Нас с тобой свела судьба

Дверцы телефонной будки распахнулись, и перед ними раскинулся обширный атриум. В нём царила мёртвая тишина, если не считать звук падающих капель в расположенном посередине зала золотого фонтана, что представлял собой статуи волшебника и волшебницы, кентавра, гоблина и эльфа-домовика. Гарри коротко кивнул каким-то своим мыслям и двинулся вперёд, остальные последовали за ним. Чем дальше они шли, тем беспокойнее становилось на душе. Когда они приблизились к золотому лифту, гриффиндорец, оглянувшись через плечо, наткнулся взглядом на Саманту — девушка была сама не своя: нервно топталась на месте, заламывала пальцы и кусала губы. Парню хотелось выразить ей поддержку, сказать, что всё будет хорошо, но в его горле пересохло и он не смог выдавить ни звука. И о чём он только думал, приводя друзей туда, где находился Волан-де-Морт? Почему согласился на это? Почему позволил им страдать? Поток мыслей прервал лязг решёток, которые разъехались, впуская их внутрь кабины. Они вошли, Гарри нажал на цифру девять, и лифт пополз вниз. — Здесь и должно быть так… тихо? — прервал тишину едва слышный голос Гермионы, и все взгляды тут же устремились на Саманту, на что голубоглазая лишь неопределённо повела плечом, продолжая разглядывать пол под ногами. Хоть она никогда и не была в Министерстве, по снимкам в «Ежедневном пророке» можно было сделать вывод, что такая обстановка была для административного учреждения диковиной. Гриффиндорка была точно уверена, что ночью в Министерстве магии должны были находиться дежурные — Корнелиус и сам нередко проводил там сутки напролёт, так что же, во имя Мерлина, происходило сейчас? Девушка предположила, что все министерские работники находились в данный момент там, где был Волан-де-Морт, возможно, даже сражались с ним, но это было очень маловероятно: не могли ведь сотни работников пребывать одновременно в одном помещении — они бы там просто-напросто не поместились, даже учитывая внушительные масштабы Министерства. — Отдел тайн, — известил их ровный женский голос, и золотые решётки разошлись в стороны. Они двинулись по коридору в направлении большой чёрной двери. Саманта всё ожидала, что Гарри начнёт спрашивать её о том, как выглядит Отдел тайн внутри и что их там ждёт, о чём она, естественно, не имела ни малейшего понятия, и что её ложь совсем скоро всплывёт, однако Поттер продолжал целенаправленно шагать, а его шаги отдавались эхом от тёмных каменных стен. Когда до двери оставалось всего несколько шагов, он резко замер и обернулся, обведя остальных напряжённым взглядом. — Может, кто-нибудь останется снаружи, чтобы в случае чего предупредить остальных? — И как ты услышишь сигнал? — возмутилась Джинни. — Мы идём с тобой, Гарри, — отозвался Невилл, воинственно нахмурив брови. Гарри шумно выдохнул, но спорить не стал, поэтому, толкнув дверь, которая удивительно легко поддалась, они очутились внутри. Это была просторная круглая комната, напоминающая амфитеатр из-за многочисленных скамей. Посреди арены возвышалась каменная арка — пустая, ничем не примечательная. — Что это? Кто это говорит? — неожиданно произнёс Гарри, вглядываясь в арку. — Что? — удивилась Гермиона, вскинув брови. — О чём ты, Гарри? — Эти голоса. Разве вы не слышите? Саманта прислушалась, точно так же устремив взор в каменное сооружение, но единственное, что она слышала, это громкое дыхание стоящего возле неё Рона. Она гадала, какую функцию могла выполнять арка: была ли она простой декорацией, или, возможно, порталом, которым пользовались невыразимцы? — Нет тут никаких голосов, Гарри, — обеспокоенно произнесла Грейнджер. — Пойдёмте отсюда скорее, что-то здесь не так… — Я тоже их слышу, — отозвалась Полумна, приблизившись к Поттеру. — Смотрите, там ещё одна дверь! — крикнула Джинни, указав на другой конец комнаты. Зеленоглазый гриффиндорец с трудом оторвал взгляд от арки и двинулся за младшей Уизли и