Нас с тобой свела судьба

Слизеринка смерила её победной ухмылкой, а в её тёмных глазах плясали злорадные искорки. Саманта напряглась, сжимая кулаки в широких рукавах гриффиндорской мантии. Пэнси Паркинсон хотела её напугать — это было очевидно, но девушка знала: стоило ей дрогнуть, и Пэнси только окрылится. Шумно выдохнув через нос, голубоглазая выпрямилась и, холодно глядя на слизеринку, небрежно бросила: — Проваливай, Паркинсон. Пэнси недовольно сощурилась, а её взгляд скользнул к значку старосты, гордо поблёскивающему на её груди. Она театрально вздохнула. — Минус пять очков Гриффиндору, — сладко пропела она, — за нарушение школьных правил… и дерзость в адрес старосты. Саманта еле заметно усмехнулась. — О, какая ты грозная, — ядовито протянула она. — Снимаешь очки за каждый косой взгляд? Или просто ищешь способ почувствовать хоть какую-то власть? — Не забывайся, Фадж, — сверкнула глазами Паркинсон. — Твои дни здесь сочтены. Когда твой папаша окончательно вычеркнет тебя из своей жизни, ты не станешь никому нужной. Нигде. Ни один мускул не дрогнул на лице гриффиндорки. Сделав шаг ближе, она ненароком подметила, что они были примерно одинакового роста. — Знаешь, — спокойно произнесла Саманта тем же ледяным тоном, — насколько мне известно, твои родители работают в Министерстве. Интересно, сколько бы им стоила… одна маленькая жалоба в правильное ухо? Министерство любит героев, но ещё больше оно любит жертвовать пешками. Одно моё слово — и твоя миленькая семейка окажется под пристальным вниманием. На мгновение на лице Пэнси промелькнула тень тревоги, но она быстро спрятала её за противным, звонким смехом. — Ха! — расхохоталась Пэнси. — Да кому ты нужна! Все прекрасно знают, какие у тебя отношения с папочкой. Ты же просто маленькая бунтарка, от которой даже отец отказался. Саманта хмыкнула, чуть склонив голову, но не отводя от неё взгляда. — Бунтарка… — с расстановкой повторила она, будто пробуя это слово на вкус. — А что, мне нравится, звучит даже неплохо. Во всяком случае лучше, чем ябеда. Безвольная, подхалимская и жалкая ябеда. Лицо слизеринки покрылось алыми пятнами от гнева. Её губы дрожали, будто она силилась подобрать подходящее оскорбление, но слов не находила. — Тебе это ещё аукнется, — злобно прошипела Паркинсон. Саманта заметила, как она плавно, но ловко скользнула рукой к карману мантии и обхватила тонкую рукоять своей волшебной палочки. На долю секунды мир словно замер. В груди русоволосой запульсировало чувство опасности, и её пальцы медленно сжались на ткани собственного одеяния, готовые в любой момент выхватить волшебную палочку. Она была уверена, что Пэнси, несмотря не свою язвительность и показную напыщенность, не постеснялась бы использовать какое-нибудь проклятие. Слизеринка была подлой и мстительной, поэтому от неё нельзя было ожидать честного боя. В голове Саманты проносились варианты заклинаний защиты и уклонения под бешеный стук сердца. Между ними повисла тишина, плотная, как туман перед грозой. Но прежде чем что-то случилось, за углом послышались чьи-то чёткие, размеренные шаги. Из-за поворота показался Драко — беззаботный на первый взгляд, но Саманта сразу заметила напряжённые линии его плеч. Заметив девушек, он остановился, переводя взгляд с гриффиндорки на Пэнси и обратно. — Пэнс, — прочистив горло, окликнул он слизеринку равнодушным тоном. — Ты забыла, что сегодня твоя очередь проверять подземелья? Паркинсон непроизвольно вздрогнула, будто её застали за чем-то постыдным. Поправив прядь волос, она торопливо спрятала палочку и подошла к Драко ближе, почти прильнув к нему. Темноволосая нарочито медленно провела кончиками пальцев по предплечью слизеринца, искоса бросив в сторону Саманты скользкий, торжествующий взгляд. — Как скажешь, Драко, — мурлыкнула она с напускной нежностью, но Малфой и бровью не повёл. Его серые глаза были устремлены на Саманту — холодные, тяжёлые. Пэнси уловила это напряжение практически сразу. Её лицо исказилось гримасой ревности, но она промолчала, плотно сжав губы. Высоко скинув подбородок, она, громко цокая каблуками, удалилась в сторону слизеринских подземелий. Когда её шаги растворились в тишине, в коридоре воцарилось тягостное молчание. Драко стоял в паре шагов от неё, заложив руки за спину, его подбородок был высоко поднят, а на лице застыла презрительная гримаса, однако Саманта знала его слишком