Зов пустоты

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Чимин выглянул из ванной, выискивая взглядом Чонгука. Свет горел только в спальне, а это значило, что его хён всё ещё в кровати. Отлично. Его план сработает с ощутимой вероятностью.       Чимину было неловко и слегка постыдно. Но он не мог больше терпеть.       Казалось, что Чонгук специально оттягивал момент, ждал, когда Чимин окончательно сорвётся.       И это было нечестно. В большей мере потому, что если у Чонгука ещё стальная выдержка, то у Чимина точно нет.       Поэтому в этот раз он точно не отпустит своего хёна.       Натянув пижаму, Чимин просеменил в комнату к Чонгуку. Тот лежал, смотрел Тик-ток в телефоне Чимина, буквально даже не изменив позы, в которой его оставили полчаса назад.       Это была гениальная идея с самого начала. У него каким-то образом получилось подсадить Чонгука на лучшего в мире убийцу свободного времени. Чонгук отказывался в этом признаваться, но Чимин сразу замечал, что его парень заинтересован, когда тот начал подсаживаться к нему и вместе просматривать короткие видео.       Особенно Чонгук любил делать это перед сном. Он обнимал Чимина со спины и смотрел в телефон из-за плеча. Так он решал сразу две проблемы — смотрел Тик-ток исподтишка, чтобы не спалиться перед Чимином, и иногда целовал его в шею.       На свой телефон скачивать отказывался, потому что:       — С чего ты взял, что мне понравилось? Просто ты смотришь, и я смотрю. Да и вообще, не хочу вводить свои данные, это долго и муторно.       В общем, включил режим старпёра.       Чимин был даже рад такому раскладу. С помощью Тик-тока он получал новую порцию нежностей от своего парня. Этим было бы грех не воспользоваться. Чимин подошёл к Чонгуку, забрался на его бёдра и выхватил телефон из рук, тут же выключая.       — Эй, что ты…?       И сразу поцеловал, не позволив закончить поток возмущений.       Чонгук ответил с небольшим отрывом. Он ещё несколько секунд недовольно мычал — всё же его оторвали от такого увлекательного занятия. Но уже совсем скоро положил свои большие ладони на талию Чимина и притянул парня ближе к себе, углубляя поцелуй.       Чимин довольно усмехнулся. Метод всегда работал безотказно.       Чонгук любил делать вид, что он главный. Что он контролирует ситуацию и знает, что делать дальше. Поэтому он был всегда напряжён и собран. Поэтому, когда Чимин пытался перешагнуть на новый уровень их физического контакта, тело Чонгука становилось каменным, а движения — топорными.       Однако вот такие медленные и размеренные поцелуи всегда вводили его в состояние томящегося экстаза. Прикосновения Чонгука были ленивыми, сонными. Он сдавался перед напором Чимина.       И именно этим Чимин собирался воспользоваться.       Чонгук под ним был полностью сосредоточен только на одном — их поцелуе. Чимин вёл, проникал языком в податливый рот, сминал сладкие губы и вслушивался в довольные вздохи. Его пальцы скользили по крепкому торсу, ногтями сильнее задевали ткань футболки, будто пытались разорвать мешающую тряпку. Под ней были крепкие мышцы. Желание добраться до горячей кожи не позволяло думать ни о чём другом. Хотелось. Так до ужаса хотелось без всех этих искусственных преград, что у Чимина перед глазами темнело. Разум постепенно затуманивался, навязчивые мысли так и лезли в голову.       Чонгук ничего не заметит. Даже если Чимин решит устроить апокалипсис, он не разорвёт их поцелуй, не станет открывать глаза, чтобы осмотреться. Чонгук ни за что от него не откажется. Он так и продолжит наслаждаться каждой секундой, желая продлить и углубить их удовольствие, но по каким-то причинам всё равно сдерживаясь.       