остальными, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятная горечь. Когда перед ними открылась следующая дверь, Гарри, крепче сжав в руке волшебную палочку, произнёс: — Это здесь. Саманте казалось, что она попала под действие какого-то заклятия — настолько неправдоподобным казалось ей увиденное. Перед ними растянулся просто громадный зал с высокими потолками, в котором находилось практически бесконечное количество стеллажей с маленькими стеклянными шарами, что тускло поблёскивали в полумраке. Гарри, первым опомнившись, осторожно шагнул вперёд. — Сириус? Сириус! — позвал крёстного гриффиндорец, но высокие стены поглотили его голос, превратив в еле слышный шёпот. Разумнее всего было бы разделиться, ведь так шансы найти Сириуса увеличивались, однако все согласились, что это было весьма рискованно. Они вместе миновали девяносто второй ряд, затем девяносто третий, после чего ускорили шаг — по словам Гарри, увиденное им место находилось совсем рядом. Девяносто четыре, девяносто пять, девяносто шесть… — Он должен быть здесь, — оказавшись у девяносто седьмого ряда, проговорил Гарри, пытаясь разглядеть в темноте фигуру крёстного отца. Они достигли конца ряда, затем вернулись, после чего обошли его ещё раз со всех сторон. — Гарри… — осторожно окликнула его Гермиона, но Поттер продолжал бегать из стороны в сторону, пытаясь не допускать, чтобы самые ужасные догадки проникли в его разум. — Гарри, смотри! — раздался голос Невилла. Зеленоглазый быстро обернулся, ожидая увидеть Блэка, но, как оказалось, внимание Долгопупса привлекло нечто другое — стеклянный шар на том самом стеллаже под номером девяносто семь. — На нём твоё имя! Парень, как заворожённый, смотрел на пыльный шар, не отрывая взгляда, после чего, поддавшись порыву, потянул к нему руку. Всё в этот момент буквально закричало внутри Саманты о том, что это большая ошибка, но не успела она вставить слово, как пророчество оказалось у Поттера в руке. Вдруг за их спинами послышались неторопливые, но отчётливые шаги, после чего из тьмы вынырнули силуэты в чёрных мантиях и белых масках, обступив друзей со всех сторон. Ребята неосознанно прижались друг к другу, выставив вперёд палочки. — Где Сириус? — произнёс ровным голосом Гарри. Саманта могла только позавидовать его отваге, ведь она точно знала, кто находился перед ними — приспешники Волан-де-Морта, Пожиратели смерти. Её взгляд скользнул по маскам, и по коже пробежал мороз. — Пора бы тебе уже научиться различать сны и реальность, — протянул маг, что стоял ближе всего к ним, а затем плавным движением руки, с помощью заклинания, заставил свою маску исчезнуть. Это был Люциус Малфой. — Ты видел то, что Тёмный Лорд захотел, чтобы ты увидел, — уголок его губ дёрнулся и он протянул к Гарри руку ладонью вверх. — А теперь отдай мне пророчество. — Я хочу знать, где Сириус! — твёрдо, вызывающе заявил парень, прижав стеклянный шар к груди. Саманта поняла его намерения: пока так ценный для Пожирателей смерти предмет будет у них, они будут в относительной безопасности. — «Я хочу знать, где Сириус!» — издевательски передразнил Поттера женский голос, а затем его обладательница стянула с себя маску. Кровь в жилах Саманты застыла, а дыхание сбилось: её лицо было ей знакомо. Девушка вдруг почувствовала, как стоящий рядом Невилл напрягся, как струна. — Ещё один шаг, и я его сломаю! — произнёс Гарри, демонстративно подняв шар вверх. — Если ты отдашь мне пророчество добровольно, никто не пострадает, — холодно сказал старший Малфой. Саманта чувствовала, что слова отца Драко были не просто пустой угрозой — его рука с волшебной палочкой не дрогнула бы. Она попыталась обратить на себя его внимание, тайно надеясь, что Малфой всё же не осмелится причинить вред дочери министра, но тщетно: мужчина с платиновыми волосами смотрел на Гарри в упор, практически не мигая, а его губы скривились в кислой ухмылке — теперь Саманта поняла, от