Нас с тобой свела судьба

— Как прошли каникулы? — Паршиво. И Саманта ничуть не преувеличивала. Она и не надеялась, что бывший министр образумится и воспылает любовью к названной дочери, однако то, до какого состояния он себя довёл, сбило её с толку. Гриффиндорка замыкалась в своей комнате и сидела в ней тише воды, ниже травы, и могла только посочувствовать Нибсу, которому приходилось терпеть истерики Фаджа и выносить из дома тонны мусора — это были в основном бутылки из-под огненного виски, которым он пытался залить свою печаль. Саманта не раз ловила себя на мысли, что он наверняка не переживал смерть жены столь же сильно, как утрату должности, что вызывало в ней лишь омерзение и презрение. На лице Гермионы отобразилось сочувствие, и потому она решила быстро сменить тему: о результатах СОВ она была готова говорить без устали. — А как у тебя? Довольна результатами? Саманта набрала проходные баллы по всем предметам, что не могло её не радовать, а «превосходно» по заклинаниям, трансфигурации, защите от тёмных искусств и даже зельям было очень приятным известием. Самый низкий балл — «удовлетворительно» — голубоглазая получила по нумерологии, однако это её нисколько не расстроило, поскольку она не была фанаткой этой науки и уж точно не планировала приступать к экзамену по нумерологии на уровне ЖАБА. Когда любопытство Грейнджер было удовлетворено, она наскоро попрощалась с Самантой и поспешила к Рону, вместе с которым направилась в купе старост. Саманта же, зайдя в вагон Хогвартс-экспресса, по традиции искала пустое купе, которого, к её несчастью, не оказалось, из-за чего ей пришлось делить его с первокурсниками. Мальчишки, судя по всему маглорождённые, строили всё более неправдоподобные гипотезы о том, как будет проходить распределение по факультетам, и потому, дабы не портить им интригу и просто отдохнуть от их громких восклицаний, русоволосая решилась немного пройтись. Неспешно шагая по коридору, она невольно вспомнила слова письма, что согрели ей сердце в один августовский вечер. «Дорогая Саманта, Прежде всего я хотел бы от всего сердца поблагодарить тебя за вкусный подарок к моему дню рождения. Лимонные кексы были просто изумительны, можешь так и передать своему эльфу-домовику. Я всё ещё нахожусь на Тисовой улице и не могу дождаться дня, когда Рон пригласит меня к себе домой. Очень надеюсь, у тебя дела обстоят лучше.

Гарри»

Она выучила этот текст наизусть, и каждый раз, вспоминая о нём, её лицо украшала лёгкая улыбка, а всё остальное — Волан-де-Морт, Пожиратели смерти, Крауч и Фадж со своими нервными срывами — на мгновение переставало существовать. Пробираясь через студентов, столпившихся в узких коридорах, чтобы купить в тележке со сладостями перекус на дорогу, Саманта надеялась увидеть Гарри в привычной компании, но не тут-то было: в купе сидела одна лишь Полумна с весьма необычными разноцветными очками на голове и «Придирой» в руках. — Привет, — нерешительно приоткрыв дверь, поздоровалась Саманта. — Где все? — под словом «все» подразумевался Гарри, однако отсутствие Невилла и Джинни также показалось ей подозрительным. Лавгуд неторопливо подняла голову и её губы расплылись в характерной улыбке. — Получили приглашение от профессора Слизнорта. — Профессора Слизнорта? — нахмурилась Саманта. После ухода Амбридж пост учителя защиты от тёмных искусств не мог остаться пустым, что было вполне очевидным, но то, что новый преподаватель решил ещё до прибытия в Хогвартс выбрать среди учеников любимчиков, её несколько напрягало. Разговор был исчерпан, а потому Полумна вновь растворилась в чтении журнала, а Саманта прошла внутрь и заняла место напротив когтевранки, задумчиво глядя в окно. Профессор Слизнорт… Кажется, Лукас как-то упоминал ей о нём, но только в каком ключе, она никак не могла вспомнить. Ей было интересно, что он будет из себя представлять, однако одно гриффиндорка знала наверняка — хуже Амбридж ему уж точно не быть. Оставалось только надеяться, что на этот раз это не будет заика с Тем-Кого-Нельзя-Называть на затылке, самовлюблённый нарцисс, оборотень или Пожиратель смерти… — Ты в порядке? Над тобой витает целая стая мозгошмыгов, — неожиданно произнесла Полумна сочувственным голосом, вырвав Саманту из раздумий. — Мозго… чего? — Мозгошмыгов. Они невидимы. Забираются в голову через ухо и вызывают размягчение мозга, — невозмутимо пояснила когтевранка, после чего вновь вернулась к чтению. Остаток дороги прошёл в полном молчании. Толпа студентов, привычно гудевшая на перроне станции Хогсмид, слилась в разноцветный поток мантий, шляп, чемоданов и клеток с