Зов пустоты

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Его жизнь понемногу превращалась в приятный и сладкий сон.       Медленный, неторопливый. Иногда рутинный. Но до такой степени желанный и привычный, что не хотелось выбираться в реальность.       Утром они просыпались вдвоём. А ночью ложились вместе в одну кровать. За небольшой промежуток времени Чонгук совсем успел забыть, что значит не спать или засыпать с неохотой. С отлаженным ритмом прошли головные боли и хроническая усталость. И назойливое ощущение, будто он крутится, как белка в колесе, а ничего не меняется.       Это было необычно. Странно как-то. Не чувствовать давления, пребывать в осязаемом состоянии покоя и расслабленности, не нервничать по пустякам и местами замечать, что его разум не терзают тревожные мысли — всё было странно. Иногда даже появлялось ощущение, что он попал в Рай или что-то типа того. Потому что в их жестоком мире, ещё и с его знаниями, невозможно было чувствовать себя так, как чувствовал Чонгук.       Хотя бы что-то же должно быть. Какие-то проблемы, очередные интриги, расследования, погони, нервы, волнение, страх и много чего ещё. Однако ничего из вышеперечисленного.       Они просыпались по будильнику, вместе завтракали, наблюдая, как Сюзи раз за разом пытается что-нибудь выпросить из их тарелок; уезжали в отдел, несколько раз в неделю попадали на плёвые задания, которые совсем не стоили их внимания. А потом возвращались к Чимину домой (о своей жалкой однушке Чонгук почти не вспоминал) и… они просто находились рядом друг с другом.       И это было… эм… нормально?       Вау, чёрт. Обычная жизнь с обычными днями. И Чонгук обычный. И Чимин тоже. Всё такое… обычное.       Чонгук чуть ли не вздрагивает от этой сладостной мысли. Подождите-подождите. То есть, сейчас он живёт ту жизнь, которую так хотел, при этом ничего для этого не сделав? Не нужно было приносить богам жертву, покорять горы, переплывать океаны… Он просто ответил взаимностью на влюблённость своего напарника и всё?       Неужели Вселенной нужно было так мало?       Чонгук, честно признать, ждал какой-то подлянки. Первую неделю. Вторую. На третью уже почти не вспоминал о каких-то там языческих традициях и астрологических выдумках, а на четвёртую уже бы не поверил, что когда-то мог переживать о подобном.       Всё-таки он заслужил. И достоин хоть немного пожить для себя. А Комиссия и маги никуда не денутся.       Как только Чимин заполнил собой всё свободное время Чонгука, существовать стало даже более чем приемлемо. А когда Чимин целовал его, мягко обнимал во сне или терял контроль и становился жадным до несдержанных прикосновений, Чонгук чувствовал, что горит. И совсем не спешил тушить пожар. На кончиках пальцев покалывала магия, тело становилось горячим, что даже Чимин замечал разницу, а в груди вспыхивал настоящий костёр.       Но обоим это нравилось. Это было их особенностью. Казалось, что Чимин заражается от него схожей вспыльчивостью и всё чаще перестаёт сдерживаться.       Чимин звал его задорным «хён», и Чонгук каждый раз отвечал хрипловатым «м-м-м». Это казалось таким правильным, важным и нужным, что Чонгук плохо представлял себе и дня без их глупых обменов звуками. Чимин тоже был в восторге от их коммуникации, широко улыбаясь после каждого отклика Чонгука.       На заданиях всё было ещё лучше. Чимин после пари стал чуть смелее и уже активней участвовал сам. Чонгук только чаще подталкивал его к самостоятельности, чтобы тот набирался опыта и храбрости для принятия сложных решений без старшего напарника.       Первый раз он уговаривал его долго, но всё же действенно.       — Давай без меня? — Чонгук наклонился к его уху, нашёптывая. А иногда, когда их никто не видел, сразу кусал мочку и сжимал, пока Чимин не издавал тихий писк. И в тот раз так удачно никого рядом не оказалось.       — Нет, — Чимин надул губы и потёр покрасневшее ухо. Только сделал вид, что ему всё это не нравится. А на деле точно млел от неожиданной ласки.       — Дава-ай, — настаивал Чонгук, определённо получая удовольствие от их игры «уговори меня, хён».       — Ну, хён, это же неправильно, — Чимин в свою очередь подхватил игру и упорствовал.       — Ой, ну что ты снова заладил? Дуй уже, — и, воспользовавшись обстановкой, похлопал парня по пояснице (особенно близко к обтянутой штанами заднице), подталкивая вперёд.       Чимин сделал неуверенные шаги, но в какой-то момент всё же остановился и спросил:       — А если что-то пойдёт не так?       — Я буду здесь, — Чонгук остался снаружи здания и только потянулся к сигарете. Задание было совсем обычным. Чимин обязательно справится — у него не было сомнений. Но, чтобы чуть успокоить напарника, он шутливо добавил: — Если нужна будет помощь, кричи.       После третьего удачного задания, которое Чимин закрыл сам, просьбы передать младшему штурвал звучали всё чаще и уверенней.       Фразы «Можно я сам?» или совсем наглое «Наблюдай за мной, хён!» быстро переросли в новые азартные пари:       — Дай мне десять минут, — говорил Чимин, стоило им только выйти из машины. Чонгук чувствовал, что немного теряет форму — с таким напарником, что буквально горел энтузиазмом, было сложно поддерживать активный образ жизни.       Чонгук вытянул телефон, включил секундомер и в действительности поставил ограниченное время. У них тут всё серьёзно, вообще-то.       Но ввёл совсем не то число, которое выбрал Чимин, и показал ему экран.       — Нет, дам пять.       И без предупреждения начал отсчёт. Чимин с огромными глазами наблюдал, как его время неумолимо уменьшалось. Но не отказался.       — Ну хё-ен! — вскрикнул он и побежал со всех ног.       То пари он так и не выиграл. Не уложился в рамки всего на тридцать секунд, что было весьма обидно. Но потом, сидя у своего парня на коленях в служебном автомобиле и целуя его до упоения, совсем не был против такого желания.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      — Почему «Сюзи»? — как-то спросил Чонгук за завтраком.       Сюзи как раз прошлась под столом к ногам и настойчиво начала бодаться об него. На руки всё ещё не давалась. Но уже не боялась подходить. И Чонгук считал это для себя маленьким достижением.       — Отец выбрал имя, — объяснил Чимин. — Он очень любит иностранные языки. Поэтому, как только увидел её котёнком, сразу назвал её сладкой малышкой. Сюзи — как раз созвучно со словом «сладкий» на немецком.       — А, точно! — улыбнулся Чон. — И почему я не догадался?       — Эм, — удивлённо протянул Чимин, даже отложив палочки в сторону, — ты знаешь немецкий?       Ц, бляяяя…       Чонгук чуть ли не подавился кофе. Не раскашлялся только чудом, сдержав воздух в горле.       — Нет. Просто, кхм… пару слов.       И сразу спрятал горящие щёки за чашкой. Чимин, кажется, согласился с таким мутным ответом и вернулся к своей еде. А Чонгук чуть ли не подавился ещё раз, когда понял, что почти выдал себя. Рядом с Чимином он слишком расслаблялся.       Хорошо, что Сюзи вовремя подоспела спасать его и стала отвлекать Чимина. Она встала на задние лапы и оперлась одной о колено Чимина, чтобы второй привлечь его внимание. Так она просила, чтобы Чимин поделился с ней завтраком. А тот всегда охотно отдавал ей столько, сколько кошка попросит.       — Она так любит сидеть у тебя на руках. А от меня сразу убегает, стоит только потянуться, — надуто пробубнил Чонгук, когда Сюзи запрыгнула к Чимину на колени.       И, очевидно, не из особой любви, а только для того, чтобы убедиться, что больше в тарелке Чимина ничего мясного не осталось.       — У неё такой странный характер, — Чимин улыбнулся и пожал плечами. — Она любит внимание, все эти нежности, но безумно ненавидит это признавать. Утром она не станет есть, пока я не возьму её на руки — отец часто так носился с ней перед тем, как идти на работу, поэтому она уже привыкла. А ещё будет делать вот так, когда захочешь поцеловать.       Чимин взял Сюзи на руки, уложил, как ребёнка, и потянулся, чтобы чмокнуть её между ушей. Но она тут же выставила вперёд свои пушистые лапки и уткнулась ими ему в губы.       Чонгук, наблюдая за этой картиной, умилённо хихикнул.       — И она постоянно делает вид, что совсем не хочет обниматься и быть рядом, но с рук сама никогда не слезает, а ночью приходит в кровать и укладывается между ног. Я так обожаю её за это. Моя сладкая, — проворковал Чимин и всё же чмокнул Сюзи в лобик, прихватив свободной рукой её лапки. После третьего поцелуя она довольно заурчала и уже сама представилась под нежности.       Не отводя от них взгляда, Чонгук только и мог думать о том, чтобы оказаться на месте пушистой счастливицы.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      В один из вечеров, когда они увлеклись, Чимин попытался зайти чуть дальше.       Поначалу всё было стандартно: его шаловливые ручки спустились с плеч, проскользили по груди к прессу и забрались под футболку. Чимин каждый раз ожидал, что из-за контраста между разгорячённой кожей Чонгука и его холодной тот вскрикнет и попытается уйти от прикосновений. Но Чонгук ещё ни разу не поддался — элементарно так сильно пылал, что мерзлячие пальчики не были для него угрозой.       