хорошо, чтобы не заметить, как на самом деле были напряжены его плечи и как нервно дёргалась мышца на его острой скуле. — Она видела тебя, — бросил он наконец, голосом холодным, как зимний ветер. — С Поттером. Саманта нахмурилась, непонимающе глядя на него. — И что? — с вызовом выгнула бровь девушка. — Теперь я обязана перед тобой отчитываться? Драко криво усмехнулся. — Любопытно, как быстро меняются люди. Рядом с ним ты выглядела так… счастливо, — блондин поморщился, как будто само сказанное им предложение было чем-то отвратительным. — А ты думал, что я должна вечно ходить угрюмой, дабы угодить твоему предоставлении о верности? — Верность? — издевательски хмыкнул Малфой, сделав шаг вперёд. — Забавно слышать это от тебя. Особенно после того, как ты выбрала компанию Поттера. Саманта смотрела на него, не отводя взгляда. — Да ты только послушай себя. Ведёшь себя как ребёнок, — процедила она сквозь зубы, с трудом сдерживая вспышку гнева. — Завидуешь? На бледном лице Драко мелькнула тень боли, но он быстро спрятал её за ухмылкой. — Завидую? Поттеру? — он горько рассмеялся. — Не льсти себе, Фадж. Просто неприятно видеть, как некоторые… быстро забывают, на чьей они стороне. Саманта почувствовала, как в её груди закипает обида, обжигая внутренности. — Я ничего и никого не выбирала, Малфой, — едко процедила голубоглазая, скривив нос. — Я на своей стороне, и делаю то, что считаю правильным, а не пляшу под дудку отца. Эти слова вонзились в него как ядовитые стрелы. — Думаешь, ты что-то понимаешь? — зло процедил он сквозь зубы. — Ты понятия не имеешь, в какой ситуации я нахожусь. — Так объясни, — пренебрежительно бросила она. — Ты всегда был слишком гордым, чтобы признать, что тебе не всё равно. Можешь думать, что хочешь, но если ты считаешь, что я выбрала неправильный путь только потому, что улыбаюсь не тем людям, то, может, мы вообще никогда друг друга не понимали. Слизеринец хотел ответить язвительно, обидно, унизить её, как обычно делал с другими, но слова застряли в его горле. Потому что ему было не всё равно. Потому что Саманта была одной из немногих, а может, даже единственным человеком, кто видел в нём не только фамилию «Малфой», не только наследника чистокровной семьи… а настоящего Драко. И именно это рвало его изнутри, но вместо признания он лишь отвернулся, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Просто будь осторожна. За тобой наблюдают пристальнее, чем ты думаешь, — бросил он через плечо. — Ты играешь с огнём, и однажды можешь обжечься. Или сгореть. Саманта стиснула зубы. Ей не нравилось, как он говорил, не нравилось, как смотрел на неё, будто она была для него чужой, будто все их долгие разговоры, вечер на Святочном балу, переписки на каникулах — всё это ничего не значило. Пока Драко продолжал неподвижно стоять, девушка поняла, что если она захочет уйти, он не станет её останавливать. В этот же миг она почувствовала, как где-то глубоко внутри что-то болезненно оборвалось. Крепко сжав ремень сумки на плече, она быстро зашагала по длинному коридору школы. Ей казалось, что даже стены замка гудели от напряжения, накопившегося внутри неё за этот короткий, но изматывающий разговор. Саманта всё ещё ощущала на себе его колючий взгляд, а в её горле стояла противная удушливая горечь, однако она не позволяла себе ни замедлить шаг, ни обернуться. Почему ему так нравилось делать другим больно? Почему всё не могло быть проще? Когда девушка наконец добралась до портрета Полной Дамы, её голос прозвучал холодно и ровно: — Мимбулус Мимблетония. Картина распахнулась, и Саманта юркнула внутрь. В гостиной было шумно — обычная суета выходного дня. Она без сил опустилась в дальнее кресло у окна, откуда был виден маленький кусочек Хогсмида, где всё и началось этим утром. Шум в общей комнате доносился до неё будто сквозь толщу воды. Она не знала, сколько времени прошло — минута, десять, может быть, больше. Она просто смотрела в узкое окно, пока вдруг что-то серое не мелькнуло в поле зрения. Подняв взгляд, Саманта увидела Грейва. Серая неясыть летала высоко над замком, ловя потоки ветра. Иногда казалось, что он исчезал среди облаков, а затем снова резко падал вниз, ловко балансируя на крыльях. Саманта прижалась лбом к холодному стеклу, позволяя себе слабую улыбку. Тяжёлый осадок разговора с Малфоем не исчез, но больше не сжимал её сердце стальной хваткой.

