Зов пустоты

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘

После утреннего дежурства Чимин попросил о небольшой тренировке. Чонгук не стал отказывать. Он понимал, что им двоим нужно как-то выпустить пар и отдохнуть эмоционально. Просто немного очистить голову и весело провести время друг с другом. Как раз этого им двоим и не хватало в последние дни. Ну и ему нельзя было в такой ответственный день показывать, что что-то не так. Он — расслабленный и спокойный хен, который с радостью потренирует своего напарника, как бы сделал это в любой другой обычный день. Обычный. День. Сегодня ничего не произойдет. Абсолютно ничего. Разве что их жизни кардинально изменятся раз и навсегда. А так ничего. Аб-со-лют-но. По крайней мере, Чимин был доволен, что смог выкроить время для тренировки с хеном. И у Чонгука на сердце теплело от его счастливой улыбки. В зале было слегка многолюдно. Агенты как могли пытались избавиться от отека в мышцах после длительного пребывания на посту. Чонгук так же заметил новые лица — коллеги с других отделов, которые постепенно заполняли бреши. Наверное, умерших агентов называть черствым «бреши» было невежливо, но Чимин — слава богу! — не слышит его мысли, а значит, отчитывать его некому. Собственная совесть на такое уже давно не реагировала. — Хен, давай ты не будешь себя нагружать? — попросил Пак, заметив, что Чонгук готовился к спаррингу с ИИ. — Твое ребро. И рука. — Там же ничего такого! — возразил Чон, но палец так и замер перед кнопкой старта. После вчерашнего осмотра у врача Чонгук все исцелил, чтобы ничего не мешало его планам. Для виду он продолжал играть роль страдающего: иногда показательно ойкал и все еще не снимал фиксирующие повязки. А на самом деле был полностью здоров и нагло пользовался заботой своего парня. Но что он мог с собой поделать, когда его голову укладывали на колени и бесконечно долго гладили по волосам? Вот именно — только поднять белый флаг и сдаться в плен нежных пальцев, которые хотелось расцеловать. Чимину не понравился его пренебрежительный ответ, поэтому он только смерил его взглядом «даже не думай, хен». И этого было достаточно, чтобы Чонгук закатил глаза и вылез за ограждения. — И кто тут еще кого должен слушаться, я вообще-то старший… — пробубнил Чонгук себе под нос. Чимин задорно хихикнул. Его руки потянулись за объятиями, но парень вовремя вспомнил, где они находятся, поэтому только похлопал по плечу. И Чонгук с радостью бы затащил его куда-то за угол, обнял и зацеловал сладкие губы, если бы их не прервал чей-то громкий голос. — Эй, агент Чон! Чимин, будто обращались к нему, дернул головой мгновенно. Чонгук обернулся вслед за напарником и с раздражением заметил, как все стоящие вокруг агенты открыто пялились на него. Точнее, на них двоих — Чимину тоже приходилось сталкиваться с изучающими взглядами. Тот, кто звал его, оперся локтями на ограждение ринга. Чонгук узнал его — совсем недавно наводил справки на всех, кого вызвали на подкрепление. Агент ранга “А”, только вчера приехал из Сеула. Местная звезда — зазнавшийся, наглый выскочка, которому явно не хватает сдержанности. Его характеристика от начальства говорила сама за себя: способный, быстро обучаемый, но легкомысленный. В команде не работает — предпочитает самостоятельные задания, где, как он однажды выразился: «Никто не будет путаться под ногами». До своего ранга дослужился быстро, словно из всех агентов единственный бежал спринт, пока остальные трусцой преодолевали марафон. Единственная причина — работать одному. Чонгук хмыкнул. Такие зазнайки неопасны. Они провоцируют, самоутверждаются за чужой счет. Но сами по себе редко что-то представляют. — Ты, кажется, уже полностью восстановился, — начал он, прочесывая чуть взмокшие волосы обмотанными в эластичный бинт пальцами. Все вокруг прекрасно знали, что с такими травмами, как у Чонгука, за несколько дней не восстанавливаются. Но никто не осмелился возразить, молча наблюдая за происходящим. — Не хочешь показать нам всем мастер-класс? Нам за льдом не было видно представления. И приподнимает натянутые тросы ограждения, приглашая к