Нас с тобой свела судьба

Февраль за окнами Хогвартса был по-зимнему волшебным. Снег, лежавший с декабря, уплотнился и скрипел под ногами, а ледяные сосульки сверкали в солнечном свете, словно хрустальные клинки. Замок стоял, окутанный серебристым сиянием мороза — дыхание превращалось в лёгкие облачка, яркие лучи играли на крышах в снежных шапках и блестели на замёрзшей глади озера, а на ветвях усыпанных инеем деревьев безмолвно сидели совы. В эти недели члены Отряда Дамблдора собирались в Выручай-комнате с особым усердием. Каждый шаг по заледеневшим плитам коридоров вёл к месту, где можно было хоть немного оторваться от реальности и почувствовать себя сильнее. Под мягким светом заколдованных ламп и зеркальных стен ученики отрабатывали манящие чары. С наступлением марта зимнее солнце стало чуть теплее, но снег ещё не спешил таять. Скалистые склоны всё ещё были белыми, а замок утопал в свете ледяных рассветов. В этом месяце атмосфера несколько сменилась: вместо чарующих заклинаний в воздухе повисла напряжённая тишина. Ученики всё чаще появлялись с книгами в руках, вычерчивали перьями схемы и перечитывали формулы. Чем теплее становилось, тем ближе были экзамены. Каждое занятие было для Саманты глотком свежего воздуха: отточенные движения, сосредоточенность на заклинаниях, общие старания и победы с другими — всё это придавало ей уверенности. Щёки девушки розовели от оживления, а в её глазах горел тёплый свет целеустремлённости. Гарри, находясь поблизости, не мог не видеть этой перемены: он часто бросал в её сторону короткие одобрительные взгляды, а его улыбка появлялась каждый раз, когда он замечал, как она с увлечением повторяла заклинания, как невольно улыбалась, когда заклятие удавалось, и как гордо смотрела на свою волшебную палочку. Каждый раз, когда он наблюдал за ней в действии, будь то на тренировке с Патронусом или во время обсуждения планов, он чувствовал в ней особую силу — не физическую, а ту, которая исходила от её характера и желания доказать себе и миру, что она способна справиться с любыми трудностями. Саманта не была той, кто искал лёгких путей, и это привлекало Гарри. Парень знал, что русоволосая гриффиндорка, как и он сам, носила в себе свою собственную тёмную сторону — свою боль, свои страхи, и он всегда чувствовал, что если бы он смог, он бы помог ей научиться справляться с этим, как сам пытался справляться. Март незаметно перетёк в апрель, унося с собой последние крошки зимней стужи. Снег, ещё недавно покрывавший холмы и дорожки, растаял, обнажив сырую землю, покрытую изумрудными ростками. В воздухе витал аромат весны — свежий, с оттенками влажной земли и пролесков. Деревья вдоль тропинок начинали оживать: их почки медленно раскрывались, а над Чёрным озером вновь закружились первые бабочки. Солнце уже не просто светило — оно грело. Каменные стены замка впитывали его тепло, и ученики, уставшие от зимней слякоти и тяжёлых уроков, всё чаще задерживались на прогулках. В этот день участники ОД решили заняться улучшением техники борьбы один на один. Среди звуков разлетающихся заклинаний и приглушённых голосов в Выручай-комнате внезапно раздался резкий хлопок — дверь приоткрылась и тут же закрылась с лёгким щелчком. Комната мгновенно замерла. Те, кто стоял ближе к двери, насторожились и переглянулись. Палочки чуть дрогнули, направившись в сторону входа. Саманта, нацелившаяся на Гермиону, медленно опустила руку, настороженно оглядывая пространство. Её взгляд всего на мгновение задержался на Гарри, и тут она заметила — к его мантии прижимался домашний эльф. Глаза