Нас с тобой свела судьба

Весь следующий день Саманта чувствовала на себе взгляд Гарри: в гостиной, в Большом зале, в теплицах и на зельеварении, по которому он снова каким-то образом заработал высший балл. Ей было стыдно за то, что она не выполнила обещание и снова скрыла всё в себе, несмотря на доверие к Поттеру, однако гриффиндорка ничего не могла с этим поделать: такова была её натура. Как оказалось, отбор в команду Гриффиндора по квиддичу продлился практически до самой ночи — кандидатов было просто рекордное количество, именно поэтому далеко не все остались довольны окончательным составом. Особенно разочарованным был Кормак Маклагген, которому, несмотря на подходящее телосложение и быструю реакцию, не посчастливилось стать вратарём, а это место неожиданно досталось Рону. Кэти Белл, как можно было догадаться, осталась охотником, а из-за того, что её подруги, Анджелина и Алисия, выпустились из Хогвартса в прошлом году, пришлось искать им замену. Вторым охотником стала ловкая Джинни, а последним Фэй. Это была её самая заветная мечта ещё с первого курса, именно поэтому теперь она, получив в конце концов желаемое, сверкала ярче солнца и улыбалась во все зубы. Не будь между ними многолетней неприязни, Саманта, возможно, искренне обрадовалась бы за Данбар и поздравила её. Ричи Кут и Джимми Пикс (эти имена не говорили Саманте ровным счётом ничего) стали загонщиками, хотя им было далеко до мастерства Фреда и Джорджа. Тренировки перед первым матчем должны были начаться со следующей недели, и голубоглазая поклялась себе, что на этот раз точно появится на трибунах, чего бы ей это ни стоило. Суббота в Хогвартсе выдалась ленивой и тёплой. Сквозь высокие окна Большого зала заливался мягкий свет, играя бликами на столовых приборах. Ученики гудели, чередуя рассказы о своих выходных планах сплетнями о предстоящем матче по квиддичу. Саманта только собиралась сесть за стол Гриффиндора, как из-за одного из каменных столбов внезапно вынырнула массивная фигура профессора Слизнорта. — Ах, мисс Фадж! — с растянутой улыбкой прогудел он, словно встретил старую знакомую. — Что за удача поймать вас до обеда! Надеюсь, аппетит у вас будет что надо, потому как я собираюсь побаловать вас кое-чем за ужином. Вы ведь, конечно же, свободны сегодня вечером? Он поправил мантию на животе и прищурился. — Вечером? — Саманта удивлённо вскинула брови, но быстро собралась. — Да, думаю, свободна. — Чудесно, чудесно! — Слизнорт хлопнул в ладони, довольно усмехнувшись. — Я собрал несколько учеников. Вы понимаете… лучших и самых многообещающих. Приятная атмосфера, вкусные угощения… Он уже собирался уходить, но вдруг обернулся: — Ах, да! Ровно в восемь, в моём кабинете, — и, широко улыбнувшись, словно заполучил редкий ингридиент для зелий, отправился к преподавательскому столу. Саманта, всё ещё немного ошеломлённая, повернулась к столу Гриффиндора и заметила знакомые лица. Гарри и Гермиона сидели рядом, негромко беседуя, а напротив сидел надутый Рон, который угрюмо жевал куриную котлету, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось всё: раздражение, обида и зависть. — Можно? — мягко спросила русоволосая. — Конечно, — улыбнулась Гермиона и подвинулась, освобождая ей место. Саманта опустилась на скамью и бросила короткий взгляд на Гарри: — Вы случайно не приглашены сегодня вечером к Слизнорту? — А как же, приглашены, — буркнул Рон до того, как Гарри успел открыть рот. — Да, приглашены, — подтвердил Гарри, отложив вилку. — Но я не смогу пойти. Сегодня вечером я отбываю наказание у Снейпа. Саманта почувствовала горький привкус во рту. Хотя она и не была поклонницей светских вечеринок, вспомнив о том, что Гарри наверняка также будет на ужине, идея явиться там не показалась ей такой же и плохой. — Да уж, так жалко, что ты не сможешь пойти, мне совсем не хочется туда тащиться, — озабоченно проговорила Грейнджер, подперев голову рукой. — Ну, ты хотя бы не будешь в одиночку драить котлы, — натянуто улыбнулся Гарри. — А пойдёшь на вечеринку для «избранных», которые так и светятся перспективами! — продолжил Рон, скривившись. — Рон! — тихо шикнула Гермиона. — Это просто ужин, не повод… — Не повод? А почему меня ни разу не приглашали? — вскинулся он. — Потому что мои родители не владельцы Гринготтса, а я не круглый отличник? Гарри покосился на Саманту, как бы