Зов пустоты

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Чонгук бодрствовал всю ночь. Он несколько раз заходил к Чимину в спальню, чтобы проверить его состояние, и так же бесшумно закрывал за собой дверь, когда убеждался, что с ним всё в порядке.       Сон не шёл. Да и желания упасть на что-нибудь горизонтальное не было. Он проторчал на кухне большую часть времени, пил чай и воровал сладкие печеньки с шоколадом, которые стояли в открытой упаковке на столешнице. Дешёвый дофамин хоть немного помогал справляться со стрессом.       Домой не собирался. Чонгук не допускал даже мысли о том, чтобы оставить Чимина. После всего, что тот ему наговорил. Если он уйдёт, то на утро Чимин не то, что будет чувствовать себя брошенным. Он будет винить себя за сказанное, понапридумывает себе лишнего и будет мучиться. А потом придёт на работу — явно не решится написать раньше — и будет долго избегать своего напарника, прятать взгляд и неловко угукать на каждый вопрос.       Чонгук не станет сбегать. Пусть это и будет тяжёлый разговор. Пусть его день будет испорчен. Пусть Чимин откажется от своих слов или действий, пусть оправдает себя. Но он будет в порядке. Не разнервничается, не доведёт себя до истерики. Не загонит себя в состояние постоянного страха за их испорченные отношения, ведь на самом деле… Чонгуку всё равно. Да, ему не важно, что и кто там наговорил в пьяном бреду. Это всего лишь слова.       Ничего не значащие слова.       Окончательно сойти с ума и потонуть в размышлениях ему не позволила трёхцветная пушистая кошечка, которая вылезла из кладовой ближе к трём ночи. По приходу Чонгук совсем не заметил её присутствия. Даже успел забыть, что у Чимина есть питомец. Пока Сюзи не решила аккуратно, боязно выглянуть из-за угла.       Чонгук увидел её блестящие зелёные глазки в темноте и стал неотрывно наблюдать. Обычно животные сторонились его. Подсознательно или каким-то своим шестым чувством распознавали в нём двуликое и обманчивое создание, которому не стоило доверять. Они избегали его, обходя десятой дорогой.       Вот и Сюзи, пусть и прожигала голодным взглядом свою миску с кормом, предпочитала сидеть у порога и не подходить ближе.       Малышка Сюзи была невероятно красивой. Шерсть ровная, пусть и очень длинная, густая, глаза большие и яркие, словно магические. Она сидела так элегантно и красиво, виляя своим пушистым хвостом, что даже самые изысканные модели позавидовали бы её грации.       Но к Чонгуку всё никак не подходила. В какой-то момент ей наскучило просто наблюдать, и она начала дефилировать из стороны в сторону, будто привлекая к себе внимание. Однако стоило ему сделать даже минимальное движение, как пушистые лапки разгибались, и кошка запрыгивала за угол, прячась. В своей застенчивости она чем-то напоминала Чимина.       Чонгук всё же сдался. Как бы он ни старался походить на статую, чтобы бедная Сюзи всё же подошла к своей миске, результата не было. Поэтому он отнёс ей корм, обнаружив кошку в другом конце коридора, как только выглянул за угол, и тут же вернулся на своё место, чтобы не смущать её.       А когда услышал ритмичный хруст и чавканье, спокойно вздохнул.       До самого утра Чонгук пытался с ней подружиться. Ну раз покормил — значит, и погладить сможет. Но если Сюзи сначала сыграла с ним в гляделки, а после соизволила всё же зайти на кухню, то это совсем не значило, что к телесному контакту она была готова. Как только Чонгук протянул к ней руку, чтобы дать понюхать, Сюзи зашипела на него и протяжно мяукнула вдобавок. Больше попыток сблизиться он не предпринимал. Но был рад, что сейчас у него была хотя бы Сюзи. Без неё пережить бессонную ночь было бы невозможно. Его телефон разрядился ещё к часу, а рыскать по чужому дому в поисках зарядки он не решился.       Сигналом, что Чимин проснулся, стала всё та же маленькая крошка Сюзи. Она резко открыла глаза, подняла голову и спрыгнула с подоконника, где до этого спала в позе батона. Чонгук проследил за тем, как кошка пробежала к закрытой двери в спальню и послушно села перед ней, ожидая, когда хозяин выйдет.       Чонгук последовал за ней, но так же, как она, ждать не собирался. Он аккуратно потянул за ручку.       Чимин сидел на кровати, придерживая раскалывающуюся голову рукой. Он болезненно шипел и растирал виски, второй рукой он упирался в матрас, чтобы не терять ориентацию в пространстве и избавиться от головокружения.       Как только посторонний показался в дверном проёме, Чимин испуганно подскочил. Но мгновенно пожалел об этом, ведь похмелье не заставило себя ждать и подступило к горлу противным комом.       Заметив в карих глазах растерянность и испуг, Чонгук не был уверен: Чимин удивился, потому что не узнал спросонья, или как раз потому, что узнал.       — Привет, — тихо начал он, чтобы не провоцировать неприятные ощущения громкостью своего голоса.       Чимин нахмурился и аккуратно прилёг обратно на кровать, опираясь спиной о приподнятую подушку.       — Привет, — так же прошептал.       Чонгук, так и не решившись заходить в комнату, — ну, может, Чимину неловко или он не хочет, чтобы его границы кто-то нарушал, — остался взволнованно топтаться у порога.       — Ты как? Голова не болит?       Чимин в ответ туго промычал:       — Болит.       — Выпей таблетку. Я оставил рядом с тобой.       — Спасибо, — минута на то, чтобы принять лекарство, ещё несколько минут в неловком молчании.       Всё это время Чонгук чувствовал, будто стоит на иголках. А каждая прошедшая секунда только прибавляла ему всё новый и новый груз на спину, чтобы острые кончики входили глубже. Начинать разговор первым он не хотел — не станет он давить на Чимина, которому хреново и без моральной составляющей. Одно только похмелье чего стоит.       А потом Чимин, опустив глаза в одеяло, сказал:       — Не думал, что увижу тебя сегодня.       И в его словах было столько тоски, что у Чонгука сердце в груди заныло с такой же силой. Хорошо, что он не ушёл к себе.       — Я обещал, что останусь.       Чимин среагировал так, будто впервые слышал само слово, и удивлённо повторил:       — Обещал?       — А ты не помнишь? — Чонгук еле заметно усмехнулся, когда на его вопрос неуверенно кивнули. Судя по всему, можно расслабиться. — Весь вечер меня просил.       — Прости, хён.       — Ничего. Тем более, я бы не простил себе, если бы бросил тебя в таком состоянии. Может, хочешь чего-нибудь?       — Хочу не просыпаться, — шутливо отозвался Чимин. Его голову сдавил очередной спазм, он дёрнулся и прошипел. — Ты должен был остановить меня вчера.       — Я пытался.       Но успевать за дюжиной других агентов, которые каждые пять минут то подливали ещё, то вручали новую рюмку или бокал, было не так-то просто. Чонгук мог многое, но он не всесилен. А если бы начал ругаться на них, то получил бы сам — чего такой серьёзный, может, тоже выпить нужно, чтобы расслабился?       А вот ему пить нельзя ни в коем случае.       — Это я помню.       Чонгук ощутимо напрягся.       — А что ещё ты помнишь?       — Некоторые вещи, — отмахнулся Чимин и поднял на него любопытный взгляд украдкой. А потом нахмурился и спросил: — А ты почему так далеко?       Чёрт. Ну… Как тут объяснить весь спектр противоречивых эмоций, которые сейчас буквально разрывали его на две части?       — Да просто…       — Боишься, что опять полезу целоваться? — и усмехнулся так горько и одновременно насмешливо, что Чонгуку захотелось провалиться под землю.       — Это ты, значит, помнишь…       Он не хотел говорить об этом. Как и любой другой человек на его месте струсил и попытался бы избежать неприятной темы. Но, с другой стороны, он ведь остался только ради этого злополучного разговора. Они должны выяснить всё. Хоть как-то. Разойтись на приятной (или, хотя бы, не ужасной) ноте, без недопониманий.       Чтобы ничего не мешало работе.       — Такое сложно забыть.       