***

Под конец недели, когда Хогвартс наполнялся предвкушением долгожданных выходных, Гермиона, перехватив Саманту в коридоре, сообщила ей о первом собрании, которое должно было состояться в некой Выручай-комнате на восьмом этаже, в которую можно было попасть лишь при условии, что человек пройдёт три раза мимо стены, сосредоточенно думая о том, для чего она ему нужна. Эти слова Саманта прокручивала в голове до самого вечера. Сразу после занятий, не дожидаясь ужина, она, наскоро бросив учебники на кровать, выскользнула из спальни. Лёгкая, полная энергии, как будто невидимые крылья выросли за спиной, она стремительно миновала коридоры, спускаясь всё ниже и ниже. Девушке казалось, что её сердце отбивало радостную дробь где-то под самым горлом. Добежав до нужного этажа, она замедлила шаг. Пустой коридор тянулся вдоль гладкой стены, за которой, как ей объясняли, пряталась та самая секретная комната, скрытая от чужих глаз. Саманта в нерешительности остановилась, оглянулась. Полная тишина — лишь факелы потрескивали в нишах. «Мне нужно место для собрания. Место, где мы сможем учиться защищать себя. Место, которое поможет нам стать сильнее…» Она пошла вдоль стены, мысленно формулируя это желание. Прошла раз. Повернулась. Ещё раз. Третий — почти на бегу, сжимая кулаки от нетерпения. И тут перед ней, как по волшебству, прямо из каменной стены начала вырастать дверь. Старая, массивная, украшенная сложной резьбой, словно олицетворяя тайны и загадки, что скрывались за ней. Саманта замерла, на миг забыв, как дышать. Собрав всё своё мужество в комок где-то под рёбрами, она протянула руку. Коснувшись дрожащими пальцами холодной металлической ручки, она надавила. Дверь медленно открылась, скрипнув на петлях, впуская её в совершенно другой мир. Выручай-комната встретила голубоглазую мягким светом и теплом. Она оказалась куда просторнее, чем Саманта могла представить. Мягкий свет факелов, вделанных в стены, колыхался, отражаясь в отполированном до блеска каменном полу, который был устлан шелковыми подушками ярких оттенков: ультрамариновыми, бордовыми, изумрудными и канареечными. Вдоль стен тянулись высокие книжные полки, уставленные потрёпанными томами по защите от тёмных искусств, заклинаниям и дуэлям. Саманта глубоко вдохнула, расправляя плечи. Гриффиндорка почувствовала себя не узницей обстоятельств, не пешкой в чужой игре, а кем-то большим, важным, и это чувство едва ли можно было сравнить с чем-то другим. Внутри уже собрались почти все участники: Гермиона суетливо проверяла список, Рон с Дином тихо переговаривались в углу, Фред и Джордж весело спорили о чём-то, Джинни сидела на подушке, поджав под себя ноги, и сосредоточенно листала один из толстенных фолиантов с заклинаниями. Невилл неловко теребил рукав мантии, Полумна Лавгуд задумчиво осматривала потолок, словно ища там какие-то невидимые знаки, а Чжоу Чанг сидела рядом с Мариэттой Эджком. Склонившись друг к другу, когтевранки неслышно перешёптывались, словно стараясь, чтобы их разговор остался незамеченным. В самом центре помещения стоял Гарри. Он был одет просто — тёмная мантия поверх белой рубашки, на которой чуть неровно висел галстук Гриффиндора. На первый взгляд он казался собранным и уверенным, но внимательный взгляд Саманты подметил лёгкое напряжение мышц рук, сжатые в тонкую линию губы и чуть подрагивающие пальцы, в которых парень держал волшебную палочку. Его чёрные, как смоль, волосы, как всегда, непослушно торчали в разные стороны, а зелёные глаза за круглыми очками были полны решимости, смешанной с тенью беспокойства. Гриффиндорец нёс на своих плечах тяжесть: гораздо большую, чем мог бы выдержать любой другой подросток. На секунду их взгляды встретились. Уголки губ Гарри чуть приподнялись и он едва заметно кивнул ей, как будто подбадривая, а Саманта ответила ему таким же лёгким, почти невидимым движением головы, после чего, не желая мешкать, быстро выбрала себе подушку в первом ряду и опустилась на неё с прямой спиной, затаив дыхание в ожидании начала. Гриффиндорец на мгновение заколебался, словно не был уверен, как начать, но потом выпрямился, как будто ощутив поддержку в молчаливом внимании всех присутствующих. — Я рад, что вы пришли, — начал он, слегка хриплым голосом. — Думаю, вы знаете, зачем мы здесь собрались, — он обвёл взглядом собравшихся, которые утвердительно закивали головами. — Я