Зов пустоты

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Просыпаться с Чонгуком в одной кровати было… необычно. Чуть неловко, с горящими от смущения щеками и дрожащими от перевозбуждения пальцами, но до безумия приятно. Чимин готов жертвовать чем угодно, только бы испытывать подобное каждое чёртово утро.       К умилению и пищащему внутри восторгу Чимин обнаружил, что Чонгук ещё та маленькая ложечка. Поперву Чонгук пытался перетянуть на себя инициативу и прижимать Чимина к своей груди, но потом во сне начинал ворочаться из-за неудобной позы. И успокаивался, только когда Чимин укладывал свою руку ему на талию и подползал ближе, чтобы уткнуться носом между лопаток. В такие моменты Чонгук полностью расслаблялся, выдыхал и переставал ёрзать.       У Чимина приятно сдавливало в груди от счастья и восторга. Подобное он испытывал только однажды, когда ещё котенком Сюзи решила улечься к нему на колени. К нему одному из всей семьи. И тогда он даже расплакался, потому что Сюзи оказалась крайне вредной и самостоятельной, практически не давалась на руки. И вот, доверилась ему одному.       Сейчас, конечно, Чимин плакать не станет. Хотя очень хотелось, ведь о подобном он не мог и мечтать. Ещё в пятницу он только думал о том, как напьётся и выскажет Чонгуку всё, что таил в себе эти полгода. Потом оказалось, что за ними увязались остальные агенты из отдела, и план накрылся медным тазом. Чимин было решил, что это знак — не стоит говорить. Лучше оставить всё как есть и сохранить мнимую дружбу между ними.       А потом его пьяный рот всё рассказал и… Чимин просто решил добить себя окончательно, иначе другого шанса у него просто не будет. А кто знает, сколько ему ещё осталось, учитывая специфику его работы?       Но вот он здесь. Сейчас утро воскресенья, Чонгук спит рядом, а Чимин спросони еле ощутимо оставляет крохотные поцелуи на чужой спине. Вдыхает запах тёплого и чистого тела, от которого его ведёт хуже, чем от алкоголя, и наслаждается, как настоящий маньяк. Чимин мечтал о каждом таком мгновении не один день и сильно пожалеет, если не впитает сполна подаренные свыше моменты.       Стало ясно, что пора заканчивать утренние нежности, когда на кухне начала мяукать Сюзи. Чимин неохотно оторвался от Чонгука, который так и продолжил спать, и отправился кормить кошку. А за этим подтянулась вся остальная утренняя рутина, которая полностью вытеснила чувство времени.       Чимин взглянул на циферблат, только когда закончил готовить им с Чонгуком кофе. И, ужаснувшись позднему часу, вернулся в спальню, чтобы разбудить хёна.       Чонгук всё ещё спал. Раскинулся на кровати, крепко обняв подушку Чимина.       Тот улыбнулся приятной картине, замерев у дверного проёма на минутку, и прилёг рядом.       — Эй, хён, — тихо позвал он, поглаживая по ломким чёрным прядям.       За последний месяц они так отросли, стали слегка кудрявиться на кончиках. Чонгуку так невероятно шло, и Чимин иногда побаивался, что его напарник вот-вот заявится с короткой стрижкой. Как хорошо, что сейчас у него был шанс прямым физическим контактом возместить будущий моральный ущерб. Пусть волосы Чонгука оказались совсем не мягкими, а будто испорченными тонной краски, Чимин всё равно наслаждался прикосновением.       — М-м, — Чонгук еле слышно отозвался, но потом так и не двинулся. Заснул снова.       Чимин повторил попытку.       — Хё-ен.       — М-м-м.       Чимин тихо рассмеялся и прошептал, обнимая одной рукой за талию.       — Доброе утро.       — Не-а, — Чонгук недовольно крутился в его объятиях.       — Пора подниматься. Уже почти двенадцать.       — Как двенадцать? — Чон резко распахнул глаза и поспешил сесть.       — Сам в шоке. Обычно после восьми уже не могу уснуть, — хотя сегодня они провалялись вместе почти до десяти. Чимин даже в выходные себе такого не позволял. Да и не хотелось — не любитель он таких ленивых и томных подъёмов.       Но с Чонгуком ему понравилось. С Чонгуком даже лень имела смысл. Он не просто бездельничал — он впервые за долгое время проводил часы с любимым человеком. Наоборот, было бы кощунством, если бы он перестал обнимать Чонгука и отправился по делам.       После короткого разговора никто вставать не собирался. Чонгук обнял Чимина, затянув к себе под одеяло, и снова прикрыл глаза. Чимин прижался щекой к широкой груди и вслушивался в чуть ускоренное сердцебиение. Приятно знать, что не только его волновала их близость.       Конечно, засыпать он и не думал. Поэтому нашёл себе другое занятие — едва ощутимые поцелуи, которые Чимин оставлял через одежду, и ленивые поглаживания по бокам и талии. А потом поднялся выше, где ворот больше не прятал горячую кожу, и касался губами ключиц и шеи. Чонгук заметно покраснел и поджал губы в улыбке, тихо вздыхая. Понравилось. Его руки сжали Чимина в объятиях крепче, чтобы меньше дразнился.       Чимину казалось, что ещё несколько таких нежностей, и он кончится как личность. Разве он может так просто отпустить его?       Чимин мешкал: не знал, говорить или нет. С каждой новой просьбой появлялось ощущение, будто он вымогает у Чонгука непосильное, а тот просто не знает, как вежливо отказать, чтобы не обидеть.       Так что, когда всё же решился, то был готов к любому ответу. В первую очередь, к отказу.       — Останешься и сегодня?       — Чтобы мы завтра вдвоём на работу не явились? — спросил, не открывая глаз.       — Да. Если хо…       Чимин удивленно охнул, когда Чонгук резко притянул его выше за талию, смяв пальцами оголившиеся бока, и втянул в сонный, но не менее вкусный поцелуй. Чимин неловко засуетился — он так властно расселся на чужих бёдрах, случайно оказавшись прямо на них, что растерял всю уверенность от осознания. Чонгук, в свою очередь, держал аккуратно, но сильно, будто говорил — «отпущу, но точно не потому, что ты смущаешься, мелкий».       Чимин задрожал. Внизу живота предательски зажгло. Господи, у него же не железная выдержка…       — Конечно, хочу, — прошептал Чонгук, отстранившись на мгновение, и снова поцеловал. Чимин сходил с ума. Чёрт, для него это просто слишком! Ещё день назад только мечтал о таком, а сегодня получил на блюдечке с голубой каёмочкой. И даже упрашивать не пришлось.       Чонгук, на удивление, оказался весьма нежным и внимательным. Чимин, замечая всё новый и новый «зелёный флажок», мысленно пищал от восторга. Мягкие прикосновения и аккуратные действия, которые ещё ни разу не перешли рамки дозволенного, создавали яркое чувство безопасности.       Чонгук совсем не тот парень-альфач, после свидания с которым хотелось бежать подальше, пусть и, на первый взгляд, он активно поддерживал такой образ для окружающих. Чонгук настоящая булочка, и Чимин уже влюблён в него до беспамятства. От такого парня не оторваться и за сотню лет.       Всё складывалось именно так, как он и хотел. Нет. Даже лучше.       — Я приготовил нам кофе.       Чимин выпутался из кольца рук, борясь с несоизмеримым желанием поскорее вернуться в кровать, и потянул Чонгука за собой. Тот поддался.       — Спасибо, — ещё раз чмокнул в губы. — Тогда с меня завтрак.       Вспомнив прошлые неудачные попытки и как Чонгук чуть не разнёс ему кухню, Чимин активно замахал руками, протестуя.       — Только не на моей кухне!       Но того уже было не остановить.       — В таком случае, надо было кофе мне оставить.       Поэтому Чимин решал сдаться. Когда ему ещё любимый человек из личного желания приготовит завтрак? Пусть и не самый вкусный. Но это же проявления внимания и заботы. Особенно от Чонгука. Его ухаживания ценнее золота. Для Чимина так точно.       — Только яичницу, ладно? — Чимин семенил за Чонгуком, заглядывая вперёд через его плечо. Пытался следить, чтобы слон в посудной лавке ничего не уничтожил. — Я надеюсь, ты знаешь, как выглядят яйца.       — Ха-ха! — Чонгук закатил глаза, открывая холодильник. — Я не настолько тупой, — а потом, не услышав ответа, обернулся с таким ты-серьёзно-что-ли взглядом, что Чимин вынужденно затараторил:       — Конечно-конечно. Не тупой. Готовь, я не мешаю.       И встал за спиной, сжимая в руках чашку с остывшим кофе. При этом следя за каждой манипуляцией хёна, чтобы тот не накосячил. Внимание-вниманием, а есть всё равно хотелось.       Но вот ошибка за ошибкой, причём самые элементарные, и Чимин постарался подлезть под руку и перехватить лопатку.       — Эм… ну… давай, я помо…       Но Чонгук не дал.       — Нет! Я сам!       Чимин отскочил, как ошпаренный.       — О боже, ладно!       И сел за стол, делая вид, что происходящее его совсем не интересует. Хотя взглядом так и пытался проскользить к шипящей сковородке.       Когда Чонгук закончил и выложил яичницу на тарелки, Чимин стал первым подопытным. Насколько ему было известно, почти всё, что готовил Чонгук, неизбежно подгорало. В этот раз, заметив приятного рыжеватого цвета края, Чимин даже обрадовался. Неужели вышло идеально?       Но счастье было преждевременным. Пришлось есть пересоленное. Обоим. И никто не решился сказать об этом. Чимин не стал жаловаться. Что бы он там ни говорил, а из рук Чонгука он готов был съесть и дважды пересоленное, и пережаренное в активированный уголь.       Как говорила его мама, горячее сырым не бывает. А всё остальное неважно.       Убрав со стола, они выпили по чашке свежесваренного горячего кофе.       — Чем хочешь заняться? — первым делом спросил Чимин, подумав, что не позволит Чонгуку просиживать выходной на диване. Конечно, у него были огромные планы на Чонгука, учитывая, что тот пропустил львиную долю всей поп-культуры. Но нельзя было забывать о внешнем мире. Особенно, когда дело касалось самого домашнего из всех. Насколько Чимину вообще стало известно, а о Чонгуке ему известно было достаточно, тот в принципе не выходил из дома после работы. Так что это буквально был его долг сводить своего без пяти минут парня куда-то. Ладно, может, всё будет происходить не так быстро, как бы ему хотелось, но помечтать же можно? По крайней мере, пока никто о его постыдных мыслях не знает, можно не ждать осуждения.       — Ну… даже не знаю, — взгляд Чонгука плавно проплыл к тому самому шкафчику с настолками, а потом резко направился к окну. Ох, как же очевидно он намекал… Но Чимин ни за что на такое не поведётся. У него много слабостей перед ним, однако и упертости ему не занимать.       — Сходим в кино?       Чонгук вскинул брови и удивлённо пробормотал:       — Серьёзно?       Чимин тщательно всматривался в растерянное лицо, но так и не смог понять чужие эмоции. Возможно… Чонгук не любил кино?       — Ага. Не хочешь?       Лицо Чона стало ещё более нечитаемым. Чимину было даже боязно подумать, что сейчас происходило в голове его хёна. И он уже подумывал над тем, чтобы отказаться от этой идеи.       