Зов пустоты

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘

      Вернуться домой им так и не позволили.       Чонгук настаивал на том, что допрос может подождать до утра, что им с Чимином следует отдохнуть прежде, чем готовить отчёт и проводить беседу с другими агентами. Но начальство было непреклонно — ситуация беспрецедентна. Поэтому всё нужно было сделать в срочном порядке.       Комиссия впервые поймала настолько крупную рыбу, что это не терпело отлагательств. Мучили их всю оставшуюся ночь. Чонгук старался говорить спокойно и уверенно — не первый раз он лгал своим коллегам в лицо. Но в давящей обстановке, которую будто специально создали, чтобы вытащить из него признание, Чонгук почему-то чувствовал, что не справляется так же хорошо со своей задачей, как раньше.       Он тщательно отгонял от себя эти мысли. Его тело не выдавало лжи, двигаясь расслабленно, спокойно и даже слегка устало, всем своим видом показывая, как ему тяжело после сражения и полученных травм. Говорил он ровно, без дрожи в голосе и заминок. Но иногда всё же прерывался на показательные зевки, заражая ими сидящих напротив агентов. Их вопросы не были сложными, да и больше некому было подтвердить или опровергнуть его легенду, так что Чонгук не особо волновался по этому поводу. Тэхён избавился от всех возможных свидетелей.       — Как и когда вы встретили Крысолова?       — Где-то спустя пятнадцать минут после того, как мы с Хан Джигёном вошли на станцию. Он напал на нас на нижнем этаже.       — Он убил множество агентов, встретившись с ними. Почему не убил вас?       — Он просто схватил меня и держал. Наверное, ему нравилось издеваться надо мной.       — Он говорил с вами?       — Да, но только высмеивал агентов и Комиссию. Ничего серьёзного.       — Можете дословно повторить несколько фраз?       — Не уверен, я… я был буквально в подвешенном состоянии, только и думал, как выбраться. Разве что пару слов, но они не будут точными…       — Как у вас вышло так долго противостоять ему? Ещё и с серьёзным ранением?       — Он не воспринимал меня всерьёз и просто забавлялся. Наверное, ему было скучно.       — У Крысолова был сообщник? Или он полностью действовал один?       — Не могу точно сказать. Кроме него я больше никого не видел.       Разговор шел нормально и неспешно. Но все же избавиться от тревоги было не так-то просто, когда вокруг голые стены, а в самой комнате один стол и несколько стульев, на которых расположились другие агенты. И пусть Чонгук официально не на «допросе», он на отчете, ему сложно воспринимать происходящее с легкостью. — На этом все, агент Чон, можете быть свободны. Чонгук кивнул и медленным шагом вышел из кабинета, хотя на тот момент его внутренности стянулись в тугой узел и ему безумно хотелось сбежать. Куда угодно, но только подальше от серой каморки, откуда его могут и не выпустить, если что-то заметят. Он не сорвался на бег только чудом. Чимин уже ждал его возле двери, закончив в другой комнате, и, придерживая за руку, помог дойти до машины. Чонгуку не было настолько плохо, чтобы он не мог передвигаться сам, но решил, что сыграть сейчас жертву в полной ее красе будет правильней. Чимин так почувствует себя нужным, что он действительно помогает своему хену, а не просто топчется рядом. А другие агенты, заметив его тяжелую походку, сжалятся и не будут смотреть, как на… монстра. Чонгук привык к таким взглядам. И словам тоже. Похожим на те, что сегодня говорил Югем. Но обычно они сопровождались страхом, что отображался на лице. А тут какое-то… недоверие? Даже неожиданно как-то. Наверное, все в отделе считали, что ему повезло, — в сравнении с другими он отделался слишком малой кровью, чтобы выйти победителем из такого сражения. Чонгук не особо боялся за то, поверят ему или нет. Доказательств того, что он соврал, у Комиссии все равно не было. И никто не докажет. Ведь все, что он проговорил, действительно происходило. Ну, почти. Один только Чимин был таким же уставшим, но до дрожи в пальцах счастливым. Он не отпускал ладонь Чонгука, пока они ехали в машине. Чимин был за рулем, пытаясь выглядеть тем самым крутым богатым парнем из дорамы, который спас свою девушку из полного дерьма и вез в свой укромный уголок. Чонгук улыбался такому сравнению в собственной голове, но не позволял прижиться странной мысли, что вообще-то, все так и есть. Только сильнее сжимал пальцы Чимина между своих в крепком замке, заставляя его чуть краснеть. Стоило только зайти в квартиру, как всю сонливость будто рукой смело. Возможно, все потому что прошло слишком много времени с его последнего приема обезболивающих, и пелена, застилавшая разум, развеялась. Вернулась боль в груди, из-за которой Чонгук не мог нормально сделать глубокий вдох, и ноющий дискомфорт в затылке, которым он приложился еще тогда как сломал ребро, и тянущее растяжение в запястье. А еще стали ощутимы все ссадины, которыми его наградил Крысолов. Чонгук не стал думать о Тэхене и тратить на него свои ресурсы. О нем и его состоянии он вспомнит потом, а сейчас стоило сосредоточиться на себе. — Присядь, я позабочусь о тебе, — прошептал Чимин и усадил Чонгука на кровать. Перед своим уходом за аптечкой он наклонился и оставил крохотный поцелуй на его щеке. Прямо в том месте, где длинный порез покрылся зудящей коркой. Все же, не думать о Крысолове не вышло. Избегать воспоминаний о том, что Тэхен с ним сделал, было возможно, когда он сидел в скорой помощи и приходил в себя после сильных препаратов; когда он сосредоточенно выдумывал новую историю для других агентов на отчете, когда они ехали в машине и Чонгуку казалось, что он каким-то образом попал в рай, а сидящий рядом с ним невероятной красоты парень — ангел с чарующей улыбкой, который проведет его в лучшее место. Вот только сейчас, когда его разум вернулся в прежнее состояние, его начало накрывать. На его теле то тут, то там появлялись липкие прикосновения чужих длинных пальцев, влажные дорожки от языка и губ, что кружили на его шее, словно на него усадили с десяток пиявок, и кислые на вкус поцелуи, из-за которых у него непроизвольно морщился нос и изгибались брови. Чонгук ощущал эту грязь на себе. Она вязкая и густая, покрывала каждый миллиметр его кожи, из-за чего она становилась черная как смола. Он на пробу провел большим пальцем по боку, где сквозь форму большая ладонь Тэхена сжимала его талию. Пусть и сквозь ткань, но эта мерзость смогла каким-то образом просочиться, и Чонгук отчетливо чувствовал это прикосновение. Силу нажатия, тонкие пальцы, ногти, что впивались в него с остервенением — все чувствует. Но стереть грязь у него не выходит. Она уже въелась в него, она теперь рядом с ним. Водой ее тоже не смыть, ведь она неосязаемая, ненастоящая. Она только в его голове, и это намного хуже, чем если бы он действительно испачкался. А Чимин его только что поцеловал… вот такого. Мерзкого, грязного, использованного. Чем он лучше обычной шлюхи, если его смогли купить? Не деньгами, конечно, но Крысолову все же удалось найти то, за что Чонгук продаст не только тело, но и душу. Настоящий Дьявол. — У меня закончился эластичный бинт, — задорный голос Чимина вырвал его наружу из темного подвала, где Тэхен схватил его своим льдом и использовал, как личную игрушку. Сердце колотилось, билось о ноющие кости, но он себя быстро успокоил — он сейчас дома, уже рассвет, и те мгновения он забудет уже совсем скоро. Главное только сосредоточиться на Чимине. — Сбегаю за ним, как отдохнем, а пока давай займемся всем этим. Чимин указал на его грудь, что рябила красно-фиолетовыми пятнами, и выудил из аптечки тюбик с какой-то мазью. Сам он уже снял форму и переоделся в свободные шорты и старенькую футболку (ее уже давно стоило выбросить в стирку из-за нескольких пятен, которые Чонгук случайно на ней оставил, когда они с мелким игрались едой за завтраком). Чимин выглядел так, словно это было их обычное утро. Мягкое, слегка сонное и уютное. Его нежная улыбка, растрепанные волосы и привычная, желанная забота. Чонгук тянет руку, чтобы притянуть его к себе в объятия и вдохнуть любимый запах, но вовремя себя останавливает. Чимин не замечает его метаний, разбираясь в аптечке, а потом заботливо стягивает с Чонгука куртку с водолазкой и присаживается рядом, чтобы приступить к процедурам. К ним за компанию тут же запрыгивает крошка Сюзи, которая все это время бегала по пятам за своим хозяином — очень скучала. Но обычно Чонгуку достается хотя бы беглый взгляд от нее, а в этот раз она и вовсе его проигнорировала, словно подсознательно чувствовала этот вязкий деготь на его коже. Не хотела испачкать светлую шёрстку, проявив к нему даже крохи своего внимания. Тонкие пальцы с холодной белой субстанцией мягко, еле касаясь ушибленных мест, прошлись по всей спине и груди. Чонгук еще вынес спину, но когда Чимин оказался прямо перед его лицом, он стал отворачиваться и прятать взгляд. — Вот и все, — сообщил тот и потянулся к Чонгуку за поцелуем, придерживая за подбородок. Глаза округлились, сердце пропустило удар. Появилось желание скинуть его руку с себя, отстраниться и сбежать, но так он только напугает мелкого и вызовет больше вопросов. Все же будет лучше промолчать