявилась магия — пирокинез. Семья поссорилась, парень взбесился и случайно поджёг дом. Мы приехали, когда начался настоящий пожар. Лимин приказал мне вывести всех из дома, пока он ищет мага. Когда я закончил, мне нужно было ждать его. Я знал это. Но я пошёл за ним. И, когда я увидел, что они сражаются, я спрятался и ждал приказа. Лимин заметил меня, дал разрешение стрелять, потому что ещё немного, и парень сжёг бы нас всех в том доме. Но я запаниковал. Я впервые должен был выстрелить в кого-то. В живого человека, не просто манекен или мишень. Я должен был убить. А потом произошёл взрыв. Магия парня просто вырвалась из его тела. Мне повезло — я был за несущей стеной в коридоре и получил только несколько ожогов. Но Лимин… Он решил стрелять вместо меня и был полностью открыт. Ударной волной его откинуло в стену и… Он сломал несколько рёбер. Позвоночник уцелел, но осколки раздробленных костей повредили лёгкие. После операции Лимин написал поддельный отчёт. О моей ошибке он не сказал и обвинил во всём себя. А после его отставки меня ещё и повысили.       Чимин тяжело сглотнул, рассказ оборвался на полуслове. Он вынужденно отвернулся. Чтобы Чонгук не догадался о постыдных эмоциях, которые сейчас заиграли на лице.       Чонгук молчал.       Иногда такие моменты требуют молчаливой поддержки. Просто, побыть рядом, выслушать и… промолчать. Потому что клишированные фразы «а у меня…» или «я тебя понимаю» всё окончательно испортят, а слова поддержки добьют и так расшатанное состояние.       Чимин не дрожал — сдержался — и не позволил себе слёзы. Только смотрел себе под ноги и до побелевших костяшек сжимал кулаки. Это было больно. Не закрывать в себе чувства, что так и просились наружу, а принимать их и соглашаться. Отторгать всегда проще, чем пропустить каждый миг через себя.       Чонгук не сказал «мне это знакомо лучше, чем кому-либо другому» исключительно, потому что не хотел потом объясняться. Да, он прожил многое, но вышел с репутацией агента, который не допускает на выездах ошибок. Который с вероятностью 99,9% вернётся с победой. И это разъедающее изнутри чувство ошибки, которая обошлась в неописуемую цену близкому человеку, а не тебе — виновнику — не должно быть ему присуще.       Но Чонгук был сыт этим чувством по горло. В памяти всплыла его последняя и самая грубая ошибка за все годы работы. Чимин. Его маленькое проклятие и… спасение. Дорогой человек, которого он ранил своей магией. Чонгук оставил на его теле неизгладимый след, шрам, который будет напоминать о себе тянущей болью не один год. Если присмотреться, присущие ожогам борозды проступают под воротником на шее.       Чонгук сглотнул собравшуюся во рту кислую слюну. В горле появился ком, удушающий, сдавливающий. Хотелось отвернуться, но Чонгук себе не позволил.       — Ты не виноват, — прошептал он, не отрывая глаз от чужой шеи.       Тело ударом электричества пронзила мысль — а насколько огромным остался шрам под одеждой?       И уже в свои слова он не очень верил.       — Я не выполнил приказ, — отозвался Чимин, подумав, что Чонгук сказал это ему.       Чонгук заставил себя вернутся в реальность. На кончиках пальцев уже покалывало — магия собиралась в руках, готовая в любой момент вырваться из него.       Чтобы не загореться прямо перед Чимином, Чонгук спрятал ладони за спину, впиваясь ногтями в кожу, и быстро заговорил.       — Да, я знаю. Но Лимин был твоим старшим напарником, а не наоборот. И он несёт ответственность за двоих. Как и я. Поэтому я всегда учитываю, с чем ты можешь справиться, а с чем нет.       Чимин, очевидно, остался недоволен подобным ответом, поэтому сразу отмахнулся.       — Мой бывший старший напарник пострадал из-за меня. Нынешний чуть не умер, положившись на меня, и…       — Что «и»? — Чонгук перебил его, не позволяя закончить. Чимин поднял на него удивлённый взгляд. — Знаешь, как долго я учился не обращать внимания на эмоции во время заданий? Джебом всё время меня выгораживал и помогал. Он постоянно брал вину на себя, получал от начальства и платил штрафы. Первый год особенно, когда я потерял свой пистолет и сломал сканер на перчатках.       — Ты не говорил мне…       — Что я был полным лохом? А кто захочет об этом говорить? Если честно, я к третьему году работы начал соображать, что к чему. И только тогда меня повысили до ранга С. А ты справился на год раньше. Жду не дождусь, когда тебе дадут ранг В, и ты сможешь стать старшим напарником.       — Хочешь избавиться от меня?       — Ни за что, — ну уж нет — возиться с ещё одним новичком для него слишком. А сам проговорил: — Куда же я без тебя, мелкий?       И увидел, как глаза Чимина загорелись от услышанного, как его пухлые губы растянулись в широкой и счастливой улыбке. Чонгук почти поверил чужой радости, потому что заметил кое-что. Что-то странное, не совсем присущее Чимину.       Сомнения. Тёмные, расширенные зрачки бегали по его лицу, испытывали, что-то выискивали.       Чонгук понял, что ляпнул лишнего, и собирался быстро сменить тему, чтобы их разговор не перешёл в неправильное русло.       Но Чимин (то ли сам всё понял, то ли сомнения пересилили) заговорил первым:       — Я не смогу быть таким же классным старшим напарником, как ты, хён.       — Ну, если будешь также развозить сопли, то да — напарник из тебя будет хреновый, — в отместку ему тут же больно тыкнули локтем под ребро, заставляя отскочить в сторону.       — Хён, тебе тоже было страшно, когда меня выбрали тебе в напарники?       — Немного. Я был уверен, что у меня достаточно опыта, чтобы стать главным, но я боялся, что не смогу быть авторитетом для тебя. А ещё я боялся, что не смогу тебя защитить, — а сам подумал: «точнее, не утащить за собой на дно». — На тот момент ты уже не был новичком, но всё же… Прошёл только год — этого недостаточно, чтобы отправляться на выезды, которыми занимался я.       — Ты так и не сказал мне, что ты делал полгода, пока у тебя не было напарника.       Чимин пробормотал, будто невзначай озвучил непрошенную мысль. Но замолчал, ожидая ответа.       — Ну… — Чонгук неловко потоптался, — думал, не слишком ли. Чимин может не принять такое, разочароваться. Образ хорошего хёна уничтожится сразу, как только он признается. Однако всё же решил, что лучшего удобного момента больше не будет, а позволить узнать о таком от третьего источника, Чонгук не позволит. — Как бы тебе сказать помягче. Я занимался охотой на Смотрителей. И, чаще всего, мне приходилось убивать их, — и в спешке добавил, будто оправдывая себя: — Не так-то просто взять живыми столь умелых магов.       — Так ты просто выслеживал их и убивал?       — Да. Я не выбирал эту работу, но…       — Не оправдывайся, я всё понимаю, — Чимин произнёс такую простую и одновременно шокирующую мысль, что у Чонгука закружилась голова. Чимин никогда такого не поймёт. Но всё равно сказал. И явно не ради себя. — Ты отличный агент, хён. Я хочу быть таким, как ты.       Не найдя ничего, что можно было бы ответить в такой ситуации, Чонгук выдал первое, что пришло в голову.       — Ты станешь лучше.       Чужие щёки от очередного комплимента предательски покраснели. Чимину пришлось спрятать их, хотя Чонгук уже и так всё увидел. Но он смолчал, чтобы не смущать ещё больше.       — Знаешь, хён, — вдруг сказал Чимин. — Вчера я думал, что не справлюсь. Не потому, что проиграю этому магу. А потому, что мне придётся убить. Когда ты рядом, я думаю об этом намного меньше. Возможно, ты разбаловал меня, но… Вчера я почувствовал, что больше соскочить не получится. Придётся сделать выбор. И если бы не твой голос в голове, который постоянно отдавал мне приказы и повторял, как легко убить и как сложно придумать умный и действенный план… В общем… Я справился только благодаря тебе. Спасибо, что был рядом и помогал мне.       — Ты всё сделал сам. Это только твоя заслуга. Я знал, что ты сможешь.       Чимин усмехнулся. Но в этот раз не так, словно не верил в сказанное. Словно вот сейчас выдавит из себя горькое отрицание новой похвалы.       — А Югём говорил мне другое.       Теперь пришлось краснеть Чонгуку. Чёрт… Тогда столько агентов увидели, как он разнервничался. Они ещё долго будут ему припоминать.       Вот же! А ещё друг, называется!       — Я просто переживал. Вот и всё.       — Хорошо, — прошептал Чимин, используя такой тон, от которого у Чонгука по спине пробежали мурашки. — Поверю в этот раз.       Внезапно дверь на террасу открылась, и к ним вихрем залетел один из агентов, что был с ними. Еле контролируя пьяное тело, он кричал громче, чем следовало.       — Эй, чего вы там делаете? Идите к нам! Минха хочет посоревноваться на силу удара!       Наблюдая, как парень отдалялся, Чимин чуть наклонился к Чонгуку и прошептал.       — Я выиграю.       И сразу сорвался с места на бег, не позволяя ответить.       Чонгук тихо посмеялся и послушно пошёл за ним.       Когда они вернулись к остальным, агенты уже выстроились в очередь к игровому автомату. Они все окружили играющего полукругом и подходили, следуя заранее продуманной последовательности. Они смеялись, делали ставки, подбадривали и расстроенно вздыхали, когда фаворит не набирал нужное количество очков.       Чонгук стоял рядом с Чимином и с ухмылкой наблюдал, как тот постепенно втягивается в задор компании, как начинает кричать и предлагать собственные ставки. Он улыбался искренне, а это уже был хороший знак.       А после Чонгук только поглядывал на цифры, которые выбивали агенты. В среднем их удар составлял 700-800 очков. Но, учитывая, что показатели специально занижали, агенты могли ударить на всю тысячу и больше. Чонгук быстро прикинул, какую силу ему нужно приложить, чтобы не выбиться из общей массы и не оказаться в конце рейтинга — а он заметил, что кто-то особенно ответственный записывал числа с экрана над грушей.       — Чон, Пак, ваша очередь! — позвал один из агентов и остальные сразу подхватили, начиная выкрикивать их имена.       Чимин вышел первым. Он уже разгорячился, подсматривая за игрой коллег, и сейчас был настроен на высокие показатели. Он размял плечо под аплодисменты зрителей и встал в стойку. Его правая рука медленно отошла назад — Чонгук заметил, как выступили лопатки на спине и как зашевелились мышцы на чужом теле.       Сразу вспомнился тот удар Чимина. Сильный. Настолько мощный и сокрушающий, что с лёгкостью снёс бы ему голову, если бы Чонгук тогда не защитился рукой. А она всё ещё побаливала.       Чонгук почему-то надеялся увидеть на табло символические три девятки. Тогда его необычная теория, которая зародилась у него в тот же вечер после тренировки, получила бы ещё одно доказательство.       Но вот Чимин ударил, попав кулаком ровно в центр груши. Та отскочила, несколько раз колыхнувшись по дуге, пока на табло сменялись цифры. Чонгук всё ждал, когда же они дойдут до максимума. До того самого показателя, которого не достиг ни один присутствующий агент. Которого не достиг бы человек.       Однако счёт остановился раньше — семьсот очков. Средний показатель. Не слишком много. И не слишком мало.       И пока другие агенты хвалили и восторженно поднимали ставки на последнего участника, Чонгук с облегчением прикидывал, что ему положено ударить приблизительно на столько же.