себе на ринг. Чонгук глянул на его бывшего соперника. Парень еле выполз с ринга, придерживаясь за живот. Другие агенты охотно помогли ему добраться до скамьи. «А» не пожалел его. Наверное, так же как и Чонгуку — низшему рангу — предложил спарринг, чтобы насладиться восхищенными взглядами коллег. — Ну же, неужели зазнался и с обычными агентами за один стол не сядешь? — вскрикнул мужчина, подначивая. Чонгуку захотелось рассмеяться ему в лицо. Но он только пожал плечами и отвернулся от него. Подыгрывать подобным созданиям он не намерен. — Хен, он просто издевается над тобой, — прошептал Чимин совсем тихо, чуть приблизившись к уху. Чонгук это и так знал, но присутствие Чимина влияло на него, как настоящий наркотик. После мягкого голоса захотелось абстрагироваться от внешнего мира и снова вернуться к их разговору. — Мы здесь уже закончили. Давай поднимемся в кабинет. Чонгук кивнул. Лучше он проведет время с напарником, чем потратит его непонятно на что. Но стоило им только двинуться, как «А» снова окликнул их. — Так значит, слухи не врут. Трахаешься со своим младшеньким, да, Чон? Чонгук поджал губы. Перед глазами пронеслась сладкая фантазия, как он делает кисель из чужой рожи. Голыми руками. Чимин хотел было его коснуться, но Чон отвел руку в сторону. Не здесь. Он может себя контролировать и не вестись на подобное. Так что лучше Чимин снимет перчатки и дотронется к нему, когда они останутся наедине. Возможно, даже поцелует. Это было бы прекрасно. — Хотя он больше не твой напарник, верно? Как только шеф подпишет бумаги о твоем повышении, эту давалку будет трахать кто-то другой. Послышалось несколько глумливых смешков. Чимин, честно признать, выдержал стоически. Даже бровью не повел. А вот Чонгук сразу ощутил, как в груди все закипает. Издевательство над собой он еще мог выдержать. Но только не над Чимином. — Подожди меня пару минут, — шепнул Чонгук Чимину и направился к рингу, стягивая с себя на ходу форменную куртку. — Хен, хен… Стой… Подо… Но его голос уже потонул в завываниях других агентов, которые были рады новому спаррингу. В основном подбадривали только чужаки — агенты из их отдела выглядели взволнованно и настороженно. «А» хищно улыбнулся. Оттянул канаты сильнее, чтобы позволить Чонгуку пройти, и довольно протянул. — Вот так, иди сюда. Недолго же ты ломался, герой. Желание вырвать своему сопернику язык росло в геометрической прогрессии. Под шум аудитории Чонгук поправил перчатки, чуть размял плечи. «А» ждал его на той стороне ринга, наблюдая за ним. Неотрывно, буквально впитывал каждое движение мускулов. Его оскал на точеном лице должен был быть угрожающим. Но, к сожалению, Чонгуку было все равно. Он только представлял, как будет лучше унизить этого придурка. — Готов? — спросил мужчина. Чонгук кивнул. «А», удовлетворенный ответом, нажал на кнопку «старт». ИИ поприветствовал их, озвучил правила — до первого пропущенного удара — и начал обратный отсчет. Чонгук принял стойку: поднял кулаки к лицу, ноги развел на ширину плеч, согнув их в коленях. Противник повторил позу и сразу же — точно бездумно — перенес вес на правую ногу. Он левша. Значит, будет бить слева. Или же… Когда из динамиков ИИ прозвучало: «Старт», «А» не стал долго присматриваться и наматывать круги вокруг Чонгука. Наверное, был слишком уверен в себе. Или же ему просто не терпелось. Но Чонгуку это было совсем неинтересно. Он увидел, как агент сделал первый шаг левой ногой. Как и ожидалось. А потом резко и молниеносно замахнулся правой. Как и ожидалось. Чонгук мог бы поиграться с ним. Поуклоняться, принять несколько ударов на блок для виду, придумать хитроумный план, чтобы затянуть мужчину в ловушку. Но это было бы не так эффектно. Недостаточно унизительно. Чонгук выждал, когда кулак окажется перед самым носом. Скорость его противника хоть и была отличной, но все еще недостаточной, чтобы удивить Чона. После Крысолова ему все кажутся слишком замедленными, словно люди вокруг живут в слоумо, а Чонгук в ускоренной версии реальности. Отклонив голову, Чонгук позволил удару промахнуться. Агент ожидал подобного, поэтому попытался вернуть