Но Чонгук как-то странно улыбался самыми уголками рта и сразу спрятался за пальцами.       — Хочу.       Чимин отчаянно пытался понять напарника, но дурацкая усмешка и порозовевшие кончики ушей никак ему не помогали.       Они выбрали фильм, купили билеты. Чонгук полностью доверял Чимину, передавая ответственность за их хорошее настроение в нежные руки, но тот не уставал переспрашивать.       — А этот? А как тебе этот?       — Мне-то откуда знать — я ни один ещё не видел! Они же все новые!       Чонгук тихо посмеивался с него и помог выбрать с помощью двух конфет, которые спрятал в ладонях за спиной. И когда Чимин всё же решился, результат ему откровенно не понравился. Так что уже через минуту он с уверенностью клацнул на тот, чей постер с самого начала цеплял взгляд. Чонгук больше не сдерживал смех.       Тем не менее сеанс, который выбрал Чимин, начинался в поздний час, поэтому им ещё предстояло придумать себе занятие.       — И что будем делать? — чуть расстроенно спросил он. Изначальный план был вытащить Чонгука из четырёх стен, но что-то пошло не так.       — Подойди поближе, и я тебе всё покажу, — Чонгук улыбнулся самыми уголками губ и чуть похлопал ладонью по бедру. Чимин следил внимательно за каждым его движением и судорожно сглотнул.       Внизу живота всё стянулось в узел. Вспомнился их утренний поцелуй, из-за которого у Чимина чуть не встал, и голова постепенно начала кружиться. Господи, да он же не выдержит подобное издевательство. Он выносливый и может контролировать своё тело, но не в… такие моменты. Особенно с Чонгуком. Особенно, когда тот так невероятно вкусно целуется.       Чимин скользнул взглядом от кончиков волос, в которые абсолютно точно зароется пальцами, от оголённой шеи и широких плеч до крепких бёдер, на которые ему снова предстоит сесть. Чёрт, ему уже хотелось свести ноги.       Чимин медленно подошёл и уселся к нему колени. Он обнял Чонгука за шею, сделал небольшую паузу, чтобы оттянуть сладостное удовольствие и вдоволь насмотреться на его улыбающееся лицо, и припал за первым поцелуем. Мягким и нежным, таким невероятно горячим, что Чимину стало невыносимо находиться на всё ещё приличном расстоянии между их телами. Нужно было оказаться совсем близко, прижаться к груди и почувствовать через ткань грохот чужого сердца.       Чимин, ни на йоту не отрываясь от любимых губ, почувствовал, как парит и одновременно тонет. Сначала подлетает высоко, а потом проваливается в тёмную глубину, из которой невозможно выбраться.       Чонгук охотно способствовал всему, что с ним происходило: сминал губы, проникал языком, сжимал пальцы на талии и удовлетворённо вздыхал. Чимин завёлся быстрее, чем предполагал, и еле слышно вздохнул, чтобы облегчить сковывающее его напряжение во всём теле. Чонгук делал его таким откровенно зависящим, нуждающимся и слабым, что… Да что там этого «что»!       Чимин сейчас просто распадётся на атомы от безграничного удовольствия и любви к Чонгуку. А ещё точно вскоре опозорится со своим откровенным стояком, потому что мягкие домашние штаны совсем ничего не скрывали.       Как хорошо, что они оба чувствовали одно и тоже и после невероятных поцелуев вдвоём неловко разбежались по комнатам справляться с «особыми обстоятельствами».

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Они шли в кино. И именно шли, потому что небольшая прогулка им не помешала бы. Конечно, никто не учитывал, что с края города до центра им нужно преодолеть огромное расстояние. Но они же агенты — спорт неотъемлемая часть их жизни. По словам Чимина. И Чонгук был вынужден с этим согласиться.       В огромном помещении Чонгук засматривался на всё, как маленький ребёнок. Стенды, фотозоны, стилизованные билеты и огромные постеры в рамках. Словно никогда здесь не был. А потом со стеснением признался, что действительно не был, и Чимин стал чуть снисходительней. Всё же, не стоило портить первое впечатление, а повеселиться вместе.       Попкорн поначалу вызывал у Чонгука восторг, но когда попался один, что застрял в зубах, он полностью отдал ведёрко довольному Чимину, который только и ждал, что ему достанется всё. И, честно признать, Чонгук был готов отдать любимому сластене все угощения мира, только бы тот оставался довольным.       Чимин настоял на страшилке. Чонгук только пожал плечами. Ему было всё равно, что смотреть. А вот Чимин был в каком-то странном восторге, будто не мог дождаться начала.       В итоге сам вздрагивал на каждом скримере. Рассыпал попкорн и ударился зубами о горлышко бутылки с колой. Чонгук так смеялся с его реакций, что даже не успел понять, о чём же был фильм. Наблюдать за Чимином было намного интересней. Особенно, когда он под таким глупым предлогом напрашивался на внимание.       Ну да ладно. Чонгук поверит и немного подыграет. Всё ради этого мелкого засранца.       Чонгук много целовал его. Брал за руку, когда Чимин «вздрагивал», и притягивал к себе, поддевая пальцами подбородок. Тот прикрывал глаза и постепенно закипал. После каждого поцелуя его уши приобретали розовый оттенок.       — Да как тебе может быть не страшно? Всё же так неожиданно, и грим, и спецэффекты… Разве только это тебя не пугает?       