и самому со всем разобраться. Но тело выдало его само. Когда Чимин в миллиметре от него, губы предательски поджались, а глаза зажмурились. Перед Чонгуком в один момент снова промелькнула темнота и две яркие голубые льдинки, что прожигали своим взглядом насквозь; на талию легли чужие большие ладони, а руки и ноги сжимал холодный лед, удерживая в невесомости. — Хен… — вдруг он чувствует теплое дыхание на своей щеке и резко распахивает веки. Чимин напротив больше не улыбается. Только разглядывает напряженного хена с опаской и медленно отстраняется. Чонгук кусает губу и хватает его за руку, притягивая обратно. — Все нормально, — он выдавливает из себя что-то похожее на усмешку, но все тщетно. Чимин, наверное, единственный, кто точно знал, как на самом деле выглядит его искренняя улыбка. Таким дешевым трюком его не одурачить. — Нет, я же вижу, — озадаченно отвечает он. Но не уходит. А садится рядом. Больше не прикасается. И Чонгуку больно, что он все же его напугал. В горле жжет неприятный ком, хочется его сглотнуть, но становится только хуже. Эта кислота расползается на всю шею и лицо, не позволяя вымолвить и слова. — Поговори со мной. Так тебе будет легче, — просит он. Но Чонгук понимает, что не сможет заговорить о таком. Он не думает, что сможет уснуть, не думает, что когда-либо сможет снова смотреть в глаза Чимина с таким же спокойствием и уверенностью, как раньше. Теперь он всегда будет ощущать эту липкость на себе. И она не даст ему жить с легкостью на душе. — Это не твои проблемы. Не хочу обременять тебя. Чонгук отмахивается. Он понимает, что должен признаться в своей измене. Он не хотел ее совершать, но он ее допустил. Он сам позволил, он просто жалок. И еще он понимает, что Чимин не из тех, кто будет осуждать за такое. Он, скорее всего, обнимет его и будет долго жалеть, даже расплачется от сочувствия. И будет убеждать его в том, что он ни в чем не виноват и, вообще, ему точно нужна будет помощь после такого. Но в том-то и проблема, что Чонгук не знает, как сообщить об этом. А что ему сказать? Крысолов обездвижил меня и засунул свой язык мне в горло, а я даже не вырывался, потому что боялся задеть его чувствительное эго. Он ведь мог тогда из мести в ту же секунду убить тебя, мелкий, потому что ужасно ревнивый и чокнутый психопат, с которым я имел глупость связаться. Как-то так? Ему самому уже смешно от бредовости ситуации. А еще от безысходности. Потому что он хочет попросить прощения, хочет поделиться. С Чимином приятно изливать душу. Больно. Однако потом всегда становится проще в этом отвратительном мире. Хочет, но не знает как. Кто поверит в то, что Крысолов, пусть и свихнувшийся маг, но вот так просто стал приставать к абсолютно незнакомому агенту? С чего бы? Почему именно к нему, а не к десятку других, кого он мгновенно убивал? — Твое дело, конечно, но учти — я буду переживать и точно не смогу сегодня уснуть, — Чимин заговорчески подмигивает, неожиданно вызвав улыбку. Чонгук сам удивляется — он не рассчитывал, что сейчас способен на позитивные эмоции. Но как показывает практика, с Чимином все возможно. — Маленький манипулятор. Чимин хихикает, смущенно пряча розовые губы за ладонью. У Чонгука в груди что-то оттаивает. Все еще плохо, до дрожи в теле напряженно. Но теперь ему легче дышать. — Я не буду осуждать. Просто не хочу, чтобы ты держал все в себе, — говорит Чимин, и Чонгук знает, что может спокойно выговориться перед ним. Однако все же есть весомые причины этого не делать, и он шумно вздыхает, прикрывая глаза. — Это из-за… разговора с Югемом? Ты из-за этого так расстроен? — Я… — его мысли сейчас были заняты совершенно другим, поэтому можно сказать, что он почти забыл об этой ситуации. Но Чимин вспомнил о ней сам, подталкивая к совершенно другой теме. И Чонгук, прекрасно знающий, сколько в его мелком желания помочь, решает подыграть. — Да, это все из-за него. Возможно, это прозвучит странно, но… я чувствую себя монстром. Не потому, что сегодня сказал Югем или кто-нибудь еще. А всегда. Каждый раз, когда кто-то умирает, а я не испытываю абсолютно ничего… Я не знаю. Я просто ужасен. И он не врет — все это он действительно чувствует. Просто, чтобы не сойти с ума, откладывает подобные мысли куда-то на самый край его сознания. Так к ним тяжелее добраться. Чимин смотрит на него так, словно видит впервые. Как будто после его слов он начал по-новому воспринимать своего хена. Чонгук не станет винить его, если Чимин перестанет восхищаться им так же, как раньше. — Хен, но это не так… — начал было он, но Чонгук сразу перебил. — Это правда. Я сделал столько всего ужасного за всю свою жизнь, что даже не уверен, можно ли меня считать человеком, — перед глазами снова лицо Крысолова, что нещадно приближается к нему, красные губы и долгие поцелуи, которые, как тогда казалось, совсем не заканчивались. Это было пыткой. И Чонгук ни за что не позволит этому повториться. — Чаще я склоняюсь к тому, что я просто робот, который проживает жизнь Чон Чонгука. Ведь… настоящий я, настоящий человек, уже давно бы не выдержал… А я… я только чувствую вину, что ничего не чувствую. Чим, я… я часто говорю тебе, что нужно избавиться от эмоций, перестать быть таким сердобольным, но… Не становись таким, как я. Пожалуйста. Что бы не случилось, прошу. Чимин удивленно вскидывает брови и чуть присматривается. Для него этот разговор, судя по всему, становится каким-то открытием. — Хорошо, конечно, — он кивает чуть растерянно. Словно для него проще согласиться, чем спорить или действительно думать над смыслом сказанного. Чонгук тяжело вздыхает и кладет голову ему на плечо. Чимин хочет обнять полностью — Чон замечает, как тянутся его руки в кольцо. Но затем он передумывает и одну руку оставляет на предплечье, а второй мягко приглаживает растрепанные волосы. Прикосновения мягкие, ласковые, совсем не такие, что мерещатся ему вот уже целую ночь, словно он до сих пор не выбрался из своего кошмара. — Я так тебе завидую, — прошептал Чонгук. — Я хочу только быть таким, как ты. Обычным человеком, иметь обычную жизнь, испытывать хоть какие-то эмоции… Я бы все отдал, чтобы это желание когда-нибудь исполнилось. — Хен, — сверху слышится тяжелый вздох. — Не думаю, что я пойму тебя сейчас. Но, если тебя это успокоит, то я скажу. Думаю, я один из немногих людей, которые действительно за тобой наблюдали. Постоянно. Я не маньяк, просто… Влюбленные люди часто так делают, окей? Не вини меня, — он неловко хихикнул. — Кхм, так вот. И я видел все, что с тобой происходило. Ты человек. Такой же, как и все мы. Но ты не испытываешь того же, что и другие, не потому что ты робот или монстр. А потому что ты травмирован больше, чем мы все. Чем кто-либо может представить. У тебя тяжелое детство, ты многое пережил, когда строил свою карьеру. У тебя одна из худших профессий — возьми каждого агента, и он не пройдет психологический тест на профпригодность. Твой мозг просто научился справляться со стрессом по-своему. А то, что твоя реакция кому-то не нравится и кто-то считает ее недостаточно эмоциональной, это не твои проблемы. Не вини себя за то, что ты не контролируешь. Чонгук сглатывает горький ком в горле. — Чим… — Правда, хен. Ты думаешь только о том, чтобы все шло по плану. А когда плана нет или все начинает рушиться, ты впадаешь в панику. Но не все в этом мире можно держать под контролем. Думаю, ты и сам это понимаешь, — Чонгук кивает в ответ. Он понимает, но принять для себя новую реальность сложнее, чем можно себе представить. — Давай ляжем раньше? Нам стоит отдохнуть. Чимин отпускает его. Чонгук в этот раз не ждёт от него поцелуя, Чимин и не предлагает. — Прости меня, — шепчет он вдогонку. — Я твой хен, это я должен заботиться о тебе. И как хен, и как напарник… — К черту это! Все нуждаются в заботе. Вне зависимости от возраста и должности. И если тебе нужна помощь, я не стану себя останавливать только потому, что кому-то это кажется неправильным. У Чонгука щемит сердце от такого Чимина. Он так много для него сделал, и Чонгук чувствует, что должен хотя бы обнять его. Ведь после всего, что сегодня случилось, взгляд Чимина не потерял своих влюбленности и восхищения. Но тот уже отходит от него, направляясь к ванной. В любой другой день Чонгук бы пошел за ним, они бы приняли душ вместе, намыливая тела друг друга вкусно пахнущей пеной. И все это точно было бы. Но в любой другой день. А сегодня, к сожалению, Чонгук может думать только о том, как мыльная пена на его теле окрасится в черный, а пальчики его любимого завязнут в грязи, испачкаются также, как и он сам. — Спасибо, — пристыженно шепчет Чонгук. Чимин заслуживает большего, чем сухую благодарность. Жаль, что он сейчас не может дать больше. — И прости. Он просит сразу за все. Не только за то, какой он ужасный партнер, но и за то… в чем так и не смог признаться. На душе кошки скребутся, боль сковывает его. Чимин заслуживает большего. Как минимум, уважения и любви в ответ. А не то, что с каждым разом преподносит ему Чонгук. И сколько всякого дерьма еще успеет преподнести. Чимин останавливается у дверного проема, оборачивается. Чонгук не может прочитать его чуть нахмуренное выражение лица. — Не буду. Потому что не за что.