своему телу равновесие. Однако Чонгук уже контратаковал. Ему потребовалось мгновение, чтобы закончить бой. Все могло бы произойти еще быстрее, если бы Чонгук не контролировал свою силу. Но он был вынужден — не хотел же он оторвать бедолаге голову перед всеми коллегами. Нет, он обманывает — хотел. Но сейчас слишком рано. Стоит подождать, пока поубавится зевак. За долю секунды он пригнулся влево, поднял правую ногу и с разворота попал прямо в незащищенный подбородок. Под пяткой ботинка что-то хрустнуло. Чужая голова дернулась в сторону, последовал характерный звук сломанной кости. Напряженные до этого руки расслабились и повисли вдоль тела. Зал вмиг затих. С ударом пропали крики толпы, мужчины и женщины будто проглотили языки. Они смотрели в центр ринга, словно их взгляды магией приковали к двум агентам. «А» сделал несколько пьяных шагов. Его ноги подкосились, и он упал прямо перед Чонгуком, не в силах даже смягчить столкновение с относительно мягким покрытием. С носа и рта хлынула кровь, из горла вышли болезненные хрипы. Веки прикрытые, взгляд поплывший, словно невидящий ничего перед собой. Сотрясение ему точно гарантировано. Где-то сверху прозвенел голос ИИ: — Тренировочный спарринг окончен. Победитель — старший агент Чон. Время: три секунды две миллисекунды. Отличная работа! Хм, три секунды. Многовато так-то. Чонгук присел рядом. Взял пальцами мужчину за окровавленные скулы, чувствуя, как под кожей свободно двигается слетевшая с суставов челюсть, и заставил его смотреть на себя. От боли мужчина захрипел, давясь собственной кровью. Послышалось мерзкое бульканье. Чон наклонился чуть вперед, чтобы его точно услышали, и прошептал: — В следующий раз я не остановлюсь на одном ударе. Сделаю так, что ты до конца дней будешь питаться через трубочку, твоя жена будет подтирать тебе задницу, а ты даже ее имя не вспомнишь, пока не сдохнешь. Тебе ясно, Ли Джумин? Джумин, ясное дело, не ответил. Вряд ли он вообще понимал, что Чонгук говорит ему. Его тело то и дело содрогалось от шока, а глаза постепенно обесцвечивались. Он потерял сознание. Чонгук брезгливо выпустил чужое лицо из рук и поднялся, не желая больше находиться рядом. Он и так уже провел в его компании слишком много времени — теперь стоит отмыться от его грязи и хорошенько отдохнуть. Осмотревшись, он заметил среди зевак знакомую черную макушку. Чимин, прикрыв рот руками, огромными от ужаса глазами смотрел на лежащего агента. Тело казалось ему бездыханным, и он не мог поверить в произошедшее. А когда все же осмелился встретиться взглядом со своим напарником… Чимин отшатнулся, словно его ошпарило кипятком. Пока остальные бросились на помощь Джумину, которому явно не помешало бы врачебное вмешательство, Чимин только пытался удержаться на своих двоих, чтобы его не снесло вслед за потоком. И все еще не отрывал глаз от Чонгука. Наверное, он искал там хоть что-то. Возможно, вину или сожаление, или раскаяние… Может, грусть или хоть что-нибудь, что выдавало бы в нем человека. Но Чонгук таким не был. Уже давно. И только для Чимина он играл роль. Им двоим не стоило забывать об этом. И забываться. Но потом Пак вздрогнул. Чонгук сначала не мог понять, что с ним. И вдруг до него дошло. Чимин изменился в лице. Больше он не был шокирован или напуган. Он выглядел… злым? Именно. Разгневанным, преданным, разбитым. В его молчаливом крике так и читалось: «Ты поддавался». На заданиях во время сражений с магами, когда ты учил меня, и тогда, во время нашего с тобой спарринга… Ты тогда поддался мне. Наверное, для него это было еще болезненней, чем увидеть маленькую долю от настоящего Чонгука. Того Чонгука, который убивал магов, агентов, гражданских — всех и действительно ничего не испытывал от этого. Для Чимина обман оказался губительней, чем осознание, что последние несколько месяцев он делил одну постель с монстром. Да, Чимин говорил, что не считает своего напарника таким. Однако тогда он точно не видел всей картины. А сегодня завеса приоткрылась, и свет хоть немного пролился. Чонгук не стал оправдываться. Он серьезно посмотрел в ответ, отвечая этим: «Да, поддавался».