постараюсь научить вас всему, что умею. Всему, что может спасти вам жизнь. Однако вы должны понимать, — добавил он чуть тише, сжав рукоять волшебной палочки, — что это будет нелегко и, возможно, весьма опасно. Несколько человек переглянулись. Фэй Данбар нахмурила тёмные брови, словно обдумывала сказанное, Невилл напряжённо кивнул сам себе, а Полумна рассеянно улыбнулась, будто это всё было для неё само собой разумеющимся. — Мы не будем никого заставлять, — вмешалась Гермиона. — Если кто-то не уверен — лучше уйти сейчас. Комната застыла в тишине. Никто не сдвинулся с места, даже не шелохнулся. Саманта потёрла вспотевшие ладони о ткань мантии, чувствуя, как в груди разгорается странное тёплое чувство. Чувство принадлежности. — Ну, хорошо, — облегчённо выдохнул Поттер? — Так вот… да, Гермиона? — изогнул бровь гриффиндорец, заметив поднятую руку подруги. В этот самый миг он понял, что ему понадобится немало времени, дабы привыкнуть к роли учителя. — Я думаю, что нам нужно придумать название, — сказала с воодушевлением Грейнджер, приподнимаясь на коленях. — Это укрепило бы командный дух. В комнате тут же раздались одобрительные возгласы. — «Отряд обороны»! — предложил Эрни Макмиллан. — Скучно, — фыркнул Захария Смит, — мы же не в армии. — Нам нужно что-то дерзкое, с характером, — заговорила Джинни, задумчиво почесав подбородок и хмуря брови. — А что думаете насчёт «Анти-жабья лига»? — с надеждой спросила Анджелина Джонсон. — Или группа «Министерство магии — клоуны и маразматики»? — произнёс Фред, подмигнув Саманте, на что она улыбнулась. — Я придумал! — воскликнул Джордж, хлопнув брата по плечу. — «Отряд Гарри Поттера»! Пусть имя нашего лидера гремит по всей школе. Пусть Амбридж знает, кому перешла дорогу. Несколько человек засмеялись, но Гарри поморщился, покачав головой. — Я думала о таком названии, которое можно будет спокойно применять вне занятий, и остальные не догадаются, что оно обозначает, — объяснила Гермиона. Все заговорили разом, на перебой выдвигая предложения. Гарри же в этот момент молча наблюдал за кипящей дискуссией. Он нахмурился, слегка сжал губы, поглядывая на кружившую в воздухе пыль под светом факелов. — Гарри? — спросила Гермиона, заметив его задумчивость. — У тебя есть идея? Он поднял взгляд. В комнате стало чуть тише. — Мы не просто учим защиту, — начал он медленно. — Мы готовимся… быть готовыми. К тому, чего другие отказываются признавать. Мы делаем это… потому что никто другой не станет, — уголки его губ дрогнули. — «Отряд Дамблдора». Сокращённо: ОД. Некоторые захлопали, кто-то — вполголоса, кто-то — с воодушевлением. Гарри слегка покраснел, опустив взгляд, будто стесняясь собственной значимости. Саманта наблюдала за этим с неброской улыбкой: гриффиндорец, сам того не желая, стал символом сопротивления. — Вот это — именно то, что нужно, —отозвалась Гермиона с блеском в глазах. — Это… сильно. — И вызывающе, — хмыкнула Джинни, скрестив руки на груди. — Амбридж наверняка взорвалась бы от злости, если бы услышала. — Тем лучше, — ухмыльнулся Фред. — Это как дань уважения, — заметила Гермиона. — Дамблдор — единственный, кто с самого начала не боялся произнести имя Волан-де-Морта и единственный, кого Волан-де-Морт боится. Все согласны? — ответом ей был одобрительный шум. — Отлично. Значит, решено. Гриффиндорка достала список имён, который был составлен в «Кабаньей голове», после чего написала вверху листа большими заглавными буквами: ОТРЯД ДАМБЛДОРА. — Надо бы и девиз, — сказала Лаванда. — И форму! — подхватила сидящая возле неё Парвати. — Не спешите, — улыбнулся Гарри. Он уже не выглядел смущённым, наоборот: его осанка была уверенной, а взгляд его зелёных глаз сосредоточенным. — Предлагаю начать с простого, но очень полезного обезоруживающего заклинания. Экспеллиармус. Знаю, оно довольно элементарное, но… — Смеёшься? — хмыкнул Захария, закатив глаза. — Неужели оно поможет нам победить Сам-Знаешь-Кого? Рон сжал кулаки и уже было собирался поставить на место заносчивого пуффендуйца, но Гермиона, заранее увидев его намерения, положила ладонь на его плечо. — Я применял его против него, — спокойно ответил Гарри. — И оно действительно спасло мне жизнь. Смит замер с широко распахнутыми глазами, не зная, что ответить. — Так вот, — продолжил Поттер. — Это заклинание — ваша первая линия защиты. Если вы не знаете, что использовать, Экспеллиармус