кого её унаследовал Драко. — Пупсик Поттер решил поиграть, — хохотнула Беллатриса, равняясь с Люциусом. — Ох, а это кто? Кого я вижу? — ещё шире улыбнулась Лестрейндж, а её тёмные глаза полыхнули огнём. — Невилл Долгопупс… Как дела у родителей? Невилл сжал кулаки, глаза налились кровью, и Гарри с трудом, но всё же удержал его. — Они так кричали… Какие прекрасные воспоминания! — Не смей, — не выдержав, прошипела Саманта. Беллатриса резко обернулась. — А ты кто такая? — в её голосе прозвучал интерес. Она прищурилась, изучая Саманту, задумчиво наматывая тёмную прядь на указательный палец. — Подожди-ка… кого-то ты мне напоминаешь… эти глаза… Её лицо вдруг исказилось в ликовании. — Вот оно как! Маленький выродок крошки Миранды! — Пожирательница смерти звонко рассмеялась, запрокинув голову. — Она была такой гордой, такой упрямой… А как из последних сил держалась, когда Тёмный Лорд… — Заткнись, — прошептала Саманта, но её голос сорвался. Внутри всё будто рвалось на куски, её руки дрожали, дыхание сбивалось, как будто она падала в пропасть. Но Беллатриса не унималась. — Помнишь, Август? — обратилась она к мужчине со спутанными сальными волосами и безобразным шрамом с правой стороны лица. — Это ведь был ты… Привёл её, как ягнёнка на заклание. Ах, а как она тебе верила! Бедняжка думала, что вы коллеги, друзья… Руквуд усмехнулся. — Было дело, — его взгляд скользнул по Саманте. — Миранда была не по годам умна, чертовски красива… но наивна. Мы вместе работали в Отделе тайн: я с маховиками времени, она — с пророчествами. Мы часто обедали вместе, обсуждали книги… О, ей было так тяжело. Такая молодая, талантливая, но уже заклеймённая фамилией Фадж. Гарри пытался заслонить Саманту своей спиной, кто-то хотел положить ей мокрую от пота руку на плечо, но девушка скинула её и отшатнулась. Всё её нутро отказывалось принимать услышанное. — Она не любила его… — продолжал Руквуд ровным голосом. — Я ей сочувствовал, выслушивал её слезливые истории о несчастливой любви к какому-то юноше, но однажды, когда пришёл час… прислал ей небольшую весточку с помощью Патронуса. Саманта сделала шаг назад, будто от удара. — Срочное дело в Министерстве. Дескать, неисправное пророчество… и нужен был её глаз. Такое иногда случалось, поэтому она ничего не заподозрила, — его тон оставался убийственно спокойным, глаза холодными, как ледяные глыбы, но на губах сверкала довольная усмешка. — Никто другой не знал, где лежит нужное Тёмному Лорду предсказание. Доступа к залу пророчеств у меня не было, а если бы и был, то всё это и так было бы бессмысленно: манящие чары здесь не работают, а поиски могли бы занять полжизни. Он сделал паузу, а затем добавил гораздо тише: — И потому её пришлось… допросить. У Саманты всё плыло перед глазами. Мир рассыпался на звуки и образы, смех Беллатрисы заполнял всё пространство, давил, впивался под кожу, как иглы. Взгляд русоволосой переместился на стеклянный шар в руке Гарри, что тускло мерцал в свете волшебных палочек. Её мать умерла из-за него. — Как это трогательно, правда? — протянула Лестрейндж. — Судьба — коварная вещь. Мамочка отдала жизнь, чтобы сохранить это пророчество, а ты пришла, чтобы отдать его нам в руки. Мгновение, и две палочки — Гарри и Саманты — дрогнули в воздухе. — НЕТ! — рявкнул Люциус Малфой. — Давайте сохранять спокойствие! Сердце Саманты пульсировало где-то в районе горла, её ладони были мокрыми и липкими, а плотно сжатая челюсть отозвалась болью. В её небесно-голубых глазах смешались боль, скорбь, гнев, ненависть и жгучее желание отомстить. На долю секунды она прикрыла тяжёлые веки, стараясь вернуть дыхание в норму. В воздухе повисла звенящая тишина, в которой каждый вздох звучал оглушительно. Когда она подняла наконец глаза, прямо перед ней, в полумраке, стоял он. Его черты были резкими, словно выточенными из мрамора: бледная кожа, острые скулы, впалые щёки, соломенные волосы и