Знал бы Чимин, какие на самом деле страшные вещи бывают в их мире, ни за что бы не испугался каких-то детских мультиков. Но Чонгук не собирался ему рассказывать. Пусть лучше думает, что фантазия режиссера — верх возможностей хоррора, как жанра.       — Совсем нет.       — Как круто! У меня такой храбрый хён, — Чимин обнял его руку и довольно ластился. Ну совсем как котёнок.       — Помни, как тебе повезло.       — Фу, какой ты не романтичный! Разве ты не должен был сказать: «да, Чимин, ты тоже у меня храбрый, и смелый, и…»       Чимин не успел договорить, когда Чонгук снова приблизился к нему на непозволительное расстояние и ждал, когда Чимин потянется за поцелуем сам. И тот, конечно же, не отказался. Он замолчал и поцеловал Чонгука, прикрывая глаза от удовольствия.       Чонгук наблюдал, как парень млел в его руках, и сам сходил с ума. Чимин столько всего чувствовал к нему. И так открыто эти чувства показывал, что Чонгуку сносило крышу.       Они вышли из кинотеатра довольные и зацелованные. Чимин настолько быстро и отчаянно вошёл во вкус, что на вторую половину фильма они стали той самой сосущейся на последних рядах парочкой. Чонгуку было всё равно, когда сидящие впереди зрители оборачивались к ним и укоризненно смотрели. Он только поднимал ведёрко с попкорном напротив их лиц, чтобы спрятаться от назойливых взглядов. Чимин смущённо смеялся и порывался извиниться за неудобства, но Чонгук удерживал его на месте и продолжал мягко сминать его нижнюю губу своими.       — Хён, они же смотрят…       — Хочешь, чтобы я прекратил?       — Смеёшься? Ни за что.       В общем, Чимин не отпустил его. А Чонгук и против не был.       После фильма Чонгук думал, что поедет домой, но Чимин не захотел прощаться так скоро. Они зашли ещё в небольшую кафешку, заказали охлаждающие коктейли. Чонгук выбрал себе безалкогольный, объяснив тем, что ему ещё присматривать за ним. А Чимин спокойно сёрбал намешанные с алкоголем сок и сладкие сиропы.       — Пойдем к морю, хён, — вдруг предложил Чимин. Хотя Чонгук точно ожидал от него подобной безумной идеи, заметив, как тот тянется ко второму коктейлю. — Здесь недалеко есть пляж. Давай, м?       — А как же работа? И время. Нам до двенадцати нужно вернуться.       — Ну и что? Мы агенты. У нас есть удостоверения. Мы можем ходить где угодно и когда угодно. И нам ничего не сделают.       Они прожигали друг друга испытывающими взглядами. Чонгук чувствовал себя мамочкой, когда на кончике языка вертелся отказ. Всё это так нелогично и не по-взрослому, и глупо, и…       Стоп, а когда он вообще стал рассуждать настолько рационально? Разве не он должен быть генератором подобных бредовых предложений, а Чимин должен останавливать его? Чёрт, когда они успели поменяться местами?       — Ох, ну ладно, — под давлением собственных рассуждений, он сдался. Однако прислушавшись к голосу разума, добавил: — Но ненадолго, — тем самым вызвав у Чимина широкую улыбку.       К пустому пляжу они подошли, когда солнце давно зашло за горизонт. Вечерняя прогулка была как нельзя кстати — нашлось время немного охладить голову после столь эмоциональных выходных. Чуть расслабиться, взять Чимина за руку и спокойно выдохнуть. Осознание, что он действительно в восторге от всего, что с ним случилось, пусть и настораживало, больше не приводило его в панику. И от появившейся в теле легкости становилось незабываемо.       Приятный аромат соленой воды, шум прибоя и шуршание песка под подошвой. Чонгук хотел бы остановить время и весь остаток своей жалкой жизни провести на этом пляже под мягким светом луны. Безусловно, идя за руку с Чимином, чей смех раз за разом заставлял бабочек в его животе порхать.       — Идём со мной!       Флёр умиротворённости растворился, когда Чимин разомкнул их пальцы и стал сбрасывать свою одежду на холодный песок. Чонгук округлил глаза, наблюдая за внезапным безобразием. И еле заставил себя отвернуться. Ровная и мускулистая спина появлялась перед ним в сладких образах, даже когда он закрывал веки.       — Куда?! В воду? — возмущённо вскрикнул Чонгук. И вздрогнул, когда в очередной раз услышал характерный звук упавших на песок вещей. Чёрт, не стоило позволять мелкому так отчаянно хлебать те коктейли. Жизнь ничему его не учит.       — Да, давай, — холодные пальцы Чимина коснулись его руки и чуть потянули за собой.       Чонгук сделал маленький шаг навстречу и… Твою ж мать, он взрослый мужчина, он прожил четверть века, знает все точные науки, пять языков, обучен семи боевым искусствам, за минуту может назвать все способы спрятать улики на месте преступления. У него, возможно, сильнейшая магия в стране. Он чёртов гений. И при всём этом он так легко ведётся на уговоры своего младшего напарника.       — Я не буду тебя спасать, когда начнёшь тонуть, — Чонгук не спешил открывать глаза. Боялся, что в тот же миг просто загорится. А Чимин только подливал масла в огонь — провёл ладонью вверх по предплечью и помог снять джинсовку, поддев рукава.       — А я не буду спасать тебя, — горячий шёпот прозвучал у самого уха. И через секунду Чимин отстранился от него, через две — мелкие волны разбились о стройные ноги.       О господи… Просто… Чёрт!       Каждый шаг в толще воды щекотал чуткий слух. На груди нагрелась и заблестела подвеска, стало трудно контролировать свои мысли.       Не слишком ли быстро всё происходит?       