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘

Нормально отоспаться тоже не вышло. В принципе, их отпускали только для того, чтобы они не торчали в офисе, пока другие агенты занимались рутинной бумажной и организационной работой. Эта же участь могла бы затронуть и Чонгука с Чимином, но им повезло больше. Они общими усилиями поймали Крысолова — за такое еще и премию должны выписать, а не просто дать несколько часов на сон. Ближе к обеду Чимина разбудил звонок от секретарши шефа, которая в срочном порядке вызывала их в офис. Чимин сонно проугукал в микрофон и заставил себя подняться. Будить Чонгука не хотелось. Он всю ночь крутился, болезненно вздыхал, когда случайно ложился на правый бок, и скулил, стоило задеть запястье. Вряд ли хен вообще смог отдохнуть. Поэтому Чимин решил дать ему несколько лишних минут покоя, пока готовил им кофе в стаканчиках и быстрый завтрак. Но время утекло так быстро, что он и не заметил как прошло пять, десять, пятнадцать минут. И тогда ему все же пришлось присесть рядом с Чоном на кровать и вытянуть его из полудремы мягкими поцелуями. Они были нежными, совсем еле ощутимыми, но Чимин, прекрасно зная, что у его любимого самый чуткий сон на свете, был уверен — Чонгук просто хотел выпросить побольше нежностей и ласки. Сборы прошли рутинно, пусть и слегка скомкано. Чонгук по мере их приближения к офису становился все дерганней и напряжённей. Чимин точно не был уверен, зачем их снова вызвали. Он чувствовал себя так, словно все это время они были не героями, а главными подозреваемыми в деле. Мерзкое ощущение, такое горькое на вкус, что от него хотелось отплеваться. Чонгуку он о своих мыслях не говорил — не хотел врать ему снова. Ночью, когда Чимина вызвали на допрос, у него не спрашивали много. Он отделался быстро, но… Тогда, сидя перед незнакомыми ему людьми и отвечая на вопросы о выезде, он не узнавал сам себя. Чимин не был искусным лжецом. После первой (спойлер — провальной) попытки спрятать сломанную игрушку от отца, Чимин задумался о своих способностях. А когда не вышло соврать родителям о своей ориентации, он понял, что ему просто не дано. Ему это умение никогда и не требовалось — он не из тех, кто попадает в неоднозначные и неприятные ситуации и выкручивается с помощью вранья. Ему проще принять удар на себя, столкнуться лицом к лицу с трудностями и одолеть их. А тогда… Он открыл в себе новую личность, которая перетянула штурвал на себя и с максимальной сосредоточенностью предоставила полностью отличную от реальности историю. Без незнакомого мага, которого Чимин так и не смог убить, без проявления слабости и мольбы о пощаде, без уговора о молчании. Ничего из этого не было. Как нет и крови, оставленной магом на крыше. — Другие агенты, что так же были на позиции снайперов, говорили, что в один момент вы не смогли выйти вовремя на связь. Какова причина? Внутренне Чимин боялся этого вопроса. Что ему сказать? Как вообще из таких ситуаций выкручиваются? Но думать об этом много не пришлось — он уже успел спрятаться, дав волю тому, кто в такой нужный момент оказался рядом и помог. — Не уверен, что такое было, — спокойно ответил он. Двое агентов, сидящих напротив, растерянно засуетились, листая свои отчеты с предыдущих допросов. — Хм, действительно, — неуверенно пробормотал один из них. Второй подтвердил это кивком, так же не найдя необходимых сведений. — Почему-то мне казалось… А о чем мы говорили? Мужчины переглянулись между собой, словно совсем забыли, кто они и где, и пытались найти ответы в распахнутых глазах друг друга. — О других агентах, — Чимин совершенно спокойно пожал плечами. Словно он подсказывал собеседнику забытое слово, которое крутилось на языке, но никак не желало всплыть в памяти. — Точно-точно, о них! Почему вы решили выстрелить без приказа? Чимин — тот самый, настоящий Чимин — ничего не понимал. Он только наблюдал, как на каждом неудобном вопросе агенты теряли свою уверенность и сомневались в происходящем. А перетянувшая на себя управление личность удачно этим пользовалась. Чонгуку он не сказал. Думал как-то упомянуть, поделиться, но заметив, каким его хен был разбитым, не стал. Это несерьезно. Подождет. А Чонгуку нужна его помощь прямо сейчас. Оставив машину на парковке, они сразу направились к шефу. На удивление в самом офисе почти никого не было — все собрались снаружи, усилив охрану на входе и по периметру. Чимин заметил нескольких человек на крыше, вооруженных и в усиленной защите, и нахмурился. Напряжение просочилось в воздух, ни капельки не сбавляя и так накаленный градус. Еще вчера офис гудел, как пчелиный рой, а уже сегодня они бродят по зданию, где только иногда можно заметить людей из сопутствующих отделов в обычной деловой одежде. И то, как стало известно позже, половину не боевого штата отпустили домой, чтобы за ними не нужно было следить. Неужели это действительно то, о чем он подумал? — Они посадили его здесь? — сдерживая свой удивленный голос, спросил Чимин. Он чуть наклонился к стоящему рядом Чонгуку, чтобы их никто не услышал. И пусть в лифте кроме них никого не было, все и так понимали, что в этом здании прослушивается и просматривается буквально каждый миллиметр. — Они бы ни за что не перевели его в Сеул. Это слишком опасно, понадобятся недели подготовки, сотни людей на охрану… — таким же шепотом ответил Чонгук. — Представь размер такого конвоя — покруче, чем у президента. Все прекрасно понимают, что с этого дня отдел станет тюрьмой для единственного заключенного. Чимин кивает, но внутри у него бушуют ураганы от услышанного. Осознание приходит медленно, заставляя его нырнуть в глубину размышлений. Крысолов сейчас где-то здесь. В этом здании. Он может буквально в эту минуту находиться через одну стену с ними. И пусть Чимин понимал, что, скорее всего, мага держат в специальной камере, на нем наручники, он скован по рукам и ногам и у него нет никакого шанса применить свою магию, ощущение все равно такое, будто Крысолов стоит прямо за его спиной. По коже пробегает неприятный холодок, тело становится ватным. Пилик. Чимин подпрыгивает на месте, выпав обратно в реальность. Лифт уже опустился и открыл двери, пропуская их на этаж, где они раньше никогда не были. По крайней мере, Чимин никогда не был. А вот Чонгук… кто знает, как много ему позволялось во время его одиночной работы? Это был минус пятый, на который можно было попасть, только сканировав специальную ключ-карту. — Ее получают по предварительному заявлению, и допуск еще нужно будет ждать несколько дней. Но, видимо, в этот раз шеф очень постарался, чтобы отдел внутренней безопасности пропустил нас без очереди, — объяснил ему Чонгук, когда они только бегали по офису, чтобы достать этот пропуск в срочном порядке. Они оказались в длинном сером коридоре, который уходил поворотами куда-то вдаль. На каждом из уровней проход преграждали металлические двери, которые пропускали дальше только по специальному коду. Его Чонгуку передал на перчатку один из сотрудников внутренней безопасности, боясь даже называть его вслух. Чимин на тот момент еще не понимал, насколько все было серьезно. А сейчас, кажется, начал соображать. Это была стальная клетка, судя по всему, построенная для конкретного человека. Оглядывая плотные блоки, между швов которых просачивались чуть приглушенные лучи от светодиодных лент, Чимин представлял, сколько магии потребуется, чтобы вырваться отсюда. Ну или хотя бы, иметь минимальную возможность для подобного. Ведь он очень сомневается, что серебристый материал это обычная сталь — никто бы не стал строить тюрьму для мага из металла, который так или иначе поддастся льду. Здесь требовалась секретная технология. И с высокой вероятностью именно ее примеси блестят на стенах еле заметным перламутром. Чимин чувствует, как в нем разрастается страх, и все еще пытается не оборачиваться. По спине пробегает холодок, двигаться и дышать становится сложнее из-за вязкого морозного воздуха, что вместе со рваным вдохом попал ему в легкие. Но еще больше его пугает то, как его хен с каждым шагом вглубь узкого коридора белел и напрягался, тщательно стараясь скрыть свою реакцию за напускным спокойствием. Заметив это, Чимин сразу же передумал задавать лишние вопросы. Неужели они готовились удерживать его здесь? Комиссия знала, чем все закончится? Когда они успели построить все это? Это место точно сможет удержать такого как Крысолов? Но он не может спросить об этом сейчас — не перед сотнями камер, что располагались возле каждой новой двери. Перед ними открывается еще одна дверь, на этот раз последняя. Чимин неосознанно становится за плечо напарника, надеясь найти в нем защиту от того, что он может там увидеть. Перед глазами, пока их заслоняет разрастающаяся линия яркого белого света, мелькают устрашающие картинки загнанного зверя, которого удерживают, как опасное животное. Щеки обдает холодным до дрожи воздухом. Обжигает нежную кожу и вызывает прямое желание спрятаться за хеном еще больше. Чимин сдерживает позорное аханье за плотно сжатыми губами. Он моргает, пытаясь убрать туман с глаз, и осторожно осматривается, как только возвращает зрению четкость. Они оказываются в месте, смутно напоминающем рубку управления, переполненную агентами. Все в полном обмундировании, некоторые вооружены, как и раньше, пистолетами, а высшие ранги стоят по периметру с полуавтоматическими винтовками. И все, вместе с работниками лаборатории, смотрят в одну точку — сквозь огромное панорамное окно, которое открывает вид на залитое тем самым ярким светом пустое пространство, устремленное вниз, еще глубже под землю. Чимин не успевает приблизиться и заглянуть туда. К ним с Чонгуком подходят несколько человек, встречая у самой двери, не позволяя как следует прийти в себя. Чимин узнает в первом статном мужчине шефа и болезненно сглатывает, отмечая, как у него неожиданно пересохло во рту. Руки рефлекторно вытянулись по швам, мгновенно покрываясь холодным потом, ноги — на ширине плеч, осанка выровнялась натянутой струной. — Агент Чон, — Квон Уджин протягивает Чонгуку руку. Тот без лишних раздумий подает ту, что под перчаткой была замотана бинтами, и даже не кривится, когда мужчина сжимает ее в стальной хватке. — Я знал, что это будешь ты. Чимин украдкой переводит удивленный взгляд на хена. Возникало ощущение, что эти двое договорились о чем-то тайном очень и очень давно и все это время упорно пытались выполнить уговор. Что-то в них было заговорщическое, известное только им двоим. И Чимину совсем не нравится то, что он замечает за хеном уже вот второй день. Силу. Не то чтобы раньше ее не было. Чонгук явно не из слабых, он превосходит многих