питомцами. Воздух был свежим, немного сырым от недавно прошедшего дождя, а небо над головой расчерчивали алые полосы заката. Саманта неторопливо вышла из поезда, поправляя на плече ремешок сумки и вглядываясь в лица учеников, спешащих к запряжённым фестралами повозкам. Рон Уизли сразу бросился ей в глаза не только за счёт своих огненно-рыжих волос, но и высокого роста — за лето он снова неплохо так вытянулся. Возле него вышагивала Гермиона, неся в руках сумку и Живоглота, однако Гарри рядом с ними не оказалось. Странно. Саманта немного замедлила шаг, бросив взгляд через плечо. Из алого поезда, с привычной грацией аристократа, вышел Драко Малфой. Совершенно один: ни Крэбба и Гойла, ни Забини и Нотта, ни надоедливой Паркинсон, что прилипала к нему, словно репей. Слизеринец оглядел толпу с холодным безразличием, но, заметив Саманту, задержал на ней взгляд. Их глаза встретились. Миг — и будто сквозняк пронёсся по спине Саманты. Что-то в выражении его лица заставило её напрячься, но что именно — она никак не могла понять. Они не общались слишком долго, и потому она, кажется, разучилась видеть его настоящие чувства и эмоции. А ведь когда-то — кажется, как будто это было вчера — всё было по-другому. Девушка вдруг вспомнила первый год в Хогвартсе. Драко был единственным однокурсником, с кем она была знакома задолго до поступления в школу чародейства и волшебства: Корнелиус изредка, но всё же брал её на всякие праздники, устраиваемые чистокровными семьями, в том числе и Малфоями, и потому она несколько раз бывала в их особняке в Уилтшире. Будучи детьми, они играли в отдельной комнате, пока взрослые маги обсуждали политику и прочие неинтересные для них темы за столом, а добродушный домовой эльф Добби приносил им из кухни вкусности и читал сказки барда Бидля. Блондин был заметно огорчён, когда их распределили на разные факультеты, но несмотря на это продолжал с Самантой общение, тем самым став для неё единственным другом. Теперь же они стали друг другу совершенно чужими, и вряд ли этому когда-нибудь суждено было измениться. Голубоглазая резко отвернулась и ускорила шаг, вливаясь в толпу, направлявшуюся к каретам. Перед самым входом в замок поток студентов неожиданно замедлился, и в гуле голосов проскользнуло напряжение. — Давай, давай, не задерживай очередь! — раздался скрипучий, раздражённый голос, и Саманта невольно скривилась. У ворот стоял Филч в обнимку с каким-то странным прибором в виде длинного золотого прута. При каждом новом подходе он подносил это устройство к сумке ученика, и оно либо светилось мягким зелёным светом, либо начинало тревожно дрожать и издавать визгливый скрежет. — А ну выкладывай! — прошипел школьный смотритель в лицо перепуганного третьекурсника из Пуффендуя, который дрожащими руками стал вытаскивать содержимое рюкзака. — Ага! А это что ещё такое?! — Ничего такого, сэр… — промямлил мальчик, побледнев. — Всего-навсего драчливый телескоп… — Что-что? Какой телескоп? — Ну, я купил его во «Всевозможных волшебных вредилках»… Филч пробормотал под нос проклятия, конфисковав у несчастного безделушку, после чего пропустил его и перешёл к следующему ученику. Когда очередь дошла до Саманты, она уже была вся на взводе, хотя знала, что ничего запрещённого у неё с собой не было. Когда детектор лжи засветился зелёным, она наконец смогла выдохнуть. Зачем вообще это нелепое шоу? Вряд ли это было с инициативы Дамблдора. Неужели новый министр магии надеялся, что подобным образом он сможет избежать проникновения Пожирателей в Хогвартс? В Большом зале, как всегда, царила торжественная атмосфера: золотые и серебряные столовые приборы блестели на длинных столах четырёх факультетов, а потолок с изображением ночного неба украшали парящие свечи, и Саманта, увидев это, вдруг почувствовала неописуемую радость — она безумно соскучилась по этому месту. Все эти пять лет Хогвартс был для неё домом, и теперь, будучи уже на шестом курсе, осознание того, что всего через два года ей придётся с ним проститься, сжимало её сердце. Это будет нелегко. Саманта прошла мимо столов и заняла место за гриффиндорским, машинально оглядываясь по сторонам. Боковым зрением она заметила Фэй, сидящую неподалёку. После событий в Отделе тайн она не сказала в адрес Саманты ни слова, но русоволосая была уверена, что Данбар не упустит возможности упомянуть об отставке Фаджа, наивно полагая, что это как-то её заденет. Напротив опустились Рон с Гермионой, обмениваясь взволнованными взглядами. Гарри по-прежнему нигде не было видно. Вдруг громадные двери распахнулись, и первокурсники в сопровождении профессора МакГонагалл