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘

— О чем задумался? Юнги не испугался, несмотря на то, что Хосок всеми силами пытался вызвать в нем именно эту реакцию: тихо подкрался со спины, замедлился, чтобы выждать лучший момент, и в одну секунду оказался совсем рядом, нашептывая на ухо. Он всегда так делал. Юнги уже даже не пытался выяснить зачем, просто привык к подобному и практически не поддавался на провокации. Такой уж у парня озорной характер — с этим ничего не поделать. Да и то, что они друзья, тоже не изменить, ведь Хосок уже давно прилип к нему, как банный лист, и теперь от Чона никак не избавиться. Да и не то чтобы Юнги сильно спешил что-то с этим делать. Пусть Юнги не рвался заводить общение с другими людьми, ценность данного ресурса он все же осознавал. Особенно тогда, когда сам совершенно не был способен на полноценную коммуникацию. — Думаешь о Тэхене? — не унимался Чон, присев рядом с ним и свесив ноги с края. Где-то под подошвой кроссовок размытыми пятнами показались пустые ночные улочки и яркие вспышки оранжевого освещения. Юнги кивнул. И о нем он тоже думал. Как и о многом другом, но о Тэхене в первую очередь. Они не виделись уже пятый день — слишком длинный срок, чтобы все еще быть уверенным, что с их лидером все в порядке. Он пытался верить Чонгуку — с Тэ все хорошо, его не допрашивают, не пытают, он прекрасно держится, но… Зная, как бывает, и имея крайне неудачный личный опыт, Юнги даже не допускал мысли, что все может быть так просто. Чонгук что-то недоговаривал, Юнги чувствовал. Но никак не мог на него надавить, ведь судьба Тэхена сейчас полностью находилась в его руках. Только от Чонгука зависит, сможет ли Тэхен выбраться и в каком состоянии он это сделает. Поэтому приходилось обходиться более искусными методами, которые Юнги никогда не нравились. — Не волнуйся, Чонгук не осмелится нарушить уговор, — с успокаивающей улыбкой сказал Хосок. Его руки оставались прижаты к холодному материалу крыши здания, чтобы не коснуться лишний раз своего друга и таким образом «подбодрить» его. — Он прекрасно понимает, что должен делать. Юнги тихо выдохнул. Слова просились наружу, но это было сложно: пересилить себя, найти точку опоры, чтобы не свалиться в темноту раньше времени, подобрать каждую букву, которая не выдаст лишнего. Он хотел бы объяснить. И поделиться всем, что его тревожило. Говорят, так становится легче. Но с Хосоком было удобно молчать. Он не требовал ничего взамен — даже внимания к его болтовне — и поэтому Юнги мог позволить себе отдохнуть рядом с ним, не пытаясь переступить через свои страхи. Однако Хосок даже без полноценных ответов мог прочитать своего друга как открытую книгу. Одного вздоха было достаточно, чтобы он заглянул в лицо Юнги и недовольно нахмурился. — Думаешь, все закончится не так, как планировали? Он не думает, он знает. Потому что в их расчетах есть одна самая важная переменная, из-за которой их план разлетится как карточный домик, уничтоженный ураганом. Чонгук точно не откажется от своего напарника и ни за что не бросит его — как минимум, не без боя — а это меняет все. Юнги не винит его, ведь сам, окажись в такой ситуации, сделал бы точно так же. Против воли, насильно, с криками и истериками, но как можно дальше от Комиссии и агентов. Иначе… Ох, и так ясно, что последует после этого «иначе», поэтому Юнги даже не пытается продолжить свои размышления. Благо Хосок решает снова обратиться к нему. — У нас все под контролем? — заметив замешательство в эмоциях Юнги, Хосок весь собрался, избавляясь от привычной ребяческой черты. Вытащить на поверхность эту его часть было практически невозможно, но на сигналы Юнги он реагировал молниеносно. Юнги поджал губы. Он на секунду позволил себе мысль, что стоит признаться. И сразу же себя осадил, кивая головой в ответ. Не стоит впутывать лишних в их разборки. Да, Хосок часть их команды, он важен в любом случае, но… это не то, чего бы он хотел для своего друга. Они втроем разберутся сами. Хосок вообще не должен был идти с ним сегодня. Юнги планировал оставить всех в безопасности, подальше от происходящего, если что-то пойдет не так. Единственным, кто еще должен был выйти сегодня — Чжео, парень с магией телепортации, с помощью которой Чонгук, Тэхен, Юнги и сам Чжео смогли бы сбежать. Но Хосок в последний момент стал уж слишком приставучим, словно смог по каменному выражению лица прочитать больше, чем следовало, и увязался за Мином. С одной стороны приятно, а с другой… Так он только больше беспокоился. Юнги достал из кармана свой телефон и проверил часы. Половина второго ночи. Отведенное время для выполнения их части плана оставалось все меньше и меньше, поэтому больше медлить было нельзя. Он подал Хосоку сигнал, и они оба прыгнули вперед, полностью отдаваясь свободному полету.

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘

Они не разговаривали до самого вечера. Чимин не был настроен на диалог, а Чонгук просто пытался избегать его расстроенного взгляда. Неловкость была крайне редким явлением в их отношениях. Соответственно, Чонгук еле смог сообразить, как с ней справиться и сосредоточиться на более важных вещах. Но Чимин не выходил у него из головы — думать о чем-то другом не получалось. В принципе, он уже давно поселился там и буквально каждую минуту так или иначе напоминал о себе. Но в этот раз все было по-другому. Ощущения, когда он думал о любимом, были иными. С каким-то кисловатым привкусом, который обжигал язык. Источник изменений был понятен. Не только то, что случилось утром, но…  следующие несколько часов обещали быть худшими в его жизни, буквально разделяющие происходящее на «до» и «после». Все было непросто. Да спроси у него кто-то о том, что он переживает, Чонгук бы не смог уложиться даже в несколько страниц. С одной стороны Чимин, с другой — Тэхен, с третьей — Комиссия, с четвертой — Юнги и его мышки, которые за своего лидера перегрызут глотку кому угодно, с пятой — собственные глупые страхи, которые не позволяют закончить все здесь и сейчас. Такая схема созависимости вызывала головную боль даже у того, кто осведомлен о каждой крохотной детали событий. Например, у самого Чонгука. Поэтому он начал настраиваться заранее. Все же не стоило ожидать от себя хладнокровия в такой момент — больше у него не получалось так мастерски подавлять свои эмоции. Он чувствовал, как становится инфантильным, теряя былую рассудительность. Вряд ли сейчас он сможет отказаться от своих желаний, от Чимина, в конце концов. Так что… кто его знает, что он устроит, если все пойдет не по плану. Ко всему прочему, неуверенность в себе действовала на нервы. Вечером Чонгук был как на иголках, еле совладав со своим состоянием. Хорошо, что в такое время уже никто из старших рангов не пытался позвать его на совещание или устроить очередную проверку перед повышением (чем они занимались большую часть свободного времени в отделе), поэтому выпускать пар ритмичным и частым постукиванием носком ботинка по полу было проще. На него не обращали внимания и не пытались просканировать пытливым взглядом — и на этом спасибо. Ближе к полуночи Чонгук все же нашел в себе силы отвлечься. Спасением стали настенный часы, отмеряющие время до двух ночи. Они тикали медленно, громко, разбавляя почти идеальную тишину. Голова опустела от тяжелых мыслей, но ненадолго. Вскоре они все равно вернулись, сжимая виски болезненными спазмами, но Чонгук упорно им не поддавался. Что бы там ни происходило, он должен, он обязан. Все пройдет по плану, все будет так, как он захочет, все под контролем.