Смешной и глупый хён.       Чимин медленно убрал чужие ладони со своей талии, переплетая их пальцы в замок, и аккуратно перетянул их Чону за голову. А чтобы старший не заметил странностей, настойчиво двинул бёдрами, проезжаясь задницей по чужой промежности. Чонгук под ним захлебнулся в стоне, выдыхая прямо в поцелуй. Его плавило от каждого малюсенького прикосновения Чимина к себе, он изнывал от желания, но всё равно отказывался. И причин, почему, не называл.       Совсем непонятный хён.       Когда кисти Чонгука оказались близко к изголовью, сжатые крепкой хваткой, Чимину было достаточно секунды, чтобы провернуть манёвр, к которому он готовился целый день.       Щёлкнул замок, звякнула цепь.       Чонгук оказался намертво прикован агентскими наручниками к кровати, не имея даже возможности освободиться.       — Чего… — старший в недоумении разорвал поцелуй и опрокинул голову, чтобы огромными глазами осмотреть два кольца, что оплели его запястья, и небольшую цепочку, которую Чимин ловко просунул между перегородок изголовья.       — Это, чтобы ты не сбежал снова, — объяснил Чимин, наклоняясь за очередным поцелуем. Он впился в опухшие уста, не позволяя продолжить разговор, и прижался к Чонгуку ближе, укладываясь на грудь своей. Он снова переплёл их пальцы, мягко поглаживая, и сразу же заметил, какой горячей стала кожа Чонгука.       Так всегда бывало, когда он был возбуждён.       Или напуган.       Чимин стушевался, поумерил пыл. План был неплохой ровно до того момента, как Чимин начал воплощать его в реальность. В фильмах двухтысячных, с парнями альфа-самцами и девушками-нетакуськами, это выглядело не настолько кринжово, как сейчас.       Возможно, потому что тогда Чимин был как раз в том возрасте, когда мечтают о подобном, совсем не осознавая разницу между настойчивостью и нарушением личных границ.       — Хён, — Чимин приподнялся, чтобы заглянуть в потемневшие и глубокие глаза. Лицо было нечитаемое совсем. Что, интересно, Чонгук сейчас чувствовал?       Чёрт, как же неловко... Он просто идиот!       — Ты не против, если я… — он начал неуверенно, так и не собрав мысли в кучу. Вместо нормального объяснения он только невнятно пробормотал: — Ну… Я могу их снять, если ты не хочешь. Прости, что я так неожиданно… О боже, я убил всё настроение.       Чимин сел на чужих бёдрах и прикрыл покрасневшее лицо руками. Чёрт, чёрт, чёрт…! Ну как можно было так всё испортить? Теперь ещё и стыдно перед хёном. Почему он вообще решил, что это будет хорошей идеей?       Господи, он буквально сковал своего напарника наручниками без спросу.       — Это же агентские наручники? — вдруг спросил Чонгук.       Чимин выглянул сквозь пальцы на Чона и увидел, как тот совершенно спокойно изучает металлические кольца на своих запястьях.       — Да… У меня других нет. Ты не подумай, я таким не увлекаюсь.       — Я тоже, но это, кажется, может сработать, — Чонгук совсем не говорил прямо, но Чимин готов был поклясться, что видел, как в чужой голове заработали шестерёнки. Хён что-то задумал.       — О чём ты? — настороженно спросил Пак.       Чонгук усмехнулся. Его губы растянулись в подозрительно довольной улыбке.       — Ни о чём, — Чон отмахнулся. — Лучше сделай что-то с этим. Я больше не могу ждать, — и указал подбородком на свой пах. Красноречивей намёка не найти, но Чимин, вместо прямых действий после такого — буквально — приказа, только растерянно захлопал ресницами.       Подождите-подождите… Это Чонгук согласен или что?       — Ты хочешь так?       