Чонгук поспешил озвучить заготовленный текст. Полночи ломал себе голову, как будет лучше отреагировать, чтобы не создать катаклизм вселенского масштаба. И пока что пришёл к лучшему из возможных вариантов.       — Всё в порядке, ладно? Если хочешь, я сделаю вид, что ничего не слышал. И даже шутить по этому поводу не буду. Не хочу, чтобы тебе было неловко.       Чимин кивнул. Просто, без лишней мимики на лице. А внутри у него бушевал настоящий ураган. Чонгук не хотел прибегать к таким читерским методам, но всё же использовал слух и поразился тому, как же грохотало чужое сердце. Билось быстро и сильно, будто маленькая птичка, загнанная в клетку.       Собственное тоже сбилось с ритма. Начало вторить чужому. Под рёбрами заболело. Он не этого добивался.       Чёрт. Ну почему всё так сложно?       Чонгуку захотелось срочно разбавить гнетущую атмосферу, и он проронил первое, что пришло в голову:       — Я покормил твою Сюзи. Я точно не знал, что у тебя здесь есть и где, так что пришлось немного порыться на твоих полках. Надеюсь, ты не против? Просто не хотел тебя будить, а Сюзи очень просилась, — вспомнив их ночные игры, Чонгук непроизвольно улыбнулся. А когда обернулся, чтобы найти кошку, обнаружил её сидящей у своей миски на кухне. Наконец-то ей никто не мешал нормально позавтракать. — Она довольно… своеобразное создание.       Чимин, не желая даже смотреть в сторону своего хёна, сухо хмыкнул:       — Она не любит чужаков.       Чужаков? То есть, Чонгука? Нет, он ведь не это имел в виду… Или… это?       — Оу, ну… — он неловко замялся. Тактика «закрыть глаза на всё и притвориться слепым» оказалась крупнейшим провалом года. — Окей, тогда… Если тебе больше ничего не нужно, я поеду домой. Можем списаться позже.       — Хорошо, хён, — всё в такой же манере ответил Чимин.       — Пока, — кивнул Чонгук и вышел к прихожей. Накинул на плечи джинсовку, которую оставил ночью, и принялся возиться с кроссовками. И, убедившись, что Чимин не услышит его, бесшумно выдохнул, словно выдавливал из себя воздух. Ему хотелось исчезнуть, раствориться. Это был самый неловкий разговор за всю его жизнь. Раньше он как-то отшучивался, выруливал, а сейчас… Его так закоробило, что на кончиках пальцев покалывал электрический ток. Он еле соображал, еле находил необходимые слова и вытягивал их из себя через силу. Рядом с таким Чимином невозможно было вести себя как обычно.       Они проебались. Других выражений, которые бы так же точно описали эту ситуацию, было не подобрать. Чимин напился, а Чонгук ляпнул глупость. С кем не бывает?       Чонгук зажмурился до белых пятен перед глазами, чтобы избавиться от приставучих мыслей, но они все, как назло, прилипли намертво. Щёки пылали, руки тряслись от эмоционального перенасыщения. Завязывать шнурки непослушными пальцами оказалось непосильно трудно.       Ощущение было такое, будто он сейчас взорвётся от нарастающего внутри смущения и зудящего под кожей дискомфорта.       Может, по дороге домой ему станет лучше? Жаль, конечно, что сегодня суббота, так можно было бы отвлечься на работе, но… В любом случае Чонгук точно придумает, чем себя занять, иначе…       — Хён.       Чонгук резко вздрогнул от чужого голоса и поднял глаза в испуге. Шнурки так и остались болтаться у него на пальцах незаконченным узлом.       Почему он не услышал, как Чимин подошёл?       Тот стоял в нескольких шагах от него. Он выглядел недовольным и слегка расстроенным. Возможно, Чимину было просто тяжело пребывать в вертикальном положении после похмелья, а может, он в самом деле был не в настроении.       Из-за Чонгука, очевидно.       Тому стало ещё более стыдно. Господи, помоги ему пережить следующие несколько минут, а то сам он уже просто не вывозит всё это.       Что Чимин сейчас спросит? О чём захочет поговорить? А что ему, Чонгуку, отвечать на всё это, когда во рту образуется кислая и тошнотворная слюна, в горле стоит ком, а под рёбрами болезненно щекочет?       У него тело, чёрт возьми, не слушается, как он может тогда адекватно реагировать на реальность?       Он в панике.       Ещё и так смотрит… Будто Чонгук только что вырезал всю его семью, вместе с крошкой Сюзи. Глаза кажутся пустыми, но чем дольше они прожигают его, тем более тоскливым становится взгляд. Не глаза, а тёмные, бездонные озерца безысходности и горечи.       — М? — Чонгук издал хоть какой-то звук, чтобы подать напарнику минимальный сигнал — он слушает, он весь внимание, поэтому не тяни, блять, говори уже!       Чимин совершенно не торопился. Только разглядывал его с каким-то чересчур заумным и холодным видом. Руки сложены на груди, ноги скрещены — максимально закрытая поза, от последствий и причин которой явно не стоит ожидать чего-то хорошего.       Прошла ещё одна бесконечная минута, прежде чем Чимин наконец-то решился заговорить:       — Хён, ты позволишь мне сказать тебе кое-что?       Чонгук нервно сглотнул.       И так. Скорее всего. Именно в эту секунду, в следующий миг, если он согласится, Чимин скажет то, что скажет. Ну, скорее всего — Чонгук так предполагал. И если он скажет то, что скажет (а этот малец выглядит так, будто точно скажет), Чонгук не уверен, что переживёт то, что он скажет.       Ладно, он ещё больше запаниковал.       Но с другой стороны… С чего он взял, что они будут говорить именно об отношениях? Этот жуткий и всепоглощающий ураган может легко обойти их стороной.       — Конечно, — ответил Чонгук, пытаясь звучать настолько спокойно, насколько это было возможно.       — Только обещай не сбегать, ладно?       Ну нет. Нет, нет, нет…       Но выбора никто ему не предоставил — по глазам Чимина было видно, что Чонгук окончательно добьёт его, если сейчас откажет. Придётся столкнуться лицом к лицу с этим ураганом.       — Хорошо.       — Знаешь, я… — Чимин начал неуверенно после небольшой паузы. Он опустил голову и говорил в пол, избегая зрительного контакта. — Я не хотел тебе это говорить. И сейчас не думаю, что стоит. И я пойму, если после этого ты не захочешь работать со мной больше, — его голос сорвался на этом моменте. Он громко сглотнул подступающие к горлу слёзы и продолжил. — Просто… Я больше не могу, правда.       Чонгука уже начало колотить. Хотелось подбежать к нему и закрыть рот рукой, зажать его ладонью, остановить несущееся цунами.       Он так не хотел этого, так боялся, что всё зайдёт так далеко…       Чёрт. Он должен был отказаться от Чимина раньше. Когда шеф предлагал, когда была такая возможность. Ну почему он не согласился тогда?       — Ты очень классный, хён. Ты заботишься обо мне, учишь меня всему, переживаешь, относишься с такой добротой… И это не повод, — конечно же, нет, — влюбляться в тебя. Ты не делал ничего, чтобы я так провинился перед тобой. Но я сам не хотел этого. Это просто случилось. И теперь я вынужден говорить тебе всё это, потому что больше не могу спокойно смотреть на тебя, — выговорившись, он зажался сильнее и неуверенно добавил: — Я приму любой твой ответ.       Как бы грозно его последняя фраза не звучала, Чонгук прекрасно понимал — не примет. С таким трепетным и бережным отношением к своим чувствам, к взращиваемой месяцами влюблённости, от своих эмоций просто не отказываются.       Чимин будет разбит. Он уже выглядел так, будто от любого движения Чонгука рассыпится, лопнет от напряжения. Ему плохо, он прижимался спиной к стене, чтобы удерживать равновесие, от переизбытка эмоций у него дрожали руки.       И как можно отказывать ему сейчас?       Чонгук не хотел быть монстром. Но ему придётся.       — Ты же знаешь, что романтические отношения между напарниками запрещены?       Чимин глухо сглотнул и сипло ответил:       — Да.       — И если кто-то об этом узнает, у нас двоих будут проблемы?       Чимин снова кивнул.       — Да. Прости. Мне правда очень жаль.       Чонгук не винил его. Конечно же, нет. Как он мог злиться на Чимина, если тот всего лишь жертва обстоятельств? Будь у Чонгука такой же старший напарник, который проявлял столько внимания, сам бы уже влюбился до беспамятства.       