Чимин усмехнулся и позвал его, призывая поторопиться. Чонгук чуть приоткрыл глаза, убедился в том, что тело Чимина полностью скрыто по шею тёмной водой, и только потом быстро стянул с себя одежду. Спасибо, хоть в этот момент тот тактично отвернулся.       Чтобы не думать о том, какую же дурость он творит, Чонгук быстро справился со всем тканевым, что на нём было, и зашёл в воду, подплывая к Чимину. Тот же нетерпеливо притянул его к себе за медленным и очень нежным поцелуем.       Сколько раз они уже поцеловались за сегодня? Чонгук не вёл подсчёт, но возникало ощущение, что он не мог провести и минуты без приятного и нежного прикосновения. В такие моменты можно было легко забыть, где он и кто. Главное только — с кем. Об остальном он предпочёл подумать позже.       Честно признать, Чонгук изголодался. У него никогда не было ничего подобного. И он никогда такого не испытывал. Он был один много лет, даже не подозревая, на что бывают похожи отношения между двумя влюблёнными до безумия людьми. Он и не знал, как ощущается эта влюблённость.       А сейчас, обнимая Чимина в тёмной воде, еле касаясь носками дна, он чувствовал, будто парит. В груди что-то постоянно щекотало, когда он смотрел на него, в животе без конца порхали бабочки. И это чувство бодрости и лёгкости, будто он успел отдохнуть на год вперёд…       Когда Чимин смотрел на него, у Чонгука медленно немели пальцы до такого состояния, что он еле мог ими пошевелить. А если и удавалось, то фаланги непрерывно дрожали. Чонгук вздрагивал каждый раз, когда Чимин целовал его. Стоило губам соприкоснуться, как веки непроизвольно опускались, а из головы вылетали все лишние мысли. Рядом были только Чимин и его невероятные поцелуи.       — Я не хочу уходить, хён, — тихо прошептал Чимин, прижавшись к его виску своим. — Мне с тобой здесь так хорошо.       — Знаю, мелкий. Здесь очень красиво.       — Поцелуй меня ещё.       И Чонгук слушался. Просто потому, что никогда не мог ему отказать. Да и не хотел.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Они возвращаются ближе к трём. В неприятно вязкой и наполовину мокрой одежде (особенно нижнее бельё), липкие от солёной воды и с характерным запахом водорослей, что засел в волосах. Их ещё умудрились остановить другие агенты, сразу заметив в переулке фигуры двух мужчин, которые уж точно не должны были находиться на улице в такое время. Чонгук всё быстро разрулил, а потом долго бузил на Чимина, потому что «а я же говорил».       Но Чимин только пожал плечами. Этот паршивец был крайне доволен собой. Его губы без остановки пульсировали, и это было единственное, о чём он мог думать.       Чимин затянул его в квартиру, прижал к входной двери спиной и укусил за нижнюю губу. Чонгук тихо зашипел, но позволил мелкому такой неожиданный порыв. Ему и самому нравилось, как иногда Чимину срывало крышу и он цеплялся за Чонгука с какой-то маниакальной жаждой. После очередного такого поцелуя Чонгук всё сильнее напрягал мышцы живота, чувствуя многообещающую пульсацию внизу. Грубый Чимин нравился ему не меньше, чем нежный.       — А теперь в душ, — вдоволь накусавшись, скомандовал он и потянул Чонгука за собой в ванную.       Они принимали душ вместе. Они и так уже видели друг друга без одежды — в этот раз в их телах ничего не поменялось.       Но Чонгук всё равно смущался и отводил взгляд в сторону. А потом украдкой бросал голодные взгляды на подтянутое и крепкое тело. Хорошо хоть вода охлаждала его пыл и не позволяла так просто загореться.       Чимин достал с подставки баночку с гелем и немного выдавил себе на ладонь. Узкую кабинку сразу наполнил запах хвойного леса.       Но вместо того, чтобы размазать гель по своему телу, Чимин прижал ладони к груди Чонгука, оставляя мыльные разводы на коже. Парень чуть подтолкнул Чонгука к стенке, зажал его между собой и кафелем.       А потом наклонился ближе к самим губам и хрипло прошептал:       — Ой, кажется, на тебя случайно попало. Прости, хён. Я смою.       И тонкие пальцы медленно проскользили вниз по груди к прессу и вверх к плечам. Плавно и со вкусом, поддевая каждую капельку, что попадала на Чонгука.       Рука Чимина, на которой оставалось ещё достаточно геля, съехала ниже к боку, опустилась к бедру.       — Ой, хён. Я такой неуклюжий. Кажется, здесь тоже есть.       Чонгук прикусил губу. Ещё немного таких игр, и у него встанет.       — Ты… издеваешься? — выдохнул он, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на него. Ещё когда они целовались в коридоре, Чонгук только о том и думал, чтобы не спустить себе в штаны. А тут снова, ещё и такое…       — Просто хочу облапать тебя, — Чимин самодовольно растянул улыбку. Его ладони ни на секунду не отрывались от крепкого тела.       — Не обязательно делать это так… блять, сексуально.       Чимин издал крайне злорадный смешок. Да когда же этот алкоголь отпустит, ну?!       — Ещё как обязательно. Знаешь, хён? Там ещё много геля. На меня ещё должно хватить.       Нет. Чонгук точно с ним долго не проживёт. Это же чистое издевательство.       — Ах ты мелкий!..       — Да, хён?       — Я намылю тебе задницу так, что ещё неделю сверкать будет.       — М-м, чтобы все в отделе увидели?       — Хоть раз вымытым на работу явишься.       — Хам.       Чонгук перехватил разноцветный бутылёк и выдавил себе на ладонь тягучую смесь.       — На сто восемьдесят и без лишних разговорчиков. Геля ещё много.       Конечно, вопреки угрозам, многих мест Чонгук так и не коснулся. Не позволили совесть, стыд и мамино строгое воспитание. А ещё магия, которая покалывала на кончиках пальцев, стоило Чимину в целом появиться в поле его зрения. Однако несколько поцелуев вдоль позвоночника он всё же оставил. И на плечах. И на лопатках. И на шее.       А потом ещё минут двадцать отплёвывался от вкуса мыла во рту, заставляя Чимина заливисто смеяться и побуждая к мелким издёвкам.       — Теперь хамить не будешь, хё-ен?       Чонгуку ничего не оставалось, только ополаскивать рот и принимать короткие поцелуи от своего парня в надутую от воды щёку.       Хотя нет. Он ещё бегал за Чимином и угрожал забрызгать его водой, а тот защищался подушкой и ей же иногда отбивался. От смеха Чонгук не сдержался, и вся вода полилась по подбородку, стекая вниз под чистую футболку.       Чимина это добило окончательно — он хохотал всё время, отбивая какие-то непонятные ему самому ритмы по бедру ладонью, пока не стал икать. И когда Чонгук принёс попить, чтобы спазмы быстрее прошли, убегать пришлось теперь ему.       Они носились вот так поочередно друг за другом полночи. Смогли уснуть только за несколько часов до будильника. Но на огромнейшее удивление, Чонгук не почувствовал себя уставшим. Обычно он спал где-то столько же — всего пара часов крепкого и здорового сна. А всё остальное время мучился от бессонницы. Просыпался не очень тяжело, однако конечности каждый раз неприятно наливались свинцом. Легче становилось после завтрака и чашки кофе, которую ему приносил Чимин в офисе.       В этот же раз… Что ж, Чимин, действительно, отлично влиял на его сон. За эти выходные Чонгук отоспался на сто лет вперёд. Впервые за двадцать пять лет.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Когда он уходил, Юнги смерил его пустым взглядом. Незаинтересованным, даже пренебрежительным, будто увидел абсолютно незнакомого человека. Проследил, как лидер тихим и размеренным шагом покидает укрытие, и вернул свой взгляд к телефону, а в левое ухо воткнул наушник.       И, на самом деле, в этом не было ничего удивительного. Юнги так смотрел на всех. Вот только Тэхён как раз не все. И Юнги редко поглядывал на него «так».       Догадался.       Юнги парень умный. Даже смекалистый. А ещё крайне жестокий. И знает, как давить на человека, не издавая при этом ни звука. Достаточно только того, что Юнги знает. Потому что как только он узнает то, что знать не следовало, он всем видом показывает своё преимущество. И молчит. Просто провожает тем самым взглядом, от которого по спине пробегают мурашки.       Тэхён не признавался ему. Это произошло совсем иначе, чем можно было представить. Они не сидели за одним столом, как старые друзья, Тэхён не жаловался, а Юнги, соответственно, не слушал.       Юнги заметил странности в поведении лидера. Сразу понял, что Крысолов стал чаще выходить в город «по делам», шлялся неизвестно где несколько часов, возвращался чистый и невредимый, но раздражённый до чёртиков.       Обычно всю грязную работу выполнял Юнги. Тэхён не заставлял — Юнги вызывался сам. Просто потому, что только испачкав руки в крови, удовлетворял свою жажду мести, словно утолял голод своего внутреннего зверя. А Тэхён, зная о маленьких потребностях своего подопечного, с понимаем выпускал Молчуна на охоту. Но не в последние разы.       Вот Юнги и решил проследить. Чтобы убедиться, что его лидеру ничего не угрожает. Что их банде ничего не угрожает.       И наткнулся на довольно странную картину.       Тэхён почти месяц был как на иголках. А со второй недели начал кого-то выслеживать. Юнги было достаточно одного взгляда, чтобы узнать. И всё встало на свои места. После того раза он больше за Тэхёном не следил. Только провожал его вот так. Молча. Ядовито. И давяще.       Тэхёну было стыдно. Он предпочел бы, чтобы никто не узнал о его маленькой тайне. Но, к сожалению или к счастью, от Юнги практически невозможно было что-то скрыть.       Шла третья неделя, как он приступил к слежке за Чонгуком. А может, больше. Кто знает, сколько дней уже прошло. Но, как считал Тэхён, явно достаточно, чтобы Чонгук мог вспомнить о нём.       Например, связался бы с ним. Они встретились бы, походили бы вокруг да около, испытали бы друг друга на прочность и только потом сделали бы всё, о чём только могли подумать.       Они оба полностью свободны. Ни парня, ни девушки… только работа. И в целом, один секс никому бы не навредил.       Вот только, кажется, в подобном нуждался только один из них.       Чонгук, тем временем, играл роль послушного агента. Работал, как положено, не отлынивал. Тэхён с интересом наблюдал, как парень выполняет задания, возвращается домой, выходит на пробежки и просто отдыхает в своей квартире. Тэхён, конечно же, не настолько безбашенный, чтобы следить за Чоном 24/7 или преследовать его по пятам. Тем более, к зданиям отдела приближаться было крайне опасно, поэтому маг всегда был на приемлемом расстоянии. Однако некоторое время он всё же уделял ему. И оставался весьма доволен.       Он успокаивал себя только тем, что Чонгук устаёт. У него напряжённая работа, постоянный стресс. Ему просто хочется собственного пространства, где никто не будет его донимать.       Ну, так Тэхён предпочитал думать.       