выцветшие карие глаза, которые, казалось, ничего не выражали — ни злости, ни злорадства, ни даже интереса. Саманта застыла, приросла к полу, её сердце словно перестало биться — будто упало и навеки затихло. Её глаза впились в его лицо, изучая, вглядываясь, не веря. В нём она видела нечто пугающе знакомое: тот же разрез глаз, очертания скул, линия губ. Она видела в нём свои черты. Она видела в нём себя — словно отражение в старом кривом зеркале. Гриффиндорка почувствовала, что в тот самый миг внутри неё что-то сжалось, оборвалось и бесследно исчезло. Казалось, что прошла целая вечность, но на самом же деле чуть больше секунды — Крауч медленно отвёл взгляд, устремив его в сторону Руквуда. И в этот момент, впервые за всё время, в его глазах что-то мелькнуло: быстро затаённый блеск. — Давайте всё решим мирным путём и тихо разойдёмся, — продолжал отец Драко тем самым ядовитым голосом, кажется, совершенно не обратив внимание на спектр эмоций на лице Саманты — он по-прежнему обращался исключительно к Поттеру. — Разве ты не хочешь наконец узнать секрет своего шрама? Разве ты не задавался вечным вопросом, по какой причине между тобой и Тёмным Лордом существует связь? Почему он не смог убить тебя, когда ты был беззащитным младенцем? Все ответы здесь, Поттер, в твоей руке. Всё, что ты должен сделать, это отдать его мне, и тогда я смогу тебе всё показать. Саманта видела, как напряглась рука Гарри и побелели костяшки его пальцев, но он не сдвинулся с места. — Я столько лет ждал. Но могу ещё подождать. Остолбеней! Красный луч света вырвался из его палочки и пронёсся над головой Люциуса, заставив того отпрянуть. — БЕЖИМ! — крикнул Гарри, и заклятия хлынули во все стороны. Стеллажи, в которые они попадали, пошатнулись и начали обрушиваться друг на друга — раздался грохот и звук бьющихся стеклянных шариков. Друзья ринулись к приоткрытой двери, отбиваясь по пути от Пожирателей, что преследовали их, как взбешённые хищники, у которых из-под носа удрала добыча. — Левикорпус! — Петрификус Тоталус! — Остолбеней! — Редукто! Саманта посылала одно заклинание за другим, не видя цели. Кто-то рядом с ней — возможно, это был Невилл — вскрикнул, когда его сбили с ног, и гриффиндорка метнулась к нему, помогая подняться. Поток заклятий сыпался с обеих сторон, пыль поднималась в воздух, в ушах стоял звон. — Быстрее! — донёсся до неё голос Гарри, который был ближе всех к выходу. Когда все семеро оказались в круглом помещении с аркой, Поттер захлопнул дверь и наложил на неё чары — хоть это и не остановит Пожирателей смерти, но сможет хотя бы немного их задержать. Зеленоглазый обеспокоенно оглядел друзей: Гермиона металась взглядом по сторонам, Рон потирал руку, Джинни прихрамывала, Невилл смахивал со лба пот, Полумна вытирала кровь под носом, который, вероятнее всего, был сломан, а Саманта стояла без движения, глядя в одну точку перед собой. Сердце Гарри сжалось — то, что ей пришлось услышать, было чем-то нечеловеческим, чудовищным. Он не пожелал бы этого даже врагу, а она была вынуждена это испытывать из-за него. Из-за его ложного видения, из-за того, что он так и не научился ограждать свой разум от Волан-де-Морта. Из-за него им всем теперь грозила смертельная опасность. Внезапно двери с грохотом распахнулись, и чёрные фигуры хлынули внутрь, как волны тьмы. Несколько вспышек — и битва возобновилась прямо у древней арки, но теперь Пожиратели были более организованны, методичны. Один за другим подростки оказывались в их руках. — Нет! — пронзительно закричала Джинни, когда один из Пожирателей грубо схватил её за руку и прижал палочку к её шее. Подобная участь постигла и Гермиону с Полумной — мужчины особо не церемонились и не стыдились применять силу к хрупким девушкам. Антонин Долохов прижал Рона к полу, а Невилла схватила за волосы Беллатриса, оттянув назад его голову и не переставая при этом сверкать своими жуткими неровными зубами. Костлявая