его — огромные, круглые и влажные — почти вывалились из орбит, и в них плескался неподдельный испуг. Маленькие, костлявые руки дрожали, судорожно сжимая рукав мантии зеленоглазого гриффиндорца. Саманта невольно сделала шаг ближе, гадая, откуда он здесь и что произошло. — Добби? Что случилось? — тихо спросил Гарри, недоуменно поглядывая на неожиданного гостя. Эльф задышал часто, с трудом отрываясь от Гарри и поглядывая на учеников, словно кто-то мог на него наброситься. — Гарри Поттер, сэр… Ох, Гарри Поттер, сэр, беда… — протараторил домовик, громко всхлипнув. — Она, она… — Кто «она», Добби? Внутри Саманты всё похолодело. Судя по тому, как напрягся Гарри, его посетила та же догадка, что и её. — Амбридж? Добби кивнул, и его губы задрожали. — Вас передали, сэр. Она с минуты на минуту будет здесь! Слова ударили по собравшимся, как гром. На мгновение никто не пошевелился — в помещении повисла гробовая тишина, а затем — будто по команде — все пришли в движение. Испуганные возгласы, крики, лязг, роняемые палочки, манекены и стулья. — Как это — предали?! — выкрикнул Джастин Финч-Флетчли, отскакивая от стены. — Нас найдут! — запищала Ханна Аббот, роняя учебник и отступая к выходу. — КТО?! — яростно воскликнул Эрни Макмиллан, оглядывая собравшихся. Их глаза метались по лицам, выискивая в толпе предателя. Потом — будто кто-то незримо направил стрелку компаса — взгляды сошлись на ней. На Саманте. Девушка застыла в центре комнаты, как вкопанная, ощущая, как земля уходит из-под её ног. — Это… это не я, — хрипло сказала она, отчаянно замотав головой и шагнув назад. — Лжёшь! — взвизгнула Фэй, вылетая вперёд и указывая на неё дрожащим пальцем. — Предательница! Я всегда знала! — Я ничего не делала! Клянусь! В её груди сжалось так сильно, будто кто-то схватил сердце ледяной рукой и не отпускал. Все взгляды, как стрелы, впивались в неё — колкие, осуждающие, полные страха и недоверия. Те, с кем она плечом к плечу отрабатывала заклинания, теперь смотрели на неё, как на предательницу. — Я с самого начала тебе не доверяла! — продолжила Данбар, буравя её полным презрения и ненависти взглядом. Саманта хотела что-то сказать, но язык прилип к нёбу, а дыхание стало прерывистым. В ушах стоял звон. Мир вокруг сузился до искажённых лиц, гневных выкриков, и собственного бешеного пульса. Её трясло. — Слизеринская подстилка! — злобно прошипела Фэй. — Всё с самого начала было понятно! — А что насчёт того, как она вертелась на балу с Малфоем?! — вдруг выкрикнула Лаванда, и её голос, полный яда, пронёсся над толпой, как плеть. — Думаете, это просто так?! — Они же с ним в углу шептались, — добавила Парвати, и её лицо исказилось от презрения. — Смотрели друг на друга, будто влюблённые голубки! — Малфой, Забини, Нотт… кто там ещё у тебя был? — язвительно бросил Захария, загибая пальцы. — Пора бы составить список. Или книгу написать — «Сто и один слизеринец: как я продавала честь Гриффиндора». У Саманты закружилась голова. Беспочвенные обвинения обрушивались на неё, как ледяной ливень. Воздух в Выручай-комнате стал липким, словно грязь с ядом проникли сквозь поры в кожу. Её глаза горели от унижения, руки тряслись от ярости, а плотно сжатые губы дрожали. — Хватит, — прохрипела она. — Это всё неправда. Я не… я не делала ничего из этого… — Пыталась втереться в доверие! — Лгунья! — Продажная шавка! — Хватит! — вскинулась Гермиона, встав между Самантой и толпой. — Вы все сейчас не думаете! Все ваши обвинения не имеют ни капли здравого смысла! Если бы Саманта нас сдала, мы бы уже давным давно сидели в кабинете