Щёки покраснели ещё больше. О Господи… Ему ведь не снится? Ну, правда? Нет же? Обычно такие сюжетные повороты бывали только в его влажных фантазиях.       — Ну, ты первый предложил, — прошептал Чонгук, чуть двигая бёдрами. Намекал. Просил наконец-то приступить к самому вкусному. — А бросать начатое на полпути — совсем не в твоём стиле.       Чёрт, а ведь… А ведь Чимин совсем не так представлял себе свой первый раз с хёном. Он рассчитывал, что по всем законам жанра это будет нежный и полный любви секс, когда Чонгук накроет его своим огромным телом и медленно доведёт до истомы. Чимин закинет ноги ему на поясницу, обнимет и расцарапает всю спину короткими ноготками. Они бы целовались медленно и томно, в такт аккуратным толчкам, а их горячее дыхание слилось бы в одно, что на двоих совсем бы не хватало воздуха. Они достигли бы пика вместе, разделив удовольствие, и с признаниями любви на губах сцеловывали стоны друг друга.       О наручниках и позах они бы вспомнили чуть позже. Через пару дней. Чимин сам бы об этом намекнул. Потому что за время своей влюблённости представлял себя с Чонгуком на всех плоскостях, со всех ракурсов, во всех образах. И, честно признать, хотелось попробовать абсолютно каждую фантазию.       Так что… Возможно, порядок не так уж и важен, если рано или поздно они точно устроят идеальный и нежный «энный раз».       С этими мыслями Чимин наклонился к Чонгуку, замерев у самих губ, и тихо прошептал:       — Хён, а ты, оказывается, ещё тот извращенец.       Чонгук потянулся вверх, чтобы слиться в поцелуе, но Чимин вовремя отстранился. Ощущение тотального контроля над ситуацией и чужим телом понемногу пьянило.       — Кто бы говорил, — ну, тут уже не в бровь, а в глаз. — Сам первый предложил.       — Я это не серьёзно. Я просто хотел…       — Знаю, — прохрипел Чонгук и, вопреки совершенно неудобной позе, поднялся ещё чуть выше, чтобы всё-таки дотянуться до покрасневших губ. — Целуй уже.       И Чимин, смущённо хихикая, поцеловал. Долго, вязко и невероятно чувственно. Обхватил ладонями за щёки и не позволял отстраниться.       Чонгук, словно наконец-то отпустил себя, участвовал активней и лежал расслабленнее, избавившись от состояния статуи.       Чимин пока не знал, что именно послужило причиной изменениям, но безумно был рад, что стал на шаг ближе к разгадке. Чувство, что он готов исполнить любой каприз своего хёна, было настолько осязаемым, что Чимин мог физически ощутить его пульсирующим комом в груди.       Чимин запоздало понял, что сейчас буквально всё зависело от него, поэтому неохотно оторвался от мягких губ. Чонгук, раскрасневшийся и возбуждённый, тяжело дышал, прикрыв глаза в удовольствии, и даже не заметил, как между ними растянулась тоненькая ниточка слюны. Зато отметил Чимин. И от такого зрелища его нехило накрыло.       Чимин жадно облизался и спустился к шее. Целовал, выводил языком влажные дорожки. А когда рывком оттянул ворот в сторону и добрался до выступающих ключиц, позволил себе несколько засосов, чтобы их всё же можно было спрятать под агентской формой. Или не спрятать, учитывая, как быстро Чимин поднялся обратно к его шее.       Чонгук отзывался вздохом. Цепь наручников зазвенела, металлические кольца клацнули где-то сверху.       Чимин затвердел моментально до состояния монолита от смущающего осознания — не будь у Чонгука скованы руки, он бы уже сжал Чимина, смял бы его смуглую кожу, словно эластичное тесто.       Желание снять оковы было разрушительным. Но Чонгук согласился только при их наличии, поэтому… Лучше не испытывать судьбу.       