рука Руквуда с узловатыми пальцами впилась в плечо Саманты, больно вжимая ткань мантии в кожу. Одной рукой он прижал её спиной к себе, второй обхватил её запястье, вывернул его вверх и заломав так, что плечо девушки затекло и заныло, а вся рука будто вспыхнула огнём от напряжения. — Тише, детка, — хрипло процедил он ей на ухо. — Или ты хочешь встретить тот же конец, что твоя мама? Саманта задыхалась. Дыхание мужчины было зловонным — она ощущала его даже сквозь бешеный стук крови в ушах. Её сердце колотилось в горле, руки дрожали, но она держалась — из последних сил. Он прижал свою палочку к её горлу, чуть наклонив, так что остриё впивалось в чувствительную кожу под подбородком. — Ты умрёшь, тварь, — прошипела Саманта с отвращением. — Не знаю когда, но ты умрёшь. Мучительной смертью. Пожиратель усмехнулся, как будто услышал комплимент. — Все мы когда-нибудь умрём. Но, в отличие от твоей матушки… я останусь в памяти истории. А у неё ведь даже могилы нет, верно? Хочешь знать, что стало с её телом? Он медленно провёл костяшками пальцев по её щеке — кожа Саманты вспыхнула, будто к ней прикоснулись калёным железом. Голубоглазая зажмурилась и попыталась высвободиться, но хватка Руквуда стала только сильнее. — Ты же понимаешь, кто во всём этом виноват, правда? — прошептал он, ухмыльнувшись. — Не я. Не Тёмный Лорд, — он наклонился ближе, так что Саманта почувствовала, как его голос завибрировал у неё в черепе. — Это всё Поттер. Из-за него погибла твоя мать. Всё крутилось вокруг этого жалкого пророчества, которое сейчас у него в руках. Тёмному Лорду нужна была эта информация. Только она. Он выдержал паузу, потом добавил с наигранным сочувствием: — А Миранда… стала просто случайной жертвой. Она умерла, чтобы этот мальчишка жил. Чтобы он мог снова и снова всех подводить. Чтобы он снова вёл людей на смерть. Саманта замерла. Пелена слёз застилала глаза, руки дрожали, дыхание сбилось, в голове звенело. — Он — твой враг, Саманта, не мы, — Пожиратель смерти с фальшивой нежностью провёл рукой по её волосам, как будто утешая. — Он разрушил твою семью, а теперь разрушит и тебя. Девушка перевела взгляд на Гарри, который стоял у самой арки, прижимая к груди стеклянный шар. Возле него находился Малфой, вытянув вперёд руку и говоря спокойным, бесстрастным голосом: — Игры закончились. Неужели ты действительно думал, что у каких-то детей был шанс устоять против нас? — он цокнул языком, наигранно качнув головой. — Ты проиграл, Поттер. Отдай мне пророчество. Немедленно. Гарри оглянулся по сторонам. Его сердце защемило, глядя на то, как дрожала Гермиона, как кривился от боли Рон, как еле держалась на ногах Джинни, как лицо Полумны было замазано её собственной кровью, как Невилл не был в силах даже сделать вдох и как по щекам Саманты катились слёзы. — Отдай мне предсказание, а иначе станешь свидетелем смерти своих друзей. У Гарри действительно не было выхода. Они и так страдали из-за него — он не мог допустить, чтобы кто-то из них погиб. — Не отдавай его, Гарри! — отчаянно завопил Невилл, которого Беллатриса тут же заставила молчать, послав в него пыточное заклятие. Поттер сделал шаг вперёд и протянул пророчество старшему Малфою. На лице мужчины нарисовалась победная, торжествующая улыбка, которая померкла уже в следующий миг: откуда ни возьмись, прямо возле него полыхнула белая вспышка света, затем вторая, потом ещё, ещё и ещё. Комната заполнилась свечением, а когда оно погасло, на платформе возле арки оказались члены Ордена Феникса: Грюм, Бруствер, Люпин, Тонкс, Блэк и Андерссон. Сириус налетел на Малфоя, повалив его на пол; Тонкс бросилась на выручку Джинни, Люпин парализовал Долохова, а Грюм освободил Невилла. Кингсли, грозный и уверенный, как скала, защищал сразу двоих подростков, выстреливая беззвучными, но ослепительно мощными заклятиями, каждое из которых сбивало врагов с ног. Лукаса Саманта заметила в тот же