Тем более, что в возникшей влюблённости Чимина, был и его вклад. Чонгук, только заметив, как парень светится от счастья и радости, как он зависим от его мнения, как желает получить одобрение и внимание, как безоговорочно доверяет, просто позволил этим чувствам развиваться.       Он должен был пресечь их на корню. Напомнить Чимину, что между напарниками отношений быть не может. Даже дружеские нежелательны — так будет сложнее сосредоточиваться на охоте. А их с Чимином химия уже давно переросла из чисто платонической во что-то большее.       А Чонгук, стоило ему оказаться в нескольких шагах от раскрытия своего второго я, только подливал масла в огонь. Лишнее прикосновение, новый взгляд, более насыщенный и внимательный, сотый по счёту комплимент, и вот мысли Чимина полностью свернули в другое русло.       Чимин был влюблён в него. Он не признавался — терпел. И терпел долго. Возможно, отложил бы этот разговор ещё на полгода, если бы Чонгук ушёл ночью. Он ведь у него такой сильный, такой… невероятный. Он бы точно выдержал.       Удобно. Невероятно легко иметь такого напарника.       Очевидно, Чонгук та ещё сволочь, что так пользовался им. Манипулировал, создавал ложные условия. С Чимином всё было иначе, чем с Миюн. В этот раз он не спешил, не пытался оказаться впереди всей планеты. Поэтому каждый его шаг был незаметным и просчитанным, ловким. Таким точным, словно крохотная иголка на сеансе акупунктуры.       Чимин, его Чимин, самый добрый и прекрасный человек на Земле, не заслуживал таких эмоциональных экспериментов. Чонгуку стоило остановиться. Отказаться от него. Ничего не объясняя, разбить сердце. Чтобы ненавидел, чтобы испытывал те эмоции, которые Чонгук на самом деле заслуживал от него.       Но. Если бы не одно чёртово «но».       — Тебе не за что извиняться, — тихо ответил ему Чонгук. Он сам теперь отвёл взгляд, пытался встать боком, чтобы Чимин не заметил изменений в своём напарнике.       — Есть за что, — возразил тот. — Я не должен был ни на что рассчитывать, но… всё равно рассчитывал. Прости.       Чонгук раздражённо шикнул. Его план мог завершиться идеально. Достигнуть логичного финала. Однако он сам стал жертвой своих же эмоциональных экспериментов.       — И правильно делал, — он раздосадовано вздохнул.       — Что?       Чонгук поджал губы. Не то, всё совсем не то. Нужно как-то быстро выруливать из сложившейся ситуации.       — Я не хочу ничего говорить тебе. Это будет неправильно. Я твой старший напарник и не могу ничего испытывать к тебе, кроме дружеской симпатии, потому что… я не хочу тебе проблем. Если кто-то узнает, что я чувствую к тебе что-то, меня уволят за харрасмент, а тебя заклеймят чем-то мерзким и до самой смерти будут припоминать.       — А ты чувствуешь что-то? — поражённо повторил Чимин, будто из всей речи напарника услышал только это.       Чёрт, ну почему он такой?       Чонгук снова поджал губы. Он не врал Чимину. Не врал. Он только утаивал правду. Но как в этот раз утаить её? Что ему сказать?       Думай, думай!       — Хён? — позвал Чимин, заставляя его растерянно пробормотать.       — Я… я не знаю. Похоже на то.       — В каком смысле?       А что он мог придумать? Он чувствовал. И эти чувства вырывались из него, просились наконец-то проявиться. Они каким-то образом выплёскивались из него, воплощаясь в заботе и переживаниях за мелкого, невозможности спокойно спать, пока сознание не убедится, что Чимин в безопасности и ему ничего не угрожает. Он думал о том, хорошо ли его младший напарник питается, не мучает ли себя диетами. И всегда хотел накормить его чем-то сладким, чтобы поскорее увидеть довольную улыбку. А ещё хотел быть для него героем. Примером для подражания, достойным такого поклонника, как Чимин.       Вот только… Чонгук совсем не герой. Никогда им не был и уже несколько лет себя таким не считал.       И Чимину было бы точно лучше без него. Мерзкого и двуличного предателя.       Однако Чонгук был влюблён. Давно и безоговорочно. Эта влюблённость — подтверждение того, что он не настолько плох. В нём ещё была жива та человеческая часть, которая умеет испытывать и проживать эмоции.       Он не монстр. Пока не стал им окончательно. А если откажется сейчас и от этой крупинки людского, что от него останется?       Кем он станет без Чимина?       — Хён…?       — Ох, да! Да, я чувствую! — и заметив, как быстро округляются чужие глаза, в спешке добавил: — Но это не значит, что между нами что-то будет!       И сипло сглотнул. На горле снова почувствовалось давление тяжёлого ботинка. Он не давал дышать и кажется… опустошал его. Пытался лишить его возможности хоть что-то испытывать сейчас. Возможно, потом Чонгук позволит сам себе как-то выпустить всё это. Но не при Чимине.       Он повторял у себя в голове, что так правильней. И верил в это. Почти.       — Оу, — Чимин спрятал руки за спиной. Они начали дрожать. И он не хотел, чтобы Чонгук увидел. Но тот уже заметил. И пусть на лице Чимина написана была напускная пустота, если знать, куда смотреть, сразу поймешь, что тот на самом деле чувствовал.       — Прости, мелкий. Но так будет правильней. Чувства, особенно, когда их так много, очень мешают работе. И даже не представля…       — Представляю, — голос Чимина сел от постоянного напряжения, нижняя губа мелко подрагивала. Он быстро закусил её до боли, чтобы поскорее овладеть собой. — Они мешают мне каждый день. И я бы многое отдал, чтобы ничего не чувствовать. Но такой возможности у меня нет. Если бы не все эти эмоции, что каждый раз переполняют меня, я смог бы стать таким же, как ты.       — Я не об этом.       Чимин дёрнулся, как от пощёчины, и тихо спросил:       — Мы больше не будем напарниками?       — Только, если ты захочешь, — ответил Чонгук. — Если тебе будет легче находиться на расстоянии, я напишу заявление о твоём переводе.       — А как же ты?       — Я могу держать свои эмоции под контролем.       Ложь. Первая между ними.       На мгновение что-то в Чимине поменялось. Чонгук было обрадовался — чужие глаза впервые за утро загорелись чем-то похожим на любопытство. Но не надолго. Ведь размышлял Чимин совсем о другом.       — А если мы перестанем быть напарниками? У нас мог бы быть шанс? Ты бы позволил?       Кулаки сжались до побеления, на челюсти аж желваки заходили. Чёрт, ну почему он такой?       — Нет, — в глазах Чимина отразилась такая адская боль, столько разочарования и мучения. У Чонгука руки непроизвольно дёрнулись в желании обнять его и успокоить. Но вместо действий, он только вздохнул и проговорил совсем тихо. Будто и вовсе не озвучивал, а только давал словам выйти, двигая одними только губами. — Потому что я не могу представить, чтобы ты работал с другим агентом. Ты такой… такой неугомонный, и упертый, и вредный, и лезешь везде, куда не надо… Они не смогут защитить тебя. А я… я просто сойду с ума, если тебя не будет рядом. Если я не буду уверен, что ты в безопасности.       Для него только это было важно. Не имело значения, испытывает ли он что-то в ответ, какого мнения о своём старшем напарнике, хочет ли вообще видеть его рядом с собой. Главное, что Чимин будет в порядке. Что ничего и никогда из того, что окружает Чонгука ежесекундно, не коснётся его. Иначе, если всё же это произойдет, Чимин умрёт.       Все умирают. Все, кто оказывается достаточно близко к нему, кто становится дорог, уходят из жизни. Это его проклятие.       — Хён…       Но Чонгук не даёт закончить. Прерывает его жестом и отворачивается.       — Так что… просто скажи, что ты сможешь контролировать себя, потому что я не напишу это блядское заявление. Пожалуйста, скажи, что сможешь.       — Нет.       — Чимин…       Чонгук резко выпрямился, когда услышал скрип пола где-то за спиной. И остался в таком положении, будто кто-то запихнул вместо позвоночника металлический штырь, пока Чимин не подошёл к нему совсем близко.       — Они не узнают, — его голос рядом. Чонгук услышал его левым ухом и отвернулся вправо. Чтобы подальше от него. Чтобы иметь хотя бы минимальную возможность держать себя в руках. — Никто не узнает, слышишь? На работе мы будем обычными, а дома, здесь, мы сможем быть теми, кем захотим. Тебе нужно только согласиться.       Чонгук отказывался верить в то, что подобная чепуха действует на него. Но стоило только допустить эту сладкую мысль…       — Не уговаривай меня, это всё ещё плохая идея, — больше он не звучал категорично.       И для Чимина это послужило зелёным светом.       — Ты думаешь, я остановлюсь, когда так далеко зашёл?       Его руки легли на лопатки. Ладони коснулись аккуратно, еле заметно. Но Чонгука от неожиданной ласки будто ударило током.       В ответ он только прошипел:       — Я больше никогда с тобой пить не буду.       Смешок. Немного напряжённый. А потом тонкие пальчики спустились к талии. И замерли на боках.       — Согласись.       Чонгука уже колени не держали. Он пьянел от него. Он мог терпеть, когда касался сам. Когда думал, что контролирует ситуацию, что чужие эмоции принадлежат ему. А сейчас, когда собственное сердце оказалось открыто, сил больше не осталось.       — Пожалуйста, не изводи меня, — прошептал он совсем разбито.       Как же он устал. Хотелось уже сбежать поскорее. Но уйти он не мог. Казалось, если тёплые ладони перестанут касаться его, он рассыплется на атомы.       Чимин это понимал. Знал, что Чонгук никуда не денется. Что он сдался, и оставалось только ещё немного надавить, чтобы тот окончательно прогнулся.       Он развернул его к себе за плечи. Тот совсем не сопротивлялся.       — Ты мне очень нравишься, хён.       Чонгук пытался спрятать взгляд. Особенно, после такого прямого признания. Но Чимина это совершенно не смущало. Он, под надзором расширенных зрачков, обхватил горящие красные щёки своего напарника и заставил посмотреть на себя.       А потом повторил уже уверенней и громче:       — Ты мне нравишься.       — Я… я не…       Чонгук так и не договорил, когда понял, что Чимин становился всё ближе. А как только почувствовал горячее дыхание на своих губах, забыл даже, что самому нужен был воздух.       Перед тем, что должно произойти, Чимин сделал паузу. Позволил оттолкнуть, уйти, сделать последнюю попытку отказаться, что уж точно поставит между ними точку. Ему будет больно, но он дал Чонгуку выбор. Будто думал, что всё может закончиться плохо.       Чонгук, наверное, никогда не узнает, что же двигало им в тот момент. Та часть его, что пыталась увести, будет говорить, что слабость. А другая, которая более совестная (все мы её знаем), успокаивающе будет напоминать, что он не всесильный. Он может вынести боль, страх, заставить себя сделать любые ужасы.       Но отказаться от Чимина он никогда не сможет.       Поцелуй получился неуверенным. Чонгук наклонился первым, обхватил Чимина за талию и прижал к себе. Тот удивлённо ахнул и какое-то время совсем не отвечал. А после обнял за плечи и встал на носочки, чтобы оказаться еще ближе.       Всё происходило будто в тумане: Чонгук почти не дышал, в его ушах звенело, сердце выпрыгивало из груди. Он хотел казаться сильным, с хорошей выдержкой. Но сейчас он плавился так же быстро, как воск на горящей свечке.       И мелкий негодник явно заметил его состояние.       Мягкое и совсем нежное движение губ. Слегка смазанное от волнения, но не менее прекрасное.       Это несравнимо. Совсем не так, как с другими. И близко не так, как с Крысоловом.       Чонгук не хотел гореть. В нём не зарождалось желание подчинить, поставить на место, выбрать победу. Желание бережно смять полные губы впервые вытеснило все другие мысли.       Чимин весь дрожал. Его пальцы, что жадно скользили по желанному телу, еле заметно вибрировали на груди. Чонгук чувствовал его несмелое прикосновение. Чимин действовал так, будто наконец-то дорвался до запретного плода, но всё ещё боялся откусить от него кусочек.       Милый.       Оторваться невозможно. Их поцелуй не продлился и минуты. А у Чонгука уже закружилась голова. Нужно было отстраниться, закончить прелюдию. Но как же сложно.       Чонгук позволил себе вдохнуть, когда в лёгких уже начало жечь, и они с Чимином разорвали поцелуй. Отстранились медленно и неуверенно, словно не знали, смогут ли существовать дальше, без чужих губ на своих.       И сразу скривились, морща нос.       — Прости, у тебя…       — Да, у тебя тоже…       Чимин чуть отошёл и прикрыл рот пальцами. Его и без того розовые щёки стали еще ярче.       — Я ещё не чистил зубы.       Чонгук смущённо кивнул.       — И я. Прости. Я совсем забыл со всем… этим.       — Ничего.       И вот снова. Неловкое молчание.       Хотелось сказать так много. Например, что ему понравилось. Впервые в жизни он был в восторге от обычного поцелуя. Впервые у него задубели пальцы, что он еле мог двигать ими. А ещё он впервые влюблён и хочет сказать об этом Чимину тоже. Наклониться ближе и, наконец-то — господи, наконец-то, — прошептать ему на ухо, как Чимин нравится ему.       Но тот, настоящий герой этого утра, начал первым. И Чонгук подумал, что пора перетягивать инициативу на себя. С каких это пор он смущался как школьник?       — Чёрт, и это был наш первый поцелуй? — Чимин улыбнулся и провёл пальцами по налитым кровью губам. Чонгук следил за ним и сам чувствовал эту пульсацию. Всё ещё влажные от слюны уста приятно покалывало.       Ну да, не лучшее время они выбрали. Чимин с похмелья, Чонгук целую ночь не спал, уже вторые сутки в одной одежде, наверняка грязный, потный и вонючий. Можно было бы сдержаться до момента, когда они оба будут чистые. Но когда это они умели удерживаться друг от друга?       — Нет, конечно же, нет, — успокаивающе прошептал Чонгук. — Это был фальстарт, не засчитывается. Вот пройдёт три свидания, и только тогда…       Чимин вздёрнул брови и поражённо поднял на него свои большие глаза. Чонгук уже знал, что сейчас последует.       — Ну хё-ен!       По первой это «хён» его раздражало. Чимин почти не звал его по имени, а за целый день мог столько раз прохёнкать, что уже перед глазами рябило. Но сейчас, если честно, Чонгук плохо представляет себе день без протяжного «хё-ен» в исполнении своего младшего напарника.       — Что «хён»? Ты же приличный и воспитанный мальчик.       Чимин, чуть покраснев, зло засопел.       — Ну тебя!       Чонгук засмеялся. Просто потому, что Чимин заставлял его смеяться. Потому что рядом с ним и ни с кем больше не хотелось. Он запустил пальцы в его спутанные чёрные волосы и слегка потрепал по макушке.       — В другой раз, идёт? Мы оба сейчас не при параде.       Но не успел он и шагу сделать к двери, как Чимин схватил его за руку и удержал на месте.       — Ты уходишь? — испуганно спросил он, будто Чонгук сейчас выйдет за дверь и исчезнет навсегда.       Чонгук сглотнул, не зная, как вынести чужой жалостливый взгляд. А ему всегда было так невыносимо трудно отказывать мелкому? Вроде, ещё вчера вечером эта задача казалась проще.       — А куда мне деться?       — Останься, — попросил тот. — Примешь душ у меня, одежду я тебе дам.       — Хочешь пройти программу «трёх свиданий» экстерном? — Чонгук отшутился, но у самого сердце снова сбилось с ритма. Остаться с кем-то. Нет. Остаться с Чимином.       А чем люди вообще занимаются, когда остаются у кого-то?       Разговоры? Фильмы? Секс?       От последней мысли Чонгук чуть ли не подавился вдохом.       — Я просто… очень хочу провести с тобой время. Вне работы, — проговорил так, будто выпрашивал что-то незаконное.       — Ты уверен, что это хорошая идея, учитывая, какой неловкий и эмоциональный у нас только что был разговор?       — Не уверен, — согласился Чимин. — Но я не выдержу, если останусь один.       И с этим невозможно было не согласиться. Чонгук тоже не знал, как вынесет без него теперь и минуты.       — Хорошо.       — Серьёзно?       Снова среагировал так, будто Чонгук нечто возвышенное, что снисходит к нему с пьедестала. Это нужно было исправить.       — Думаю, я сам сойду с ума, поэтому… да, конечно.       Чимин подскочил к нему и крепко обнял, прижавшись к груди щекой. Чонгук же, еле устояв на своих двоих, неловко и чуть нерешительно положил ладони на его лопатки. Касаться Чимина вот так, с подтекстом, было необычно. Объятия… они оказались намного интимней, чем он думал. Тело воспринимало их даже острее, чем поцелуй. И это было невероятно приятно.       Следующие полчаса они провели за водными процедурами. Чонгук смог обессиленно осесть в душевой кабине, спрятать лицо в ладонях и минут пять шептать судорожное «о господи». Его колотило после пережитого. Удивительно, как магия не вырвалась из тела огнём. Ведь стоило Чонгуку облегчённо выдохнуть, стоя под холодными струями воды, и вместе с воздухом появилось несколько языков пламени. Он тогда чуть не поскользнулся на мокром кафеле от испуга и неожиданности. Ещё не хватало сжечь здесь всё.       Но, к счастью, Чимин, так же как и Чонгук, сходил с ума и тихонько ругался, сбежав к себе в спальню в поисках чистых вещей. Вот только Чонгук выражал свой шок культурно, а Чимин кроме красноречивого «бля, бля, бля» ничего из себя выдавить не мог.       Вещи Чимина оказались удобными и мягкими. Толстовка была оверсайз, так что на более широкого в плечах Чонгука села отлично. Свободные спортивки тоже оказались впору. И пока Чимин принимал душ следующим, закрывшись в ванной вместе с Сюзи, которая бегала за ним по пятам в поисках ласки, Чонгук, получив разрешение порыться в шкафчиках, направился к кухне, готовить кофе.       Чуть навострив слух, среди шума стекающей воды Чонгук расслышал смущенное «Сюз, ты это видела?» и умилённо усмехнулся. Наверное, все кошатники одинаковые — никогда не упустят возможности поболтать со своими питомцами, пусть даже те никогда не поймут и не ответят.       Завтракали неспешно и в основном молча. Чонгук только иногда бросал ненавязчивый взгляд в сторону Чимина, а когда натыкался на заинтересованные карие глаза, смущённо отворачивался к окну, пряча нижнюю часть лица ладонью. Щёки под пальцами пылали.       Тяжёлая атмосфера вмиг растворилась, когда крошка Сюзи решила подтолкнуть их к взаимодействию. Кошка в один прыжок бесшумно вскочила на столешницу и гордо прошлась к стоявшим на небольшой полочке баночкам с приправами.       Чонгук с Чимином поначалу не заметили её. А обратили внимание, когда с полок начали слетать пластиковые баночки. Сюзи, передними лапками опершись на полку, преспокойно наблюдала, как приправы скатывались на пол, и напористо тянулась к следующим на очереди.       — Сюз! А ну слезь! — крикнул Чимин, но было уже поздно.       Через секунду несколько баночек уже покоились на полу. А одна из них открылась и высыпала содержимое.       Чёрный перец.       Чимин недовольно цокнул языком и, стащив Сюзи со столешницы, принялся убирать беспорядок.       — Давай помогу, — вызвался Чонгук и присел рядом.       И их могла ждать романтика с держанием за руки и томными взглядами из-под ресниц, но… Чимин после перца быстро начал чихать. А Чонгук то и делал, что беспомощно топтался рядом и подавал салфетки.       Сюзи тем временем полезла на стол к тарелкам и спёрла у Чимина кусочек мясной колбаски.       Чонгук отметил её смекалку. Сначала отвлекла диверсией, а после совершила кражу. Тактика, стратегия, выполнение плана… Гениальное создание.       — Ну, и чем будем заниматься? — спросил Чонгук, когда они закончили с уборкой и завтраком.       Довольная Сюзи лежала на своём любимом месте на подоконнике в позе батона, спрятав под себя лапки.       Чонгук, честно признаться, совсем не был профи в таких вещах. Друзья, посиделки вместе, прогулки, свидания и вся эта чушь… Всё так ему незнакомо. Он жил с другими пацанами в общежитии Академии, хоть немного социализировался. Но в более близких вещах он был полным профаном.       Единственное, что он знал наверняка, — секс. Ну вот та самая вещь между влюблёнными, которая происходит. В которой Чонгук тоже полный дилетант, но старательный.       Вот только если перед другими, абсолютно незнакомыми людьми, показаться неудачником было не стыдно, то перед Чимином…       От одной только мысли кожа покрылась мурашками.       — Думаю, есть у меня одна идея. Ты будешь в восторге, — ответил Чимин, чуть подумав.       Чонгук проследил за тем, как тот подошёл к небольшому шкафчику и хвастливо открыл дверцы.       Все полки до самого верха были заставлены разноцветными коробочками с пёстрыми надписями. Чонгук узнал их сразу.       — Настолки, супер! — настроение сразу поднялось. Как же он их обожал. Однажды по глупости проглотил наживку, заметив играющих кадетов в Академии. Те затащили его к себе в «тайный клуб азартных игр» и обучили практически всему, что знали. И, честно говоря, будь у Чонгука второй игрок на постоянной основе… Подумал он, а потом поднял взгляд на Чимина, и улыбка стала ещё шире. Похоже, второй игрок только что нашёлся. — Во что будем рубиться? Монополия? Карты? Домино? Морской бой?       Чимин стал рыскать в шкафчике, пока Чонгук заинтриговано крутился на стуле, пытаясь заглянуть ему за спину.       — Не угадал, — тот повернулся к нему и показал квадратную коробку. — Лото!       — Чего?.. — азарт упал мгновенно. Будто его и не было. Чонгук скукурузил самую кислую мину, на которую был способен, в надежде, что сможет заставить Чимина выбрать что-нибудь другое. — Это же игра для бабулек! Скучнее игры не существует!       В голове сразу же всплыл образ длиннющих столов в ряд, за которыми сидят сотни пенсионеров, согнувшись над карточками с номерами в вечном ожидании.       — Это ты так думаешь, — улыбнулся Чимин заговорщически. — Давай пару раундов. Если не понравится, сыграем в шахматы.       Чонгук с лёгкостью на душе охотно принял правила. В шахматах он настоящий гений.       — Ловлю на слове. Готовься проиграть все партии, мелкий.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      — Бинго!       — Да в смысле?! — вскрикнул Чонгук в ответ на победное слово Чимина.       Они играли уже больше двух часов. Чимин выигрывал раз за разом, закрывая одну из трёх линий на карточке. И каждый раз ему несказанно везло. То он закроет нижнюю, забирая себе весь кон, то среднюю, получая половину выигрыша. Иногда везло и Чонгуку, конечно. Но он всегда закрывал верхнюю — счёт оставался неизменным, и цифры так и не сдвигались с места.       Чимин пока не озвучивал их финальный счёт, а Чонгук даже боялся предположить, сколько уже успел проиграть своему напарнику.       — Какую закрыл?! — нетерпеливо спросил он, заглядывая в его карточки. Все три были почти заполнены, в каждом ряду оставалось по одному числу, которые ждали своей очереди. В то время как у него самого половина каждой карточки была чиста.       — Нижнюю, — довольно хмыкнул Чимин, показывая ему полностью заставленную деревянными бочонками линию.       Чимин снова забрал весь кон себе.       — Опять?! Да ты издеваешься! Ты мухлюешь!       Чонгук ещё час назад говорил то же самое. Ну в самом деле! Не может так везти всё время. Разве это нормально, что победы Чонгука можно сосчитать на пальцах, а Чимин деньги уже гребёт лопатой?       Кстати, идея поставить на кон не просто эфемерные цифры, а настоящие деньги, принадлежала Чонгуку. Он-то думал развести немного своего напарника, может, выпросить у него потом что-нибудь. Да и азарта так побольше будет. Но кто же мог догадаться, что лото — та игра, в которой всё зависит исключительно от везения, а не от логики, стратегии и ловкости рук?       Чонгук ещё два часа назад был уверен, что и эта игра рано или поздно поддастся ему. Главное — немного привыкнуть к правилам.       Как же он на самом деле заблуждался.       — Всё честно, хён, — Чимин поднял вверх обе ладони, показывая, что они «чисты». Чонгук пусть и знал, что в такой игре невозможно подтасовать номера с идеальной точностью. Да и Чимин не дурак, чтобы выигрывать каждый чёртов раз, — так ведь легко его заподозрить во лжи. — Как бы я здесь мухлевал?       