Амбридж! — Она дочка министра, чёрт побери! — не унимался Смит. — Кто, как не она, мог нас сдать?! Ей даже пальцем не придётся пошевелить, всё сделает папочка! Это стало для Саманты последней каплей. — Папочка?! — взорвалась она, гневно сверкнув глазами. — Да вы не знаете НИЧЕГО обо мне! Я рисковала не меньше вашего! А вы… вы все СУМАСШЕДШИЕ! Она резко выдохнула, сжав кулаки до побелевших костяшек. Её голос эхом отдался в стенах комнаты, и тишина рухнула на плечи всех собравшихся. Саманта тяжело дышала. Её грудная клетка вздымалась, лицо горело. Казалось, мир пошатнулся. Она металась глазами по лицам и наткнулась на взгляд Гарри. Он не говорил ни слова. Просто смотрел прямо на неё, почти не моргая. Его лицо было напряжённым, но в его зелёных глазах она увидела то, чего ей так не хватало: веру. И вдруг ей стало легче — внутри разлилось тепло. Гарри коротко кивнул, и это движение окончательно отрубило путы, сковавшие её грудь. Гриффиндорка сделала глубокий вдох и выпрямилась. — Нужно убираться отсюда, — вымолвил Гарри, окинув всех взглядом. — И быстро. Все тут же ринулись к выходу, образовав пробку. — Скорее! Выходим один за другим, не шумим! — распоряжался Рон, удерживая дверь. Комната пустела — шорохи торопливых шагов стихали один за другим. Саманта нервно переступала с ноги на ногу посреди Выручай-комнаты, пытаясь совладать эмоциями. Нырнув дрожащими пальцами в карман мантии, она достала оттуда небольшой металлический предмет. На секунду девушка закрыла глаза, сделала глубокий вдох, а затем приколола холодный значок Инспекционной дружины к груди, который тускло блеснул в неровном свете факелов, словно насмехаясь над ней. В ту же секунду её заметил Гарри — он уже почти добрался до двери, как вдруг обернулся, замер и нахмурился. — Что ты делаешь? — в его голосе послышалась тревога. Саманта сжала губы, опустив взгляд, а затем решительно подняла голову. — Я останусь. Скажу, что пришла слишком поздно и никого не застала. — Саманта, нет, — мотнул головой Гарри, шагнув ближе к ней. — Ты видела, на что она способна. Она сломает тебя. В груди у гриффиндорки сдавило, но она лишь с сожалением покачала головой. — Я не могу уйти. Все смотрели на меня, как на предательницу. Если я убегу — это будет подтверждение. Я не дам им этот повод. Гарри смотрел на неё, стиснув челюсть. Сердце его бешено билось — от страха не за себя, а за неё. Он прекрасно знал, что за маской медовой улыбки Амбридж скрывалась чудовищная жестокость, перед которой пасовали даже взрослые волшебники, не говоря уже про обычных школьников. Он хотел спорить, хотел остановить её, но знал, что переубедить не получится. — Это рискованно, — прошептал он, уже тише, почти с мольбой. Она улыбнулась с грустью, но в её глазах было что-то твёрдое и несломленное. — Если я смогу выиграть вам хотя бы пару минут… это того стоит. На секунду воцарилась звенящая тишина. Гарри сглотнул горький комок в горле. — Ты уверена? Она коротко кивнула. — Береги себя, — выдохнул он, сделав шаг к выходу. — Ты тоже. Он скрылся за дверью и Саманта осталась одна. Тишина обрушилась на неё тяжестью, давящей на плечи. Сердце колотилось глухо и больно, а кровь стучала в висках. Она начала ходить по комнате быстрыми, нервными шагами, словно этим могла заглушить бурю мыслей, бушующую внутри. С каждой секундой тревога росла. Ей хотелось верить, что Гарри и все остальные успели, что они уже на пути к своим спальням, но в голове неотвязно звучал один и тот же вопрос: кто? Кто их предал? Добби не мог ошибиться. Предательство определённо было и, что самое страшное, оно