даст вам время, шанс, преимущество. Предлагаю разбиться на пары. Он повернулся к Дину Томасу. — Попробуем? На счёт три. Один… два… три! — Экспеллиармус! — в один голос произнесли оба. Палочка Дина подлетела в воздух и описала дугу, прежде чем приземлиться на подушку. Гарри довольно кивнул. — Хорошее начало. Кто следующий? Очередь начала продвигаться. Пары вызывались на дуэль, и помещение наполнилось разноголосым эхом. Сначала Саманта была в паре с Найджелом Уолпертом. Несмотря на то, что Найджел находился только на втором курсе, справлялся он весьма недурно, но русоволосая оказалась всё-таки чуточку проворнее. Спустя несколько минут пары поменялись, поэтому напарником Саманты стал Энтони Голдстейн, а после него — Терри Бут, затем Сьюзен Боунс. По мере того как ученики один за другим отрабатывали обезоруживающее заклинание, Выручай-комната постепенно оживала. Напряжение, которое повисло в воздухе в самом начале собрания, бесследно рассеивалось, уступая место энтузиазму и азарту. Смех, одобрительные возгласы и редкие аплодисменты наполняли зал, придавая ему ощущение чего-то настоящего и важного. У стены стояли близнецы Уизли, с интересом наблюдая за дуэлями. — Надо бы приделать к этому заклинанию огненный шлейф, — протянул Фред, потирая руки. — Для зрелищности. — Или чтобы палочка улетала прямиком в карман победителя, — добавил Джордж. — Удобно и практично, без всякой беготни. Гермиона, в противоположность близнецам, строго фиксировала ошибки. Она то и дело поправляла: — Рон, у тебя слишком широкий взмах! Нет, не по кругу, а по диагонали! Выше руку! Нет, это слишком! Рядом с Грейнджер стояла Чжоу, довольно тихая, но внимательная, наблюдая за очередной попыткой Мариэтты. Саманта уловила взгляд, которым Чанг одарила Гарри. Посмотрев в ту же сторону, она заметила гриффиндорца в паре с Невиллом, заклинания которого попадали то в шкаф, то в потолок, но никак не выбивали палочку противника, а потому Поттер, по всей вероятности, пытался терпеливо объяснить Долгопупсу его ошибки. Гарри выглядел ужасно сосредоточенным, но в его глазах светилось одобрение. Это был уже не тот мальчик, спасший философский камень, а юный лидер, пусть ещё не до конца уверенный в себе и своих умениях, но честный и по-настоящему сильный. Занятия продолжались уже около получаса: кто-то пробовал свои силы десятый, кто-то пятнадцатый, а кто-то даже двадцатый раз, но все без исключения с блеском в глазах и неослабевающим рвением. Саманта не успела сориентироваться, когда пары снова сменились и рядом с ней оказался Гарри. — Партнёр нужен? — негромко спросил он, слегка склонив голову. Саманта удивилась — на секунду — но тут же кивнула, сохраняя спокойствие. — Почему бы и нет? Они встали друг напротив друга, заняв удобные позиции. Гарри держал палочку с той самой лёгкой и уверенной хваткой, которая, как казалось девушке, появилась у него вместе с опытом. Саманта отметила про себя, как спокойно он двигался — отнюдь не нервно и не показушно, а как-то… естественно. — Готова? — Всегда, — ответила она с лёгкой усмешкой, поднимая палочку. — Экспеллиармус! — почти одновременно произнесли они, и два заклинания столкнулись в воздухе, вспыхнув серебристой искрой. Гарри слегка пошатнулся, а Саманта улыбнулась. — У тебя сильная подача, — заметил парень, крутя в пальцах свою палочку, которую чуть не выронил. — Благодарю, профессор, — хмыкнула голубоглазая, невозмутимо отряхнув мантию. — А вот вы могли бы и получше постараться. — Вот как? — приподнял бровь Гарри. — Тогда посмотрим, что вы скажете после следующего раунда, мисс. Когда зеленоглазый в очередной раз поднял свою палочку, готовясь произнести заклинание, Саманта, поймав какую-то вибрацию в его движениях, в последний момент неожиданно пригнулась, действуя скорее на инстинктах, чем сознательно. Яркая вспышка красного света промчалась прямо над её головой и угораздила прямо в грудь стоявшего чуть поодаль Майкла Корнера. Когтевранец вскрикнул, отлетая назад и грохнувшись у книжной полки, вызвав тем самым лавину из свитков пергамента. Его волосы стояли дыбом, а мантия съехала набок, одним словом — он выглядел так, будто получил увесистую пощёчину от судьбы. — Мерлинова борода! — воскликнул Корнер, потирая плечо. — Майкл! — бросилась к нему Чжоу. — Всё в порядке? — Чёрт, не знаю… — невнятно пробормотал он, морщась и поднимаясь на