Элен и Георгина

Мортиша понимала, что времени всегда оставалось слишком мало. Но она совершенно ничего не делала для того, чтобы попытаться его остановить. Песок медленно стекал вниз, отсчитывая каждую секунду её долгой жизни. Но ей этого не хватало. Ей хотелось больше времени, чтобы попытаться вновь расставить всё на свои места. Тот день вновь перевернул её жизнь. Я хочу — быть с тобой. Слова, которые заставили биться отсутствующее сердце, ломая рёбра. Аддамс не понимала, почему судьба сводила их вновь и вновь. Их дороги пересекались, но они ничего не могли с этим поделать. Даже, если бы, Мортиша уехала далеко, она бы всё равно встретила Уимс в одном из каких-нибудь не примечательных магазинчиков. Время шло. И его оставалось слишком мало. А судьба — дело тонкое. В один день ты есть, а в другой — тебя уже не будет. Мортиша тяжело выдохнула. Чёрные глаза были прикованы к потолку, разглядывая там узоры от играющего света камина. Что-то ей подсказывало, что такими темпами, кто-то из них сляжет в гроб раньше времени. Аддамс хотела быть с ней. Но небеса решили сделать их пусть тернистым, кровавым и наполненным болью. Женщина чувствовала, как под кожей бурлит чёрная кровь, намереваясь вылиться наружу и испачкать всё вокруг. — Я не могу бросить детей и Гомеса, — шептала она, таким тихим голосом. — Это так сложно… Сложно любить. Словно, что-то прожигает моё сердце изнутри. И скорее всего, она точно знала, что сердце обливается кровью лишь из-за одного человека — Лариса Уимс. Женщина, которая заставили её восстать из мёртвых. Женщина, которая научила любить, несмотря на запреты. Девушка, которая показала ей, что такое любовь на самом деле. И каждая буква её имени, невыносимой болью отпечатывается у неё на сердце. — Я запуталась, — шептала она в пустоту. — Мне не к кому обратиться. Гомес он… — женщина опустила голову, чувствуя, сильный ком в горле. — Он поймет, потому-что любит меня и хочет, чтобы я была счастлива. Уэнсдей сейчас занята своей семьёй. О, мой маленький внук Оливер, его бабушкой оказалась — скверной дурой, которая намеревается бросить семью. А Пагсли? Он ведь ещё совсем дитя. Женщина стонала от боли при каждом упоминании своих родных. Это было невыносимо выбирать одно из двух, когда в случае выбора, одна из половинок — будет намертво разрушена. Аддамс потянулась к стакану с вином, когда Вещь неожиданно подбежала к ней, держа в руках свежую газету. Она быстро вытерла угрожающие слёзы и сделала статный вид. Рука положила газету ей на колени и принялась ждать на столе. «Пансионат Невермор — снова открыт!» Женщина читала тяжело, когда с каждым словом, понимала о чём идёт речь и что именно, Вещь хотела этим сказать. — Пансионат снова открыли? — она уставилась на камин, переваривая свежую информацию. — Но зачем? Кому надо было открывать пансионат заново, осознавая, что там происходило? — Наверное, Уимс решила вернуться в прошлое и исправить свои жалкие попытки игнорирования в твою сторону, мама, — Уэнсдэй стояла в дверном проходе, прожигая взглядом ослабевшую мать. — Возможно, если бы ты не была такой трусихой и подошла к ней бы ещё раз, может быть, судьба бы сжалилась над вами двоими. — Ты не понимаешь всей ситуации, мой маленький скорпион, — сухо ответила женщина, приподнимаясь к кресла. — Почему ты не предупредила, что наведаешься? — А мне надо звонить, чтобы сообщить, что я приезжаю в родной дом? — огрызнулась черноволосая, шагая вперёд. — Я приехала не к матери-домохозяйке, а к своему младшему брату, который как видимо, ночует у друга. — Уэнсдэй, перестань, — умоляла Аддамс, тяжело вздыхая. — Я говорю лишь правду, — отрезала молодая женщина. — Мне выдался лишь денёк, чтобы передохнуть от материнских забот, но как я вижу, мне придётся помогать тебе. — Мне не нужна помощь. Я справлюсь сама, — Мортиша махнула руками. — Только вот, ты совершенно ничего не делаешь, чтобы снова стать счастливой. — Почему ты так переживаешь, что я несчастлива? — старшая женщина подняла бровь. — Поэтому-что, я совершенно недавно оказалась в твоей шкуре. Теперь понимаю, что счастье по имени: Оливер и Ксавье — мне намного дороже, чем отрезать головы куклам или травить собственную мать, — Уэнсдэй села рядом с матерью, смягчая взгляд. — Теперь, я тебя слушаю. — Тебе не стоит напрягать себя, моя маленькая летучая мышка. — Мама, либо ты сейчас говоришь, либо я узнаю, где живёт Уимс и еду к ней, чтобы перерезать ей вены. Мортиша посмотрела на дочь и судя по её взгляду — она не врала. Адамс откинулась на спинку дивана и погрузилась в воспоминания. — Я её поцеловала. Аддамс до сих пор помнит этот поцелуй. Это было настолько нелепо и страшно, что ей пришлось пару дней избегать Уимс, чтобы не получить гневной реакции. — Хочешь