пришло изнутри. Саманта вспоминала лица — встревоженные, обозлённые, насмешливые. Она остановилась перед зеркальной панелью, отразившей её собственное лицо: бледное, напряжённое, с глазами, полными растерянности. Саманта отвернулась от отражения, как от очередного упрёка. Решив, что стоять сложа руки бессмысленно и нужно срочно что-то предпринять, она осторожно открыла дверь и выглянула в коридор — никого, мёртвая тишина. Она ступала так тихо, как только могла, слушая только грохот собственного сердца, что так и просилось выскочить наружу. Вдруг она застыла, прижавшись к холодной каменной стене и затаив дыхание. — Прекрасно, Драко, просто прекрасно! Отлично проделанная работа — пятьдесят очков Слизерину! Я сама его заберу… Встать, Поттер! Каждое слово отдавалось гулом в её голове, паника сжала горло: он попался. Гарри теперь в руках Амбридж. Что теперь с ним будет? Что она сделает? Одна догадка была хуже другой — по коже девушки пробежали мурашки. — Попробуйте изловить ещё кого-нибудь, Драко, — пропела до жути довольным голосом Амбридж. — Пусть ловят всех, кто тяжело дышит. Надо заглянуть в библиотеку и туалеты, мисс Паркинсон возьмёт на себя те, что для девочек… Ну, вперёд… А вы, — добавила зловещим тоном, — а вы, Поттер, пойдёте со мной в кабинет директора. Саманта так и стояла, прижавшись спиной к стене, когда среди отдаляющихся шагов Амбридж и Гарри внезапно уловила другой звук — быстрые, отрывистые шаги, что становились всё чётче и громче. Сердце заколотилось с новой силой, предчувствуя неминуемую беду. Из-за угла показался Драко — мантия с гербом Слизерина развевалась за ним, волосы цвета платины были аккуратно зачёсаны назад, лицо было хмурым, серьёзным. Его бледная кожа и острые черты лица при лунном свете, пробивающемся сквозь окна, казались почти призрачными. Взгляд серых глаз был сосредоточен, тяжёл — в нём не было обычного ехидства. Он напоминал отправившегося на охоту хищника. Блондин был так поглощён своей миссией, что, казалось, мог бы пройти мимо, даже не заметив её — сливавшуюся со стеной, застывшую от напряжения. Но вдруг он резко остановился, будто почувствовал её присутствие. Его взгляд скользнул по коридору и замер на ней. Драко окинул её быстрым, оценивающим взглядом с головы до ног, сжал тонкие губы, а между его бровей легла морщинка. — Сюда сейчас придёт Пэнси. Уходи, — негромко бросил он, даже не приблизившись, и, не дожидаясь ответа, снова развернулся и продолжил путь. Саманта осталась стоять в полном шоке, будто её окатили ледяной водой. Он… помог ей? У неё перехватило дыхание — это просто не укладывалось в голове. Он мог бы сдать её. Должен был. Но он сказал ей уйти. Предупредил. Почему? Выйдя из ступора, она отлипла от ледяной стены. Ноги всё ещё дрожали, а сердце билось так яростно, что ей казалось, как его стук эхом отдавался по всему коридору. Если кто-то увидит её, она должна выглядеть уверенно. Уверенно и непреклонно, как будто так и должно быть. Как будто всё идёт по плану. Она заставила себя зашагать. Каждая клеточка тела кричала о напряжении, но лицо русоволосой было как выточенное из мрамора: ни малейшего следа эмоций. Она уже почти миновала лестничный пролёт, когда впереди раздались топот и гогот. Из-за поворота появились Крэбб и Гойл, словно два довольных мясника, тащивших между собой вырывающегося и покрасневшего от злости Рона. — Отпустите, кретины! Уизли бился, как мог, но Крэбб лишь хохотнул, выкручивая ему руку. — Закрой рот, Уизли! — рявкнул Гойл. — Не дёргайся, а то хуже будет! В горле гриффиндорки пересохло. Когда Рон