ноги. — Кажется, теперь у меня проблемы не только с координацией, но и с доверием. Гарри, поспешно опустив палочку, выглядел потрясённым и виноватым одновременно. — Я… я не хотел! Прости, Майкл, — произнёс он, вспыхнув краской. — Я… я думал, что Саманта не двинется, не успеет… — Ну, извини, — ухмыльнулась Саманта, поднимаясь и отряхивая одежду. — Просто я, знаешь ли, не люблю, когда меня разоружают. Смущённое лицо гриффиндорца, смешанное с извиняющейся улыбкой, было почти забавным. — Особенно, когда не успела нанести удар первой. Гарри чуть расслабился. — Значит, я ещё легко отделался? — Ещё как, — подмигнула она, проходя мимо него, словно невзначай. — В следующий раз будь готов к тому, что я не стану уворачиваться. — Учту, — кивнул Гарри, уже веселее. Когда занятия подходили к концу, ученики не спешили уходить. Казалось, каждому хотелось задержаться здесь подольше — в этом новом, собственноручно созданном безопасном пространстве. Кто бы мог подумать, что уроки защиты от тёмных искусств могут быть такими. Гарри собрал всех вместе для финального слова. В помещении стояла лёгкая приятная усталость, вперемешку с довольными улыбками и восхищёнными переговорами. Зеленоглазый гриффиндорец, чуть взъерошенный, с капельками пота на лбу, смотрел на ребят с тем особым выражением, что редко можно было у него заметить — спокойное, по-настоящему гордое. — Все вы большие молодцы, — сказал он, глядя на собравшихся. — В следующий раз попробуем нечто посложнее. И… спасибо, что вы здесь. Правда. Гермиона радостно хлопнула в ладоши. — Мы обязательно составим график и список заклинаний на будущее, — добавила она, сияя от энтузиазма. Постепенно участники начали собираться, перешёптываясь и направляясь к выходу. Саманта немного задержалась. — Знаешь, тебе бы стоило подумать о преподавательской карьере. Как для учителя, ты довольно терпелив, — заметила она с лукавым блеском в небесно-голубых глазах. — Кто бы мог подумать, что ты умеешь зажечь толпу не только квиддичем. Гарри улыбнулся, потирая затылок. — Спасибо, Саманта. Её имя из его уст звучало странно, непривычно, но и неожиданно приятно. Во-первых, из-за того, что так обращались к ней лишь единицы, а во-вторых потому, что он, Гарри, видел в ней не дочь Фаджа, не инструмент Министерства — он видел её. С её живым голосом, острым языком и глазами цвета ясного неба. С болью, которую она скрывала под дерзостью, а также решимостью, которую она предпочитала никому не показывать. Саманта вышла из Выручай-комнаты, неслышно ступая по мягкому ковру, оставляя за собой лёгкий, едва уловимый шлейф жасминовых духов и свою яркую, дерзкую энергию, которой был пропитан воздух.

***

Проснувшись утром в приподнятом настроении и спустившись в гостиную, Саманта с удивлением обнаружила необычное оживление. Ученики столпились у доски объявлений, с тревогой перешёптываясь и переглядываясь. Подойдя ближе, она увидела, что почти вся доска была скрыта за одним-единственным, огромным пергаментом, с которого на неё бросались жирные, угрожающие буквы: «ДЕКРЕТ ОБ ОБРАЗОВАНИИ № 24» Прд текстом красовалась большая розовая сургучная печать и знакомая подпись с завитушками. «Отныне распускаются все ученические организации, общества, команды, кружки, клубы, а также регулярно собирающиеся группы из трёх и более учеников. Всякий ученик, замеченный в принадлежности к организации, созданной без ведома и одобрения генерального инспектора, будет немедленно исключён.» Саманта почувствовала, как внутри всё похолодело, словно кто-то вылил ей за шиворот ведро ледяной воды. Это не была случайность — Амбридж наверняка что-то пронюхала, но не имела никаких доказательств. Пока что. Стоящий рядом Уизли выдвинул предположение, что кто-то проговорился, но Гермиона сразу же опровергла эту теорию, сказав, что если бы кто-то на самом деле это сделал, они бы об этом точно узнали. Никто не спрашивал, какое заклятие наложила Грейнджер на пергамент с подписями — её стальная уверенность на лице заставляла поверить ей на слово. Вечером того же дня, когда за окнами потемнело, в замке начали мерцать огни, а ученики устало возвращались с занятий, у доски объявлений вновь сгустилась толпа. Над пергаментом с грозным «Декретом № 24» появился новый лист, аккуратно прикреплённый в верхнем углу, но его заголовок бросался в глаза не меньше: «Набор в Инспекционную дружину Для всех учеников, желающих