вошли в зал, вытянувшись в длинную колонну. Пока одинадцатилетние волшебники и волшебницы выстраивались в шеренгу, Саманта подняла взгляд к преподавательскому столу. На первый взгляд состав был тем же, но, приглядевшись, девушка заметила отсутствие Снейпа, что было необычным явлением, так как мастер зелий был известен своей пунктуальностью и презрением к опозданиям. Зато присутствовало новое лицо — как догадалась Саманта, это и был упомянутый Полумной профессор Слизнорт: пожилой коренастый мужчина с редкими седыми волосами. Он был совсем не таким, каким она ожидала увидеть нового преподавателя защиты от тёмных искусств: тёплым, добродушным, даже почти уютным. Началось распределение. По мере того как первокурсников вызывали вперёд, они подходили к табурету и надевали Шляпу, которая, немного поразмыслив, отправляла новоиспечённого студента на тот или иной факультет. Когда последний ученик вприпрыжку побежал за стол Когтеврана, Шляпа неожиданно заговорила: — Я вижу тьму за горизонтом вновь, Ведь зло не спит, оно уже в пути. Забудьте спор: чиста ли ваша кровь, Ведь важно то, за кем вы будете идти. Четыре дома — в этом сила школы, Но слабость — в злобе, гордости, борьбе. Враг рвётся к власти, сеет боль и ссоры, А в страхе гаснет свет весь в волшебстве. Я вас делила — ныне же прошу: Сотрите грани, вспомните о главном. О том, что сохранит вам жизнь в бою: О доброте и о союзе славном. В Большом зале повисла тишина. Шляпа произвела именно тот эффект, которого добивалась — каждый присутствующий чувствовал, будто она обратилась лично у нему. Но вдруг тишину прервал резкий скрип вновь распахнувшихся дверей. По проходу уверенно шагал Снейп — в своём привычном развевающемся чёрном одеянии и с едва заметной ехидной ухмылкой на губах. За ним, отставая на полшага, шёл Гарри, прижимая к лицу окровавленный платок. У Саманты перехватило дыхание. Когда зеленоглазый опустился между Гермионой и Роном, Грейнджер тут же набросилась на него с вопросами: — Где ты был? Что произошло? Что у тебя с лицом? Почему ты в крови? Однако Поттер лишь махнул рукой, мол, не время и не место на объяснения. Повернувшись к столу, он на долю секунды встретился взглядом с Самантой, а затем, коротко кивнув ей, быстро отвернулся к преподавателям. Голубоглазая нахмурилась, внимательно разглядывая парня: его мантия была слегка помята, а на воротнике рубашки виднелись капли крови, которая не переставала течь из его носа. Во что, во имя шляпы Мерлина, он успел вляпаться в первый же день нового учебного года? Неужели Слизнорт, как и его предшественница, был приверженцем телесных наказаний? Девушка перевела взор на улыбающегося во весь рот профессора, что поедал мармеладки со стола, затем снова посмотрела на Гарри. Нет, не похоже, ведь она бы узнала полный ненависти взгляд Гарри, которым он одаривал Амбридж. За этим определённо стоял кто-то другой. Тем временем Дамблдор поднялся на ноги и, обведя учеников добрым взглядом светло-голубых глаз, громко произнёс: — Самого доброго вам вечера! Для тех, кто с нами не первый год: с возвращением, а тем, кто с нами впервые — добро пожаловать! — Что у него с рукой? — вдруг ахнула Гермиона. Саманта сначала не поняла, о чём идёт речь, но, приглядевшись, сама едва сдержала удивлённый вздох: правая рука директора была почерневшей и безжизненной, словно обугленной. — Первым делом позвольте представить вам нашего нового преподавателя: профессор Гораций Слизнорт. Слизнорт встал, махнув рукой, и раздались аплодисменты. — Профессор Слизнорт согласился снова преподавать у нас свой предмет — зельеварение. Саманта озадаченно нахмурилась, пытаясь понять: ослышалась ли она, или же это Дамблдор обмолвился. Ученики тоже были в недоумении, а потому она склонялась ко второму варианту, но директор невозмутимо продолжил: — А пост преподавателя защиты от тёмных искусств займёт профессор Снейп. Стол слизеринцев буквально взорвался радостными воплями и рукоплесканиями, в то время как за столом Гриффиндора повисла гробовая тишина: никто не мог поверить в услышанное. Откашлявшись, Дамблдор продолжил: — Как вы могли заметить, каждого из вас по прибытию в школу обыскали, поэтому, я считаю, вы имеете полное право знать зачем. Так вот: жил на свете юноша, который, как вы, когда-то сидел в этом зале, ходил по коридорам этого замка и спал под его крышей. Звали его Том Реддл. Сегодня же он известен всему миру под другим именем. Большой зал окатила волна взволнованных голосов. По коже Саманты пробежал мороз, и она непроизвольно перевела взгляд на Гарри: тот смотрел на директора, не мигая, но его сильное