увидел её, он перестал бороться, замер. Их взгляды встретились: в его глазах было не презрение, не ярость, а отчаяние, боль, непонимание и немая просьба. Но он ничего не сказал. Ни слова. Саманте хотелось отвернуться, закричать, сорвать с себя этот проклятый значок, но она лишь сжала кулаки, стараясь держать спину ровно. — О, привет, Фадж, — ухмыльнулся Крэбб. — Ты в кабинет Дамблдора? Мы как раз туда. Смотри, кто нам попался. Это был её шанс. — Да… я направляюсь туда же. Саманта с трудом улыбнулась, отчаянно стараясь сохранить видимость спокойствия. — Профессор будет довольна, — бросила она будничным тоном. — Пойдёмте. Они двинулись дальше вместе, и в тот самый момент Саманта поняла — теперь всё зависело от того, как долго она выдержит эту игру. — Значит, мы поймали Уизли, Финнигана, малявку Криви и Боунс, — начал перечислять Крэбб, загибая толстые пальцы. — Было бы клёво, если бы ещё и Поттер нам достался! — Ага, но его увёл Драко, — с завистью буркнул Гойл. — Ему повезло! — Эх, я тоже хотел бы поймать Поттера, — вздохнул Крэбб с досадой, перехватывая Рона за локоть, из-за чего он поморщился. — Хотя Уизли — тоже ничего. Он точно был рядом с Поттером. Это почти то же самое. — Не то же самое, — фыркнул Гойл. — Надо было быстрее бегать, — пожал плечами Крэбб. — Я чуть не поймал этого болвана Долгопупса, но он заскочил в класс трансфигурации и попался в руки Монтегю. А этот, — он пнул Рона, — сам под ноги попался. Слышь, а если нам дадут за это медали? — Какие медали? — Или метлу. Я бы не отказался от хорошенькой новенькой метлы. Только не ту модель, о которую у меня штаны зацепились. Помнишь? — Ага, ты тогда ещё головой в трибуны врезался! — захохотал Гойл, так резко дёрнув Рона, что тот едва не споткнулся. — Это было круто! Саманта моргнула, мотнув головой. Она не могла поверить, что эти два безмозглых идиота могли функционировать как живые существа. — Надеюсь, дадут хотя бы по пятьдесят очков, — мечтательно произнёс Крэбб. — Ну, или пирожные. Мне сегодня снились пирожные. Шоколадные. С изюмом. Когда впереди показалась большая каменная горгулья, охраняющая вход в кабинет директора школы, Саманта невольно замедлила шаг. Они пришли слишком быстро. Что теперь делать? Крэбб и Гойл растерянно переглянулись, словно только сейчас осознали, что понятия не имеют, как туда попасть. — Э… а какой был пароль? — нахмурился Крэбб, почёсывая затылок. — Не помню… может, «тыквенный кекс»? — предложил Гойл, глядя на статую, которая, разумеется, не сдвинулась с места. — Тьфу ты, мимо! Хотя это же так в стиле этого чокнутого старикашки! — Да уж, ему бы уже давно на покой, — поддержал его Крэбб, — а он всё ещё строит из себя великого мудреца. Кхм, так вот… Может, «малиновая тарталетка»? — «Мятный леденец»? — «Сладкая вата»? Саманта не сдержала злорадной ухмылки, наблюдая за их отчаянными попытками, что не приносили никакого результата. Она испытывала странное удовольствие — эти двое чувствовали себя настоящими победителями, но забыли элементарное. Чем дольше они топтались на месте, тем больше у других было шансов ускользнуть. Но её торжество длилось недолго. Из-за поворота в развевающейся зелёной мантии появилась Пэнси, прижимая к груди сложенный пергамент. Её губы были растянуты в до предела самодовольной улыбке, а карие глаза сияли победной злобой. Увидев Саманту, она чуть приподняла подбородок. — Ах, ну конечно, — протянула она с ядовитой сладостью, — кого это я вижу? Саманта стиснула зубы, не позволив себе отвести взгляд. — Вы, — повернулась Пэнси к Крэббу и Гойлу, — просто придурки. Устроили