миг, как он появился. Его высокая фигура была до предела напряжённой, но решительной, а серые глаза — полны ярости. Он мгновенно нашёл её взглядом, и в ту же секунду ринулся в её сторону. Руквуд, всё ещё удерживавший девушку, обернулся и получил мощное оглушающее заклятие в грудь, отлетев назад и врезаясь в стену. — Саманта! — выдохнул Лукас, подбегая к ней. Он обхватил её за плечи, быстро осмотрел. — Ты ранена? Скажи мне, всё в порядке? — Я… я справлюсь, — пролепетала она охрипшим от слёз голосом. — Ты… ты здесь… Мужчина быстро притянул её к себе, на одно короткое, крепкое объятие, затем повернулся, встав перед ней, как живая стена. — Всё будет хорошо, слышишь? Больше тебя никто не тронет. Тем временем Беллатриса уже вступила в яростный поединок с Тонкс. Они кружили друг друга, выкрикивая заклинания, ведя зловещий танец. Движения Доры были изящными и быстрыми, делая её непохожей на ту неуклюжую девушку, что крушила дом на Площади Гриммо. Битва охватила весь зал, всё перемешалось: свет, тени, крики, ярость и страх. — Пригнись! — закричал Андерссон, и, не дождавшись реакции Саманты, потянул её на пол. Прямо над ними просвистело заклятие, ударив в колонну позади. Камень взорвался, посыпалась пыль и осколки — ещё мгновение, и её бы не стало. — Уходи! Вы должны уходить, слышишь? Все вместе — бегите! Мы прикроем. Саманта ещё никогда не видела его таким. Тот огонь ярости, что полыхал в его серых глазах, казалось, мог сжечь дотла всё вокруг. Он резко встал и сделал выпад, отбив летящий в него луч заклятия. Девушка хотела что-то сказать, но Лукас уже рванул в сторону. — Гарри! Бери других и уходите отсюда! — донёсся до голубоглазой крик Сириуса. Саманта осторожно выглянула, пытаясь найти взглядом Гарри. Это не составило труда: парень по-прежнему находился в центре зала возле арки, возле него был и сам Блэк. Заклинание Поттера оглушило Родольфуса Лестрейнджа, поэтому перед ними теперь оставался только Малфой. — Браво, Джеймс! Выждав несколько секунд, русоволосая вскочила на ноги и стремглав побежала, хотя её сердце отказывалось покидать бой. Оказавшись в нескольких шагах от чёрной двери, она вдруг обернулась. От увиденного в груди стало тесно и весь мир будто сжался до одного кадра: Лукаса и Крауча, вращающихся в вихре дуэли. Их палочки сверкали, высекая молнии света и создавая густой дым. Лукас двигался с яростью, но и с выверенной точностью, Крауч же был убийственно серьёзным и холодным: как и в тот миг, когда Руквуд скрутил его собственную дочь, его плоть и кровь — лицо Бартемиуса оставалось каменной маской. Саманта замерла и вжалась в холодную стену, наблюдая, как дуэль разгорается с новой силой. Взрыв, молния, вспышка света — и Крауч метнул в Лукаса что-то тёмное, как ночь, и тот едва не рухнул, только чудом удержав щит. Андерссон поймал очередной луч и отразил его так, что плащ Крауча загорелся по краю, но тот не обратил внимания, только бросился вперёд, раскручивая жгуты тьмы, что тянулись к противнику, словно цепи. На долю секунды взгляд Лукаса наткнулся на Саманту. Она стояла у выхода с приоткрытым ртом, бледная как полотно, слёзы уже не текли — они застыли в уголках глаз. Тех самых родных голубых глаз, что были у его младшей сестры. Ужасная мысль ворвалась в голову мужчины как ураган: если он убьёт Крауча, он сделает свою племянницу круглой сиротой на её же глазах. Это осознание разрезало его разум, заставив на мгновение замереть. Он отвёл палочку чуть в сторону. И в этот миг… — Авада Кедавра! Зелёный луч вырвался из палочки с оглушительным свистом. — ЛУКАС! НЕТ! — крик Саманты пронзил бой, как лезвие ножа. Её сердце рухнуло. Но в последний миг Лукас резко нырнул в сторону. Смертоносный луч пронёсся в дюйме от его плеча — ткань мантии вспыхнула по краю, но мужчина остался цел. Он упал на колено, задыхаясь, и поднял палочку вновь, теперь уже не глядя на Саманту. Девушка прикрыла руками рот, напрасно