напряжение было заметно невооружённым глазом. — Возможно, что в эту самую минуту его приспешники пытаются пробить брешь в стенах этого замка. Магическая охрана школы за лето была усилена, у нас появились новые, более мощные средства защиты, но тем не менее все мы, и ученики, и преподаватели, должны быть крайне осторожны, не допускать ни малейшей беспечности и соблюдать все ограничения. Я искренне надеюсь и верю, что вы будете помнить о безопасности: своей и других. Ну а сейчас вас ждут тёплые постели. Добрых снов! Директор Хогвартса вернулся на место, а Большой зал оживился гулом голосов и скрипом скамей. Ученики ринулись к выходу — кто возбуждённый, кто обеспокоенный, а кто и вовсе подавленный. Саманта не спешила оказаться в спальне, переводя взгляд с одного лица на другое и втайне надеясь, что где-то в толпе мелькнут зелёные глаза Гарри. Он, конечно же, шёл между Гермионой и Роном, которые наперебой о чём-то ему говорили. Гарри рассеянно кивал, но ни на кого не смотрел, словно был погружён в собственные мысли. Саманта шагнула было вперёд, но тут же остановилась, сжав губы и почувствовав укол разочарования, но быстро отогнала его: если захочет — сам подойдёт. А если нет… Что ж, у неё тоже были скелеты в шкафу. Когда Саманта вошла в спальню девочек, та встретила её уютным полумраком. Её чемодан и сумка уже лежали на законном месте. Лаванда и Парвати сидели с поджатыми ногами на кровати последней, болтая без умолку, будто хотели наверстать каждую секунду каникул. Гермиона, уставшая, но всё ещё собранная, первой взяла полотенце, пижаму и халат, после чего направилась в ванную комнату. Саманта молча подошла к своей кровати, сняла мантию и присела на край, разуваясь. — Тяжёлое лето, Фадж? Ну, конечно. Куда же без этого. Фэй лежала на своей кровати, сложив руки за головой, её взгляд был направлен в потолок, но довольная ухмылка на губах выдавала все её намерения с потрохами. — Кажется, теперь должность министра магии занимает Руфус Скримджер. — Когда кажется — креститься надо, слыхала о таком? Разговоры Браун и Патил о симпатичных мальчиках резко стихли, на что Саманта мысленно закатила глаза — уж эти две сплетницы не упустят шанса насладиться новой руганью. — А я уже думала, что ты не появишься. Перейдёшь на домашнее обучение, и все дела… Это же, должно быть, такой позор, — произнесла неторопливо Фэй, но у Саманты складывалось впечатление, будто она выдавала хорошо заученную и отрепетированную с лета реплику. — Разочарована? А я-то надеялась, что хоть кому-то будет меня не хватать. — Да уж, — хмыкнула Данбар, — без твоих семейных драматических спектаклей было бы почти скучно. Скажи честно — это ты устроила пожар, чтобы привлечь внимание? Признаться, эффект вышел внушительный. Газеты в восторге. Лаванда и Парвати замерли, переглянувшись. Саманта медленно перевела взгляд на Фэй. — О, не волнуйся. Если бы я хотела привлечь внимание, я бы просто повесила на доске объявлений твою переписку с Финч-Флетчли. Фраза угодила точно в цель. Фэй резко приподнялась на локтях, и её безмятежное лицо в один миг исказилось злобой. — Завидуй молча, — процедила Данбар. — Не всем в этом замке суждено остаться одинокими фуриями. У меня, в отличие от некоторых, есть парень. — Ага, — хмыкнула Саманта. — Бедняга Джастин даже после нападения василиска не был столь же несчастным, как сейчас. — Вместо того, чтобы лезть ко мне с Джастином, лучше бы заинтересовалась собой. Хотя, возможно, ты уже смирилась, что такое змеиное нутро, как у тебя, никто не полюбит. Саманта взглянула на Фэй снизу вверх, будто изучала её под увеличительным стеклом, и её голубые глаза потемнели, словно ледяная гладь, тронутая бурей. — Интересно, Фэй. Ты тратишь столько времени и усилий на то, чтобы поддеть меня. Будто тебе нужно, чтобы я заметила тебя. Это… немного грустно. Фэй громко фыркнула. — А ты тратишь столько времени, чтобы не сорваться и продолжать делать вид, что тебе всё равно. Это… так предсказуемо. — Лучше быть предсказуемой, чем жалкой. — О, не беспокойся. Жалость — это, пожалуй, единственное, чего я к тебе не испытываю. Русоволосая коротко улыбнулась: — Ну, хоть в чём-то мы с тобой сошлись. В этот момент дверь в ванную открылась, и Гермиона, накинув халат, прошла мимо, бросив на обеих строгий взгляд, напоминающий тот, которым одаривала чересчур громких студентов МакГонагалл. — Вы как дети, честное слово, — пробурчала она. — Первый вечер, а вы уже сцепились. — Времена меняются, но некоторые вещи остаются неизменными, — с лёгким вздохом заметила Саманта, после чего направилась в освободившуюся ванную комнату.