Чимин обожал касаться его вот так. Без одежды. И всё время пытался добраться именно до кожи, чтобы прочувствовать её жар, упругость и бархатистость.       Чонгук особо не был против. Ему это нравилось. Не столько сам факт прикосновений, а то, что Чимину это нравилось. Что он буквально дрожал от их прямого контакта и, как опьянённый, тянулся за большим.       Но сегодня… Он решил явно ни в чём себе не отказывать.       Чимин, так удачно расположившись на бёдрах Чонгука, медленно двинул тазом вперёд и вниз. Чонгук, почувствовав как их возбуждения потёрлись друг об друга, громко выдохнул. Кровь сразу же прилила к паху, член начал твердеть быстрее.       А когда Чимин повторил это движение, не переставая целовать и блуждать пальцами по прессу и бокам, Чонгук сразу заметил, что тот твердеет тоже.       Чимин углубил их поцелуй. Одной рукой оперся о спинку кровати, а второй сжал талию, посылая мурашки по всему телу. И снова толкнулся бёдрами вперёд, буквально выбивая из Чонгука жалостливые стоны.       Чонгук сильнее вцепился в него, обхватил за поясницу. А потом, словно в бреду, сполз ниже к аппетитной заднице. Чимин одобрительно простонал и стал смелее двигаться.       Чёрт, это так… так… горячо.       Что-то жёлтое и искрящееся промелькнуло перед прикрытыми глазами. Чонгук уже было хотел не обращать внимания, а потом навязчивая мысль проскочила снова. Горячо.       Он резко распахнул глаза и увидел, как на его костяшках ползали и переплетались огненные ленты.       Твою ж мать!       Он мгновенно отдёрнул руки от Чимина, чтобы огонь не перекинулся на него, и заставил магию скрыться куда подальше. На его кисти с тыльной стороны осталось несколько маленьких ожогов, которые Чонгук, стоило ему их только заметить, сразу же излечил.       Чимин отпрянул от него и удивлённо осмотрел.       Лицо Чонгука выражало только настоящий и неподдельный испуг. Стоило только подумать, допустить вероятность, что он мог вот так ранить его…       — Прости… — устало выдохнул он. Чёрт, ну почему он не может быть нормальным? Почему вс       обязано закончиться вот так?       Это слишком несправедливо. Исключительно по отношению к Чимину. Он заслуживает лучшего парня, который может дать всё, что тот попросит. А Чонгук не может. Чонгук превращается в настоящий факел рядом с ним.       — Ты… — Чимин убрал свои руки и неловко прижал их к груди. По его глазам можно было прочитать, насколько он напуган тоже. И расстроен. — Ты не хочешь продолжить?       — Я не могу, — тихо ответил Чонгук. Ему так больно говорить об этом, но да. Он не мог.       Чимин не маг. Его тело пусть и крепкое, натренированное, но абсолютно беззащитное перед пламенем. А о том, как он отреагирует, даже мысли не могло быть. За такое предательство Чимин не побоится перешагнуть через свои идеалы и просто разнесёт его голову одним точным выстрелом. А он сможет. Чимин никогда не промахивается.       — Что-то не так? — обеспокоенно спросил он. В его голове точно не складывались два и два. Ведь буквально минуту назад всё было отлично. Чонгук сам тянулся за прикосновениями, отвечал ему. А уже через секунду шараханулся, как от… да, как от огня.       И Чонгук его понимал. Хотел попросить прощения, успокоить.       — Нет, не в тебе дело, — он приподнялся и аккуратно обнял Чимина. Прижался к его груди щекой и медленно вдохнул запах свежести и геля для душа. Это успокаивало. Немного.       — Обычно, когда так говорят…       — Я говорю правду, — твёрдо сказал Чонгук, не позволив закончить мысль. Нет. Чимин совсем не виноват. Он не может контролировать то, как тело Чонгука будет реагировать на его действия. — Просто… я боюсь, что если мы зайдём дальше, я наброшусь на тебя.       А точнее, просто сожгу. Или сгорю сам, потому что просто контролировать себя уже становится невозможно.       Чонгук не хотел думать о том количестве раз, когда позорно сбегал от Чимина подальше. Магия вырывалась из него, словно пыталась перехватить управление. И это было не только опасно. Это слишком чревато.       И, возможно, он действительно в каком-то плане был не готов (это же Чимин — как тут быть готовым?), но именно его огонь — самая настоящая преграда между ними.       Чонгук лучше разобьётся в мокрое пятно, но ни за что не ранит его. Ещё раз.       Чимин совсем не замечал подвоха и только смущённо отшучивался.       — Звучит так, будто ты совсем не хочешь отговаривать меня. Меня это ещё больше заводит, если честно.       