01:30

Чонгук спустился вниз, чтобы заступить на свое дежурство. В рубке управления лаборанты и агенты уже чувствовали себя как дома, совершенно не беспокоясь о необычном заключенном за стеной.  Все сотрудники не пытались сделать хотя бы вид заинтересованности и сосредоточенности. Тэхен сидел смирно, разведка извне не фиксировала подозрительной активности магов, словно они испарились, — к чему лишняя суета и нервы, если достаточно отсидеть свою смену и отправиться домой. Наблюдая за ними, Чонгук уже мысленно хоронил их. Абсолютно каждый, кто не успеет выйти отсюда за следующие двадцать минут, окажется в смертельной ловушке. Вряд ли Крысолов будет настолько осторожен в своей магии, и вряд ли Чонгук допустит свидетелей, поэтому ничего уже не изменить.

01:55

Чимин получил сообщение от Чонгука, в котором он попросил побыстрее спуститься — им нужны еще агенты для дежурства. Первые его слова за полдня — “ни здрасьте, ни до свидания”, “ни прости меня, пожалуйста, я такой идиот!” Чимину хотелось злиться и ругаться, и разбрасываться вещами — это как-то слишком бессовестно по отношению к нему. Проигнорировать его, а потом сухо написать по работе — как грубо, Чон Чонгук! Но решив, что лучше он выскажет все красноречивым взглядом лично, чем будет расписывать километровые сообщения в КакаоТок, Чимин поспешил спуститься вниз. Хотелось его увидеть, ведь после утреннего инцидента у них не вышло встретиться: Чонгука сразу забрали куда-то на совещание, а Чимин полдня проторчал в их кабинете, занимаясь бумажной работой, чтобы отвлечься. Тогда не вышло. Однако одного сообщения от хена было достаточно, чтобы он почувствовал хоть еще какие-то эмоции, кроме навязчивой хандры. Что бы он там ни говорил и ни думал, он… успел соскучиться. Эта мысль стала для него открытием — больше его не интересовало разглядывание своих ботинок, шум спускающегося лифта не давил на нервы, а округлившиеся от обиды щеки сдулись сами (Чонгуку даже не пришлось их лопать своей мягкой улыбкой, из-за которой Пак всегда быстро таял). Чимин обижался, это правда. Он совершенно не оценил «джентльменский» жест от напарника — его выходка была необоснованно жестокой, чтобы называться благородной. Но… Черт, он не хотел сейчас искать оправдания, просто он слишком любит. Глупо было бы отрицать такое. И эти чувства застилали ему глаза пеленой, не позволяя даже дождаться полноценных извинений. Появилось ощущение, что Чимин простил бы Чонгуку любую выходку просто потому, что его привязанность оказалась настолько всепоглощающей.

01:59

Лифт остановился, двери разъехались в стороны, пропуская в длинный тусклый коридор. Очередное дежурство, после которого они смогут вернуться домой. Чимин избавится наконец от формы, которая в последнее время будто отторгалась кожей, дождется от Чонгука извинений (только для галочки) и проведет с ним остаток ночи, наслаждаясь близостью. Такой расклад был бы идеален. Чимин сухо выдохнул. Наверное, он уже слишком утонул в Чонгуке, чтобы бояться нового погружения. Поэтому он отбросил странное предчувствие, что снова обожгло ему горло кислотой, и ступил вперед.

02:00

Резко пропадает свет от ламп. Мониторы погасают, не издав даже предупредительного писка о завершении работы. Остается только тусклая красноватая подсветка, которая не позволяет всему зданию погрузиться в кромешную темноту. Не успевает тишина заполнить пространство, как лаборанты первые шуршат мышками на своих столах, клацая ими, чтобы разбудить технику, и достаточно громко переговариваются. — Это что? Сбой какой-то…? — Комп сдох, не реагирует… С минимальным отрывом за ними следуют агенты, которые растерянно осматриваются и переспрашивают друг друга, что же могло произойти. — Эй, что там такое? — Не знаю, надо проверить. Чонгук успевает услышать только первые несколько фраз. Они звучат не испугано. Пока. Проходят считанные секунды, прежде чем гул голосов перерастает во встревоженные оклики. — Внимание! — раздается из динамиков искусственный женский голос, оглушая громкостью. — В связи с перебоями питания отдел переходит на резервное снабжение. Лифты и электронные замки работают в экстренном режиме. Необходимое время подключения остальной системы — десять минут. Пожалу…