пытаясь унять сильную дрожь во всём теле. Она была уверена, что потеряла его… Её внимание переместилось на Беллатрису, которая жутко улыбалась. Из её волшебной палочки вырвалось зелёное свечение. Стоящий возле арки Сириус развернулся — на секунду позже, чем нужно. Луч ударил его прямо в грудь. Блэк отшатнулся, сделал неуверенный шаг назад, как вдруг его тело выгнулась дугой и, пройдя через арку, исчезло. Гарри всё ждал, когда крёстный появится с другой стороны, но этого не происходило. — Сириус? — выдохнул Гарри, не веря глазам. — СИРИУС?! Никто не ответил. Раздался торжествующий клич Беллатрисы. Гарри бросился вперёд, но Люпин успел его схватить. — СИРИУС! СИРИУС, НЕТ! Гарри издал нечеловеческий, пронзительный крик. Уши Саманты заложило, а в груди вдруг стало пусто и холодно, словно над ней кружила стая дементоров. — Сириус… Она ринулась к Поттеру, который пытался высвободиться из рук Люпина и прыгнуть за крёстным отцом в арку, как вдруг почувствовала, что незримая сила, словно ударная волна, откинула её назад. Она ударилась о стену, сбилась с ног, выронила палочку. Невыносимая боль, отчаяние и ярость, исходящие от Гарри, накрыли их всех с головой как вихрь. Ей хотелось продолжить путь, прижать его к себе, разделив с ним боль потери, однако она не смогла — силы покинули её, всё вокруг потеряло краски и её тяжёлые, уставшие веки сомкнулись. Когда Саманта очнулась, мир был размытым, мгновения сливались, и ей пришлось приложить немало усилий, дабы вернуться в реальность. Запах пыли, дыма, крови и магии уже сменился на лекарственные зелья и чистоту больничного крыла. Девушка чувствовала, как её несли чьи-то сильные руки: так аккуратно, словно она была фарфоровой. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Всё позади, — раздался шёпот Лукаса. Он уложил её на постель, осторожно подложив широкую ладонь под затылок. — Мадам Помфри! — его голос дрожал, но в нём было больше тревоги, чем страха. — Она очнулась. К Саманте тут же подбежала школьная целительница, принимаясь за дело: что-то шепча себе под нос, проверяя пульс и зрачки, размахивая волшебной палочкой и делая пометки на листе пергамента. Несмотря на слабость и головокружение, Саманта подняла взгляд на Лукаса. Он сидел рядом, сжимая её ледяные пальцы. В его серых глазах было молчаливое, бездонное горе — отражение того, что она сама чувствовала внутри. — Что… что случилось? — прошептала она. — Где Гарри? Где… остальные? Андерссон посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом, тяжело выдохнув. Его одежда была в грязи и крови, губа — разбита, руки — в ссадинах. — Битва закончилась. Появился Дамблдор и сразился с… Волан-де-Мортом. — И… кто победил? — Никто. Волан-де-Морт исчез, когда прибыл Фадж. Он увидел его собственными глазами. Пожирателей схватили. Почти всех. Но… Беллатрисе удалось уйти. И Краучу, — Андерссон рвано выдохнул. — Я… я пытался найти его. Хотел… — мужчина качнул головой, прикрыв глаза и массируя переносицу. — Орден жив. Твои друзья живы. Но… — он сглотнул горечь, — Сириус… Он не продолжил — не было необходимости. Сердце Саманты болезненно сжалось. — Гарри… — прошептала она. — Как он? Андерссон пытался найти подходящие слова, чтобы описать состояние Поттера, но их попросту не было. — Никак. Саманта устремила невидящий взор в потолок. Она не могла представить, как Гарри переживёт потерю крёстного отца, который был для него по-настоящему близким человеком, его надеждой, его опорой и поддержкой, его семьёй. Она вспомнила, как он кричал, как из него вырывался поток магии, бушующей и дикой, будто даже волшебство скорбело вместе с ним. Он не заслужил такой боли. Он не заслужил, чтобы у него забрали последнее, что он имел. Он не заслужил, чтобы у него отняли часть души. — Что теперь с нами будет, Лукас? — тихо спросила девушка, подняв на дядю затуманенный взгляд. Вопрос повис в воздухе — у Андерссона не было на него ответа.