Но к счастью, руки больше не распускал. Слез с бёдер и лёг рядом. Однако прикосновений всё же хотелось, поэтому еле ощутимо уложил свои ладони на грудь Чонгука. Тот, заметив, как дрогнули в удивлении его брови, сразу понял, что Чимин почувствовал его сердцебиение. А оно буквально пробивало рёбра — именно с такой силой оно колотилось.       Чонгук подхватил чужую ладонь и поднёс к губам, выцеловывая каждый палец.       Это действие ему безумно нравилось. Почему-то именно такое трепетное прикосновение к чужим рукам воспринималось его сознанием и телом как настоящий дофаминовый стимулятор. Казалось, что он подсаживается, как на наркотик.       А если ещё и укусить за последнюю фалангу и дождаться милого «ой»…       Однако мысли о кругленьких пальчиках Чонгук отложил на потом. Сейчас время быть хоть немного серьёзным.       — Дай мне время, ладно? — ему нужно найти способ, как не загораться рядом с ним. Вряд ли в ближайшем будущем это будет реально осуществить.       Чонгук просто не знал, как всё это исправить, потому что считал себя мастером контроля. Он знал, как правильно рассчитывать силу и интенсивность магии, знал достаточно о концентрации и плотности. В его голове столько всего, что рядовому магу и не снилось даже.       Однако перед Чимином он оказался абсолютно бессильным. Этот мелкий изводил его так, что Чонгук только с божьей помощью удерживал магию в себе.       — Я хочу узнать тебя, — проговорил он вместо своих мыслей. — Немного поближе.       — Зачем? — с усмешкой спросил Чимин.       — Чтобы быть уверенным, что я делаю всё правильно. Ты заслуживаешь лучшего.       Чимин сглотнул. Его глаза предательски забегали из стороны в сторону, только бы избежать взгляда Чонгука.       — Хён… я не настолько привередлив, — прошептал он, смущённо отворачиваясь. Наверное, только высшие силы сейчас знали, что творилось в его голове.       — Может, и нет. Но для меня это важно, ладно?       — Конечно, — Чимин кивнул. После таких речей своего парня, он согласился бы с чем угодно. — Всё, что попросишь.       Чонгук улыбнулся и подполз к нему ближе, чтобы оставить на его губах мягкий поцелуй.       — Тогда, я попрошу тебя прошептать мне на ухо абсолютно всё, о чём ты фантазировал, пока был один. Хочу узнать, что я делал с тобой в твоих влажных мечтах, — и пусть предложил он это только для того, чтобы быстрее отвлечь Чимина, самому не терпелось узнать.       — Хён, ты… — Чимин прикрыл низ лица руками, пряча красные щёки. Лёжа рядом, Чонгук буквально почувствовал, как тело того вздрогнуло. — Ты с ума сошёл?       — Разрешаю не говорить слово «член», если ты слишком стесняешься.       — Фу, хё-ен! — Чимин смущённо хлопнул его ладонью по плечу и засмеялся. А потом заинтересованно протянул: — А какое мне тогда слово использовать? Нефритовый стержень? Причиндал? Болт?       — О, Господи…       — Слышал, люди часто используют слова «краник» или «стручок». Или… корень жизни?       — Фу-фу-фу! Член. Просто член.       — Ладно, мистер Член, Просто Член. Буду только так.       — Да ты издеваешься! Я к тебе серьёзно обращаюсь, а ты переводишь всё на хихоньки да хахоньки.       — Весь в тебя.       — Мелкий за…       Чимин обхватил его за щёки, заставляя выставить губы уточкой, и поцеловал, не позволив закончить. Он обожал так делать: целовать как раз в тот момент, когда Чонгуку в очередной раз хотелось назвать его каким-то ласковым словцом.       — А если серьёзно… — Чимин отстранился, облизнул красные губы, и придвинулся ближе, чтобы дотянуться до уха. Когда Чонгук почувствовал его горячее дыхание на скуле, по позвоночнику пробежал острый ток. — Я думал о тебе почти каждую ночь, хён, — совсем тихо начал он. Пока Чимин говорил, его уста шевелились непозволительно близко к его виску, что Чонгук мог ощутить вибрации в воздухе. Его кожи они касались мягкими лепестками, из-за чего после каждого слова Чонгук предательски вздрагивал. — О том, как ты бы касался меня. Как твои невероятно красивые и длинные пальцы сжимали бы моё тело. Я фантазировал, как бы твои руки смотрелись на моих бёдрах, шее, талии. А твои губы… Я представлял их именно такими: мягкими, сладкими, невероятно вкусными. И они стали бы ещё вкуснее после того, как ты бы попробовал меня всего.       Чонгук громко сглотнул. Чёрт. Он не думал, что обычная шалость окажется настолько возбуждающей.       Снова.       — Х-хорошая фантазия…       Чимин усмехнулся и довольно продолжил:       — Иногда в моих мечтах ты был властным. А иногда до одури нежным. И я кончал, как сука, каждый чёртов раз. Ты был невероятен во всех образах, — очередная волна жара прошлась от кончиков пальцев до макушки. В штанах неожиданно быстро стало совсем тесно. Чимин не подбирал слова. Наверняка, специально хотел довести его.       — А ещё ты много внимания уделял моей шее, — Чимин вёл самими кончиками пальцев по его ключицам, поднимаясь выше, словно демонстрировал, как он себе это представлял. — В моих снах она вся была синей от твоих укусов и засосов. И пусть в реальности это невероятно больно, во сне я задыхался, стонал и намокал, как только твои зубы смыкались на моей коже…       — Стоп! — пискнул Чонгук, когда понял, что вот-вот загорится опять. Он в спешке отстранился и растёр то место на шее, которого недавно так мастерски касался Чимин. Оно так и горело от умелой ласки. — Я… я в душ. Зафиксируй свою последнюю мысль, и мы продолжим.       — Хорошо, — согласился тот.       И стоило Чонгуку скрыться в ванной, как изо рта сорвался судорожный вздох.       Он сопровождался яркими языками огня.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Они вернулись с задания под самое утро.       В этот раз всё было иначе. И Чонгук даже не знал, кого винить в случившемся: себя или…       Думать спокойно о Чимине он не мог. Стоило ему только взглянуть, как тому досталось, то внутри всё сразу загоралось от ярости.       Их отправили на задание в пригород. Странно, выбрали их пару, учитывая, что за городом работали свои отделы. Но, как сообщил диспетчер, ситуация была крайне необычная, поэтому понадобились агенты с опытом. Чонгук раздражённо цокнул языком, но они всё же собрались.       Как итог, их ждал какой-то совсем поехавший парень, который мог создавать вибрации в земле. Его нужно было остановить как можно быстрее, чтобы маг своими заигрываниями с природой не создал настоящей сейсмической активности. Так об игре «хён, а можно я сам?» никто даже и не думал.       Чонгук встретился с ним лоб в лоб, а Чимин обошёл сзади. Но главной ошибкой младшего напарника было то, что он остановился у здания. Нашёл себе укрытие, чтобы напасть неожиданно, но совсем не учёл, что старенькое строение не рассчитано на испытания на прочность.       После одного из сильнейших толчков, из-за которого Чонгук сам не смог удержаться на ногах, здание обвалилось. А Чимин еле успел выскочить из-под обрушившихся на него завалов. В том то и суть, что еле. Повредил ногу. Но вместо того, чтобы остаться в стороне и не навлекать на себя ещё больше неприятностей, упорно бросился помогать напарнику.       Всё закончилось относительно хорошо.       Относительно.       Они вырубили парня, отдышались. Передали мага в ближайший отдел и поехали домой, где Чонгук не уставал смотреть на Чимина тем самым взглядом.       — Ну прости, — виновато бубнил тот, пока Чонгук бинтовал ему ногу, стоя перед ним на коленях.       — Не буду.       Чонгук откровенно бесился. Он же говорил быть осторожным, он же напоминал, что не стоит делать поспешных движений и принимать необдуманные решения. Он обо всём этом сказал перед началом задания. Но Чимин в один момент решил забыть об элементарной технике безопасности и сунулся к зданию. Зачем-то.       — Ну хён, — ещё жалостливее просил Чимин.       — Нет. — И затянул бандаж покрепче, заставляя его ойкнуть.       Чимин везунчик. Отделался ушибом и засыпанными пылью волосами и формой. Но никаких минусов в этом совершенно не видел, ведь теперь Чонгук будет всё время носить его на руках, чтобы не перетруждался. Как вот несколько минут назад, когда он позволил Чимину повиснуть на нём пандочкой, и так донёс его до квартиры.       Во всей ситуации, наверное, только Чонгук видел минусы.       — Всё же хорошо. Не нужно так беспокоиться за меня, — Чимин снова завёл одну и ту же пластинку. Делал вид, будто никто не заметил его испуганного до ужаса лица тогда. Чонгуку в тот момент не хватило бы устойчивости и скорости, чтобы добраться до Чимина вовремя. И если бы не счастливая случайность, всё могло закончиться куда хуже.       — Я видел, как над тобой старая развалюха складывается в рулон, — шикнул Чонгук. Перед глазами снова встала эта ужасная сцена. — По-твоему, это нормально?       — Ну, может, и нет, — тот пожал плечами. — Но сейчас я с тобой. И чувствую себя отлично. Так что расслабься уже немного, — Чимин ненавязчиво коснулся кончиками пальцев его щеки, скользнул к подбородку и чуть потянул на себя, заставив поднять голову.       Чонгук громко вздохнул.       