по боевым параметрам. Он буквально несколько часов назад смог противостоять самому Крысолову. Хен отмахивается тем, что ему повезло, что маг просто не воспринимал его всерьез и игрался с ним. Однако Чонгук не первый, кого Крысолов не считал за противника. Тем не менее, он единственный, кому удалось не только выжить, но и поймать его. И все бы ничего — его хен точно тот, кто способен на подобное. Но почему все вокруг воспринимают это как должное? Неужели только Чимин ничего не замечал? — Благодарю, сэр, — Чонгук кивает, чуть поклонившись. Пак только стоит рядом и старается не поднимать глаз на шефа. — После такого я обязан повысить тебя. Даже не надейся откосить от моего приказа еще раз, — шеф говорил в шутливой манере, но Чимин сразу почувствовал в его тоне холодную сталь. — Так точно, — отвечает Чон, выдерживая абсолютно каждое слово. — Вот это уже другой разговор, — довольно говорит Уджин. — Следовало тебя еще раньше послать за головами, учитывая твой потенциал. Но ты решил заняться воспитанием младших. И знаешь, у тебя хорошо получилось. Агент Пак. Чимин дергается от обращения и тяжелого взгляда — вытягивается еще сильнее, словно на грифе гитары кто-то решил еще докрутить струну. Пока все внимание было посвящено его напарнику, выносить присутствие шефа было проще. Но теперь, когда прятаться за Чоном стыдно, он вынужден выдержать эти минуты. — Да, сэр, — он быстро кланяется. — Наслышан о твоей меткости. Кадровый отдел уже готовит документы о твоем повышении и переводе в специальный отдел сопровождения и поддержки, — он протягивает и ему руку. Чимин поспешно ее пожимает, совсем не привыкнув к столь крепкой хватке. — Надеюсь, тебе понравилась наша новая винтовка. — Спасибо, сэр. Я не подведу. — Отлично. Агент Чон, я хотел бы… И пока они о чем-то переговариваются вполголоса, Чимин мимолетно вспоминает, каково ему было, когда он взялся за мощное оружие. Он не боялся и обычного пистолета, держал его без дрожи в руках, но никогда не использовал с легкостью на сердце. С винтовкой было также — она удобно ложилась ему в ладони, пальцы быстро нащупывали курок, а глаза заглядывали в прицел и за долю секунды находили мишень. Так было с Крысоловом, когда он наблюдал за его боем с Чонгуком. Он видел, что его напарнику нужна помощь, и он просто действовал инстинктивно. Ему повезло, что мага не нужно было убивать — он просто вспомнил все свои знания анатомии и выстрелил так, чтобы ничего не задеть. Но сможет ли он так же, когда жизнь его хена не будет стоять на кону? Теперь, когда он не будет под командованием своего старшего напарника, ему придется несладко. Если Чонгук еще пытался быть лояльным к нему, то другие агенты не станут терпеть подобного отношения к работе. Нужно будет что-нибудь придумать. — …Это будет тяжело, — вдруг донеслись до него голоса шефа и Чонгука. Они стали отдаляться, приближаясь к стеклу. И Чимин решил отложить самобичевание на потом, ступая за ними. — Нам понадобится не менее десяти дней, прежде чем с Сеула смогут доставить более прочные материалы. Мы совсем не были готовы к тому, что все произойдет так быстро. Подтверждение чужих слов не заставило себя долго ждать: пространство содрогнулось от неожиданного землетрясения, а воздух стал холоднее в несколько раз. Грохот заставил потерять равновесие. Чимин почувствовал на плечах крепкую хватку своего хена, который помог ему удержаться на ногах. Другие агенты вокруг так же поспешили вцепиться хоть за что-то, чтобы устоять. Сотрудники лаборатории громко заохали, испугавшись и отпрыгнув подальше от стекла, из-за которого просачивался неприятный мороз. — Что это было? — спросил Чонгук, хотя, кажется, они все уже давно догадались. Чимин чуть отошел от своего хена, оставляя его позади, и, ведомый непонятно откуда взявшемся любопытством, ступил к стеклу. — То, что ты поймал, — с ощутимым напряжением в голосе объяснил шеф. Чимин уже знал, что он там увидит. Но совершенно не был к этому готов. Поэтому, когда он оказался у самого стекла и заглянул вниз, его сердце упало куда-то в пятки, а воздух словно выбили из легких. Посередине пустой цилиндрической комнаты сидел Крысолов. Одежда все та же, что Чимин смог разглядеть в прицел ночью, только вид мага был намного и намного хуже. Руки скованы за спинкой какого-то металлического стула, ноги так же прикованы к полу тяжёлыми кандалами; несколько цепей обвивали его тело и торс, ограничивая движения до минимума. Его лицо было не разглядеть, так как голова была опущена. Но Чимин отчётливо видел копну бесцветных, буквально белоснежных волос, и был уверен на все сто — маг за стеклом был настоящим. Взгляд расфокусировался, наконец-то заметив ещё что-то в комнате, кроме темного силуэта. И это что-то окончательно повергло Чимина в шок. Почти все стены и пол были покрыты льдом. От Крысолова во все стороны разрастались кольца из острых шипов, магия в которых вибрировала и кипела, словно заставляя неживой лёд двигаться и пульсировать. Шипы поднимались по стенам, плавно заполнив собой почти все пространство. Некоторые оставили камеры наблюдения под толстым слоем льда, некоторые разрослись настолько, что сталкивались в воздухе, образуя устрашающий лес. Чимин сглотнул. Он ожидал многого. Но точно не такого. Вдруг чувствительные микрофоны уловили какой-то шум. Из-за льда звук был не точным, но Чимин сразу понял, что происходит. Крысолов расправил плечи, набирая воздух в лёгких с раздраженным вздохом, и выпустил ещё магии, заставляя пространство содрогаться. Все люди в рубке управления снова начали хвататься за предметы вокруг, пытаясь устоять. И Чимин последовал их примеру — вцепился в первое, что попалось под руку. Мощь была ужасающей. Чимин сразу понял, что и сама комната и оковы созданы специально, чтобы подавлять магию владельца. В таких условиях Крысолов в принципе не должен был использовать свой лёд. Но у него каким-то образом это получалось. И вот теперь происходящее действительно внушало страх. Чимин отошел в сторону, порываясь поскорее сбежать отсюда. Здесь небезопасно, и оставаться тут нет никакого смысла — если со всеми своими технологиями Комиссия не может сдержать одного мага, то какой толк от обычных агентов? Он оглянулся на Чонгука, чтобы забрать его с собой, но тот так же стоял у самого стекла, неподвижно наблюдая за Крысоловом. Казалось, что он был одним из немногих, кому было абсолютно все равно на происходящее. — Считаете, мы сможем удержать такое десять дней? — спросил Чонгук, чуть наклонившись к шефу, чтобы только стоящие рядом с ним мужчины смогли его услышать. — Сюда уже направляются агенты из других городов, — сказал кто-то из агентов старших рангов, что все это время стояли рядом с Квон Уджином. Чимин не узнавал ни одного из них, хотя мог похвастаться хорошей памятью на лица. Скорее всего, это были агенты ранга А или S, которые редко появлялись в офисе и постоянно работали в одиночку на секретных выездах. — Это место станет одним из самых защищенных в стране. Никто не сможет проникнуть сюда без нашего ведома. Чимин молча наблюдал за ними, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание. Чонгук напряженно вздохнул. Судя по всему, такой ответ его не устроил, но он всеми силами пытался скрыть свое недовольство. — Похоже, вы совсем не считаете это угрозой, — он кивнул в сторону скованного мага. И его замечание было вполне обоснованным. Откровенно говоря, комната не справлялась со своей прямой задачей, поэтому было бы логичным сейчас сходить с ума от паники и искать решение проблемы как можно скорее. Но никто в рубке не спешил к срочным действиям. Они просто наблюдали. — Он опасен, — согласился шеф, не отводя внимательного взгляда от Крысолова. — Но пока он здесь и под постоянным наблюдением, нам нечего бояться. Жаль только, что сейчас мы не можем его допросить. Но это только вопрос времени, когда он начнет терять концентрацию, и магия перестанет быть настолько мощной. Тем более, что сотрудники лаборатории уже провели анализ его магических частиц. У него нет стойкости к собственной магии, а это значит, что если он продолжит в том же духе, его тело просто замерзнет на смерть. Взгляд Чонгука медленно переместился на мага. Чимин не мог прочитать чужие эмоции. В один миг его напарник стал совершенно нечитаемым, а его взгляд — полный противоречивых эмоций. Чимину хотелось, если бы только они были здесь одни, подойти и аккуратно взять его за руку, чтобы поддержать. Но пока они находились под прицелом взглядов десятка людей, они были вынуждены держать дистанцию. — И поэтому вы остерегаетесь только его банды? — спросил Чонгук. — Крысоловы сейчас наш приоритет, — кивнул шеф. — Они могут доставить немало проблем, если попытаются освободить своего лидера. Но пока наши агенты не заметили следов их активности, поэтому у нас есть время, чтобы подготовиться. Чимин сразу вспомнил невысокого странного мага, чье лицо скрывала маска. Образ худощавого парня очень четко отпечатался в его памяти. Его голос, необычное поведение и стиль боя. И то, что он тогда сделал… до сих пор не укладывалось у Чимина в голове. Это необычный поступок, совершенно ему непонятный. И, возможно, эти странности присущи всем членам банды. Тогда их осторожность и непоследовательность в действиях еще можно объяснить. Но Чимин не спешит рассказывать хоть кому-то о случившемся. Он знает, что проблемы будут. Но не только у него. А и у Чонгука, которому все эти разборки ни к чему. Он и так сейчас должен находиться дома, отдыхать и получать заботу. А не приниматься выполнять обязанности едва ли восстановившись. — Кто-то уже пробовал допросить его? — прошептал Чонгук. Чимин уже давно не видел его настолько сосредоточенным и думающим. — Мы пока не знаем, как к нему подобраться, — удрученно ответил один из агентов. Квон Уджин после столь явного признания поражения поправил очки на переносице и поджал губы. Чимин сглотнул. Шеф в гневе бывает еще хуже, чем маги. — Нет смысла вводить усыпляющие препараты — так мы все равно из него ничего не вытянем. Да и после пробуждения он быстро приходит в себя и только агрессивнее реагирует. Мы уже проверяли. А проводить полноценный допрос пока его магия все еще активна — нереальная задача. Процесс будет более осязаемым, когда мы получим технологии из лаборатории центрального корпуса. И мы все еще ждем приказов от совета директоров и правительства, поэтому остается только ждать. — К тому времени его же магия ослабит его достаточно, — сказал другой агент. — Что бы кто не говорил, а он все еще обычный человек с обычными нуждами и слабостями. Выслушав их, Чонгук согласно кивнул: — Он не сможет сопротивляться холоду вечно.