цирк на ровном месте. Она смачно цокнула языком и шагнула к статуе: — Летучая шипучка. Статуя ожила, отодвигаясь в сторону и открывая проход на винтовую лестницу. — Вперёд, — кивнула Паркинсон, не сводя с Саманты хищного взгляда. Голубоглазая шагнула внутрь, чувствуя, как пальцы непроизвольно мнут край мантии. Они вошли без стука и разрешения, как будто так и нужно. В кабинете уже было полным-полно народу: Альбус Дамблдор сидел за своим столом с самым безмятежным видом, сложив пирамидку из пальцев, но на лице стоящей подле него МакГонагалл, в отличие от него, была видна нескрываемая тревога. Чуть поодаль находились члены Отряда, пойманные Амбридж и её Инспекционной дружиной; сама Амбридж же сразу бросилась Саманте в глаза — всё благодаря её ярко-розовому костюму. Она вцепилась в предплечье Гарри стальной хваткой, впиваясь в его кожу накрашенными малиновым лаком ногтями, рьяно рассказывая о чём-то директору. Взгляд Саманты переместился к камину: там, увлечённо наблюдая за танцем огненных языков и перекачиваясь с каблука на носок туфлей дерби, стоял Корнелиус Фадж. Сердце Саманты ушло в пятки. Она почувствовала, как кровь стынет в жилах, её губы онемели, и всё тело словно окоченело. Глаза министра магии скользнули по ней, и то равнодушие, что читалось в его взгляде, ударило по ней не слабее пощёчины. — О, мисс Фадж, как замечательно, что и вы помогаете нам навести порядок, — раздался рядом приторный голос Амбридж. — Очередной нарушитель? — она взглянула на Рона, которого всё ещё держали под руки Крэбб и Гойл. — Как же прелестно, когда хоть какие-то гриффиндорцы проявляют здравомыслие. — Этот вот что-то бурчал о шпионстве, — хохотнул Крэбб, — но мы его скрутили быстро, да, Грегори? — Ага, быстро. Даже палочку выронить не успел, — с гордостью подтвердил Гойл, и они оба тупо заулыбались, как будто уже получили свои медали. Амбридж одобрительно кивнула и посмотрела на Саманту с выражением хозяйки, которая хвалит дрессированную собачку. — Вы просто умничка, мисс Фадж. Я знала, что вы — одна из тех, кто понимает важность дисциплины. Министр, вы только взгляните, какой пример подаёт ваша дочь. Фадж бросил на неё короткий взгляд, и в нём не было ни тепла, ни гордости. Он был колючим, оценивающим. Саманта заставила себя кивнуть. Губы её едва дрогнули в подобии улыбки, хотя внутри всё горело. Её выворачивало. — Ну что же, — довольно продолжила Амбридж, — теперь осталось выяснить, где остальные, и… Пэнси, стоявшая чуть поодаль с надменной усмешкой, недовольно поджала губы, услышав, как генеральный инспектор рассыпается в похвалах в адрес русоволосой. Её глаза потемнели от злобы, но на лице быстро появилась притворная улыбка — хищная и торжествующая. — Простите, профессор, — произнесла она сладким голосом, подходя ближе и протягивая аккуратно сложенный пергамент, словно вытягивая козырь из рукава. — Думаю, нам больше не нужно тратить время на поиски остальных. Здесь, — она сделала эффектную паузу, — все имена. Все, кто участвовал в этих незаконных собраниях. Глаза Амбридж загорелись как у ребёнка, которому подарили долгожданную игрушку. — Боже милосердный… — выдохнула профессор Макгонагалл, переглянувшись с Дамблдором, который продолжал неподвижно сидеть, словно каменное изваяние. — Где вы это нашли? — В Выручай-комнате, — с довольной усмешкой ответила Паркинсон. — Наверное, кто-то из них забыл его в спешке. — Или оставил специально, — тихо пробормотал себе под нос Рон, что услышала его одна лишь стоящая рядом Саманта. Фадж, с видом глубокой важности, сделал шаг вперёд, расправляя