До одного дня.       Однажды, кажется, это была пятница, Чонгук не вернулся с работы.       Тэхён пришёл к его дому в правильное время — около семи — и обустроился на крыше напротив, откуда открывался отличный вид на необходимые окна. Однако Чонгука всё не было. Прошло три, четыре часа, а свет в окнах всё не загорался.       Утром тоже не вернулся. И за все выходные тоже. Даже не было идей, куда он мог деться.       Тэхён переживал. Не находил себе места.       Точнее, не прям переживал. Просто волновался немного.       Кусал ноготь на большом пальце, дёргал рукава на тёплой толстовке, стучал носком ботинка по асфальту и крутил волосы. Что угодно, лишь бы избавиться от тревожности.       Три дня. Он не появлялся с пятницы. Как ушёл на работу, так больше Тэхён не видел его.       Может, задание? Его вполне могли отправить на длительный выезд. Чонгук мог готовиться к нему уже несколько дней, а то и целую неделю. Поэтому был так занят, поэтому совсем не вспоминал о Тэхёне.       Или с ним что-то случилось. Ну, может же такое быть? Отправился на выезд и… Эй, стоп! Что за сомнения? Это же Чонгук. Он сильнее всех, кого Тэхён знал. Он умный и хитрый, в нём достаточно магии, чтобы испепелить целый город. Есть ли вообще в этом мире — кроме самого Тэхёна, конечно же — люди, которые способны навредить Чонгуку?       Нет. Точно нет.       Зуд под кожей прошёл, когда Тэхён увидел его. Прошло пять дней, это был вторник. И Чонгук наконец-то вернулся домой. Слегка уставший, но в весьма приподнятом настроении. Он вошёл в свою квартиру ближе к десяти вечера. Не ужинал. Сразу отправился в ванную, после переоделся и улёгся в кровать. До двенадцати сидел в телефоне. Тэхён рассмотрел, как чужие пальцы без остановки стучали по клавиатуре.       Переписывается. И постоянно улыбается.       С кем? Вряд ли по работе, а значит…       Тэхён не смог выбросить этот момент из головы. У Чонгука не было друзей. Просто не могло быть. Это его работа — быть одному. И нарушить это правило, значило подставиться под удар. Чонгук не настолько глуп, чтобы подпускать обычных людей к себе так близко.       Весь следующий день, не избавившись от паранойи, Тэхён провёл в постоянном наблюдении. Пришёл к отделу, в котором работал Чонгук, нарушил правила, рискнул. И как только у Чона закончилась смена, проследил за его машиной.       Он подвёз своего напарника. Ничего нового: Тэхён знал, что Чонгук так делает. И был абсолютно спокоен. Сейчас он высадит этого надоедливого слизняка где-то у обочины, а сам развернётся на кругу и поедет к себе. Возможно, тогда Тэхён осмелится подойти к нему и заговорить. Сделать ещё один первый шаг. Или ещё десять шагов, если понадобится.       Он так скучал по мягкому теплу, исходящему от чужих ладоней, что уже еле мог терпеть морозные мурашки по коже. А они появлялись, стоило только ветру подуть в его сторону. Ему не хватало горячего дыхания на губах, ощущения острого укуса на шее.       Тэхён коснулся своих губ пальцами, вспоминая, какими красными и израненным они были после поцелуев с Чонгуком. Они так жгли, что Тэхён промучился ни один день, пока всё зажило.       И из-за этого тактильного голода он был постоянно раздражён, кидался на всех, не мог никак избавиться от навязчивых мыслей.       Сокджин избегал лидера из-за постоянной нервозности второго, Хосок предпочитал не смотреть в глаза, чтобы не провоцировать, а Юнги продолжал прожигать взглядом и молча корить так, как никто бы не смог словами. Это нужно было прекращать. Иначе его команда вскоре не захочет терпеть постоянные истерики.       Тэхёну просто нужен был Чонгук. Единственный, с кем он наконец-то испытал спокойствие, смог расслабиться. Рядом с ним было тепло. Господи, впервые за долгие годы! И Тэхён не готов был так просто отказаться от запретного плода, который даже не успел толком распробовать.       А потом Чонгук решил не сворачивать к себе. И не высаживать напарника.       Они подъехали прямо к дому, вдвоём вышли из машины и забрали продуктовые пакеты из багажника. Вдвоём. Вместе.       Тэхён быстро поднялся на соседнее здание и стал наблюдать, где же первым зажгутся окна. И сразу нашёл.       Напарник Чонгука занёс пакеты на кухню. И сначала Тэхён решил, что тот просто помог своему сотруднику. Так обычно делают хорошие друзья — проявляют вежливость.       Опустил взгляд — сейчас Чонгук должен выйти из подъезда и пройти к машине.       Но потом Чонгук появился тоже, уже без своей агентской куртки, и обнял напарника со спины, уложив подбородок на изгиб плеча. Напарник отвлёкся от пакетов, широко улыбнулся и потянулся за поцелуем. На который Чонгук незамедлительно ответил.       Под рукой что-то треснуло и надломилось. Тэхён пошатнулся и еле смог удержать равновесие, чтобы не свалиться вниз. Это был железный поручень. Магия, под действием сильных эмоций, вырвалась из-под контроля мгновенно. Тэхён даже не заметил, как крепкий металл покрылся сначала тонкой коркой, а потом промёрз настолько, что стал хрупче фарфора.       Вот, значит, как… Хах, действительно, смешно получилось.       Тэхён не уходил. Стоически выдержал все поцелуи, милый семейный ужин, вечер кино, во время которого влюблённая парочка больше вылизывала друг другу глотки, чем обращала внимание на происходящее на экране. Тэхён ни разу не отвернулся. Впитывал каждую секунду и испытывал какое-то мазохистское удовольствие.       