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘

Их с Чонгуком поставили на ротацию в круглосуточное наблюдение за Крысоловом. Чонгук предполагал, что их отправят наверх, к основному составу агентов, чтобы они стали частью защиты от нападения. Но шеф решил иначе, объяснив это тем, что пока будет лучше, если агенты, уже однажды победившие Крысолова, выступили против него еще раз. Они уже знакомы с врагом, поэтому их знания могут стать отличным преимуществом в новом бою. Чонгук не стал перечить, и Чимин последовал его примеру. В любом случае их ждала рутинная работа, пока отдел кадров готовил документы об их повышении, Крысолов оставался в заточении, а его банда не подавала признаков жизни, словно вымерла вовсе. В первый день Чонгука отправили домой с врученным лично пропуском на этаж. Начальство прекрасно понимало, что оставлять его на дежурство нет никакого смысла, пока он не восстановит силы, поэтому не стало заставлять отрабатывать сверхурочно. А Чимину пришлось остаться на посту до самого вечера, пока не пришел другой агент, чтобы сменить его. Чонгук пытался его отстоять, чтобы их двоих отпустили, но все попытки были тщетны. Младшего напарника, судя по всему, никто жалеть не собирался. Но Чимин, пусть и чувствовал ощутимую усталость, смиренно выполнял приказы. Пока от него ожидали качественной и самоотверженной работы. И он собирался продемонстрировать себя, чтобы никто не передумал о его повышении. Чонгук бы хотел, чтобы он продвигался по карьерной лестнице — его нельзя подвести. Между тем, Чимин все еще беспокоился о Чонгуке и надеялся, что его хен поступит разумно, пока его нет рядом, чтобы присмотреть за ним. Но сначала Чонгук прошел осмотр у врача, а затем, очевидно же, наплевав на все предписания, зачем-то отправился на свою квартиру. В ней он не появлялся уже довольно долго, проводя почти каждую ночь рядом с Чимином, и тот уже подумывал настоять на том, чтобы он продал ее и полностью перебрался к нему. Но пока не решался подтолкнуть напарника на такой серьезный шаг, поэтому помалкивал. Сейчас тоже решил не отчитывать его. Все же, по телефону это всегда было сложно осуществить, а в этот раз оказалось практически невозможно. Как только Чимин заступил на дежурство, у него отобрали телефон для сохранения конфиденциальности. Поэтому докричаться до упертого хена у него бы не вышло. К счастью для Чонгука, Чимину пришлось быстро свыкнуться с мыслью, что его напарник уже взрослый мужчина, который точно знает, что делает. Ну, хотя бы чуть-чуть, а то у Чимина иногда складывается впечатление, что Чонгук совершенно не умеет заботиться о себе. Не беспокоится о здоровье, о сне, о качественном питании и времяпрепровождении. Что бы с ним не случилось, он всегда ставит работу и других на первое место, и Чимину это кажется слишком неправильным. Ночевать Чонгук так и не вернулся, поэтому увиделись они только на следующий день, когда Чимин снова заступил на дежурство, а Чонгука срочно вызвали в офис. Чимин не успел спросить, чем же тот занимался у себя дома и почему не приехал. Отсутствие хоть какой-либо коммуникации негативно влияло на его эмоциональное состояние, но Чимин не спешил жаловаться. Все же Чонгуку тоже сейчас было сложно, поэтому он не упрекал его ни в чем. Они успели только встретиться обеспокоенными взглядами и ответить друг другу скромными улыбками. На большее они не могли рассчитывать, ведь когда Чонгук появился на минус пятом, он уже был в компании старших агентов и сразу же скрылся в толпе других сослуживцев, что шептались в рубке управления. Рядом с ними он смотрелся органично, даже солидно как-то. Явно не так, как с плетущимся по пятам младшим напарником. Мысли, что теперь все будет иначе, только усилили тоску по любимому. Больше у них не будет их кабинета, общего времени на работе, дурачеств на перерывах, поездок в одной машине, общих заданий и приключений. Было намного проще думать о будущем, если бы их не разлучали обстоятельства. Чимин огорченно выдохнул, опуская голову. За последнее время он так привык, что они с Чонгуком неразлучны, что начинал чувствовать ломку. Не будь на его ладони сейчас перчаток, он бы с легкостью впился ногтями в мягкую кожу, чтобы облегчить дискомфорт от зуда где-то в самих костях. Интересно, теперь так будет всегда? Будет ли его преследовать это чувство, когда они станут работать по отдельности? Или это просто сейчас все так, потому что его работа способствует изматывающим мыслям из-за монотонности и статичности? Вот бы только второй вариант — большего Чимин не просит. — Две минуты на подготовку, — в рубке прозвучал чей-то громкий голос. Чимин поднял взгляд, сразу заметив группу агентов, что пришли вместе с Чонгуком. Что еще за подготовка? Найдя Чонгука у ступеней, ведущих к тяжелым дверям камеры, Чимин пораженно замер. Тот натягивал на себя зимний вариант формы, застегивая куртку. Устоять на месте не было сил, пусть ему и не разрешалось уходить с поста без приказа. Он тихонько прошмыгнул к напарнику, выждав момент, когда никто не смотрел в его сторону, и положил руку на плечо, привлекая внимание. Чонгук поднял на него удивленный взгляд. — Что происходит? — прошептал Чимин. — Утром он сказал, что хочет говорить. Но только с тем, кто поймал его, — коротко объяснил Чонгук. У Чимина зазвенело в ушах. Что?.. — И ты пойдешь туда? Без защиты? Без сопровождения? Чонгук было открыл рот, чтобы ответить, но его прервал громкий мужской голос лаборанта: — Все готово! Тогда Чонгук кивнул, бросив напоследок виноватый взгляд на напарника, и молча спустился вниз по темным ступенькам. Чимин подбежал к холодному стеклу и заглянул вниз, пытаясь не потерять ничего из виду. Сердце в одно мгновение ушло в пятки, когда он увидел Чонгука, входящего в комнату через открывающиеся стальные двери. Крысолов среагировал мгновенно, восприняв вошедшего за угрозу, и тут же направил в него свою магию. Все произошло за один миг, словно для мага такая атака была отточенным, привычным действием. Сердце пропустило удар. Тело замерло в ожидании, в горле застрял испуганный вскрик. Удивительная мощь — в таких обстоятельствах все еще использовать магию на таком уровне. Чимин слышал об отчете лаборантов — от формы агентов на том выезде толку было столько же, сколько и от обычной толстовки. Ледяные шипы, точно такие же, что только что были направлены в Чонгука, порвали не только плоть, но и не чувствительную к магии специальную одежду. В рубке управления послышались вздохи и ахи, что Чимин больше не мог трусливо отворачиваться. Набравшись смелости встретиться с жестокой реакцией, он опустил взгляд. И с облегчением выдохнул. Его хен был в порядке, успев уклониться. Лед вонзился рядом с ним. Остроконечные шипы, торчащие из пола разрослись на пару метров в высоту. Их характерный треск шумел в динамиках, разрезая воцарившую тишину. Вдруг лед разошелся бороздами, как битое стекло, и осыпался магическими частицами, полностью теряя форму. Звук откалывающего от ледника айсберга ударил по барабанным перепонкам. Все же, сдерживающая аппаратура в какой-то мере справлялась со своей главной задачей. Раньше такого не было — магия не исчезала длительное время, принося агентам кучу проблем. Чонгук выглядел спокойно. Он отряхнул с плеча блестящие частицы перчаткой и хмуро выдохнул: — Неплохая попытка. Может, попробуешь еще раз? — звучало угрожающе, с ощутимой издевкой. По спине Чимина пробежались мурашки от такого тона своего напарника. Холодного, жесткого, практически безэмоционального, будто в одну минуту он потерял все человечное, что в нем было. Рядом с Чимином Чонгук никогда таким не был. Услышав голос, наверняка ему знакомый, Крысолов расслабил плечи и поднял голову. Словно до этого он находился в каком-то трансе, абстрагировавшись от всего, что происходило вокруг. Тело реагировало на раздражители автоматически, становясь в оборону. Они какое-то время смотрели друг на друга, не издавая ни звука. Чимин еле мог разглядеть их лица в профиль, нетерпеливо желая узнать, что у них там происходит. Но динамики молчали, и он пока не знал, как это понимать. Складывалось странное ощущение. Оно уже появлялось где-то глубоко внутри, что-то подсказывая, но пока Чимин не знал, на что именно обратить внимание. Оно будто бы чесалось под кожей, появляясь в те моменты, когда среди всех присутствующих Чимин был единственным, кто ничего не понимал. Тогда он концентрировался на незнакомом доселе чувстве — желание докопаться до правды, которую ему не говорят. Оно не похоже на базовые эмоции человека. Было уникальным и неповторимым, поэтому Чимин сразу же его запомнил. Сейчас оно было слишком острым, загораясь внутри, когда его взгляд падал на Чонгука. Наверное, ему рассказывали что-то секретное на собраниях старших рангов — другого объяснения своему предчувствию Чимин не находил. — Поделись шубкой, агент, — вместо приветствия сказал Крысолов, и это был первый раз, когда Чимин услышал его голос. Терпкий, словно горячий черный шоколад, с каждым глотком обжигающий горло и сводящий зубы от концентрации вкуса. От постоянного холода и напряжения тела, которое отчаянно пыталось согреться, голос набрался хрипотцы. В помещении, куда просачивался холод от камеры, Чимин должен был сильнее кутаться в утепленную форму. Но сейчас ему стало так жарко, что желание скинуть с себя одежду было слишком настойчивым. Чонгук не отзывался на реплику, поэтому Крысолов продолжил незамысловатые насмешки: — В прошлый раз ты так не боялся холода. Я думал, ты намного устойчивей к такому, — горький голос прозвучал бодрее, пробиваясь через шуршащие динамики, и