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Чонгук забрал Чимина, когда время подошло к полуночи. Чимин на тот момент уже успел превратиться в еле живую соплю, растёкшись кляксой по столу, и что-то бубнил себе под нос. И не удивительно, ведь его спаивали всем взводом. Пари пусть и было личным и, вроде как, ни на что не влияло, но с помощью всеми любимого сарафанного радио слухи могли легко дойти до шефа. А там и до повышения недалеко. Поэтому праздновали, как говорится, на вырост. Сначала пили за победу, потом за храбрость, потом за деньги и успех, потом за работу, семью и так далее. Чимин принимал все тосты и охотно позволял подливать ему ещё в рюмку горькое соджу.       Ещё чуть позже, когда Чимина было уже совсем легко развести на любую мешанину, ему налили высокий бокал пива и бросили внутрь рюмку с водкой. Чимин выпил всё за один глоток и даже не скривился.       Чонгук только и успевал, что отбирать у младшего порции всевозможных сортов алкоголя, но тот не без помощи своих коллег, конечно же, умудрился влить в себя абсолютно всё, что было в меню, стоило Чонгуку только отвернуться.       Как итог — абсолютно неработоспособная тушка, которую нужно было каким-то чудом доставить домой и убедиться, что ему не станет плохо.       — Может, тебе помочь? — предложила одна из агенток, когда Чонгук сообщил, что они с Чимином уходят с праздника. Который — небольшое напоминание — должен был быть только для них двоих!       Ну да ладно. Чимину было весело, а это главное.       — Не нужно. Я справлюсь, — кивнул ей Чон. — А вы развлекайтесь, сколько хотите.       Девушка благодарно улыбнулась, но всё же помогла вызвать такси и оплатила поездку. Чонгук, пусть и не хотел принимать от неё подачки, даже имени её не знал, выдавил скупое спасибо.       — Ничего, это пустяки. Всё же, ты тоже на нас потратился, — девушка поклонилась и вернулась в бар. А Чонгук проводил её насмешливым взглядом.       Если все эти дармоеды думали, что Чонгук оплатил весь счёт, когда подошёл к официанту с картой, то они глубоко заблуждались. Он — всё ещё небольшое напоминание — приглашал только Чимина! А эти… кхм, без плохих слов, люди припёрлись к ним сами. Чонгук весь вечер следил, кто что ел и пил. Поэтому попросил отдельный счёт и заплатил только за Чимина и себя.       Жаль только, что он пропустит реакцию оставшихся агентов, которым придётся расплачиваться за ту гору блюд и алкоголя, что они наели за пару часов.       Чимин стоял рядом с ним, чуть пошатываясь. Чонгук держал его за руку, перекинув её через плечи, и прижимал к себе за талию, чтобы тот не свалился куда-нибудь в лужу. Возникало ощущение, что Чимин просто дремал в вертикальном положении. И очень удобно, внаглую, развалился на груди своего хёна, уткнувшись макушкой в шею.       Чонгук нервно топтался на месте и надеялся, что если у младшего резко начнётся интоксикация, то он успеет отскочить в сторону.       Такси приехало за долгие десять минут. Молодая девушка, наверное, студентка, проскользнула взглядом сначала по своим пассажирам, а потом подняла глаза к бару позади парней. И еле заметно скривилась. Чонгук не стал ёрничать в ответ.       Ехали долго. Чонгуку казалось, что целую вечность. Он переживал, что Чимину станет плохо, но тот, на удивление, избавил сразу всех троих от возможных проблем, резко отключившись. Свалился Чонгуку на колени и проспал всю дорогу до дома. Пока Чонгук всё же не разбудил его, чтобы тот нашёл ключи и открыл парадную дверь.       Ключи, ступеньки, лифт с мигающей лампочкой, потом снова ключи и, наконец-то, чёрт возьми, квартира.       Чонгук, когда левое плечо начало болеть от постоянной нагрузки, поднял Чимина на руки и в два счёта донёс до кровати. Возможно, так стоило сделать ещё с самого начала, чтобы не волочить чужие ноги по асфальту. Но вряд ли соседи Чимина оставят его в покое после такого.       — Хён, — тихо прошептал Чимин, прижавшись к плечу Чонгука, — не уходи.       — Я никуда не иду, — спокойно ответил он, думая о цене на такси, которое с каждой минутой ночи становилось всё дороже. Конечно же, он уйдёт. Но чуть позже, когда Чимин уснёт.       — М-м, хён, — нудил Чимин, будто заметил откровенное вранье в чужих словах. И вцепился в толстовку Чонгука, запутавшись пальцами в плотной ткани. На удивление, держал он крепко, словно и вовсе не был пьян. — Мне холодно. А ты всегда такой тёплый.       В подтверждение своих слов потянул Чонгука на себя. Да так сильно и неожиданно, что Чонгук не удержался и навис над ним, успев упереться в кровать в последнюю секунду.       Чимин лежал прямо под ним. Раскрасневшийся от алкоголя, с затуманенным взглядом из-под полуприкрытых век и спутавшимися прядями чёрных волос, что рассыпались по подушке.       Чонгук судорожно сглотнул. Он отвёл глаза в сторону и попытался подняться или хоть как-то увеличить расстояние между ними, но стоило сделать хотя бы минимальное движение в сторону, как пальцы Чимина сжимались на одежде сильнее и притягивали всё ниже, заставляя чуть ли не упасть.       — Чимин… Подожди… — прошипел Чонгук, поднимаясь на прямых руках. Хотелось бы ещё встать на колени, чтобы не прижиматься к чужим бёдрам тазом, но и в этот раз он потерпел поражение. Чимин, воспользовавшись его секундным замешательством, скрестил свои ноги на пояснице.       Чёрт, да что это такое?       Он, конечно, знал, что люди в нетрезвом виде часто делают глупости, но к такому откровенному идиотизму он не был готов.       — Хён, — прошептал Чимин, — сделай мне ещё один подарок.       Чонгук, предчувствуя неладное, осторожно спросил:       — Какой?       — Поцелуй меня.       Услышав просьбу, Чонгук сразу же поджал губы. На всякий случай. Будто боялся, что мелкий сейчас набросится на него и попытается сделать что-то максимально необдуманное. О чём они потом вдвоём обязательно пожалеют.       — Чи…       Чимин потянул его на себя снова и повторил свою просьбу.       — Поцелуй.       Чонгук медленно моргнул и выдохнул. Спокойствие. Только спокойствие. Это стандартная ситуация. С пьяными такое случается. Нужно просто самому не повестись и как можно скорее сбежать.       — Ты пьян. Мне пора домой, — Чонгук разжал пальцы на своей толстовке и попытался убрать всё равно тянущиеся к нему ручки. Хотел ещё подняться, но… Чимин удерживал его.       Так что он вынужден был оставаться непозволительно близко. При всём его нежелании оказаться в таком провокационном положении, он просто не мог ничего сделать.       — Но ты обещал, что не уйдёшь. Останься, — выпрашивал Чимин, дуя красные губы. Чонгук замер, засматриваясь на них. — Поцелуй меня.       Чонгук сглотнул. Господи… Это же просто пытка! Нельзя так нагло выпрашивать. Ещё и в таком состоянии. Издевается. Проверяет на прочность. И ведь потом придётся признать — обоим, — что всё это был лишь пьяный бред.       — Я не могу, — он снова отказывал и уже настойчивей пытался скинуть с себя чужие конечности. В этот раз Чимин поддался. Неохотно, но больше не хватался так крепко. Его пьяные глаза убедили Чонгука окончательно — Чимин, скорее всего, просто устал, а не действительно услышал его. — Давай поговорим завтра?       — Ты сперва поцелуй, а завтра поговорим.       Чонгук мысленно дал себе подзатыльник. Что это на него нашло? Когда это он стал таким слабаком, что не может избавиться от пьяного парня?       Он раздраженно цокнул языком и отстранился полностью, вырываясь и поднимаясь с кровати.       — Спокойной ночи, Чимин.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