02:01

Не успевает оглашение закончиться, как где-то слева раздается раскатистый грохот. Вместе с ним разбивается стекло, с неприятным скрежетом изгибаются металлические каркасы, магия шумит, словно раскалывается айсберг в Северном Ледовитом океане. Тэхен отреагировал достаточно быстро, убедившись в том, что он понял сигналы извне. Погасшая в его камере яркая лампа, из-за резкости которой глаза не хотелось открывать вовсе, стала второй подсказкой. Первым маяком все еще оставался разговор с Чонгуком, в котором агент четко назвал дату, — Тэхен ждал сегодняшней ночи, не позволяя себе расслабиться хоть на мгновение. А последней каплей — еле слышный голос, объявляющий о пропаже электричества. Чонгук догадывался, что все будет развиваться стремительно, поэтому вовремя заступил за угол, прячась от ворвавшихся в комнату ледяных шипов. Единственное, он все же не успел рассчитать время реакции Крысолова на сигнал, поэтому острый кончик шипа смог уколоть ему плечо. Форму не порвал, но Чон все равно ощутил резкую боль. Выглянув из своего укрытия с лёгкой опаской, Чонгук бегло осмотрелся, удивившись новой картине. Темно-синие оттенки льда, красные капли, словно художник набрал побольше краски на кисточку и несколько раз брызнул по полотну, и ещё немного грубых мазков, которые бы давали общее представление о серой конструкции рубки. Отличная работа, Крысолов, — думает Чон. — Даже никого добивать не придется. Однако лед не продержался долго — рассыпался уже через несколько мгновений, оставляя после себя только блестящую в воздухе пыльцу. Чонгук не стал мешкать, помня об ограничении во времени, и бросился вперед, запрыгивая внутрь камеры сквозь разбитое стекло. Подбежав к еле дышащему от напряжения Тэхену, он разбил и разорвал цепи, что сковывали его тело, и потянул парня на себя, поднимая его на ноги. Легкий — парень успел прилично похудеть за дни, проведенные в камере, поэтому Чонгук пытался быть более внимательным с ним, насколько это возможно в спешке и растерянности. Тэхен, чувствуя знакомое присутствие, доверительно упал в чужие руки. Чонгук не мог ощутить температуру его кожи, но, судя по посиневшим губам, Тэхен уже еле держался. А последняя атака, в которую парень вложил много магии, чуть ли не лишила его сознания. Еще стоя в рубке, Чон успел заметить показатели градусника из камеры — минусовая температура. В таких условиях люди не выживают, но Тэхен все еще держался. Чонгук не знает, смог бы он продержаться столько же, окажись он на несколько дней запертый в пылающем здании. Чонгук обнял его покрепче, удерживая на весу, и стал медленно источать жар, прибегнув к своей магии. Тэхен расслабился, цеплялся не слушающимися пальцами и прижимался ближе, шумно выдыхая. Его тело, до этого словно затвердевшее до состояния льда, обмякало из-за растущего тепла. Дышать вмиг стало проще, и Ким с каким-то остервенением хватал ртом кислород, пытаясь им насытиться. — Гук… — прошептал он хриплым голосом. Чонгук увеличивает жар и прижимает ближе, чтобы побыстрее привести Тэхена в чувство. Им нельзя тратить время на подобное, но ничего не получится, если Чонгук будет буквально нести Крысолова на руках, словно украденную принцессу из башни дракона. — Отдохнешь потом, — приказал Чонгук, тормоша Кима за плечи. Он уже начинал нервничать, поглядывая вверх на разбитое окно. Если он просчитался в своих временных расчетах, все будет кончено. — Мы должны уходить. Сейчас. Тэхен кивнул и пытался стоять самостоятельно. У него дрожали колени от слабости, и осанка потеряла привычную стойкость, но у него получалось. — Снаружи теплее, там тебе станет легче. И магия быстрее восстановит тебя, — Чонгук подхватил Тэхена под локоть и потянул за собой к выходу. По его вискам уже скатывались капли пота — от собственного огня стало душно и жарко, но Чонгук продолжал источать его. Это было тяжело, но необходимо, поэтому он терпел только бы Ким поскорее начал держаться самостоятельно. Чонгук не решается прыгать наверх с Тэхеном на руках — там повсюду стекло, и не хватало еще ранить и так ослабленного парня. Поэтому он выбивает дверь сам, собирая всю мощь в правой ноге. У него получается со второго раза, так как плотный металл не хотел поддаваться, но вскоре они оказываются на длинных ступеньках, где Тэхену и вправду становится лучше. Наверное, на его состояние влияли белые стены, из-за которых тот никак не мог собраться в кучу. Чонгук совсем позабыл об эмоциональной составляющей, сосредоточившись только на физической, но теперь-то было ясно: телом Ким был намного крепче, чем душой. Они проходят не больше половины, перейдя в небольшую горизонтальную нишу, когда слышат звук открытия входных дверей в рубку. Тэхен останавливается, и Чонгук выступает вперед, готовясь защитить. Так он сможет закрыть угол обзора, и у парня не получится прицелиться сразу. Громкие — слишком громкие для агента и слишком тихие, как для обычного человека — шаги топотом проносятся по рубке. А затем звучат так, словно их обладатель неумолимо приближается, несясь вниз по ступенькам. Чонгук прислушивается — загнанное дыхание и громыхающее сердце в грудной клетке. Вошедший, увидев кровавое месиво из своих коллег на входе, стал присматриваться к каждому. Он точно слышал грохот и шум, когда спустился, — такое звукоизоляция не скрыла бы. И даже в такой критической ситуации понимал, что никто бы за считанные секунды не успел бы пройти мимо него. А значит, те, чьих тел не хватает среди остальных, все еще находятся здесь. И он обязан их найти. Тэхен уже дышит собранно, уверенно возвращая себе концентрацию, а Чонгук, кажется, с каждым «топ» ее теряет. Он думал, что ожидание в полчаса было вечностью, но нет. Как же он ошибался. Эти секунды — вот что такое настоящее издевательство над разумом. Он задерживает дыхание, зачитывая про себя мантру, и закрывает глаза. А когда открывает, знакомая фигура уже стоит перед ними.