А он-то думал… изводил себя, мучился, переживал, ничего ли не случилось. Начал было даже винить себя: он просто не понимал, где мог допустить ошибку. В чём была его вина? Неужели он настолько плох, чтобы о нём так легко забыли?       А всё оказалось намного проще. Его просто заменили.       Наверняка с этим мелким недоноском проще. Он бесхарактерный, слабый. Над ним такому, как Чонгук, проще доминировать. Не нужно стараться, чтобы заполучить. Легкодоступный, беспринципный. Простой, как открытая книга.       Такому умному парню, как Чонгук, наверняка сложно всё время думать. У него невероятно тяжёлая работа, он просто устаёт стараться. Конечно, рядом ему нужен кто-то без условностей. С кем не так проблемно.       Чёртово ничтожество.       Этот напарник. И Чонгук. Они оба ничтожества.       Не стоят и соринки на его пальце.       Перед тем, как уйти, Тэхён превратил в ледяную стружку все перила, что ограждали край крыши. Просто потому что мог. И потому, что нужно было хоть на чём-то выместить свою злость. Особенно после того, как увидел, что Чонгук ложится с кем-то в кровать и преспокойно засыпает. Проваливается в сон в первые секунды, обнимает напарника и прижимает к своей груди. А тот пацан так ластится и нежничает, что аж тошно становится.       Чонгук, тот самый Чонгук, которого он знал и к которому успел привязаться, был совсем другим. И с Тэхёном он был настоящим. Ему не приходилось играть, строить из себя неженку. А самое главное, скрывать свою вторую сущность.       Глупец.       Тэхён сделал для себя такой вывод, когда уже подошёл к своему укрытию, и Юнги встретил его совсем не радушно. Ещё и хмыкнул вслед, будто пытался добить последним точным выстрелом.       И то ли Тэхён так подумал о себе, то ли о Чонгуке… Он не знал. Понимал только, что подходило им обоим.       Агенты наверняка думали о нем иначе. Представляли хладнокровного и безжалостного монстра, не способного на человеческие чувства. Видели машину, готовую в любой момент исполнить любую команду; лидера, способного вести за собой сотню таких же чудовищ.       Однако они забывали, что их враг — молодой парень, которому не было ещё и тридцати. Интересно, что они подумают, когда узнают, как их ночной кошмар проводит последний месяц? Рассмеются? Окончательно убедятся, что он псих? Тэхён бы многое отдал, чтобы узнать, куда же завернет такой поворот сюжета.       Сокджин и Хосок не стали его приветствовать. Как и все остальные в банде. Просто спрятались подальше, словно испуганные мышки, заползли в норки, и только молча наблюдали, пока лидер не удалился к себе. Тэхён никогда их не запугивал и не давил своей силой. А они всегда знали, когда следует заткнуться и не мельтешить.       Оставшись наедине, Тэхён без конца прокручивал в голове момент чужого поцелуя. Выискивал в памяти детали, которые бы убедили его в неискренности действий Чонгука. Но ничего подобного. Поцелуй был… настоящим, не наигранным. Каким же любящим и нежным он казался со стороны. Вот Чонгук подходит к парню со спины, кладёт ладони на талию, аккуратно обнимает и утыкается носом в шею. На его лице умиротворение и удовольствие. Тот пацан, имя которого Тэхён даже не знал, не видел лицо Чонгука с такого ракурса. И Чонгук прекрасно об этом был осведомлён. Он мог не показывать этих лживых эмоций. Но на лице они всё же отразились.       А каким он был довольным, когда их губы сомкнулись в поцелуе…       Сука.       Тэхён пнул ногой стул перед своей кроватью. Тот врезался в противоположную стену и разлетелся на острые щепки.       Что бы ещё такого разбить, чтобы ему полегчало?       Может, убить кого-нибудь? Какого-то агента. Обычно ему становилось легче после смерти очередного подонка.       Напарник Чонгука, кстати, мог бы стать отличной жертвой. Агент. Ещё и грязная подстилка. Стоит рассмотреть его кандидатуру. Сначала на карандаш, а потом… Кто знает, на каком по счету поцелуе Тэхён окончательно сорвётся.       А ведь Тэхён мог ему дать больше. Намного больше.       Хотя… стоп. Почему же «мог»?       Если Чонгук всё время будет только с ним, если он перестанет контактировать с этим мальчишкой… Тэхён сможет повлиять на него правильно.       Чонгук может стать членом Крысоловов. Тогда он всегда будет под присмотром, всегда будет рядом. А напарник как только узнает, кем на самом деле является его любимый старшенький, тут же возненавидит его. Они расстанутся, слёзы-сопли-слюни, а потом влюблённость быстро забудется. Чонгук поймёт, с кем ему действительно лучше.       Со своими. С такими же, как он, — магами.       Фантазия разрасталась очень быстро. Тэхён буквально опьянел от сладостных мыслей, представляя, как было бы отлично иметь такого союзника. Во всех смыслах. Чонгук полезен. И станет ещё полезнее, если окончательно определится со стороной.       Совершенно идеально.       Уже к утру, проведя ещё одну ночь без сна, Тэхён знал, что ему нужно сделать.       В чём-то обычные люди были правы, когда представляли Крысолова дьяволом во плоти. Расчётливый, сильный, безжалостный. Сумасшедший.       Ну а пока они не знают его настоящего, так даже лучше. Чем серьезнее они его воспринимают, тем меньше думают о слабостях. Которых у Тэхёна слишком много.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