Чимин сразу догадался — маг довольно улыбался. Раздумывать над смыслом сказанного Чимин не стал, хоть фраза и тон показались ему странными. Было бы проще, если бы камеры все же показывали картинку, но их успешно покрыли льдом, поэтому сопровождающего видео было не дождаться. — Я слышал, ты хотел меня видеть, — напомнил Чонгук, наверняка мысленно ненавидя время, которое его заставляют провести с магом. Помнится, когда-то Чонгук не мог дождаться встречи с Крысоловом — Чимин практически дословно помнит их разговор. Но сейчас Чон был совершенно не рад происходящему, скрывая и сдерживая свои эмоции. Чимин как-то заикнулся об этом, ненавязчиво спросив, смог ли Чонгук получить удовольствие от боя с магом. На что получил односложный, но слишком красноречивый ответ — нет. С тех пор он не решался поднимать эту тему. Наверное, Чонгук рассчитывал, что все пройдет иначе. — Да, — маг снова усмехнулся. — Кто же знал, что в услуги этих великолепных апартаментов входит выбор агента, с которым будет проводиться допрос. — Хочешь чем-то со мной поделиться? — удивленно спросил Чонгук. — Ну… вряд ли только с тобой, — ответил он и поднял голову. Голубые глаза пробежались по затонированным окнам, не позволяя узнать, что же происходило по ту сторону. Но когда взгляд дошел до Чимина и задержался на нем, Пак отшатнулся. Черт, да как он это делает? Разве возможно наводить страх, не совершая направленных на это манипуляций? Это был просто взгляд человека, который находится в самом охраняемом и крепком месте, откуда он точно не сможет вырваться. Чимину ничего не угрожает. Но он все равно почувствовал яркий всплеск онемения в конечностях. — А вообще, был бы не против, — признался маг, насторожив всех в рубке управления. Чимин краем глаза заметил, как несколько старших агентов засуетились и что-то начали нашептывать в небольшой микрофон. — Выброси его, — вдруг потребовал Крысолов. — У тебя достаточно мозгов, чтобы говорить со мной без суфлера. Тем более, что меня это обижает. Чимин нахмурился, продолжая наблюдать. Чонгук, оставаясь непроницаемым, медленно поднял руку, демонстрируя плавность своих движений и то, что он не несет угрозы, чтобы не спровоцировать мага на новую атаку. И достал что-то из уха. Наушник — Чимин еле разглядел его на черной перчатке. Одним движением он спрятал его в карман. Агенты, что диктовали ему приказы, раздраженно выругались. — Вот так лучше, — Крысолов звучал весьма довольным. — Не оттягивай время, — потребовал Чонгук. — У меня еще полно работы. — Хм, а я думал ты будешь меня умолять или, на худой конец, угрожать. Вы же любите такие методы. — Угрозы у меня заготовлены, не волнуйся. Но я рассчитывал, что мы сможем прийти к пониманию и без этого. Чимин поражался его спокойности и стойкости. Стоять вот так за стеклом было тяжело, а находиться в десяти шагах от мага — настоящая пытка. — Как великодушно. А что бы ты сказал мне, если бы пытался угрожать? — в рубке все растерянно переглянулись. И судя по всему, Чонгук тоже не сдержал своего удивления, поэтому маг поспешил объяснить свою просьбу: — Просто интересуюсь. Ну же, подыграй мне. Ты ведь профессионал. Чонгук не был рад тому, как все затягивается, но знал, что сейчас нет смысла упираться. Его стратегия — размеренный диалог с магом, на которого не подействуют манипуляции. Идти на пустяковые уступки — часть его игры. — Ты здесь третий день, — говорит Чон. — Твоя магия уже ослабевает, тело перестает сопротивляться холоду. Температура уже падает, сердцебиение замедляется. От еды и воды ты отказываешься, да и перестать использовать магию тоже. Тебе осталось недолго. — Сколько по твоим расчетам? — как ни в чем не бывало спросил Крысолов. — Ну, чтобы я знал, сколько еще терпеть. — Два дня. — А потом что? Я уверен, что смогу продержаться и дольше. — Когда магия окончательно ослабеет, мы перейдем к более действенным методам. Маг изогнул бровь в удивлении. — Это что именно? — Начнем полноценный допрос. Будешь сотрудничать — все пройдет быстро и безболезненно. Если снова начнешь показывать характер, используем яд. Он тебя не убьет — хоть твой организм и истощен, магия справится с его нейтрализацией рано или поздно. Но интоксикация будет достаточно сильной, чтобы заставить тебя страдать. И так по кругу, пока не заговоришь. Чимин почувствовал, как теряет землю под ногами. Это ужасно. Отвратительно. Он бы ни за что не согласился на такое, даже выговорить не нашел бы сил. Он придерживался мысли, что маги должны быть наказаны за свои преступления. Но законными, человеческими методами. Даже такие как Крысолов. А Чонгук… Неужели ему все равно на то, что он только что сказал? Он выглядит, как и раньше, непоколебимо, и Чимина это пугает. — А разве это не нарушение всяких конвенций? — задумчиво протянул Крысолов. — Можешь пожаловаться международному сообществу. Если получится, — ответил Чонгук, будто плюнул в лицо. — Мы не будем с тобой нежничать. — Хм, тогда звучит многообещающе, — Крысолов одобрительно кивнул. — Мне нравится. Даже возбуждает немного. — Рад, что ты доволен, — согласился Чонгук. — Так что? Теперь настроен на чистое и сердечное? Маг скривил губы и покачал головой, будто раздумывал. — Нет, лучше подожду пыток. Чимин ахнул — да он совсем ненормальный! Только психопаты откажутся от столь заманчивого предложения! — Ты и не собирался ничего говорить, — приходит к выводу Чонгук. — Да, ты прав. — Тогда зачем? — Мне было скучно. Чимин оглядывается, пытаясь узнать реакцию своих коллег. Но те были совершенно спокойны, словно были готовы к такому исходу. — И хотелось еще раз увидеть отличную игрушку. Как ребро, кстати? Уже зажило? А вот это уже действительно настораживало. Чонгук не особо рассказывал, что произошло в ту ночь, и как они встретились с Крысоловом. Поэтому Чимину оставалось только гадать. А сейчас маг говорит… Неужели, он издевался над Чонгуком? Теперь все встало на места. Он был разбитым тогда, ужасно задетым. Как Чимин не понял, что все намного глубже, чем кажется на первый взгляд? Югем и его длинный язык было последним, что его тогда волновало, но Чонгук, судя по всему, решил не тревожить Чимина лишний раз. Хотел уберечь. — Если это все, то я, с твоего позволения, вернусь к работе. Да и холодно тут, — Чонгук показательно съежился и направился к двери. И тогда Чимин заметил, как плечи мага снова напряглись. Словно он не терпел, когда к нему оборачиваются спиной, ни во что не ставя. Крысолов снова заговорил, не позволив тому уйти: — Мы похожи с тобой, агент. — У нас нет ничего общего, — процедил Чонгук, использовав в тоне больше эмоций, чем обычно. Его реакция показалась Чимину слишком бурной на фоне абсолютной безэмоциональности. Наверное, Крысолов просто знал, куда надавить, чтобы Чонгук продолжил общение. Но какую именно рану он задел, Чимин пока не знал. — Ну как же? Ты так в этом уверен? — его губы растянулись в злорадной улыбке. — Агенты и маги как две стороны одной медали. Суть одна, но каждый представляет ее по-разному. Например, мы все одинаково одиноки. Вы не можете найти пару из-за специфики работы, а у нас просто никого нет. Мы травмированы — наша жизнь далека от идеала и вряд ли станет лучше. Мы жертвуем всем, чтобы стать сильнее. И мы все одинаково жестоки. Я вот несколько дней назад убил с дюжину агентов, заставив их умереть не самой лучшей смертью. А ваши агенты… — он многозначительно бросил взгляд на темную поверхность стекла. — Что ж, все мы помним бедного Молчуна, верно? И я знаю, что ты скажешь. Ты не такой. Ты лучше их, ведь ты такого никогда не делал. Но вот твой шеврон говорит об обратном. Это ранг В, верно? Не подскажешь, за какие такие заслуги тебя повысили в столь юном возрасте до почетного звания? — Это не… Чонгук на мгновение растерялся, не зная, что и ответить. — Скольких ты убил, чтобы оказаться там, где ты есть сейчас, м? — после едкого вопроса мага появилась такая липкая тишина, что каждый мог ощутить правильный ответ своим телом на ощупь. Чонгуку даже не нужно было признаваться в содеянном — все и так знали, что у него темное прошлое, но после такого дерзкого напоминания, атмосфера в рубке изменилась до неузнавания. Чимин увидел, как меняются взгляды некоторых лаборантов. Они не были осуждающими, скорее… Настороженными. Все в отделе считали, что Чонгуку просто повезло с Крысоловом. Счастливое стечение обстоятельств. Возможно, так оно и было. А возможно, другие агенты просто пытались преуменьшить его заслуги, чтобы не бояться. И так в отделе уже сидит одно существо — двоих они бы не выдержали. — Вот видишь, — сказал, словно прочитав мысли Чимина. — Одна медаль. Вот только тебя считают хорошим, а меня плохим. Мне кажется, где-то здесь потерялась справедливость. — Мы защищаем людей от вас, — парировал Чонгук. — А мы больше не люди? — вопрос встал так остро, что зазвенел в ушах. Чимин оглянулся еще раз. Присутствующие в рубке сотрудники на мгновение опустили взгляды, словно имитировали занятость. Некоторые выглядели более уверенно, но все же не смогли полностью скрыть замешательство. — Кем ты видишь меня, агент? Пришельцем? Может, чудовищем? Чонгук поджал губы. Красноречиво. — Единственное, что я вижу, так это то, что больше ты никого не убьешь. — Да-да, и все благодаря тебе, — Крысолов закатил глаза. — Не боишься засыпать ночью? Насмешливая угроза не возымела эффекта. — Не я сейчас сижу в клетке, — твердо сказал Чонгук, указывая кивком на камеру. Крысолов опустил голову. Чимин на мгновение допустил глупую мысль, что тот обиделся. Но когда услышал хриплый смех… — Увидим, как долго этой клетки хватит, чтобы удержать меня.