02:02

— Чонгук? Чонгук застыл, услышав, как знакомый голос произносит его имя. Он видит Чимина в начале коридора. Такого растерянного, испуганного. По выражению его лица видно, что он пытается отогнать самые ужасные мысли, которые только могут лезть ему в голову. Он не хочет в них верить. Но потом карие глаза невидящим взглядом медленно переплывают Чонгуку за спину — туда, где в темноте светятся две ярко-голубые точки. И чаши весов медленно начинают опускаться в другую сторону. — Чимин, — тихо зовёт Чонгук, чтобы понять, есть ли у парня еще связь с этим миром. Он аккуратно делает шаг навстречу, выставляет руки вперед, доказывая, что он не угроза. Так, как учили в Академии общаться с эмоционально нестабильными особами в критических ситуациях. Чимин тоже, к несчастью Чона, вспоминает о полученных во время учёбы знаниях — хватается за пистолет и наставляет дуло на Чонгука. Чон помнит: Чимин никогда не промахивается. — Не двигайся, — шипит Пак. Его лицо холодное, словно каменное. Но глаза многословней, чем того хотелось бы их обладателю. Разочарование. Обида. Предательство. Чувство долга. И разбитое сердце. Чонгук знает, что для Чимина любовь была важнее всего. Он оберегал это хрупкое чувство внутри себя, хранил его, взращивал. Он был безумно счастлив, когда Чонгук ответил взаимностью. А сейчас он не понимал, чем заслужил такое жестокое предательство. Чонгук и сам бы не объяснил, зачем поступил так бессердечно с ним. Руки Чимина дрожат. Чонгук слышал, как быстро бьётся его сердце, как оно разрывается от боли. Карие глаза наполняются влагой, но младший не плачет. Он держится изо всех сил, заставляет себя сконцентрироваться на цели. Проморгать врагов сейчас реальней, как никогда раньше. Но теперь этого недостаточно, чтобы разжалобить Чонгука. Пусть хоть разрыдается. — Чимин, послушай меня, — Чон использует нужный тон, давит авторитетом. Он не нежничает, не позволяет и грамму эмоций проступить на лице. Только холодный расчет и четкий план, которому он должен следовать. — Замолчи! — голос Чимина срывается. Его глаза краснеют от напряжения. Он сам замечает, как его пальцы еле удерживают оружие, и сжимает их сильнее. — Я не хочу ничего слышать от тебя! Чонгук игнорирует его слова. — Чимин, — он специально делает акцент на имени, заставляет парня держаться за реальность. Если младший сейчас упадет в эмоции, кто знает, что он начнет творить. Им нужно уйти как можно скорее, не привлекая внимания. — Ты сейчас же успокоишься и выслушаешь меня… — Ещё одно слово, и я пристрелю вас двоих! — крикнул Чимин. Чонгук усмехнулся. На лице Чимина отразился ужас — и правильно, пусть боится. Раньше ведь не замечал, каким жестоким бывает его старший напарник, а все красные флажки старательно игнорировал. Даже самые очевидные — какой он бездушный монстр и предатель. Сейчас же он в этом сможет убедиться. — Уверен, что хватит духу? — Чон сделал ещё один шаг для проверки. Чимин дернулся, но выстрела не последовало. Как и ожидалось. — Двоих многовато для первого раза. Начни хотя бы с меня. Чимин хотел выглядеть хозяином положения, находясь под распространенной среди агентов иллюзией: если у тебя в руках пистолет, ты — тот, кто диктует правила игры. Но Чонгук знал истину. Как минимум, был знаком с ней ближе, чем Чимин. Пока ты этим пистолетом не пользуешься, забудь о безопасности и подчинись чужим правилам. Он сделал еще один шаг. — Ты не выстрелишь. Ты никогда не мог и не сможешь. Ты скорее позволишь убить себя, чем убьешь сам. Чимин молчал. Его глаза были огромными от шока. Или от осознания, что каждое слово его напарника — горькая правда, которую он избегал. Ещё шаг. Чонгук продолжает говорить. — В тебе нет жестокости. Ты сопляк, который считает, что десяти отжиманий достаточно, чтобы стать агентом. Но этого никогда не было достаточно. Чонгук видел, как с каждым его шагом Чимин терял концентрацию, как он тонул в отчаянии. Его пальцы больше не были так крепко сжаты — они дрожали, как у старика, и Чимин не мог это контролировать. Все его тело больше неподвластно ему. Даже лицо, которое долгое время было непробиваемым. Но не сейчас — теперь все переживания отражались на нем недопустимо ярко. Собственное сердце сбилось с ритма — оно уже обливалось кровью. Чонгук это заметил сразу. И Тэхен, который все еще стоял за ним неподвижно, прячась в тени, резко перевел взгляд на