сказать, что ты её поцеловала, а потом избегала? — Уэнсдэй выглядела возмущённой. — Я была глупа и мои чувства они, возможно, были просто фальшью, — оправдывалась Мортиша. — А может, ты просто несчастная трусиха? — предположила младшая женщина. — Да, скорее всего, так и есть. — Никогда бы не подумала. — Жизнь странная штука. — Думаю, тебе надо поехать туда. Мортиша вопросительно подняла бровь. — В Невермор. Не думаю, что Уимс откажется от возможности побывать там ещё раз. — А ты? — А я поеду с тобой. В случае чего, я выпью кровь этой женщины до дна, — она улыбнулась. — Я не позволю, — прервала Мортиша. — А ты и не узнаешь, — девушка встала, подавая руку матери. — А теперь пошли, пока я не передумала. Обе женщины вышла из главного зала. Ноги черноволосой подкашивались от мысли, что их встреча вновь повторится, но уже по наставлению дочери. Она не помнила, чтобы отношения Уимс и Уэнсдэй в пансионате были относительно тёплыми, но её маленькая мышка — никогда бы не убила и не позвонила кому-либо убить Ларису. Они вышли на улицу. Прекрасная гроза окутывала небо, заставляя землю упиваться дождевой водой. — Ты родилась в такой же дождливый день, — подметила Мортиша, когда дворецкий открыл дверь машины. — Жаль. Я думала, что тут всё полыхало огнем, ведь на свет родился новый дьявол. Аддамс узнала свою ночь. Её нравы никогда не изменяться. Машина тронулась со своего места, направляясь в привычном маршруте. Прошло уже много лет и кажется, что асфальт едва заметно зарос мхом. Большой лес стал лишь гуще, поглощая остатки прошлым убийств. Мортиша старалась отвлечься. Её сердце билось намного быстрее, вгоняя в неописуемую панику. — Как там Ксавье и Оливер? — начала женщина, чтобы отвлечься. — Прекрасно. Недавно подарили Оливеру гильотину. Теперь повсюду валяются куклы с отрезанными головами. — Видимо, он перенял твои гены, — черноволосой хотелось поскорее увидеть внука. — Конечно. Не Ксавье же носил его девять месяцев в себе, мучился от токсикоза и ночных ужасов. — Но он волновался за тебя, судя по тому, сколько раз на день мне приходили сообщения от него. Он спрашивал, что может помочь от токсикоза и больно ли рожать вообще. — И что ты ему ответила? — Сказала, что как комарик укусит. — Ты была почти права, — губы растянулись в улыбке. Машина медленно подъезжала к воротам пансионата. На удивление и к великому счастью — народу было совершено мало. Внешне здание поменялось. Прошлые увечья убрали, украшая белой штукатуркой и прочей человеческой дрянью. Мортиша сходила с ума от воспоминаний, которые нахлынули на неё. — Ты можешь не дёргаться? Нервы изводишь, — люто прошептала молодая женщина. — Это была твоя идея приехать сюда! Уэнсдей демонстративно закатила глаза. Мортиша тихо фыркнула. Когда старшая Адамс покинула пределы машины, она ахнула от красоты. Тут всё кардинально поменялось, начиная от ворот, заканчивая внутренним двориком. Уэнсдей прошла вперёд, открывая железную калитку. Мортиша ещё немного насладилась прекрасным видом, прежде чем, зайти внутрь пансионата. — Удивительно, — вполголоса прошептала женщина. — Я не была тут уже пять лет. — Я столько же. И предпочла бы, столько же сюда не приходить. Мортише хотелось возразить, ведь это была идея Уэнсдей приехать сюда, но она замолчала, когда в толпе нескольких людей заметила высокий силуэт. — Что и следовало доказать, — на лице младшей появилась дьявольская улыбка. — Мой маленький скорпион, давай мы не будем сейчас делать поспешных решений? — И что ты предлагаешь? Избегать её? — Я этого не говорила. — Но ты хотела. Мортиша не стала этого отрицать. Она просто не знала, что делать в этой ситуации. Ведь совершенно недавно их пути пересеклись в цветочном магазине, встреча которая, закончилась неудачно. Она сделала глубокий вдох, а потом подняла руку, чтобы остановить идущую за ней дочь. — Я сама. Уэнсдей не стала спорить, а просто направилась в противоположную сторону, оставляя мать наравне с действиями. Аддамс пошла вперёд своей фирменной походной, позволяя чужакам разглядывать её, как экспонат в музее. Но как только Уимс посмотрела на неё, земля ушла из-под ног, позволяя слабости занять её место. Они стояли буквально в паре метров друг от друга, но никто не решался сделать шаг. Время шло. Песок уже заканчивался, а значит, и время скоро подойдёт к концу. Лариса. Мортиша. Их сердца твердили лишь эти имена, но они старательно игнорировали их. У Уимс не было никого. Ей нечего терять, если она раствориться в поцелуи этой женщины. Даже если Мортиша примет решение переломать ей все кости, она будет рада оставаться в её объятиях. — Крыша, — прошептала Аддамс, направляясь в сторону главного входа. У оборотней хороший слух. Лариса лишь следовала за ней, не думая о последствиях.