Он спустился ниже, задрал край футболки до груди. Покрыл поцелуями напряжённый пресс, оставил несколько засосов и болезненных укусов, заставив хёна захлебнуться стоном. Чонгук отказывался лежать под ним смирно — Чимин каждой клеточкой тела чувствовал, как его парню не терпится поучаствовать самому. Поэтому Чимин вжал Чонгука в кровать, с силой надавив на выступающие тазовые косточки.       С губ Чона сорвался довольно громкий и возбуждающий вздох. Ну конечно. Обычно же Чонгук доминировал над своими партнерами. А не они над ним.       Чимин готов был стать для него первым в таком опыте.       Футболку хотелось просто разорвать.       Чонгук без футболки выглядел внушительно и сильно, он хорошо постарался над своим телосложением. И Чимин просто рассчитывал, что статус «парня» даёт некоторые плюсы, как-никак. Например, больше Чонгука без одежды. Только его обнажённый и красивый торс, на который хотелось пускать слюни ежедневно, был не таким уж и доступным ресурсом.       Как хорошо, что сегодня они это исправят.       Чимин не собирался растягивать прелюдию. Он слишком долго ждал этого момента, чтобы сейчас мучить себя и Чонгука.       Футболку он оттянул вверх к самым наручникам, полностью её снимая. Оставил глубокий и влажный поцелуй на губах Чона и вернулся вниз, чтобы стянуть домашние спортивки с бельём. Контур твёрдого члена было заметно даже сквозь ткань, но только когда Чимин увидел его полностью, он довольно облизнулся.       Во рту собралась слюна. Появилось желание положить тяжёлую головку себе на язык, облизать её, взять глубже, до самого горла, насаживаясь на ствол. И так до самого конца, пока не упрётся кончиком носа в лобок. И при этом издавать максимально пошлые звуки, только от которых в низу живота всё скручивалось в узел.       Он жадно сглотнул.       — Даже не думай, — шикнул на него Чонгук, наверное, заметив такой очевидный взгляд. — Если ты это сделаешь, я сразу кончу.       В миг покраснели щёки. Чёрт, как же это было горячо и сладко одновременно. Такой хриплый голос и жалостливый взгляд, которым Чонгук прямо признался, что вся власть над ним только в руках Чимина. А у самого Чона даже нет возможности этому противится. Или желания.       Чимин поднялся к красным губам с ехидной усмешкой и прошептал с обжигающим вздохом:       — Тогда я приступлю к тебе прямо сейчас.       Чонгук заворожённо кивнул. И стал молча наблюдать, как Чимин стягивал с себя одежду. Сначала кофтуа, потом шорты, под которыми не оказалось белья. Зрачки расширились, заполняя радужку. Его Чимин стоял полностью нагой перед ним. Красивый, невероятный. Его так и хотелось коснуться, опрокинуть на кровать, прижать к матрасу и медленно двигаться в нём, ловя в поцелуях полные наслаждения стоны.       Подтянутое, спортивное и крепкое тело. Отчётливый рельеф мышц, плавные изгибы. Его бы попробовать на вкус, ощутить на языке мягкую сладость смуглой кожи.       Чонгук даже дёрнулся к нему, совсем забыв, что скован. Цепь над головой предательски звякнула. А Чимин только звонко рассмеялся, наблюдая за мучениями его хёна.       Чимин снова оседлал накачанные бёдра и медленно проехался своей задницей по истекающему смазкой и стоящему члену.       Чон издал протяжное «ах», запрокинул голову, демонстрируя свою идеальную шею. Появилось крайне странное вампирское желание впиться зубами в жилку и оставить там след.       — Подожди, — вдруг прошептал Чон.       — Что?       — А как же… Ты уверен, что тебе не нужно… — он засмущался и спрятал глаза, чтобы не сталкиваться взглядами. — Ну… Подготовиться?       — Я же был в душе.       — Уверен? Тебе не будет больно?       — Не знаю.       — Я не хочу навредить тебе.       — Я могу попробовать ещё раз. Сейчас, — и громко сглотнул. Что он только что предложил?       