плечи под тяжёлой мантией с золотыми вышивками. — Перси, будь добр, прочти нам список. Нарушения дисциплины и заговор против Министерства требуют полной прозрачности. Перси, стоявший немного позади, моментально вытянулся, как по команде. Его лицо не выражало ни тени сомнения или сочувствия — только холодное, неприятное превосходство. Он подошёл к Пэнси и принял от неё пергамент с той чопорной важностью, которая в нём так раздражала всех, кто знал его когда-то иным. Уизли развернул список, поправил очки и прочистил горло. В комнате повисло гнетущее молчание. Даже Крэбб и Гойл притихли, ожидая с затаённым удовольствием услышать знакомые имена. — Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Гарри Поттер, Фред Уизли, Джордж Уизли, Джинни Уизли, — ровным, невозмутимым тоном читал Перси, даже не взглянув в сторону младших братьев и сестры. — Ли Джордан, Невилл Долгопупс… С каждым именем Саманта чувствовала, как сердце сжимается всё сильнее. Она украдкой посмотрела на декана Гриффиндора — профессор МакГонагалл стояла, стиснув губы до белизны, не сводя глаз с Фаджа. —… Полумна Лавгуд, Падма Патил, Парвати Патил, Лаванда Браун, Фэй Данбар, Чжоу Чанг, Мариэтта Эджком… Голос Перси звенел, холодный и отрешённый, как будто он зачитывал список книг для возврата в библиотеку, а не перечень жизней, которые вот-вот изменятся. —… Эрни Макмиллан, Колин Криви, Деннис Криви, Алисия Спиннет, Захария Смит, Майкл Корнер, Сьюзен Боунс, Кэти Белл, Энтони Голдстейн… Саманта резко обернулась на движение в стороне — Пэнси стояла чуть поодаль в тени, за спиной Амбридж, сдерживая довольную улыбку. Её глаза, холодные и сверкающие, будто нарочно искали взгляд Саманты, и, встретив его, наполнились торжествующим злом. Это был взгляд хищника, получившего удовольствие не от охоты, а от падения жертвы. В нём не было ни сострадания, ни сомнения. Уголки её губ дрогнули, будто она хотела прошептать что-то вроде «я же говорила», но так и не произнесла — она позволила Саманте всё прочитать по выражению её лица. —… Терри Бут, Анджелина Джонсон, Симус Финниган… «Твои дни здесь сочтены», «тебе это ещё аукнется»… Это была месть. Тщательно выношенная, выстраданная и исполненная с наслаждением. —… Джастин Финч-Флетчли, Ханна Аббот, Дин Томас и… — брови Перси поползли вверх и он прищурился, словно не мог поверить своим глазам, — Саманта… Он пробежался взглядом по пергаменту ещё раз — будто надеясь, что ошибся, что прочитал неправильно. Но нет. — Саманта… — повторил он и нахмурился. — Без фамилии. Это… должно быть, ошибка. Он повернулся к Фаджу, ожидая от него пояснений, но министр лишь мрачно смотрел на пергамент. — Простите, — произнёс Перси, слегка растерянно. — Но… возможно, есть ещё какая-нибудь Саманта в Хогвартсе? Ответом вновь была тишина. Гнетущая и вязкая. Все взгляды теперь были направлены либо на девушку, либо на Фаджа, и она чувствовала себя под ними беззащитной, обнажённой. — Поттер, — вдруг сказал Перси, резко поворачиваясь к Гарри и обретая ту свою надменную, казённую манеру, — вы понимаете, на кого клевещете? Вы обвиняете дочь министра магии в участии в незаконной деятельности! Это чрезвычайно серьёзное обвинение! Я… — Перси, — оборвал его Фадж. Голос его был спокойным, но в нём ощущалась едва сдерживаемая раздражённость. — Не стоит сейчас отвлекаться на мелочи. Он шагнул вперёд, развернув в руках тот самый список, и, на миг взглянув на Гарри, прочёл вслух: — Отряд Дамблдора… В комнате повисла ещё более напряжённая тишина. Фадж обернулся к Дамблдору, который до этого момента сидел молча, а его взгляд