агента. Недовольный и подозрительный, будто процент доверия к нему резко упал. Но Чонгук продолжал подходить к напарнику. Между ними оставалось жалкое расстояние, которое совсем не обещало безопасность. — Чимин, — Пак будто скинул пелену с глаз. Он резко вернул взгляд на лицо Чонгука и оступился — Чон стоял в пяти шагах от него. Близко. Парень был так потерян в волнах собственных чувств, что перестал воспринимать происходящее. — Ты всегда знал, что не подходишь для этой работы. Но ты настолько слаб, что даже своим родителям отказать не смог. Тебе было проще страдать, чем сказать им «нет» прямо в лицо. Их разделяла вытянутая рука Чимина. Дуло упиралось Чонгуку точно в грудину. Чимин, смотря на напарника снизу вверх, выглядел настолько слабым и немощным в своей трагедии, что даже сам себя перестал считать опасным. Хоть с пистолетом, хоть со взрывчаткой, хоть с обычным ножом — ни одно оружие не сделает тебя устрашающим, если ты сам не веришь, что им воспользуешься. Чонгук прекрасно это знал. — Замолчи, — единственное слово, на которое было способно горящее горло Пака. Его рука ослабевала, Чонгук чувствовал, как напор металла на его кожу уменьшается. Он решил помочь напарнику, как делал это всегда: принимал за него решения, приказывал, защищал и убивал за него. Он оберегал Чимина от ночных кошмаров, снимал с его плеч тяжёлый груз ответственности, чтобы Пак не мучился и жил спокойно. Ему бы хотелось, чтобы тот не беспокоился о пустяках, а наслаждался своей молодостью. Он обожал эту искреннюю сладкую улыбку и был готов изображать из себя вредного, несерьезного, легкомысленного старшего напарника. Он был готов спасать ему жизнь и идти на риски ради него. И в этот раз Чонгук не оставит Чимина без поддержки. Он обхватил мокрые от холодного пота пальцы, что держали оружие, и сильнее сжал их. Чимин уставился на переплетенные руки, смотрел и не верил, что Чон может на такое пойти. Его хен не мог обойтись с ним так жестоко. Но Чонгук прожигал его ледяным взглядом и не отпускал. Он мог обойтись с Чимином намного хуже. — Видишь? — его раздраженный голос заставил младшего ужаснуться. — Даже с моей подачки ты не способен выстрелить. Чимин попытался вырваться. Дёрнул свою руку на себя, но Чонгук держал его достаточно крепко, чтобы не отпускать всю оставшуюся жизнь. — Даже узнав, что я предал тебя, ты все равно не можешь, — Чонгук подался вперед, надавил на Чимина силой. Тот отступил. И отступал, пока не уперся лопатками в стену. — А я ведь предупреждал тебя, — старший наклонился к нему, чтобы прошептать и создать очередную иллюзию безопасности. Будто Крысолов не сможет их услышать, если они перейдут на шепот. — Я говорил тебе, что не стоит. Но ты меня не слушал. Признался первый, а потом и повелся… Все еще так в себе уверен? — Хен… — Измени мои убеждения. Докажи, что ты хотя бы на что-то способен. Чонгук чувствовал, как Чимина трясет. Он видел, какой он разбитый сейчас. И на миг почувствовал разочарование. В себе, в своей работе. Неужели его цель стоит этих слез? Чонгук знал, что чем жестче он обойдется с Чимином, тем более вероятно Тэхен перестанет видеть в нем конкурента. Когда он планировал каждое свое слово, было намного легче выбирать именно то, что надавит на открытую рану сильнее, из-за которой Чимин будет окончательно разрушен. А Тэхен будет наблюдать за этим и наслаждаться, убеждаясь в обещаниях Чонгука. Между ними ничего нет и быть не может, Чимин всего лишь инструмент в его руках, глупый и податливый, которым было так удобно управлять.  Фантазировать об этом пусть и было неприятно, но относительно просто. Однако, как только он был вынужден начать, он почувствовал, как все тело горит и сопротивляется. Ему еще никогда не было так мерзко находиться в своем теле. Словно он горит, а его кожа плавится. Свои настоящие эмоции он, как обычно, прятал.  Но как бы больно ни было, как бы ему ни хотелось все прекратить, нужно продолжать. Тэхен все еще сомневается в нем. А Чимин все еще любит его. Он мог бы долго корить себя, если бы не почувствовал, что Чимин больше не дрожит. Чон увидел в чужих глазах застывшие капли, которые вот-вот сорвутся с ресниц. Эта минута замешательства могла показаться эмоциональной передышкой, если бы не внезапное чувство опасности. Тонкие и холодные пальцы под ладонью Чонгука с дрожью зашевелились. Чимин нажал на курок.

🌒🌓🌔🌕🌖🌗🌘