Чонгук только хмыкнул:       — Ты подсматриваешь в мешок.       Чимин сразу протянул ему мешок с бочонками.       — Ну, если хочешь, можешь быть кричащим.       Лицо Чонгука засияло надеждой.       — Давай! Сейчас посмотрим, кто победит!       Парень выхватил мешок и собрал все выставленные бочонки. Старательно перемешал, раскрутив до состояния юлы, некоторые даже лично проверил, чтобы на них не было каких-то зазубрин или пометок.       Они снова начали игру. Чонгук, вытаскивая и называя номера, даже решил, что в этот раз точно сможет. Вроде, сейчас ему везло больше. Он достаточно быстро смог закрыть больше половины карточки. Осталось совсем немного. Вот бы закрыть сейчас 98, 54 или 12 номер… И тогда первая победа с нижней линией ему гарантирована.       И он так сосредоточился на себе, что очнулся только, когда Чимин радостно прокричал:       — Бинго!       Секунда, чтобы осознать произошедшее. Ещё одна, чтобы втупиться в свои три карты и рассмотреть оставшиеся номера. Необходимые для победы так и остались чисты, а вот те, которые никак не обещали приятного исхода, были полностью заставлены деревянными фигурками. Третья секунда — и Чонгук снова взорвался ругательствами.       — Да какое, блять, бинго? Какое, сука, бинго? Ты издеваешься? — он подхватился на ноги и ударил руками по столу. — Какую закрыл?!       Чимин хохотал так, что даже схватился за живот руками. Он ещё никогда не видел, чтобы Чонгук так заводился. Они играли во много игр. И Чимину тогда тоже удавалось вырывать победу у своего напарника. Но тот никогда не выходил из себя, потому что знал — все азартные игры так или иначе имеют свою формулу успеха. Конечно, есть некоторые, как рулетка, например, в которых нет хотя бы сносного процента выигрыша. Чонгук ни за что и не сядет играть в казино с такими знаниями. Но остальные — чистая математика и стратегия. А Чонгук был в них достаточно хорош.       Однако лото — одна из тех игр, где системы как таковой нет. Это игра рассчитанная на чистое везение. И уж никак не на логику.       Чимин знал это с самого детства. Обожал эту игру и прекрасно был знаком с её особенностью. А вот Чонгук, оказывается, столкнулся с ней впервые. И сдержать смех в такой ситуации было невозможно: его хён очень мило злился.       — Нижнюю, — вытирая выступившие в уголках глаз слёзы, пробормотал Чимин. Чонгук закрыл лицо руками с громким хлопком и плюхнулся обратно на стул с протяжным стоном. Да, опять нижнюю. Опять Чимин забирает весь кон себе. — Теперь у меня на счету 180 долларов. А у тебя… — он быстро почеркал что-то рукой на своем листике: — минус 248. Не думал, что ты такой невезучий, хён.       Чонгук, кажется, вскипел с новой силой после последней фразы напарника и яростно вцепился в мешочек с бочонками.       — Чё сказал, мелкий? Ещё раунд!       Чимин только успевал вытирать слёзы от смеха.       — Ладно, давай.       — И не улыбайся так! Я выигрываю во всех настолках. Эта не станет исключением!       — Хорошо-хорошо, хён, — пробормотал тот и записал на своём листике новый раунд. Его довольное лицо так и обещало: ещё посмотрим.       Чонгук диктовал номера слишком быстро, будто надеялся, что скорость запутает противника. Однако стоило ему несколько раз бросить взгляд на карточки Чимина, сразу же засомневался в своей новой стратегии.       Но вот он достал очередной бочонок и назвал номер:       — 52! — опустил глаза на карты и быстро понял: — Ха! Бинго! Схавал?       Чимин пригляделся на чужие карты и с хитрым прищуром ответил:       — Ты закрыл верхнюю.       — И что? Ну закрыл же!       — Да, но ты ничего не выиграл. Просто ставки не списываются.       Прокручивая в голове чужие слова и то и дело бегая глазами с Чимина на карты, до Чонгука постепенно дошло. А как только он осознал, что его выигрыш не стоил ровным счётом ничего, он отбросил чёртов мешок на стол и громко простонал:       — Да бля-ять!       Чимин, будто бы ждал этой реакции, несдержанно засмеялся, прикрывая ладонями широко растянутые в улыбке губы. Его глаза превратились в крохотные тёмные полосочки. И его смех полностью перекрыл злостное сопение Чонгука, который сгорбился на стуле и сложил руки на груди, недовольно надув щёки.       — Схавал?       Чонгука аж передернуло от ловко вернувшегося ему подкола.       — Ах ты мелкий!.. Иди сюда!       Чонгук поддел пальцами стул Чимина, схватившись за сиденье прямо меж чужих колен, и притянул его вместе со стулом прямо к себе. Ножки резко скрипнули. Чимин оказался прямо перед ним, прижав к груди последний бочонок, который он так и не успел поставить. Его глаза были огромными, он замер, будто маленький кролик перед удавом.       — Признавайся, в чём секрет, — прошептал Чонгук, практически мурлыча. Он и сам не заметил, как его голос стал грубее. Он чуть наклонил голову и медленно проскользил взглядом вниз до приоткрытых губ, задержался на них, а после вернулся к глазам.       Чимин тяжело сглотнул. Щёки моментально приняли красный оттенок. Кончик языка машинально пробежался по нижней губке. Наверняка он ещё и не мог выбросить из головы тот факт, что рука хёна всё ещё находилась на сиденье прямо между его разведенных ног.       Чонгук про себя усмехнулся. Шалость удалась.       Но стоило ему мысленно начать ликовать, как Чимин тут же усмехнулся, приподняв одну бровь, сложил руки на груди и уверенно заявил:       — Хм, ну даже не знаю. Может, у тебя слишком негативная аура. Отпугиваешь нужные бочонки. А может, мне просто сегодня везёт?       Внизу живота всё стянулось в тугой узел. Чонгук судорожно вздохнул, когда уже его губы обожгло горячее дыхание. Чимин со своим уверенным и слегка насмешливым взглядом полноправного победителя знал, что может его себе позволить. И нагло этим пользовался.       Чёрт, нельзя забывать, что такие «шалости» действуют на них обоих.       — Сейчас узнаем. Доставай Уно. И готовься потерпеть поражение. Я сделаю так, что ты соберёшь всю колоду!       Чимин совсем не испугался такого заявления. Он поставил ногу на стул Чонгука — тоже прямо между колен — и отодвинулся назад. Ножки протяжно заскрипели второй раз. Чонгук чуть ли не подавился слюной — это было слишком горячо.       — Ладно, хён. Но обещай не расстраиваться, если я снова выиграю.       Чонгук внимательно следил, как Чимин прошёл мимо него к своему шкафчику с играми, и не мог оторвать взгляд от его ровной спины. И как он раньше не замечал, насколько Чимин красив?       — Говоришь, будто я маленький ребёнок, — хмыкнул он, стараясь далеко не улетать в своих фантазиях. Ещё успеет налюбоваться напарником со всех сторон. Главное не торопиться сейчас. И насладиться компанией друг друга сполна.       Теперь они устроились на полу. Чонгук было думал, что так будет легче сесть рядом, но как только Чимин раздал им карты, сразу же отполз подальше. Сегодня этому мальцу уж слишком везёт. Нужно хорошенько всё продумать.       Однако Уно немного отличалось от обычных игральных карт. В этой колоде 108 штук. В два раза больше, чем в обычных. А значит, за вышедшими и оставшимися намного сложнее уследить. Тем более, сам принцип игры разный. И стандартные уловки не помогут. Поэтому Чонгук даже и моргнуть не успел, как Чимин уже сидел с одной картой в руке.       — Уно!       Чонгук перевёл взгляд на свои и еле сдержался, чтобы не закипеть, как чайник. Снова.       — Ты смеёшься надо мной? Нас снимает скрытая камера?       Чимин сидел с одной картой в такой властной и довольной позе, держа эту единственную прямо перед собой, будто красуясь ею. Чонгука это злило ещё больше. Зубы заскрипели от раздражения.       — Нет, хён. Просто сегодня мой день, — Чимин прислонился спиной к дивану позади себя и стал размахивать картой, будто веером. Слегка убогим веером, конечно. Но Чонгук сам бы предпочел такой вместо собственного набора.       — Ну ничего, с одной картой ещё можно проиграть, — прошипел он и стал продумывать свой следующий ход. Здесь нужно было быть очень внимательным, чтобы не прогадать. Главное, закидать сейчас Чимина картами, заставить взять ещё несколько, чтобы задержать его в игре.       Таким образом за следующие два хода Чонгук скинул почти все карты и остался с одной, а Чимину подкинул ещё штук двенадцать, если не больше.       — У. Н. О, — хвастливо процедил он, буквально тыча свою последнюю карту Чимину под нос, радуясь, что теперь тот сидел с опахалом на две руки.       Но соперник совсем не растерялся.       — Правда? А теперь смотри!       На последнюю карту Чонгука медленно складывались новые. Он только и успевал моргать, пока Чимин выбрасывал «пропуски хода», «взять ещё четыре карты», заканчивая всё красной четверкой. За его ход сменились все цвета, присутствующие в игре, и, казалось, проскочили все возможные номера карт.       Чимин идеально скинул всё, что имел, оставшись с пустыми руками.       — Я выиграл! — заявил он с широкой улыбкой. А потом перебрал свои карты на полу и добавил: — Бери ещё шестнадцать.       Чонгук не поверил в услышанное. Он вроде как следил за каждой картой, что положил Чимин, но всё ещё не представлял, как такое вообще возможно. Чон перебрал все последние карты и недовольно отвернулся, тихо пробубнив под нос:       — Я с тобой больше не играю.       Чимин прыснул в кулак, любуясь круглыми щёчками и надутыми бантиком губами хёна. Действительно, как ребёнок.       Но через минуту такого молчания, когда Чонгук всё ещё сидел к нему спиной, Чимин подполз к нему и аккуратно обнял со спины. Он положил голову ему на плечо и прошептал на ухо:       — Ну прости, хён. Не расстраивайся. Давай я тебе поддамся в этот раз?       Чимин прекрасно знал, как для Чонгука важна победа. И даже если самому при этом было невероятно весело побеждать. Особенно, когда Чонгук так мило реагировал. Но улыбка хёна была намного дороже собственной победы.       — Нет уж, — тот устало вздохнул и развернулся к Чимину в кольце его рук. Они оказались так близко друг к другу, что даже у Чонгука от такого сбился сердечный ритм. А у Чимина так и вовсе пульс зашкаливал — Чонгуку даже не нужно было использовать магию, чтобы заметить это. — Ты победил честно. И полностью заслуживаешь приз.       Щёки Чимина предательски покраснели. Он потерял всю свою уверенность и смотрел прямо в чужие глаза своими глубокими и огромными, словно маленький испуганный оленёнок. Руки медленно поднялись к плечам Чонгука, практически невесомо ложась на его шею. Тот еле чувствовал эти прикосновения, замечая, что Чимин рядом с ним почти не дышал. Зато сердце у него так быстро колотилось, что легко было предположить — сейчас у него наверняка кружилась голова от нехватки кислорода. Честно признать, у Чонгука тоже.       — Можно, хён? — тихонько спросил Чимин, даже не пытаясь приблизиться. Покорно ждал разрешения или хотя бы минимального знака, что он правильно растолковал намёк.       Чонгук, который до этого чувствовал себя относительно спокойно, тоже начал заводиться. Чимин обычному поцелую придавал такое огромное значение, что даже как-то совестно было не относиться к нему с таким же трепетом. Он шумно сглотнул, пытаясь вспомнить, а спрашивал ли кто-то у него о такой мелочи? Все его прошлые партнеры как-то совсем не задумывались об этом. А Чимин был первым, кто спросил. И от этого вопроса в животе начинал порхать целый рой бабочек.       — Не спрашивай, — ответил Чонгук и прижал его ладони к своей шее сильнее. — Тебе всё можно.       Чимин робко кивнул и медленно наклонился, чтобы прильнуть за нежным и мягким прикосновением губ. Чонгук обнял его за талию и притянул ближе, совсем не беспокоясь о разбросанных на полу картах. Он не переходил черту, не углублял поцелуй, не пытался сделать свои прикосновения к телу грубее. Об этом даже речи не было. С Чимином нельзя так.       Чонгук бережно уложил его на пол, придерживая под поясницу и затылок, чтобы он не ударился головой. Нависая над ним, он сцеловывал с его пухлых губ крохотные звуки удовольствия.       Может, так Чимин забудет о…       — Но двести долларов ты мне всё равно должен, хён, — усмехнулся тот, на мгновение отстранившись от Чонгука.       Вот чёрт, таки вспомнил!       — Правда? А так? — Чонгук склонился ниже и оставил влажный след под его подбородком. Чимин недовольно замычал — ему совсем не нравились такие методы. Но вряд ли он смог бы долго им противостоять. Потому что, стоило признать, всё же очень нравились. — Сделаешь скидку за красивые глазки?       Чимин сделал вид, будто задумался. Чонгук даже поверил, что сработало. Но уже в следующий миг, тот отказал:       — Ну уж нет. Прими своё поражение, хён!       — Но разве не ты только что предлагал поддаться?       — А ты буквально сразу заявил, что я выиграл честно. Так что будь добр.       Чонгук недовольно цокнул. Как же он ненавидел проигрывать. Ещё и столько раз подряд. Ещё и в таких разных спорах. Но… почему-то такие поражения с Чимином только сильнее распаляли в нём желание сыграть снова. И снова проиграть. Только, чтобы Чимин так же громко и заливисто смеялся рядом с ним.       — Ты меня так скоро разоришь, мелкий. Совсем оставишь без денег.       — Ну, хорошие напарники даром не даются, — довольно ответил Чимин, поглаживая Чонгука по скуле пальцами. На что в ответ тот резко зацепил их зубами и несколько раз прикусил, чтобы не повадно было. Чимин наблюдал за ним, как за игривым щенком, которому только бы пожевать что-нибудь, умилённо и любя. — Тем более, что ты сам говорил: лото — игра для старых бабулек! Вообще никакого интереса!       — Ладно-ладно! Я был не прав. В следующий раз я отыграюсь. В более счастливый день.       Но, честно признать, Чонгук и не уверен был, что более счастливый день вообще возможен после такого прекрасного выходного с Чимином.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Всё своё время они проводили вместе. Чонгук никогда бы не подумал, что с Чимином будет настолько уютно. В целом не предполагал, что хотя бы с кем-то ему будет так хорошо и спокойно, что он выдержит целый день в компании этого человека.       Но Чимин, как всегда, был исключение из правил.       Они приготовили обед и ужин. Чимин только тем и занимался, что раздавал указания непутёвому напарнику, который, как оказалось, полный профан в кулинарии. На кухне он был, как слон в посудной лавке. Чимину даже приходилось несколько раз ловить на лету падающие столовые приборы, тарелки и чашки, которые Чонгук невольно задевал растопыренными локтями. Но, слава богу, ничего не разбилось, и Чимин смог кое-как справиться с такой непростой задачей. Чонгука было невозможно усадить. Он наотрез отказывался просто наблюдать, просил дать ему хотя бы самое простое поручение. Например, почистить овощи (с чем он справился не так уж и плохо, на самом деле), перемыть использованную посуду и накрыть на стол. Однако он казался совершенно неподходящим для такого рода занятий и больше мешал своим мельтешением, нежели действительно помогал. Чимин только успевал вздыхать, а он извиняться. И как только он смог стать таким умелым агентом, когда совершенно нерасторопный?       Ко всему прочему, готовил Чимин отлично. Чонгук бы с радостью расцеловал его всего за такое прекрасное угощение. И даже попытался выполнить свой план. Несколько раз. Но тот мило смущался и быстро отпихивал его от себя.       Параллельно они пытались смотреть какой-то мультик, который Чимин назвал «Шедевром-всего-кинематографа-как-ты-можешь-его-не-знать». Чонгук даже пискнуть не успел, как они уже смотрели двадцатиминутные серии о приключениях какого-то лысого мальчика в жёлто-оранжевом трико. И это было даже забавно. В какой-то степени. Чонгук оценил юмор. Неплохую завязку. И очередную интерпретацию магии, как чего-то прекрасного. Очень даже сносно. Смотреть можно. И пусть сначала было не особо интересно, к концу сезона, который пролетел перед глазами за короткое мгновение, Чонгук уже сам шикал на Чимина, чтобы поменьше комментировал, потому что «не-мешай-я-смотрю!». Чимин на это только счастливо хихикал и на несколько минут действительно замолкал. Пока в кадре не появлялся какой-то стрёмный тип со смешной прической и шрамом на лице. Всевозможные охи-ахи и скомканные мычания вызывали неизмеримое количество вопросов.       — Что в нём такого, что ты так реагируешь? — не выдержал Чонгук после очередного восторженного вздоха.       — Ты не понимаешь, — отмахнулся Чимин, не отрывая взгляда от экрана.       — Так он же плохой парень, разве нет? Вон как лысика загонял!       Чимин смущённо прыснул в кулак от двойственности фразы и постарался объяснить максимально сухо, чтобы без спойлеров.       — Просто Зуко лучший мужчина всего сериала.       Ну ладно. Всё же, это было не совсем сухо. Вообще не сухо!       У Чимина пунктик западать на огненных парней?       — Расслабься, хён, он всего лишь нарисованный. Тебе не о чем беспокоиться.       Чонгук скривился, будто ему на язык попал лимонный сок. Да как тут не беспокоиться, когда «хвостатое нечто» Чимина уводит?       Вместо назойливых мыслей, он только чуть обиженно пробормотал:       — Ну ты так смотришь на него. Хоть он и нарисованный…       Чимин умильно протянул «О-о, хён!» и подсел ближе, чтобы обнять Чонгука поперёк груди.       — Не обращай внимания. Ты тоже очень классный.       — Эй! Что значит «тоже»?       Чимин рассмеялся громко и заливисто и прижался к нему ещё сильнее.       Однако подобного рода нежности на Чонгуке никогда не работали. Чимин мог сколько угодно ластиться, выпрашивать поцелуи, на которые Чонгук обязательно ответит, и обниматься. Но к теме парня-странного-хвостика они ещё обязательно вернутся. Ещё как вернутся! Только после ещё парочки поцелуев.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Уснули ближе к двум ночи. Чимин так и не смог оторвать Чонгука от экрана, пока они не досмотрели второй сезон. Вопрос, как ему удалось после такого эпического плот твиста уложить его в кровать, остался без ответа. Однако Чонгук всё же согласился, что пора заканчивать. И они устроились вместе на кровати Чимина.       Чимин поначалу пытался отодвинуться ближе к краю, чтобы не мешать хёну. Говорил что-то о личном пространстве и так далее. Однако Чонгук всё же заметил, как тот был напряжён, и притянул ближе к себе. Как только Чимин согрелся, он уснул мгновенно, прижавшись кончиком носа к горячей шее.       Чонгук усмехнулся, обнимая его покрепче. Он позволил себе немного вольностей, когда Чимин тихонько засопел, и прикоснулся к чёрным прядям волос на затылке. Аккуратно пригладил, накрутил на пальцы и коснулся макушки губами. Он старался действовать незаметно, чтобы не разбудить Чимина. Но тот так сладко спал, что совсем не замечал манипуляций.       Чонгук вскоре сдался сам. Глаза закрылись непривычно быстро. Обычно ему требовалось около получаса, чтобы настроиться, но в этот раз было как-то намного проще. С закинутой на его бёдра ногой Чимина он и не заметил, как расслабился.       Однако проснулся он крайне неожиданно. От плохого сна, кажется. Чонгук буквально сразу забыл, что увидел, но послевкусие осталось. И оно было до тошноты отвратительным. Несложно было догадаться, какие из сотни образов решили его помучить. Наверняка, что-то связанное с огнём. Возможно, пожар. Или ожоги. Например, покрасневшая кожа на теле очень дорогого человека.       Глаза сами проскользили к Чимину. Он немного отодвинулся от Чонгука, но всё ещё находился рядом. Рядом. И в безопасности. Они дома, здесь никто не сможет навредить ему.       Чонгук облегчённо вздохнул и аккуратно подполз к нему, чтобы закинуть руку на его талию. Но резко замер, так и не прикоснувшись. Широкий ворот футболки чуть соскользнул с правого плеча Чимина. Чонгук сразу заметил изменения. Не то чтобы он часто заглядывался на его голое тело — совсем не часто — но… такое сложно было упустить из виду.       Рана зажила. После неё не осталось ужасающих шрамов. Однако характерные уплотнения и крохотные изгибы всё же присутствовали.       Не существовало агента, чье тело было бы в идеальном состоянии. Каждый имел свои боевые «украшения». У Чонгука свои были. И у Чимина тоже. Но именно этот шрам… Чонгук без раздумий вернулся бы в прошлое, только бы спасти Чимина от случившегося.       Пальцы потянулись сами. Стянули ворот ещё чуть ниже, оголяя весь шрам, и аккуратно провели по твёрдой коже.       Если бы он тогда был осторожней, если бы сдержал себя…       — Хён, — тихо позвал Чимин, сонно приоткрыв глаза. Чонгук и не заметил, что тот проснулся. Он так сосредоточился на своих мыслях, что совсем забыл о чутком агентском сне. — Мне совсем не больно, — прошептал Чимин с лёгкой улыбкой на губах.       — Да, эм… прости, что разбудил.       Чонгук убрал руку и отполз к краю кровати, повернувшись к Чимину спиной. И… естественно, тот не оставил его в покое. Он быстро прижался к широкой спине грудью и тихо засопел куда-то между лопаток. Его рука оказалась теперь на талии Чонгука.       — Ты всегда так смотришь… У тебя на спине тоже есть шрамы. Ты не подумай. Я не подглядывал и не… Просто увидел однажды в спортзале. Ты поэтому так?.. — и сразу же осёкся. — Прости, это лишнее. Не отвечай.       — Нет, мелкий, всё в порядке, — выдохнул Чонгук, хотя «быть в порядке» для него уже давно было чуждым понятием.       Его огонь исходил из-под кожи и продолжал скользить по ней, словно по горящим углям. Но у Чонгука совершенно не было к этому же огню защитной реакции. Он обжигался так же, как и любой другой человек. Поэтому он потратил не один год, чтобы научиться контролировать магию на расстоянии. Таким образом он чувствовал жар, но непосредственного урона не получал. И кое-как, через отвратительную боль и постоянное лечение, смог пользоваться собственными способностями. Так его огонь был слабее. Контроль отличный, но мог бы быть ещё лучше, если бы не столь глупое ограничение. Магические частицы окружали его плотным слоем, не пропуская к телу жар. Так он мог находиться непосредственно в самом пожаре. И так он получал преимущество. Пока на других огонь набрасывался и пожирал, Чонгука оберегал таким необычным способом.       Хотя бы таким.       — Что тебя тревожит? Ты можешь поделиться со мной.       Чонгук поджал губы. Прикусил язык.       Нельзя. Не говори.       Но после очередной попытки потереться щекой о его плечо, как бы это сделал котёнок, Чонгук тяжело вздохнул и сдался. Когда-нибудь и кому-нибудь он должен выговориться.       — У меня с огнём не самые лучшие… ассоциации.       Маленький поцелуй расцвёл где-то ближе к плечу. Потом второй на лопатке, третий где-то ближе к позвоночнику. У Чонгука поползли мурашки от них, но он не отстранился. Только наслаждался нежными прикосновениями и сплёл их пальцы в замок на своём животе.       — Я всё понимаю, хён. Но не вини себя в том, что тебя никак не касается. Я сам виноват в том, что случилось. Этот шрам будет мне напоминанием. Я обещаю быть осторожней с магами. Доверься мне, ладно?       — Я буду оберегать тебя, чтобы такого больше никогда не произошло. Со мной ты точно будешь в безопасности.       — Спасибо. Я… — Чимин замолк, но Чонгук покорно ждал, когда тот соберётся с мыслями. Позволил ему сползти чуть ниже, чтобы спрятаться за своей спиной, будто именно так Чонгук не смог бы увидеть его. А потом, когда всё же набирался смелости, тихо, самыми губами, прошептал: — Ты мне очень нравишься, хён. Я боюсь, что если проснусь утром, ты просто испаришься. А весь прошедший день окажется моей больной фантазией.       Чонгук не хотел смущать. Но и не мог позволить, чтобы его слова прозвучали в пустоту. Поэтому повернулся к нему лицом и обнял его настолько крепко, насколько это было возможно.       — Я никуда от тебя не денусь. Обещаю, — а потом, чуть подумав, тихонько добавил: — Кстати, я забыл сказать тебе ещё вчера. Ты мне тоже очень нравишься.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