помогать поддерживать порядок в школе в сотрудничестве с генеральным инспектором. Члены дружины получат особые полномочия и поощрения. Всем желающим просьба явиться в среду во время обеденного перерыва в кабинет генерального инспектора.» — Великолепно, — буркнул Рон, нахмурившись. — Как раз то, что нам нужно: ещё больше стукачей и любимчиков Амбридж. — Это даже хуже, чем я ожидала, — с горечью добавила Гермиона. — Теперь они легализуют доносительство. У нас не будет ни одной минуты спокойствия… Но Саманта почти не слышала их слов. Она стояла чуть поодаль, вдумчиво читая каждую строчку и чувствуя, как под кожей пульсирует адреналин. Неожиданно всё стало предельно ясно: Инспекционная дружина — это не просто орудие Амбридж. Это возможность. Возможность быть внутри, слышать, видеть, предупреждать. Быть глазами и ушами… Это была её игра, её тайная партия. Хочешь победить врага — стань тенью в его рядах. Среда выдалась пасмурной, и серое небо над Хогвартсом давило тяжестью, словно само предчувствовало что-то недоброе. Колокола пробили полдень, и ученики начали стекаться в Большой зал на обед, но Саманта направлялась в противоположную сторону. Каждый шаг по коридору гулко отдавался в её ушах. Сердце стучало тяжело и громко, будто отбивало марш, пальцы были сжаты в кулаки в карманах мантии, но лицо оставалось спокойным, даже холодным. Она уже репетировала внутри себя это выражение — равнодушие, хладнокровие, непробиваемость. Перед дверью толпилась группа учеников — слизеринцы, как и следовало ожидать: Крэбб, Гойл, Монтегю, Булстроуд, Уоррингтон, Нотт… И, конечно же, Пэнси Паркинсон — жеманно откинутая назад чёлка, искривлённые губы в ядовитой усмешке. Рядом с ней, к несчастью Саманты, стоял Драко, держа руки в карманах и глядя на всё скучающе холодным взглядом. Подойдя ближе, голубоглазая намеренно проигнорировала его, как будто он был не более, чем очередной пыльной статуей. — О-о-о, смотрите-ка, кто к нам пожаловал, — протянула Паркинсон, с прищуром разглядывая гриффиндорку. — А где же твой дружок Поттер? Неужели вы… поссорились? Блондин медленно перевёл взгляд с Пэнси на Саманту, не проронив ни слова, но его челюсть была сжата. — Здравствуй, Пэнс, — бросила русоволосая лениво и отстранённо, смерив Паркинсон быстрым, отточенным взглядом, в котором плескалась смесь иронии и презрения. Дверь кабинета приоткрылась и из неё показалось широкое жабье лицо Амбридж с приторной улыбкой на малиновых губах. Поманив их рукой, она вернулась в своё розовое кресло с высокой спинкой, усаживаясь на нём, как на троне. Собрав в кулак всю свою волю и мужество, Саманта первой вошла во владения генерального инспектора, где её встретили розовые кружева, фарфоровые кошки и тошнотворно сладкий запах ванили. — Проходите, мои дорогие, — прозвенел вкрадчивый голос учительницы. Они выстроились в шеренгу: Саманта встала с краю, рядом с Милисентой Булстроуд, ощущая бурлящее напряжение под поверхностью кожи, которое она пыталась изо всех сил скрыть от посторонних глаз. — Я так рада, что вы откликнулись на моё приглашение, — пропела Амбридж, сцепив пухленькие пальчики на столе. — Инспекционная дружина — это не просто честь. Это доверие Министерства магии. Пэнси с энтузиазмом кивала. Крэбб и Гойл, похоже, не понимали и половины, но выглядели довольными. Малфой молчал, слегка наклонив голову — он внимательно следил за Амбридж, но взгляд его иногда метался к Саманте. — Ваша задача, — продолжала инспектор, — наблюдать, кто с кем разговаривает, кто куда ходит, кто не соблюдает правила. Если вы заметите что-то подозрительное, вы… — она сделала паузу и широко улыбнулась, — немедленно сообщаете об этом мне. Вы ведь хотите помочь? Ради всеобщего блага? Ради порядка? Все как один закивали. Саманта сделала то же самое: хоть в её голове всё клокотало от отвращения, на её лице не дрогнул ни один мускул. «Ради порядка» звучало как лозунг диктатуры. Амбридж с хлопком открыла ящик стола и достала оттуда аккуратную коробочку, внутри которой лежали серебряные значки с тонкой, вычурной буквой «И». — Теперь вы — официальные члены Инспекционной дружины, — поднявшись, она принялась вручать по одному значки. — Ты молодец… Вот, держи… Это большая честь… Когда очередь дошла до Саманты, Амбридж на секунду задержалась, глядя на неё чуть внимательнее, чем на остальных. Её щеки вздрогнули в попытке вылепить