***

Утро выдалось тёплым и солнечным. Приведя себя в порядок и облачившись в гриффиндорскую мантию, Саманта, пряча во внутренний карман волшебную палочку, сбежала по лестнице в гостиную, откуда доносились знакомые голоса: Гермиона отчитывала первокурсника за наличие какого-то товара из магазина Фреда и Джорджа, который каким-то образом прошёл через контроль Филча, в то время как Рон раскачивался на каблуках туфель, держа руки в карманах и пытаясь при этом сдержать улыбку. У выхода из гостиной, оперевшись плечом о стену, стоял Гарри. Он выглядел гораздо лучше, чем накануне вечером — следов крови больше не было, но под глазами всё ещё темнел слабый след усталости. Увидев Саманту, он расправился и чуть улыбнулся. Девушка решительно шагнула к нему. — Здравствуй. — Привет, — голос парня был немного хрипловатым, словно он не совсем оправился после вчерашнего. — Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше, — повёл плечом Поттер, после чего покосился на дверь. — Пойдём? Нам же ещё МакГонагалл должна раздать расписание уроков. Неспешно шагая по лестницам и коридорам, Саманта всё ожидала момента, когда Гарри решится заговорить о том, что произошло вчера, но он, кажется, не собирался к этому возвращаться. Девушка всё думала, какой темой нарушить молчание: спрашивать о том, будут ли в этом году занятия ОД она не рискнула, ведь это, вероятнее всего, напомнило бы ему о Сириусе. К её счастью, Гарри прервал тишину первым. — Заветная мечта Снейпа преподавать защиту наконец исполнилась. Одно только радует — в следующем году мы его уже не увидим. Эта должность проклята. — Да уж, — медленно кивнула Саманта, нахмурив брови. — Зато зелья, кажется, теперь будут более-менее сносными. Слышала, что профессор Слизнорт уже устроил небольшой приём прямо в поезде. — Да, — подтвердил зеленоглазый, скривившись. — Приём для избранных. Он позвал всех, кто имеет какое-то родство со знаменитыми магами, ну или же кто сам является знаменитостью. — Очаровательно. Всё как ты любишь. Значит, у тебя новый фанат? Уже просил у тебя автограф? — Он не фанат, а скорее… коллекционер, — натянуто улыбнулся Гарри. — Хотел разведать, правда ли это, что я Избранный. — И что ты ответил? — Мне, скажем так, удалось уйти от прямого ответа, сохранив при этом интригу. — Умно. Заняв места за гриффиндорским столом, Саманта и Гарри приступили к завтраку. Пришедший минутой позже Рон плюхнулся на скамью, как всегда громко и без особого уважения к столу, и потянулся за беконом, а Гермиона — более собранная, но ощутимо раздражённая — уселась напротив Гарри и Саманты, крепко сжав губы. — Ну и зачем тебе было брать у него эту штуку? — выпалила она без вступлений, уставившись на Рона с таким осуждением, будто тот поджёг Большой зал. — Да расслабься ты, Гермиона, — пробурчал он с набитым ртом, — это просто шутка. — Ты староста! Ты должен подавать пример! А ты… — она осеклась, заметив, как он закинул в рот сразу три куска бекона. — …ты даже завтракать не можешь прилично! — Ну извините, мисс «Я-единственная-знаю-как-правильно». Я и не знал, что должность старосты включает обязательный этикет за столом. — Раз носишь значок, так веди себя соответственно! — вскипела Грейнджер. В этот момент мимо них прошествовала Лаванда Браун, как всегда, с уложенными кудрями, лёгкой улыбкой и сияющими глазами. — Доброе утро, Рон. Приятного аппетита! Рон, изрядно польщённый, попытался ответить, но не рассчитал — кусок бекона, застрявший в горле, стал причиной приступа сильного кашля. Уизли покраснел, уронил вилку и потянулся за стаканом тыквенного сока. Лаванда уже скрылась в конце стола, а Гермиона одарила рыжего взглядом, от которого даже троллю стало бы не по себе. Пробежавшись взглядом по розданному деканом расписанию занятий, Саманта не без огорчения обнаружила, что первый учебный день обещал быть достаточно насыщенным. Хотя, заметив, что Гермиона, едва допив чай, стремглав помчалась на руны, в то время как