Господи, какой стыд.       Щёки Чонгука налились краской. Его член слегка вздрогнул. Судя по всему, от сладостных образов, которые промелькнули перед глазами.       — Х-хорошо, — Чон согласился, мило заикаясь.       Чужое смущение придало немного уверенности — не один он испытывал стыд, но…       Чимин чувствовал, что горит. Он делал это впервые, и это было так необычно.       Чаще всего именно партнёры делали это с ним. Или Чимин подготавливал себя ещё в душе, чтобы не утруждать любовника. Но сам он никогда не мог растянуть себя достаточно, чтобы во время самого процесса не чувствовать боли.       А сейчас Чонгук сделать этого не мог. Обойти его просьбу и сделать всё без подготовки — тоже не вариант, ведь Чонгук, забеспокоившись о его состоянии, сразу откажется. Это вполне в его стиле.       Поэтому Чимин послушно потянулся за бутыльком со смазкой. Выдавил себе немного на кончики пальцев и размазал густую каплю по коже. Чонгук не сводил с него глаз и от этого стало ещё более стыдно. И возбуждающе.       Чимин спрятал свой взгляд за чёлкой, когда завёл руку за спину и, смазав проход, медленно проник в себя сразу двумя. Они вошли на две фаланги из-за неудобной позы, но Чимин только сильнее изогнулся и упорно пытался двигать ими внутри.       Не самое приятное занятие. Когда это делают партнёры, ощущения в разы лучше. Как минимум, нет отвратительного дискомфорта.       Поймав на себе изголодавшийся взгляд Чонгука, до Пака сразу дошло, насколько горячо он, наверное, сейчас выглядел. Чонгук сжимал кулаки до белых костяшек, его ноги ёрзали где-то позади и… Господи, Чимин был готов сейчас же кончить от происходящего.       Он попытался сдерживаться. Шипел и тихо постанывал. Откидывал голову в слегка мазохистском удовольствии. Он не мог остановиться. Чонгук был так восхищён им, что Чимин ни за что не позволил бы их наслаждению закончиться сейчас.       Чимин напряг низ живота до боли в мышцах. Его член дёрнулся, запульсировал. Он так близко. И только потому, что Чонгук сходил от него с ума.       Что он там говорил? Продержаться подольше? Дайте ему сил не кончить в следующую секунду.       Тот факт, что он желанен для своего парня, что его хотят, уже выводит из себя.       — Я готов, — прошептал Пак. Пальцы вышли из него с красноречивым хлюпаньем, заставляя обоих залиться краской.       — Хорошо, — Чонгук хотел казаться расслабленным, но сколько же нетерпения читалось в его взгляде. Он так трепетно следил за каждым движением Чимина, что точно мог бы разорвать наручники и закончить всё сам, если парень не поторопится.       Чимин достал презерватив из прикроватной тумбочки, раскатал резинку по стволу, добавил смазки. Чонгук ёрзал всё это время, шумно дышал, молча наблюдал за манипуляциями. Подгонял каждым своим многозначительным вздохом.       С грохочущим в груди сердцем Чимин приставил член ко входу и медленно опустился вниз. Растянутые мышцы пропустили головку, миллиметр за миллиметром принимая горячую и твёрдую плоть.       Он издал громкое «ах». Пухлые и искусанные губы раскрылись, брови заломились вверх. Чёрт, а он оказался больше, чем выглядел. Стоило ещё немного разработать себя, но тогда он бы кончил слишком быстро. Даже позорно.       Чимин выпустил шипение сквозь зубы и поднялся, чтобы опуститься снова. Плавно, аккуратно, чтобы не навредить им обоим. Он старался расслабиться, насколько это было возможно, принимая удобную позу, чтобы член входил в него ровно.       Чонгук так хорошо ощущался. Он заполнял его до отказа, давил на каждую чувствительную точку.       Ему нужно было ещё.       