особенно широкую улыбку. — Мисс Фадж, — протянула она, — вы сделали… очень правильный выбор. Думаю, ваш отец гордился бы вами. Он столько сделал для Министерства. Видеть то, как его дочь идёт по его стопам, поистине вдохновляет. Слова вонзились под рёбра, как осколки льда, но Саманта не дрогнула. Она медленно вытянула руки, как будто каждое движение было отрепетировано заранее, и приняла значок. — Благодарю, профессор, — произнесла она с безукоризненной вежливостью, изогнув губы в фальшивой улыбке. — Для меня это… огромная честь. Она даже позволила себе маленький вдох радости, слегка вскинув брови — всё выглядело убедительно. — Вот так, дорогуша, и нужно служить правильной стороне, — довольно пропела Амбридж, закрепляя значок на мантии Саманты сама, точно мать на выпускном. Саманта почти физически чувствовала, как металлическая «И» обжигала ткань её мантии, как клеймо, однако она оставалась спокойной, даже слегка склонила голову, словно склоняясь под тяжестью «доверия». Второе собрание Отряда Дамблдора было назначено на вечер пятницы. Выручай-комната в тот день была наполнена шумом, светом и магией. Воздух пульсировал энергией: заклинания свистели в воздухе, манекены сотрясались от взрывов, кто-то восторженно восклицал, кто-то смеялся — атмосфера была почти праздничной, несмотря на запреты и риск. Саманта чувствовала, как её сердце стучало всё быстрее — не от заклинаний и тренировок, а от предвкушения. Гарри снова оказался блистательным учителем — не навязчивым, не резким, а терпеливым и внимательным. Он поощрял каждого, подбадривал, хвалил даже за малейший успех, и в такие моменты Саманта ловила себя на том, что улыбается, просто глядя на него. Когда Гарри предложил перейти от Экспеллиармуса к Редукто, в комнате на миг воцарилась тишина. Заклинание куда более серьёзное — и опасное, если применять его бездумно, однако гриффиндорец поспешил всех успокоить, пообещав за всем следить. — Редукто! — прозвучал голос Джинни, и манекен, в который она целилась, разлетелся в пыль. Толпа ахнула, но не от испуга, а от восхищения. Невилл, у которого получилось буквально через две попытки, не верил своему успеху, и Саманта мысленно порадовалась за него. Улыбка не сходила с лица Долгопупса: он просто сиял. Это чувство — когда магия в твоих руках, когда ты управляешь ею, а не наоборот — было воистину захватывающим. Но к концу собрания волнение Саманты росло, как прилив перед бурей. Она всё чаще бросала взгляды на Гарри, всё чаще думала о том, что должна сказать, что должна показать. Сердце колотилось в груди, но она не собиралась отступать от задуманного. Когда все начали собираться, натягивая мантии, шепча друг другу слова восторга и договариваясь о следующей встрече, Саманта неторопливо убирала с помощью заклинания следы от взрывов и остатки манекенов. Гарри также не уходил. Он стоял возле двери, прощаясь с друзьями, принимая похвалы и благодарность за урок, а также поглядывая краем глаза на Саманту, догадываясь, что причина её задержки явно не желание навести идеальный порядок. Когда комната опустела, и дверь за последним участником мягко закрылась, Саманта медленно подошла к Гарри. — Я… — начала она, но запнулась. Вместо слов, девушка медленно сунула руку в карман мантии, вытащила оттуда маленький блестящий предмет и протянула Гарри раскрытую ладонь. На её тонкой длани лежал значок Инспекционной дружины: серебристая буква «И», холодно поблёскивающая в свете факелов. Брови гриффиндорца сдвинулись, образовав на лбу глубокую складку, но прежде чем он успел что-либо сказать, его взор встретился с её голубыми глазами с искрами озорства. Несколько секунд он просто смотрел, как вдруг в зелёной глубине его взгляда промелькнуло понимание. — Ты… серьёзно? — выдохнул он с изумлением. — Ты вступила к ним? — Внедрилась, — поправила Саманта, ухмыльнувшись. — Звучит лучше, правда? Гарри покачал головой, но на его губах уже играла улыбка. — Ты… это… — парень провёл рукой по тёмным волосам, — это смело. Очень. Ты не перестаёшь меня удивлять, — добавил он чуть тише. — Всегда в своём стиле. Она улыбнулась — не победно, а спокойно, словно он сказал то, что она надеялась услышать. — Надеюсь, ты умеешь хранить тайны, — молвила Саманта, возвращая значок в карман мантии. — Для тебя — попробую, — отозвался Гарри, всё ещё с той странной, немного растерянной, но искренней улыбкой.