Эта работа… Иногда она вытягивала из него всю энергию. Так уже хотелось всё оставить, уйти из профессии и заняться чем-то ещё. Он умный и смекалистый парень — точно смог бы найти себя в чём-нибудь другом. Чимина тоже пора было бы вытаскивать.       Возможно, переехать в другой город. Или страну. Сбежать подальше, чтобы больше никто о них не вспоминал.       Им бы туда, где им никто и ничто не будет угрожать. Где его Чимин будет в безопасности. А рядом с ним наконец-то обретёт покой и он сам.       — У нас специфическая работа, — шепнул ему Чимин, будто прочитал его мысли. — Это нормально, что агенты травмируются. И никто не защищён от этого. Даже я.       Чонгук сглотнул горькую слюну. Горло засаднило от непринятия слов. Чимин говорил правильные, но такие ужасные вещи.       — Я должен был предупредить тебя, — Чонгук позволил себе немного поластиться о нежную ладонь, кажется, впервые за месяц осознав, как же часто они стали касаться друг друга без перчаток. — Прости меня, мелкий.       Он перехватил кисть и легко поцеловал каждый пальчик. Как ежедневный ритуал для успокоения. Как его личная мантра.       — Не извиняйся.       Чонгук закончил перевязку, и они вместе направились на кухню. Есть хотелось ужасно. Но так как главный шеф-повар был слегка не в состоянии готовить, за плиту встал Чонгук. За последний месяц он неплохо наловчился.       Забросив все необходимые ингредиенты для блюда в кастрюлю, Чонгук, вытирая влажные руки полотенцем, взглянул на Чимина. Тот подтянул к себе саднящую ногу и держал возле лодыжки пакет со льдом. И старательно делал вид, что всё нормально.       Его Чимин. Отличный агент. Хороший парень. Но в чём-то всё же Вселенная его не любила.       Чимин заметил его изучающий взгляд и поднял пытливый свой.       — Всегда хотел спросить тебя, — вдруг начал Чонгук, почему-то поймав себя на странной мысли. — Не пойми меня неправильно сейчас…       — Звучит слишком подозрительно, чтобы я понял тебя правильно, — Чимин улыбнулся ему.       — Почему ты стал агентом? — Чимин сразу удивлённо выдохнул. Словно Чонгук спросил что-то незаконное или постыдное. — Прости, я только…       — Это так ты хочешь познакомиться поближе? — спросил тот, вспомнив их недавний разговор. Чонгук смущённо потёр затылок. И кто его только за язык тянул? — Ну да ладно. Я знаю, почему ты спросил. У меня на лбу написано «жертва».       — Что?.. Нет…       — Мне никто это не говорит, но я сам знаю. Просто как-то подумал об этом. Но эти мысли ведь берутся откуда-то, верно?       Чонгук судорожно сглотнул. Так и хотелось крикнуть «да, эти мысли из моей головы!», но он молчал. Не мог же он признаться в этом.       — Мои родители заставили меня, — продолжил Чимин, не позволив сменить тему на похуже. А Чонгук был довольно близко к тому, чтобы задать более болезненный вопрос.       Тем не менее, слова Чимина поразили его.       — Ты серьёзно сейчас? Но это же так…       — Жестоко? Да, они были безжалостны, — сказал, словно так не считал. Возможно, когда-то в прошлом он ненавидел говорить об этом. Даже вспоминать было больно. Но сейчас, спустя десять лет, ему уже стало как-то всё равно. — Обычно родители отговаривают своих детей от такой судьбы, но мои… Они в этом плане всегда были особенные. Они узнали, что я гей. Когда мне было четырнадцать, они залезли в мой телефон. Сразу же появился вопрос — а как они могут вылечить своего бедного мальчика и направить его на истинный путь? Но в какой-то диспансер они меня отправить не решились — переживали, что там будут издеваться надо мной. А вот армия — идеальное место для тех, кто не знает, что такое дисциплина и порядок. И где точно сделают из меня настоящего мужчину. Мама только боялась, что меня могут отправить заграницу. В какую-нибудь горячую точку. Поэтому было принято решение поступать в Академию.       Честно говоря, будь у самого Чонгука выбор, он, не глядя, указал бы на армию. Военная подготовка пусть и похожа в некоторых аспектах, намного проще, чем агентская. Всё же, солдаты воюют против таких же людей. А агенты вынуждены выходить против врага, заведомо сильнее в несколько раз.       — И ты согласился?       — А у меня был выбор? Мне было четырнадцать, из живых родственников, которые готовы меня содержать и платить за обучение, были только родители. Я был зависим от них до полного совершеннолетия. А до этого меня бы даже на нормальную работу не взяли. Да и после без диплома, как ты понимаешь, тоже…       — А их не смутило, что в Академии ты должен был жить в общаге с пятью другими парнями в одной комнате? Это же буквально лучшее место для гейства.       Чимин поджал губы. Не позволил уголкам подняться вверх. Всё же, у них серьёзный разговор.       — Знали, — он кивнул. — Но они надеялись, что после недель тренировок у меня не будет на это энергии и сил.       — А ты что?       — А я… — в этот раз Чимин даже не пытался спрятать своё самодовольство. Он гордо вздёрнул подбородок. — Я провёл целый год в настоящем Аду, готовясь к поступлению. А на церемонии посвящения — это было буквально на следующий день после того, как я прошёл отбор, — я сбежал с первым встречным парнем в раздевалку и переспал с ним.       Чонгук рассмеялся. Эта упёртость была слишком в стиле Чимина. Наверное, он даже слегка бы расстроился, скажи Чимин, что он не нашёл способ добиться своего.       — Чёрт, мелкий, я только что влюбился в тебя ещё больше, — сказал он, смущённо поглядывая на Чимина из-под чёлки. И чтобы тот не надумывал себе лишнего, сразу продолжил. — Но что с твоими родителями? Они не узнали?       — Нет. И всё ещё не знают.       — И не задавали вопросов, почему всё ещё нет девушки?       — Задавали. Сразу после выпуска. Думали, что я перевоспитался. Но я сказал, что хочу сосредоточиться на работе.       — Ты любишь их? — и в тот же миг пожалел об этом. Второй за вечер чересчур личный вопрос, за который Чонгуку приходилось оправдываться. Неловко как-то быть настолько настырным. — Нет, не говори, если не хочешь. Просто ты так тепло о них отзывался раньше, поэтому я подумал…       На самом деле, Чимин часто наведывался к своим родителям. Приезжал так часто, как только мог. И возвращался всегда с приятными впечатлениями. А ещё с милыми историями, как они с мамой пекли яблочный пирог на ужин. И конечно же, всегда угощал им Чонгука.       Поэтому сейчас вся информация, которую Чонгук узнал об этих людях, вводила его в шок. Слишком уж реальность отличалась от той картинки, которую ему до этого нарисовал Чимин.       Тот на вопрос отреагировал спокойно.       — Они не ужасные родители. И я люблю их. Однако они сделали ошибку, которую я вряд ли им прощу. Я не сержусь, это не так, будто я вспоминаю о своей обиде, как только вижу их. Но иногда, стоит им спросить, как дела на работе, или… когда предлагают приехать на семейный ужин познакомиться с дочкой их знакомых… особенно, когда у тебя уже есть любимый человек. Это бывает больно.       Чимин отложил растаявший пакет со льдом. Брови изогнулись то ли от неприятных ощущений в ноге, то ли от воспоминаний. И Чонгук, будь он на месте Чимина, точно выбрал бы ногу. Родительский опыт иногда может ранить сильнее и глубже, чем любое физическое повреждение.       Чонгук сделал совсем маленький огонь на плите, чтобы можно было не следить за готовкой, и подсел к Чимину. Уложил его ноги к себе на бёдра и мягко массировал икры, чтобы улучшить кровоток и чуть расслабить мышцы. Чимин в ответ одобрительно замычал и откинулся на спинку стула.       И вспомнив, что напарник, вообще-то, отказался пить обезболивающие потому что «для таблеток болит недостаточно», стараелся касаться его кожи совсем аккуратно и не надавливать в особо чувствительных местах.       — Так почему оставался в Академии? У тебя разве не было желания бросить всё? Пройти обучение — ужасная травма не только для тела, но и психики. А выпускной экзамен…       — Было, — признался Чимин. — Я постоянно думал об этом. А потом я решил, что просто буду плыть по течению. Чтобы стать агентом, необязательно быть самым-самым. Достаточно быть просто… Быть. Получать приемлемые оценки, стараться в меру и выполнять, что просят. Это не так уж и сложно. А после выпуска не сильно отсвечивать. Комиссия не станет увольнять агентов только за то, что они недостаточно стараются. Нас и так мало, мы мрём, как мухи, так что… Мой план должен был сработать.       — Честно говоря, ты совсем не похож на того, кто будет плыть по течению. В тебе столько стремления, что мне иногда даже страшно.       Достаточно было вспомнить только последний месяц. Чимин был буквально впереди планеты всей, его практически не остановить. Он улучшал свои навыки с поразительной скоростью. Найти человека, который бы проявлял инициативу больше, чем Чимин, наверное, нереально.       Чимин смущенно хихикнул, довольствуясь очередным комплиментом.       — Со своим прошлым напарником я таким и был. Только когда я встретил тебя, я понял, что хочу стать лучше… — Чонгук почувствовал, как под пальцами тело чуть задеревенело от неловкости, и сам покраснел. Чимин прочистил горло кашлем и продолжил, теперь прячась за чёлкой: — Ты вдохновил меня. И посмотри, сколько всего я достиг рядом с тобой.       — Ты невероятен. Я ещё никогда не видел, чтобы такие юные агенты добивались твоих высот. Тебе только двадцать два, а ты уже… Я горжусь тобой. Ты моё маленькое сокровище.       Чимин вздрогнул, когда Чонгук наклонился и оставил крохотный поцелуй на его колене. Наблюдал огромными глазами, будто Чонгук раньше никогда так не делал. А он делал. И очень часто. Потому что маленькие пальчики — не единственная часть тела, которую он обожал целовать.       — А как же ты? Почему ты решил стать агентом?       Чонгук хмыкнул — точно спросили, чтобы он занял свой рот разговором, а не нежностями.       — Ну… наверное, ты не поверишь, но моя причина точно такая же. Родители. Точнее, отец. Так уж сложилось, что он выместил на мне своё несбыточное желание. Он хотел бы сам заниматься моей работой, и, я уверен, сделал бы её намного лучше, чем я. Но у него не было возможности. Возраст не тот, травма ноги, а ещё… он был учёным. И, занимаясь своими исследованиями, которые не всегда соответствовали ожиданиям некоторых влиятельных людей, он перешёл дорогу многим личностям. Ему была закрыта дорога не то, что в агенты, он боялся выйти в одиночку на улицу в Пусане.       Он не хотел считать, сколько раз за эти несколько предложений он утаил правду от Чимина. В целом, подобрал слова правильно. Если со стороны глянуть, то, в принципе, всё сказал. Но так покажется только человеку, который в контексте. Сам же Чимин вряд ли правильно воспримет эту историю.       Оттенки совсем разные.       — Всё было настолько серьёзно? — удивлённо прошептал тот.       — Мгм, — протянул Чонгук. — Он много чего натворил. А когда стало совсем хреново, вывез нас с мамой в какую-то глушь, где нас бы не нашли.       — Это так ужасно.       Хах, ужасно, правда? А ведь это Чонгук ещё подбирал слова, рассказывал завуалированно, упускал детали. Будь он честен, Чимин в своих выражениях без матов не обошёлся бы.       — Хуже только то, что у меня детства как такового и не было. Я всё своё свободное время готовился к поступлению. Тренировался, учился. Ты думаешь, мне всё легко даётся, да? Я чёртов гений, который нашёл своё призвание. Но на самом деле… я впахивал с утра до ночи, чтобы оказаться там, где я есть сейчас.       — И тебя всё устраивает?       Хороший вопрос. На который Чонгук старательно не отвечал вот уже десять лет. А может, и старался игнорировать его с самого рождения.       Просто боялся признаться сам себе, что всё не так отлично, как он пытался думать.       Но вот рядом с Чимином почему-то признаваться в подобном было намного легче. Наверное, его понимающий и обеспокоенный взгляд как-то позитивно влиял на него.       — Не всё. Я многое бы отдал, чтобы переиграть свою жизнь. Возможно, даже заключил бы сделку с дьяволом, только бы всё сложилось иначе. Но пока такой возможности нет, я не особо против. Некоторые плюсы всё же есть.       Наверное, единственный плюс, который Чонгук видел в своём положении, — чувство адреналина, которое охватывало его тело во время сражений и использования магии. А вкус победы пьянил настолько, что он не уверен, смог бы действительно ими пожертвовать. Скорее всего, в своей сделке с дьяволом он указал бы несколько дополнительных пунктов и лазеек.       — Да, и я прекрасно знаю, что это за плюс, — Чимин улыбнулся заговорщически и оказался чуть ближе, прожигая взглядом мягкие губы.       — Правда? И что же? — спросил Чонгук, сразу смекнув, на что тот намекает.       — Ну хён! — протянул Чимин в своей привычной манере, вызывая смешок. — Разве ты не понял? А так?       И наклонился за маленьким поцелуем. Совсем нежным и аккуратным, словно воздушное перышко коснулось кожи самым кончиком.       — М-м… ты так думаешь? Я что-то не почувствовал, — ответил Чонгук, но на самом деле вздрогнул, словно от удара током.       И Чимин точно это заметил. Но согласился принять условия их игры.       — Хорошо, а так? — прильнул ещё раз, обхватил нижнюю губу своими и принялся её посасывать.       Чёрт, как же он целовался…       — Уже ближе. Но пока не убедил окончательно.       Чимин усмехнулся. Он спустился чуть ниже.       — А так?       И припал к выступающей жилке на шее. Провёл языком, прикусил зубами и оставил маленькие поцелуи. Чонгук сразу же свёл вместе колени — внизу живота предательски заныло.       — Чёрт, — он сипло выдохнул и неохотно признался: — Ты меня с ума сведёшь.       А мелкий чертёнок, будто только и ждал, когда же Чонгук это скажет, довольно заулыбался.       — Я как раз на это рассчитывал.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