Особенно потому, что так давно ничего подобного он не испытывал. Окрыляющее удовольствие поблескивало чем-то таким отдалённым, непривычным. Забытым. Дрочка последний год была для него пиком удовлетворения. А сейчас он готов рассыпаться на атомы только от одного стона, случайно сорванного с любимых губ.       Он двигался понемногу, принимая с каждым разом всё больше. Это было пыткой — просто перепрыгнуть такой ненавистный подготовительный этап было крайне заманчивым решением.       Ещё и так жгло в низу живота… Боже…       — Блять, я сейчас кончу, — прохрипел Чон, кусая губу.       — Уже?! — Чимин сильнее упёрся ладонями в грудь Чона и машинально сжался. В ответ услышал только протяжный и громкий стон.       Чонгук напряг мышцы живота до судороги, пытаясь сдержаться.       — Чёрт, ты не помогаешь сейчас, — прошипел он, извиваясь и подрагивая. Чимин постарался расслабиться, чтобы не усложнять хёну задачу, но сам только сильнее заводился. То, каким сейчас разгорячённым и возбуждённым был Чонгук под ним, добивало окончательно. Хотелось уже сорваться на быстрый и точный темп, чтобы не жалеть голосовые связки.       — В тебе так хорошо. Так уз… Ах!       Чонгук дёрнулся в сторону, когда Чимин случайно коснулся пальцем набухшего соска.       Чувствительные.       Чимин, пряча злорадную ухмылку, наклонился к Чонгуку и обхватил губами коричневую бусинку. Мял, ласкал, покусывал, вылизывал. Обдал горячим дыханием. И начал медленно двигаться.       — Чимин…ах… Что ты…?       Стоны Чонгука ласкали слух. Его мольбы действовали лучше любого афродизиака. Чимина откровенно вело. Он пьянел сильнее, чем от алкоголя.       — Господи, ах, Чим… Ты…       Член внутри него пульсировал. Чимин чувствовал это особенно отчётливо, когда опускался до конца. Чонгук был так близко к оргазму, что лишить его сейчас удовольствия было бы верхом жестокости.       А мысль, что Чонгук настолько заведён из-за него, только подпитывала желание поскорее сделать приятно.       — Позволь, —прошептал Чимин. — Сделай это для меня.       Чонгук открыто хныкал — хныкал, чёрт возьми, — и Чимина это добило окончательно. Он ускорился, опустился полностью и расслабил мышцы внутри, позволяя входить настолько глубоко, насколько это было возможно. Ему сам нуждался в этом. Он хотел, чтобы его парень кончил с ним. Из-за него. И сделал это сейчас, потому Чимин не допускал даже мысли о том, чтобы всё завершилось иначе.       Эта ночь принадлежала им. И только их удовольствию, которое они готовы друг другу предоставить.       — Сними их. Сейчас, — прохрипел Чонгук, сдерживая рычание, из-за чего из его горла донёсся рокочущий бархатистый звук.       Чимина от него затрясло.       Пак послушно потянулся к наручникам — самому не терпелось, когда Чонгук смог бы открыто касаться его, сжимать тело до боли и прильнуть к нему всем торсом. Этого хотелось до безумия, до отвратительного зуда под кожей; Чимину казалось, что без жарких прикосновений своего хёна он просто рассыплется.       Но успел снять только один, когда Чонгук резко поднялся и обнял его за талию. Чимин ахнул — слишком неожиданно и близко. Чонгук набросился на него, как изголодавшийся зверь, которого до этого только дразнили угощением, и впивался в его губы несдержанно и грубо, сминая и кусая. Проник сразу языком, чтобы столкнуться своим с Чиминовым, вёл, затягивал в страстный танец.       Он был голоден, ему противна мысль, чтобы оторваться от него. Хотелось ещё и ещё, пока голова не закружится.       Пак открыто хныкал, извиваясь и потираясь о горячую кожу. Он такой жадный до их контакта, что даже не заметил, как наручники щёлкнули снова. Но в этот раз у него за спиной.       