был спокоен и непроницаем. — Вы, конечно же, понимаете, что это значит, Дамблдор, — произнёс министр, выговаривая фамилию директора с подчёркнутой холодностью. — Отряд. Ваш отряд. Саманта почувствовала, как сжались кулаки. Её колотило — не от холода, а от бессилия. А рядом с ней и Гарри. Его лицо пылало от гнева. Но Дамблдор всё ещё хранил молчание, будто выжидал подходящий момент, и это молчание пугало Фаджа куда больше, чем любой крик. — Вы — большая умница, дорогая, — говорила тем временем Амбридж с приторной улыбкой, гладя по плечу стоящую возле неё девушку. Саманта узнала в ней Мариэтту Эджком — подружку Чжоу. — Вы сделали правильный выбор. Министр это непременно оценит. Но Мариэтта не отвечала. Она стояла, словно окаменев, трясясь от рыданий, плотно прижимая ладони к лицу и царапая ногтями щёки. Сквозь просветы между пальцами Саманта увидела неровные багровые буквы, что укладывались в слово: «ябеда». Фадж, однако, даже не посмотрел в сторону несчастной. — Это измена, — процедил он сквозь зубы, снова обращаясь к Дамблдору. — Вооружённая, сознательная, наглая организация, поставившая целью подорвать авторитет Министерства! У вас не просто дети, размахивающие палочками за спиной у преподавателей, у вас — целый отряд! И как он называется? Отряд Дамблдора! — Всё верно, господин министр, — улыбнулся директор Хогвартса, и его голубые глаза блеснули из-под очков-половинок. — Желаете получить от меня письменное признание или достаточно устного, при свидетелях? — Что-что? Признание? — не понял Фадж. — Отряд Дамблдора, Корнелиус, — улыбнулся Дамблдор, кивнув в сторону списка имён. — Не Поттера, а Дамблдора. Это я велел Гарри сформировать эту организацию, значит, только я могу нести ответственность за её действия. Зеленоглазый гриффиндорец опешил не меньше Саманты. Он открыл рот, чтобы возразить, но Дамблдор лишь ему подмигнул, продолжая свою игру. — Так это вы сделали заговор против меня! — завопил красный как рак Фадж. — Именно, — весело подтвердил Дамблдор. У Саманты складывалось впечатление, что всё происходящее казалось ему весьма забавным, несмотря на то, что министру ничего не стоило бы посадить его в Азкабан. — Нет… профессор! — крикнул шокированный Гарри. — Уизли! — прорычал разъярённый Фадж, к которому тут же подбежал Перси. — Немедленно отправьте сову в Азкабан. Скажите, чтобы сейчас же готовили камеру. Саманту как будто ударило током. Значит, всё именно так, как она и полагала. — Тут, боюсь, будет небольшое затруднение, — молвил маг, медленно поднимаясь из-за стола. — Боюсь, я вынужден вас огорчить — я никуда не собираюсь. Фадж побагровел, открыв рот, чтобы возразить, но не успел издать ни звука. Потолок осветился внезапной золотой вспышкой. Сквозь неё стремительно пронёсся феникс с широкими крыльями, пламенными, как закат. Его высокий крик прорезал воздух, заставляя всех застыть на месте. Мгновение — и комната содрогнулась. Мощный импульс магии вырвался из точки, где стоял Дамблдор. Волна энергии, яркая, как дневное солнце, вспыхнула в ослепительном кольце. БАХ! Фаджа, Амбридж, Перси и других министерских работников отбросило назад, словно тряпичных кукол. Они упали на пол, сражённые невидимой силой, стол перевернулся, а бумаги взметнулись в воздух, как испуганные птицы. Когда Саманта, потрясённая, снова открыла глаза, её сердце бешено колотилось. Комната напоминала поле после мощного взрыва: тишина звенела в ушах, воздух ещё дрожал от магии, но в самом центре — никого. Дамблдора не было. На месте, где он стоял, медленно опускалось рубиново-красное перо феникса.