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘

— Хен, — тихо позвал его Чимин, прижавшись к плечу. За последние несколько дней постоянной беготни и разлуки они наконец-то выкроили для себя одну ночь вместе. Чонгук впервые за долгое время смог им надышаться. Просто прижал Чимина к себе и не отпускал, нежась с ним перед сном в кровати. У их ног по-хозяйски разлеглась крошка Сюзи, которая уже по привычке ложилась поперек кровати и занимала места больше, чем Чонгук и Чимин вместе взятые. И никто не был против, ведь они только делали вид, что недовольно пыхтят, а на самом деле были рады поводу оказаться ближе и крепко обняться. — М-м, — отозвался Чонгук, зарываясь носом в копну черных волос на макушке. Приятный запах персикового шампуня успокаивал и даже убаюкивал. За последнее время Чонгук, судя по всему, заработал себе довольно странный рефлекс — как только чувствовал запах персиков, сразу начинал зевать и вспоминал о вечерних обнимашках с Чимином. Чонгук не хотел этого признавать, но он был первым, кто напросился на нежности. Он так соскучился, что уже был готов выть волком, только бы поскорее оказаться рядом с ним. Хорошо, что Чимин сам никогда не отказывался и соглашался на все, так же желая получить свою порцию ласки. — Я… Знаешь, — Чимин начал ерзать, словно пытался устроиться поудобней. Но Чонгук сразу почувствовал по его неуверенной интонации, что тот собирается сказать что-то довольно серьезное, поэтому терпеливо ждал, когда он наберется сил. Первое, что всплыло на ум — новые расспросы о Крысолове. Чимин уже несколько раз пытался намекнуть, что Чонгук может поделиться с ним деталями, которые могут его тревожить. Если такие есть (а они безусловно были). Однако Чонгук четко дал понять, что ничего касающееся этой темы обсуждать не хочет. Пока ему было проще абстрагироваться, чем выплескивать все наружу. Если он заговорит, то уже не остановится. Был еще второй вариант, так же вероятный. Серьезных разговоров об отношениях у них было не много — все можно пересчитать на пальцах одной руки. И обычно они не ссорились, разве что по мелочам и в шутку. Чонгук привык к такой размеренности и чувству уюта рядом с Чимином, поэтому в такие моменты заметно напрягался. Он просто не привык к подобному. Но Чонгук был готов к претензиям уже несколько дней. Или хотя бы к вопросам о его поведении. Это было ожидаемо, учитывая, как много за последнее время он пропадал. И, к сожалению, он не мог даже объяснить причину своего отсутствия, иначе тогда уже придется выкладывать всю правду, как она есть. А Чонгук хотел бы оттянуть этот момент как можно дольше, чтобы его план сработал идеально. Не план Тэхена, конечно же. А его личный, в который входит и Чимин тоже. План не безупречен, но явно лучший из всего, на что он был способен. А самое главное — он вынудит Крысолова уступить. Как Тэхен вынудил уступить Чонгука. Чимин в этом плане играет не последнюю роль. Поэтому задача Чонгука такова, что он должен до последнего сохранить статус-кво и не позволить Чимину заподозрить что-то неладное. Конечно, это означает больше лжи и недосказанности в их отношениях, но иначе никак. Чонгук элементарно не видел другого выхода в сложившейся ситуации. В особенно глубоких и сладких снах Чонгук представлял, как бросает работу, оставляет всю свою жизнь позади и забирает Чимина куда-то на край земли, подальше от всего. В некотором аспекте так будет легче. С одной стороны. И именно потому, что их проблемы не решатся на сто процентов после такого решения, они все еще здесь. Чонгук должен будет объяснить Чимину, почему им нужно бежать и скрываться, почему они не могут остаться в этой стране. Еще стоит не забыть упомянуть, что он маг, что он, вообще-то, очень опасное существо, рядом с которым находиться чревато последствиями, и еще — он все это время врал любимому человеку. И конечно же после такого Чимин не простит его. Не захочет быть с ним, оставит его. Перестанет верить и отстранится. В таком случае Чонгук больше не сможет защитить его. Ни от Комиссии, ни от магов. А это худший исход, который следует ожидать. И поэтому он ни за что — ни за что — так не поступит. — Хен, это… — Чимин все еще подбирает слова, и это начинает напрягать еще больше. Что он собирается сказать? Страшно-то как… — Я люблю тебя. Чонгук замер. Все мысли, что до этого заполнили его разум, резко покинули его, оставляя один на один с реальностью. Это… То есть… Стоп. Что? Рот распахивается в изумлении, глаза становятся похожи на блюдца, брови лезут на лоб. Губы дергаются — сказать, нужно срочно что-то говорить! — Чимин, я… И сразу же одернул себя. А что он собирался сказать? Неужели он только что… Перед глазами всплыл разговор с Крысоловом и их договоренности, на которые Чонгук дал свое согласие. Если он сейчас ответит Чимину взаимностью, если позволит себе поддаться мимолётному порыву… Как же потом будет больно Чимину? — Если ты не уверен, — заговорил Чимин, выбравшись из объятий, — не нужно. Я все понимаю. Но Чонгук не позволил ему отстраниться, сгребая его в охапку. Нужно держать его рядом, ни за что не отпускать. Показать хотя бы языком тела, что Чимин не безразличен ему. Намекнуть, что мелкий для Чонгука все, его крохотный мир, из которого он не хочет выбираться, его кислород, его причина для дальнейшего существования. Эмоции Чонгука больше не настолько примитивны, как было когда-то. Словом «нравится» их уже описать невозможно, потому что такие чувства намного глубже, они емкие, тяжелые, наполняющие тело свинцом. Без них Чонгук будет пуст, без Чимина рядом он не получит свою очередную дозу и просто сойдет с ума от ломки. Иначе он не сможет. Только не без него. Только не бросай меня. — Прости меня, — шепчет он, срывая голос. У него ком стоит поперек горла, конечности не слушаются, теряют чувствительность. Чонгук больше не чувствует кожей и мышцами, насколько сильно сжимает Чимина в своих объятиях — все занемело. — Прости, пожалуйста, я все испортил. Горло колет, жжет, его внутренности горят изнутри. Это больно. Ощущается хуже, чем если бы на нем применили жесточайшие пытки. Возможности попросить пощады просто нет, да и не хочется как-то все останавливать. Он ужасен. Он заслуживает эту боль. — Нет-нет, ни в коем случае, — Чимин явно считал иначе. — Прошло не так много времени, и твои чувства еще не совсем… Сформированы? Глупости, думает Чонгук, сильнее прижимаясь к нему. Он уже все знает, его чувства очевидны. Он любит. Любит-любит-любит! Просто не может сказать. — Правда, все в порядке. Я хотел тебе сказать, потому что просто чувствую к тебе это. Его мелкий кажется таким хрупким и уязвимым сейчас, несмотря на сказанное. Отпустить — и он разобьется на осколки. — Мне так жаль, что я не могу сказать тебе это сейчас, — судорожно выдавливает из себя Чонгук. И, наверное, никогда больше не скажет. После того, что ждёт их впереди, любить его уже будет просто невозможно. Повезет, если Чимин вообще взглянет в его сторону. — Когда будешь готов, ладно? — Чимин переворачивается в кольце его рук и наклоняется, чтобы оставить на макушке еле заметный поцелуй. Чужое сердце бьется ровно — Чонгук слушает. И понимание, что Чимин действительно на него не обижен, а полностью поддерживает, добивает его. Для Чонгука это слишком. Чересчур милосердно. Он ожидал чего угодно, но не еще одной порции любви и понимания. — Ты заслуживаешь лучшего парня, — бубнит он. — Ой, не хочу это слушать! — сразу же отрезал тот. — Но я ведь… — Чш-ш… — ладонь Чимина ложится ему на губы, не позволяя продолжить. Чонгук поднимает на него растерянный взгляд, не зная, чего ожидать. Хотя, нет. Он все же знает — Чимин, полный самых теплых чувств к нему, абсолютно не способен на месть. — Я безумно счастлив уже только от одного твоего присутствия. И я согласен на все, что ты готов мне предложить. Дружба, работа, временные отношения… Мне все равно, пока я могу быть рядом. — Я… — и снова прикусил язык, чтобы слова сами не слетели. Черт. Как же… Как же хочется. Признание уже стоит в горле, давит и душит. Ему не станет легче, пока он не скажет это. Однако говорит он совсем другое: — Ты лучшее, что со мной случалось. И кажется, что этого достаточно. По крайней мере, Чимин искренне — действительно искренне — улыбается и мягко целует, просто прижавшись своими губами к его. Без намека на большее. Только нежное и трепетное прикосновение, из-за которого у Чонгука на душе становится слишком больно. Он действительно его не заслуживает. Он должен быть лучше для него, быть идеальным. Стараться, чтобы его любимый ни в чем не нуждался, чтобы получал его внимание и ласку по первому же зову. Он должен быть тем парнем, рядом с которым безопасно и надежно, действия и намерения которого не вызывают сомнений. Но он не такой. Он предатель и лжец, он настоящее чудовище, которое уже совсем скоро разобьет сердце любимого. И даже не будет иметь возможности помочь ему. Чонгук просто уничтожит его. И из-за этого он умирает внутри. Пролежав в молчании, просто обнимаясь, они приходят к выводу, что на сегодня разговоров достаточно. Чонгуку определенно есть что сказать, но все его слова застревают у самой глотки, так и не будучи озвученными. Чонгук ждёт, когда Чимин уснет, и тихо, еле слышно шепчет, зарывшись носом в его макушку и сдерживая рыдания: — Я тоже люблю тебя, малыш.

Персонаж Чон Чонгук добавил

в свой плейлист новый трек:

Heat Waves — Glass Animals

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘

Уснуть Чонгук не смог. Честно говоря, сам бы удивился, если бы смог со спокойной душой расслабиться и позволить сознанию плавать где-то на периферии. Да и перед Чимином было как-то совестно — ему только что признались в серьезных чувствах, а он не ответил. Заставил себя умолчать. Жестокое, но такое необходимое решение. Так что бессонная ночь — ничтожное наказание для него. Вселенная могла бы придумать что-то посерьезнее, в конце-то концов — не первый раз он уже так ошибается. Возможно, высшие силы надеялись, что Чонгук просто начнет выедать себя сам. Медленно, болезненно, чайной ложечкой, так скажем. Начнет с головы, а на десерт оставит самое сладкое — сердце, которое нашпиговали сотней иголок. Пыточная акупунктура, не иначе. И Чонгук вроде как старался выполнять этот план, но уже с первого укуса его начало тошнить от самого себя. Омерзительно, отвратно, элементарно гадко. Он и сам не знает, во что превратился, но это что-то было не съедобным. Даже смотреть в его сторону не хотелось. Как Чимин все еще мог оставаться с ним после такого? Лежать рядом, мирно засыпать и всецело доверять. Все еще испытывать любовь. Любой другой удивился бы: посмотрел бы на Чонгука презрительно-оценивающим взглядом и посоветовал бы Чимину бежать от этого урода во всех смыслах куда подальше. Найти себе кого-то лучше. Кто не будет утаивать информацию о своей магии, о настоящей силе, о скелетах в шкафу, будет внимательней и бережливей, а самое главное — скажет «я тебя люблю, малыш» в ответ. Просто «я тебя люблю». Без лишних слов, удушающих тирадах о сильной привязанности. Чимину ничего этого не нужно было. Только три заветных слова. Их ведь не так много — раз, два, три, и все. Но Чонгук не нашел в себе сил хотя бы на это. Утро выдалось жарким и душным, даже Чимин не стал подползать к нему за объятиями, устроившись на краю и скинув с себя одеяло. Чонгук поначалу рассматривал его спину, россыпь родинок на плечах и собственноручно оставленный шрам у шеи, в очередной раз заставив себя пройти через мысленный Ад самобичевания. А когда это занятие его успешно изнурило, он медленно поднялся и побрел на кухню за стаканом воды. Можно