у голубоглазой был свободный урок, она отметила, что всё не так уж и плохо. Вместе с остальными однокурсниками, которые могли похвастаться тем же, она направилась в гостиную. Пройдя через портрет за Гарри, она стала свидетельницей того, как обычно спокойная Кэти Белл практически набросилась на зеленоглазого парня. — Я так и думала, что ты его получишь, Гарри! Молодчина! Скажешь, когда отборочные? Саманта сначала не совсем поняла о чём говорила семикурсница, но слово «отборочные» всё прояснило. Квиддич, разумеется. — Поздравляю, Гарри, — улыбнулась она ему. — Спасибо, Саманта, — ответил он ей улыбкой, почувствовав прилив тепла. Как бы им ни хотелось оставаться в залитой солнечным светом гостиной, идти на первый урок со Снейпом всё же пришлось. Саманта тайно верила, что получение желаемой должности несколько охладит пар слизеринского декана, но особо на это надеется она всё-таки не могла. Перешагнув порог кабинета защиты, она с облегчением отметила, что его больше не заполняли розовые тона и блюдца с котятами — помещение было тёмным и мрачным, прямо как его новый обладатель. — Запишите тему сегодняшнего урока: невербальные заклинания. Сейчас вы разделитесь на пары. Один партнёр попытается без слов навести порчу на другого, а другой будет пытаться, также молча, её отразить. Приступайте. «Обожаю работу в парах,» — фыркнула про себя Саманта, оглядываясь по сторонам. Гарри уже стоял напротив Рона, Гермиона была в паре с Невиллом, а Дин с Симусом. Лаванды, Парвати и Фэй в классе не было, что было явным признаком того, что они не набрали достаточного количества баллов для продолжения изучения этой науки. Пуффендуйцы и когтевранцы определились парами между собой, Забини был с Ноттом, а Паркинсон, Крэбб и Гойл, ожидаемо, отсутствовали. У Саманты оставался единственный вариант. Драко стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на неё в упор — с тем лениво-холодным выражением лица, которое Саманта знала слишком хорошо, ведь оно оставалось неизменным. Собравшись с силами, она молча подошла к нему. — Можешь быть первой, — произнёс он, расправив плечи. Саманта подняла палочку, и напряжение между ними натянулось, как струна. Ни один из них не отвёл взгляда. Гриффиндорка глубоко вдохнула, а её пальцы сильнее сжали древко палочки. «Импедимента!» Щит Малфоя сработал вовремя: невидимая волна отразилась, и Саманта еле успела увернуться, но серые глаза блондина на мгновение сузились — он явно не ожидал, что у неё получится с первой попытки. — Твоя очередь. Малфой сощурился, а Саманта сосредоточилась, пытаясь не слушать язвительных комментариев Снейпа в адрес Гарри. Едва палочка в его пальцах дрогнула, как девушка тут же мысленно прокричала: «Протего!», яркий луч отразился, однако слизеринец пригнулся, благодаря чему избежал прямого попадания. Голубоглазой было любопытно, какую порчу применил к ней Драко, но спрашивать она, естественно, не стала. — Очень хорошо, мистер Малфой, — молвил проходящий рядом Снейп, не удостоив Саманту даже взглядом, но ей было не привыкать. Следующим уроком было зельеварение со Слизнортом. — Кто тебя за язык тянул, Гарри? — возмущалась идущая перед Самантой Гермиона. — По-моему, это было здорово, — широко улыбнулся Рон. — Так ему и надо! Пока Грейнджер читала Уизли мораль о том, что его поведение «абсолютно возмутительно безответственное и неподобающее старосте», Саманта, поравнявшись с троицей, уставилась на Гарри с немым вопросом. — Да так, Снейп как всегда, — махнул рукой он. — Ничего особенного. Уже назначил мне встречу в субботу вечером. — Гарри! Постой, Гарри! Они одновременно обернулись и увидели бегущую девушку с пышными волосами цвета вороньего крыла и тёмными, как ночное небо, глазами. Если Саманте не изменяла память, она училась на пятом или четвёртом курсе, ведь русоволосая нередко видела её в гостиной Гриффиндора в компании подружек. Темноволосая остановилась и, заправив выбившуюся прядь за ухо, протянула