Чонгук сковал себя ещё раз. Чимин не знал, зачем, и не собирался спрашивать. Это было настолько горячо и крышесносно, что детали совсем его не интересовали. Он просто хотел, чтобы всё это безумство не заканчивалось. Чтобы Чонгук толкался в него без остановки, чтобы трогал его, целовал, стонал и получал удовольствие. Такое же сильное, как и Чимин сейчас.       Руки скользили по его спине на минимальном расстоянии друг от друга, насколько позволяла коротенькая цепь. Она своим лязганьем разбавляла тихие стоны, обжигала своим холодом разгоряченную кожу. И каждый раз, когда Чимин пытался отстраниться от цепи, он сильнее вжимался в огненно-горячую грудь Чонгука.       У Пака внутри всё стянулось в болезненный узел, он почувствовал, как закипает, готовясь полностью сдаться неизбежному. Пусть так и хотелось продлить это удовольствие, потонуть в нём, раствориться в приближающемся оргазме, но больше терпеть не было сил.       Чонгук спустился мелкими поцелуями от уголка губ к изгибу шеи, оставил лёгкие укусы, которые крохотными иголками проникли под кожу и расцвели там багровыми пятнами.       Чимин боялся представить, какой цветной завтра будет его шея. Он отзывался на каждую ласку протяжным стоном, скулил от особо острых ощущений и дрожал.       Дрожал так сильно, что еле мог управлять своими конечностями.       — Чёрт, я сейчас сгорю, — жарко выдохнул Чон совсем близко к уху. Его шёпот ощущался так, будто Пак поднёс руку к костру.       — Звучит так поэтично, — прошептал в ответ Чимин, еле отделяя слова от стонов.       — Ещё бы.       Чонгук двигался в нём правильно и точно. Задевал все нужные места, подводил к краю. Его бёдра резко толкались вверх, входя до отказа, а потом так же резко опускались, чтобы ощущения оставались яркими и незабываемыми.       Чимин был уже близок. Он хотел кончить. Так сильно, что перед глазами потемнело.       Но ему ещё нужно было, чтобы его хён продолжал.       — Ах, хён… Боже, только не останавливайся, только не… Прошу… — бормотал он сквозь вздохи.       — Всё, что захочешь, милый, — шептал Чон, оставляя влажный след на шее.       Он чувствовал каждый сантиметр в себе, каждую пульсирующую венку. Он заметил, как член становится больше, ощутимей.       Чонгук скоро не сможет сдерживаться. А Чимин был бы не против разделить с ним этот момент.       — Нет, не трогай, — проговорил — приказал — Чонгук, когда Чимин потянулся к своему члену.       — Но ты сам сказал — всё, что я захочу.       — А ты хочешь, чтобы всё закончилось?       Чимин цокнул языком и послушно вернул руки на плечи.       — Хён, какой же ты...       А потом целовал. Много, долго и вкусно.       Он подстраивался под толчки, двигался сам. И старался быть настолько близко, насколько вообще в их позе это было возможно.       Ему нравилось, что сейчас всё происходило именно так. Идеально.       Чонгука накрыло оргазмом ещё через несколько толчков. Он выгнулся в спине, замер, пока его бёдра мелко подрагивали, а таз непроизвольно двигался вверх. Чимин стонал вместе с ним в унисон. Наблюдать вблизи, как любимый человек испытывает высшую форму блаженства, оказалось намного лучше, чем собственное удовлетворение.       Особенно, когда его любимым человеком был Чонгук.       Сам он не мог оторвать глаз от своего парня, пока в груди сердце вырывалось из клетки. Он весь дрожал, у него бёдра от перенапряжения сводило судорогой.       Чимин кончил следом, пачкая их обоих в вязких полупрозрачных каплях. Он сжался до боли, замер в чужих руках и сдавленно простонал. Все звуки застряли где-то в горле вместе с воздухом, который он никак не мог вдохнуть. Его тело скованно билось в экстазе, лишая возможности думать хоть о чём-то.       