было бы остаться и добить себя окончательно, доковырять мозг ложечкой, но на большее он уже не был способен. В надежде получить завтрак пораньше, крошка Сюзи сразу проснулась и поспешила за ним, путаясь между ног. Но Чонгук только пожимает плечами на ее просящий взгляд — Чимин слишком ревнивый к таким вещам. Он осушает бокал за секунду. Во рту ужасно пересохло, и вода казалась настолько сладкой на вкус, что Чонгук просто не мог остановиться. Судя по всему, его не только ковыряли и поедали, но еще и испивали до дна, желая оставить одну только жалкую оболочку. Утолив жажду, в спальню он не возвращается. Не может смотреть на Чимина. Даже позволить себе находится рядом с ним. Это все неправильно, так не должно быть. В квартире ему душно, не хватает воздуха. Он выходит на балкон и открывает окно, чуть вытягиваясь через подоконник. Прохладный утренний ветерок, обдувающий горящие щеки, — то, что ему сейчас было нужно. Чонгук остается в таком положении некоторое время, пытаясь прийти в себя. Легче ему не становится, груз с плеч не исчезает, но теперь он хотя бы может дышать. Вдох. Выдох. Нужно успокоить барабанящее сердце. Все не так плохо. Он ведь делает все это не из прихоти. Так уж сложилось. Обвинить некого, выпутаться не получится, поэтому остается только плыть по течению. Главное, придерживаться плана и надеяться на лучшее. После очередного ритмичного стука в висках, Чонгук почему-то задумывается, что… он слышит биение не своего сердца. Чонгук резко поднимает взгляд, точно узнав местонахождение незнакомца. Прямо над ним, на навесе балкона, удобно расположился худощавый парень в свободных черных вещах. Узнать было нетрудно. — Юнги, — недовольно прошипел Чонгук, хмуря брови. Молчун встречается с ним взглядом и тихо хмыкает. Стягивает маску с носа, небрежно оставляя ее на подбородке, и не спеша поднимается с насиженного места. — Долго же ты, — насмешливо бросает маг, словно запустил камень в чужой огород. Чонгук чувствует выпад особенно ярко — Юнги находился так близко к нему, а он и не заметил, пока не стало слишком поздно. И как он собрался защищать Чимина, если не может даже защитить себя? Чонгуку приходится запустить парня в квартиру. Юнги двигается так, словно уже идеально изучил планировку, совершенно точно избегая лишнего шума уверенными действиями. Так он, когда запрыгивает через окно, огибает кучу хлама в углу балкона, который обычно хранится вечность в таких местах, и останавливается напротив. Внутрь он не заходит, не желая испытывать судьбу и чужой сон на крепкость. Сюзи, что все это время сопровождала Чонгука, на удивление не шипит и не убегает прятаться. Наоборот — подходит к Юнги, трется об его ноги, вызывая удивление, и просится на руки, как обычно делала только с Чимином. Юнги улыбается ей и поднимает кошку, укладывая ее поудобнее на руках. — Привет, Сюз. Соскучилась? — шепчет он ей на ухо, вторя мурчанию. И Чонгук абсолютно точно не хочет знать, что значит его «соскучилась». Мысль, что они уже успели каким-то образом познакомиться, пугала. Чонгук наблюдает за ним, держась в стороне, насколько позволяли габариты узкого пространства. И уже готовится к серьезному разговору. Еще одному. Черт, как же это все утомляет. — Уже прошел третий день, а ты все не подаешь сигнал. Мне стоит волноваться об этом? — Юнги не заставляет себя ждать: начинает диалог без долгой прелюдии. Его пронзительный и холодный взгляд устремляется Чонгуку за спину. И он сразу понимает, на что намекают. Да, они уже должны были приступить к исполнению плана, но Чонгук никак не мог решиться. Он оттягивал ненавистный финал всей этой истории. Потому что не мог вот так просто разбить сердце Чимину, не мог заставить его пройти через это, не находил в себе сил остаться без него. Без Чимина он будет, как без воздуха. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, полная прострация и бесконечное одиночество. И даже несмотря на то, что со своим уходом Чимин заберет весь кислород, Чонгук все равно будет гореть. Его кожа будет плавиться, огонь выжжет его до костей, уничтожая плоть в пепел, но даже когда от него ничего не останется, Чонгук продолжит сгорать без него. И эта агония никогда не закончится. Вот на что он себя обречет, вот до чего он довел своими решениями и поступками. И пусть он мучился всегда, сейчас у него хотя бы есть его Чимин. А потом… Чонгук не хочет вспоминать, как было без его любимого. Как он заставлял себя гореть сильнее, чтобы только адская боль удерживала его в сознании. Иначе он бы уже развеялся горстью пепла над морем, превратившись в воспоминание, которое некому сохранить. Что бы он там ни говорил, а сил у него больше не оставалось. Он выживал тяжким трудом, он всего лишь пытался сделать вид, что у него все выходит, но на самом же деле уже давно нет. И только с помощью Чимина он обрел смысл, чтобы остаться в этом мире еще дольше. Он только избавился от желания покончить со всем. С Чимином у него снова появилась надежда, что когда-то в будущем он получит шанс на спокойную, нормальную жизнь, и что ужасные мысли оставят его. А теперь он должен сделать это, и тяжелый, колючий взгляд Юнги не позволяет ему изменить своего решения. — Я уже закончил со всеми уликами в своей квартире, — честно ответил Чонгук. Он как раз все эти дни, что пропадал, медленно, но верно избавлялся от вещей, которые бы могли выдать его. Свою квартиру он вычистил до миллиметра, оставив ее в состоянии, которое бы указывало на то, что здесь живет обычный парень-одиночка, которому иногда бывает лень убраться и помыть посуду, а не маг предатель, который все это время работал под прикрытием в Комиссии. Намджуну он так же успел сообщить, что скоро пропадет на неопределенный срок, и связаться ему будет не с кем. Кинг отреагировал с недовольством, но стоило ему разок спросить, не связано ли его грядущее исчезновение с поимкой Крысолова, как его взгляд мгновенно наполнился пониманием и даже сочувствием. — И? — нетерпеливо спросил Молчун. Чонгук прикусил щеку с внутренней стороны, совершенно сейчас не имея желания хоть как-то торопить события. Ему бы еще побыть с Чимином, дать им как можно больше времени. Но Тэхен уже четвертый день сидел взаперти. Совсем скоро его выдержка иссякнет и он больше не сможет сопротивляться холоду. Поэтому нужно было действовать сейчас. И он это понимал. — Можете приступать ко второй части плана, — сказал Чонгук. — Все как и раньше: в нужное время прибываете на подстанцию, которая снабжает электричеством весь отдел, и отрезаете им питание. А дальше я разберусь. Ваш маг с телепортацией должен ждать на оговоренном месте. Выслушав его, Юнги кивнул. — Когда? Вспомнив расписание дежурств, когда они с Чимином должны были быть в офисе вместе, Чонгук уверенно ответил. — Завтра. Отрежьте питание ровно в два часа ночи. Тогда у меня будет десять минут, чтобы вывести его. Как только отдел переключится на запасной режим питания, шансов выйти у нас уже не будет. — Я понял. Мы все сделаем вовремя, — и переводит взгляд, мгновенно наполнившийся теплом, на Сюзи, что все это время совершенно спокойно лежала у него на руках. Не пыталась вырваться и даже не показывала коготки. Чонгук, честно говоря, слегка ревнует. К нему эта вредина никогда так не относилась, хотя он уже практически живет у Чимина второй месяц. Тем не менее Чонгук расслабленно выдохнул. С Юнги было приятно иметь дело. Пусть парень и казался закрытым и нечитаемым, он не был тем, кто будет играть в свои игры. Он довольно простой, если так посудить. И действует понятно, в отличие от некоторых. Молчун уверен в себе, в своей силе и трезво оценивает свои способности. Поэтому он понимает, когда надавить, а когда уступить. Так хотя бы есть возможность предугадать его действия, ведь все его поступки логичны и последовательны. Нет ничего необдуманного. — А можно вопрос? — неожиданно позвал его Юнги. Он оперся спиной о стену, вытягивая правую ногу вперед, всем своим видом показывая, что без разговора он не уйдет. Чонгук хмыкнул и кивнул, не желая сейчас портить отношения чуть ли не с единственным адекватным человеком из своего окружения. А то с такими как Кинг и Крысолов у него самого не оставалось шансов сохранить и каплю здравого смысла. — Думаю, ты знаешь, что я какое-то время следил за вами двумя. И все еще слежу, если тебе интересно. И я понимаю, что иногда Тэхен слишком увлекается, но сейчас не об этом, — Чонгук заинтересованно опустил на него взгляд, не совсем понимая, на что маг намекает. — Я немного соврал Тэхену о том, что происходит между вами на самом деле. Не хотел, чтобы он влезал в неприятности и втягивал в это банду. Но ты мне скажи. Если сейчас уже ничего не изменить, почему ты не ответил ему? Чонгук опешил от такого вопроса. Он знал, что Юнги следит (и напрашивается к Сюзи в друзья-приятели) — это правда. Он понимал, что Молчун мог видеть больше, чем требовалось, доложил об этом Тэхену и именно поэтому Ким слетел с катушек. Чонгук был в этом уверен. Но сейчас его мир резко перевернулся, и он посмотрел на Юнги под совсем другим углом. Не играет в игры, да? Будто бы загадочный, но на самом деле простой, как раскрытая книга? А этот мальчишка еще лучше скрывает свои истинные мотивы, чем тот же Тэхен. Не зря же Молчуна считают самым опасным именно из-за его эмоциональной устойчивости — что бы не происходило, он сохраняет трезвость ума и именно поэтому не проигрывает бои, даже если и уступает в силе. Чонгук на мгновение задумывается. А что ему ответить? Точнее, как это сделать, чтобы оставить Юнги удовлетворенным его четностью. Ясно, что знает он достаточно, — он уверен, что у них с Чимином все серьезно, но намеренно скрыл этот факт от своего лидера. Да и известно, что у Молчуна слух практически идеальный — ложь он точно почувствует, даже если перед ним будет искусный лжец. Чонгук тяжело вздыхает и делает то, что умет лучше всего, — недоговаривает: — Сейчас это уже не имеет значения. Ничего из того, что было, не имеет. Поэтому я просто хочу уменьшить масштаб трагедии для него. Возможно, если он подумает, что я предал его, не имея к нему чувств, он будет не так убит, если поймет, что я любил и все равно предал? Вот так просто. Вроде, и ответил честно, но настоящие мысли он оставил при себе. Юнги уже показал, что он не заинтересован в слепом подчинении Крысолову, но пока Чонгук не узнает его настоящих мотивов, поэтому лучше обойтись без сюрпризов. Юнги какое-то время смотрел на него неотрывно, даже не моргал. Чонгук все никак не мог понять, ошибся он или нет, и стоит ли ему хоть как-то продолжать разговор. Но маг медленно поднялся, как-то странно придерживая правую ногу, выпустил кошку из рук и забрался на подоконник, собираясь уходить. Чонгук уже было расслабился, но вдруг Молчун остановился, придержав себя рукой за оконную раму и не позволив своему телу отправиться в свободное, но определенно контролируемое падение. — Тэхен любит полезные вещи, — сказал Юнги тихим и размеренным голосом. — Несмотря на всю его вспыльчивость, он рационально оценивает выгоду для себя. Чонгук вскинул брови, снова не понимая, куда Юнги клонит. А тот, словно почувствовал чужое замешательство, обернулся и кивнул в сторону их с Чимином спальни. Чонгук напряженно проследил за его взглядом. — Сделай его полезным, — сказал он, при этом совершенно не выражая каких-либо эмоций. Снова напускная загадочность, из-за которой на душе почему-то становится неспокойно. — Докажи, что в его существовании больше пользы, чем в смерти. И тогда Тэхен оставит его в живых. Иначе ты не сможешь обыграть Крысолова.

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