Гарри свиток пергамента, не переставая при этом улыбаться и хлопать длинными чёрными ресницами. — Это тебе. — Э-э, спасибо… — неуверенно протянул парень, принимая послание из её рук. — Меня, кстати, зовут Ромильда. Ромильда Вейн, — представилась она, неотрывно глядя на Гарри и как будто совершенно не замечая присутствия Саманты. Поттер не ответил — его вниманием завладел тонкий косой почерк, который, кажется, был ему знаком. Ромильда ещё раз улыбнулась и плавной походкой зашагала дальше, но Саманта заметила, что несколько раз она украдкой оборачивалась, поглядывая на Гарри, а на её губах всё ещё сверкала улыбка. «Смотрела бы лучше под ноги, а то даже заклятие-подножка не понадобится…» Продолжать изучение зелий на уровне ЖАБА решилась всего-навсего дюжина студентов, что было большим плюсом, ведь работа в меньшей группе была, как правило, более продуктивной. Ученики с интересом принюхивались к котлам, в которых что-то булькало и парило. Саманта уловила запах воздуха перед грозой, книг в кожаном переплёте и какой-то выпечки, и когда она уже было собиралась найти источник этих ароматов, дверь скрипнула, а в класс вошёл Гораций Слизнорт. — Прошу вас достать весы, набор для приготовления зелья и «Расширенный курс зельеварения». — Простите, сэр, — подняв руку, негромко сказал Гарри. — У меня нет учебника и весов. И у Рона тоже. Понимаете, мы не знали, что нам можно будет продолжить курс… — Ничего, мой мальчик. Никаких проблем. Не беспокойтесь, — по-доброму улыбнулся профессор. — Возьмите всё, что вам нужно, в шкафу. Боковым зрением Саманта заметила, как перекосилось лицо Паркинсон, которая, к её несчастью, продолжала посещать занятия по зельям. Малфой же только поджал губы — подобное обращение к Гарри ему жутко не нравилось. — Сегодня я приготовил для вас несколько зелий, которые вы должны будете уметь готовить к экзамену ЖАБА, — протянул Слизнорт, когда Гарри и Рон вернулись со всем необходимым. — Есть соображения, что это за зелья? В воздух тут же взмылась рука Гермионы, которая безошибочно определила по очереди содержимое каждого котла. Зелье с перламутровым блеском, запах которого так понравился Саманте, оказалось не чем иным, как Амортенцией — самым мощным приворотным зельем во всём мире. Слизнорт был явно доволен запасом знаний Гермионы, поэтому наградил Гриффиндор двадцатью баллами, чего никогда не сделал бы Снейп, даже если бы ему грозила страшная смерть в муках. — А что здесь, сэр? — спросил Эрни Макмиллан, указав на маленькую пробирку с золотистой жидкостью. — Ах, да. Это, дамы и господа, весьма любопытное зельице — Феликс Фелицис. Кто-нибудь знает, под каким ещё названием оно известно? Кроме мисс Грейнджер, разумеется, — улыбнулся Слизнорт, подмигнув Гермионе, рука которой снова оказалась вверху. Саманта, оглянувшись, неуверенно подняла руку, но профессор мгновенно уловил это движение и кивнул ей головой. — Его также называют Жидкой удачей, сэр. — Совершенно верно, мисс… — Фадж. Губы Слизнорта тут же расплылись в улыбке, и Саманта уже успела по крайней мере тысячу раз пожалеть, что решилась отозваться. — Что ж, отлично, мисс Фадж, отлично. Так вот… Профессор углубился в рассказ о тонкостях приготовления Феликса и охотно отвечал на вопросы студентов, создавая вполне приятную и даже почти расслабленную атмосферу. — Сегодня я вам предлагаю следующее: один флакончик Феликс Фелициса тому студенту, кто в оставшийся час приготовит пристойного вида Напиток живой смерти. Ошеломлённые ученики замерли, не веря, что перед ними открылась такая возможность. — Время пошло! Все дружно загремели котлами и зашуршали страницами учебника. Теперь в классе не было ни смеха, ни разговоров — все были сосредоточены на работе. Саманту радовало то, что теперь с ней не работал ни надоедливый Смит со своими ядовитыми словечками, ни Симус, у которого вечно что-то взрывалось — она предпочитала работать в одиночку, ведь так вероятность допустить ошибку была гораздо