У меня к тебе чувства

- Любимые! Раньше Свету встречал тихий шорох потревоженных от вечернего сна котов. Последние два месяца в ответ стало раздаваться бодрое “мяу” вполне себе человеческим голосом. После этого “мяу” Света добавляла: “И Славик”. Славик с лыбой от уха до уха высовывался из кухни: “Привет, Светуль, ужинать будешь?”. Сейчас никто не мяукал, хотя из кухни явно доносилось шкворчание масла на сковороде и стук посуды. Света подождала. Скинула сапоги. Еще подождала, приглаживая волосы у зеркала. Не выдержала: - И Славик. Молчание. - Слав? Света прошла на кухню. Села за стол, подперла подбородок кулаком. Посмотрела с минуту, как Слава в цветастом фартуке поверх домашних штанов и свитера колдует у плиты и переворачивает котлеты. - Святослав, я что-то не поняла, по какому поводу в молчанку играем? Славик накрыл сковородку крышку и вытер руки о подол фартука. Повернулся. Света приподняла брови. Слава отвел глаза и набрал в грудь воздуха побольше. Света приглашающе повела в воздухе ладонью: давай, мол. - Свет. Может, как-нибудь уже хватит делать вид, что я у тебя тут на правах меньше, чем у твоих котов? “Это что-то новенькое”. - А коты тут при чем? - При всем. Света честно попыталась вспомнить, но вспоминалось только хорошее. Коты сразу приняли Славика. К нему ластились не только и без того ласкучие, но даже те, которые самой Свете никогда не давались. Света ревновала и иногда втихую отчитывала: ну я же вам вместо родной матери, я корм покупаю, я лотки чищу, я паштет накладываю! Славик этого не слышал, но все равно стал чистить лотки и покупать корм. Приколотил специальные полочки лесенкой. Следил за графиком прививок и покупал веревочных мышек за каждую поездку в ветклинику. Знал, кого чесать за ушами, а кого - под мохнатым подбородком. Вычесывал всех шестерых щеткой-фуминатором и наловчился крепко пеленать в одеяло, чтобы подстричь когти. - В ботинки тебе, что ли, нассали? Лицо у Славы стало по-детски обиженным и Свете на мгновение показалось, что она угадала. - Свет, ну не смешно вообще! Это сначала нормально было. Я понимаю, они тебе как семья. Но я-то тоже не хрен с горы! Нет, я на семью не претендую. Пока. Но, может, я перестану уже быть “и Славиком”? Может, я уже тоже буду любимым? Я тебе, между прочим, котлеты жарю. Света моргнула. Закусила губу. В голове птичкой затрепетало нежное “какой же дурачок”. Не удержалась, поддела: - Ты мне, значит, котлеты, а я тебе - любовь? Славик зыркнул исподлобья. - Нет. Это я тебе - котлеты, потому что любовь. А ты давай просто так. Как котов. Уголки губ сами поползли вверх. Света поманила пальцем. Славик, дуясь, шагнул поближе. И еще поближе. Света поймала за руку. Дернула на себя, прямо на колени. - Да Свет! Ты чего, пусти. - А ты мяукни. - Света, блин! - Давай, Святослав. “Мяу”. Пауза. - Мяу, - буркнул всё- таки Славик. Света обняла его, обиженного и влюбленного. Шепнула на ухо: - Котик. - Иди нафиг. - А я тебя поглажу. - Ну а я тебя поцарапаю. Котлеты остынут, пока им обоим будет горячо. На самом деле, это он ее погладит. На самом деле, это она его поцарапает.