Когда в последний раз он испытывал что-то подобное? С каким из партнеров или, может, наедине?       Точно больше ни с кем. Потому что не испытывал ни к кому столько же любви, сколько к нему.       Но когда слова подкатились к горлу, просясь быть озвученными, Чимин отмахнулся от них.       Ещё не время. Но для себя он точно решил, что чувствует к Чонгуку.       Они упали на кровать вместе. Чимин лёг на тяжело вздымающуюся грудь, осыпая поцелуями шею, поднялся к лицу, пока Чонгук находился в прострации. А когда наваждение спало, Чонгук еле смог ответить на поцелуй, пьяно двигая губами. Чимин открыл для себя новую деталь в нём — абсолютные расслабленность и доверие после оргазма, что наконец-то позволило Чонгуку отпустить себя. Его так и хотелось залюбить, зацеловать, заласкать до такого состояния, чтобы его больше не мучили навязчивые мысли и отпустили тревоги. Чтобы он чувствовал себя комфортно рядом с Чимином. Чтобы думал только о Чимине, как бы эгоистично это не звучало.       — Нет, поцелуй меня ещё, — потребовал Чон, когда Чимин чуть отстранился от него. Всего на ничего, но каким же жалобным и расстроенным был его тон. Скованный и беспомощный, полностью зависимый — ну как такому отказать?       Чимин не медлил — впился в его губы. Ловил чужие вздохи и сам закатывал глаза от наслаждения.       Руки, запястья которых всё ещё были скованы вместе холодной цепью, проскользили вверх по спине от поясницы, возбуждали рецепторы, что чрезмерно реагировали на контраст температур.       Всё же идея с наручниками была неплохой. Весьма неплохой.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

      Чонгук неожиданно распахнул глаза. Проснулся с испариной на лбу и тяжёлым дыханием.       Его сразу же бросило в пот. Отвратительное состояние, как во время лихорадки, вот только он не был болен. Такие, как он — маги — не болеют.       Это был кошмар.       Страшные сны не навещали его довольно долго. Уже больше месяца, если быть точнее, и для него это стало настоящим рекордом. Рядом с Чимином обычно он не думал о подобном. Его мало что волновало. Особенно плохой сон — за последнее время отдых перестал быть для него проблемой.       Чимин спал с ним рядом. Чонгук обернулся к нему, прокрутившись в объятиях, и прижал парня ближе к себе. Чимин не проснулся, но немного повертелся, чтобы улечься поудобнее.       Получив желанный контакт, Чонгук понемногу успокаивался. Сердце переставало колотиться, а кончики пальцев покалывать.       Но вот то, что так напугало его во сне, всё ещё стояло мутными образами перед глазами.       — Агент Чон Чонгук, маг огня, в прошлый четверг совершил нападение на пусанский вокзал. Если что-то с ним случится, ты должен будешь стать моим новым контактом.       Слова Намджуна эхом стояли в голове, не переставая звучать, словно звон колоколов. Они не давали покоя в его сне, а теперь преследовали мысли и не отпускали.       Почему он вообще об этом вспомнил?       Разве был для этого повод? Насколько он знал, всё было отлично. В Пусане стало тихо, маги почти полностью скрылись. Всё налаживалось. Так почему его мозг не мог принять новую реальность?       Возможно, Чонгук чувствовал что-то. Интуиция точно подсказывала ему, о чём-то пыталась предупредить.       Вот только сам Чонгук больше не хотел ей верить. Ему завтра с Чимином на работу. У них много дел. И потом приятный вечер только вдвоём.       А интуиция... Она совсем не нужна для таких вещей.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