меньше. Рон растерянно смотрел по сторонам, не зная, с чего начать, Гермиона, собрав шевелюру в небрежный пучок, заметно нервничала, покусывая губы; Драко хмурился, сверяясь с рецептом и не обращал никакого внимания на Пэнси, которая как будто невзначай крутилась аккурат возле него. Саманта чувствовала, как по её вискам стекали капли пота — в кабинете стало невыносимо душно, но поддаваться она не собиралась — слишком уж искусительным был приз. — Время вышло! — объявил Слизнорт. — Попрошу всех прекратить помешивать и отойти от котлов. Отвар Саманты был не розового цвета, как было указано в учебнике, а скорее малинового, но она была вполне довольна своим результатом — со Снейпом у неё вряд ли получилось бы хоть что-то напоминающее это. Слизнорт медленно двинулся рядами, заглядывая в котлы. Он никак не комментировал зелья, но по выражению его лица было и так всё предельно понятно: увидев вязкую чёрную жидкость на дне котла Рона, он сморщил нос, печально улыбнувшись. Зелье Гермионы удостоилось одобрительного кивка, а снадобье Саманты — короткой улыбки, как и эликсир Драко. — Мерлиновы усы! — воскликнул Слизнорт, подойдя к котлу Гарри. — Безусловная победа! Боже праведный, Гарри. Вижу, вы унаследовали талант своей матери. Лили была великой мастерицей по зельям! В классе повисла гробовая тишина. Саманта не то чтобы не верила в Гарри и его способности, но его победа показалась ей немного… неожиданной. Ни для кого не было секретом то, что парень не питал особой любви к зельям, в основном из-за издёвок Снейпа. Неужели благодаря его отсутствию зеленоглазому удалось наконец расправить крылья? Идя по коридору в направлении башни Гриффиндора, Рон не переставал спрашивать друга, как это он ухитрился быть первее всех, в то время как Гермиона демонстративно дулась на него, в который раз повторяя, что так нечестно и что так делать нельзя. Саманта была уже сыта по горло её возмущениями и хотела было вспыхнуть, дабы вразумить темноволосую, как вдруг почувствовала, что чья-то рука аккуратно легла ей на плечо. — Мисс Фадж, прошу, пройдите со мной. Следуя за МакГонагалл в кабинет трансфигурации, девушка с тревогой вспоминала весь этот день, пытаясь понять, где она успела накосячить. Она, вроде бы, не хамила Снейпу, не разговаривала на заклинаниях, не расстроила профессорa Стебль и не пролила зелье у Слизнорта. Может, Фэй снова что-то напридумывала? Зная её неограниченную фантазию, голубоглазая бы не удивилась, окажись это правдой, но с другой стороны — стала бы она это делать в первый же день нового учебного года? Оказавшись в своём кабинете, МакГонагалл заняла место за столом и указала девушке на стул напротив. — Прошу, присаживайтесь. Кроме них в помещении никого не оказалось. Значит, всё же дело не в кознях Фэй. Саманта нерешительно опустилась на указанное место, перебирая в пальцах рукав мантии. Только теперь она заметила, насколько встревоженным было лицо декана: казалось, что каждая мышца на её лице была натянута до предела, а глаза заместительницы директора школы то и дело метались по различным предметам на столе, начиная от перьев с чернильницами, заканчивая её собственной волшебной палочкой. — Простите, профессор, — проглотив горький ком, тихо произнесла Саманта, — я не совсем понимаю… — Возьмите, мисс Фадж. Угощайтесь. Профессор пододвинула к ней миску овсяного печенья, что только увеличило замешательство на лице гриффиндорки. Поёрзав на стуле, Саманта неуверенно протянула руку и взяла сладость, но есть в присутствии преподавательницы показалось ей чем-то странным. — Профессору Дамблдору сообщили ещё утром, но я не стала говорить вам сразу. Первый учебный день, как-никак, и я хотела, чтобы хотя бы он стал для вас спокойным. МакГонагалл на секунду встретилась с ней непривычно мягким взглядом, после чего снова опустила глаза. — Но всё же я не могу молчать, вы должны это знать. Ваш отец, Корнелиус Фадж... умер прошлой ночью. Примите мои соболезнования.