извиняясь взглядом, но она только чуть покачала головой, и в её голубых глазах он увидел понимание. Гермиона поджала губы, решив проигнорировать колкость друга, а рыжеволосый ушёл в себя, продолжив ковырять гарнир. Саманта подошла к кабинету Слизнорта ровно к восьми. На ней было элегантное чёрное платье, что подчёркивало фигуру, а также изумрудное колье, которое она машинально поправляла, когда чувствовала неловкость. Внутри царила обстановка торжественного, старомодного уюта: массивные кресла, стол, покрытый тёмно-зеленой скатертью с золотым узором, множество парящих свечей. По комнате витали ароматы гвоздики, ванили и карамелизированной тыквы, а на столе дымились различные блюда: жареная утка с яблоками, запечённая цветная капуста в сырном соусе, грибной пирог и пузатые графины с пуншем. Гермиона, Джинни, Невилл, Кормак Маклагген, Блейз Забини и ещё несколько студентов уже сидели за столом, как и сам организатор этого вечера. — Мисс Фадж! — воскликнул Слизнорт, взмахнув руками, будто встретил долгожданную звезду вечера. — Присаживайтесь, прошу вас! Гриффиндорка вежливо кивнула, слегка улыбнувшись, после чего заняла место рядом с Гермионой, которая была облачена в тёмно-синее платье. — Гарри, к сожалению, не смог присутствовать, — с ноткой театральной грусти произнёс Слизнорт, наполняя бокалы пуншем. — Такому таланту непозволительно избегать таких встреч! Жаль, жаль… Саманта опустила взгляд, а её сердце болезненно сжалось. Она так надеялась, что он всё же появится, что справиться с заданиями раньше времени, что Снейп всё же отпустит его. Что он войдёт в эту дверь и просто сядет рядом, посмотрев на неё тем взглядом зелёных глаз, от которого почему-то сразу становилось легко на душе. Но этого не случалось, и с каждой минутой эта надежда тускнела. — Я знаю, о чём ты думаешь, — вдруг прошептала Гермиона, склонившись к Саманте. — Он тоже расстроен, что не может быть сегодня с тобой. — Я не понимаю, о чём ты, — тихо ответила русоволосая, не глядя ей в глаза. Гермиона только загадочно улыбнулась и шепнула: — Уверена, что мысль о тебе заставляет его драить кубки с такой скоростью, что Снейп явно будет в замешательстве. Саманта не удержалась и чуть улыбнулась, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Она могла бы и дальше делать вид, что не понимает, о чём толкует Грейнджер, или же пойти в контратаку, напомнив ей о жгучей ревности Рональда, но ничего из этого она не предприняла. Беседа за столом шла оживлённо. Блейз Забини делился историями о приёмах своей матери, сёстры-близняшки Гестия и Флора Кэрроу обменивались друг с другом красноречивыми взглядами, не произнося ни слова, Мелинда Боббин пыталась разговорить молчаливого Невилла, который то и дело смотрел на Джинни умоляющим взглядом, а Маркус Белби — семикурсник из Когтеврана — уплетал большой ложкой ванильное мороженое. Слизнорт хихикал, поедая ананасы, но периодически поглядывал на Саманту, что не укрылось от неё, а когда внимание всех учеников было приковано к рассказу Блейза об очередном женихе его мамы, профессор незаметно придвинулся к гриффиндорке. — Ах, мисс Фадж, не могу не сказать, как я ценил вашего отца. Я был… потрясён, — он отпил из бокала, сдвинув брови в сочувствии. — Соболезную вам. Девушка автоматически кивнула, не зная, что сказать. Тепло его слов было искренним, но в них ощущалась неловкость человека, который говорил лишь из вежливости, не зная всей подноготной. Как бы она ни старалась избавиться от назойливых мыслей о Корнелиусе и его внезапной смерти, они никак не покидали её, являлись во сне и наяву, в самый неподходящий момент. И это завещание, эти слова… В скором времени Перси должен был предоставить ей ключи к ячейке в банке, что приведёт к тому, что Саманта, шестнадцатилетняя ученица Хогвартса, станет неприлично богата, и это, очевидно, потянет за собой непредвиденные и, скорее всего, не самые приятные последствия. Одному Мерлину известно, кто мог положить глаз на богатство бывшего министра магии… — Благодарю, сэр. Слизнорт, улыбнувшись кончиками губ, пододвинул к ней жареную утку, желая проявить тем самым свою заботу и поддержку: — Прошу, мисс Фадж, отведайте. Обязательно с клюквенным соусом, он придаёт просто великолепный кисло-сладкий вкус. Вечер продолжался. Ученики смеялись, обсуждали занятия, таланты, связи. Слизнорт даже устроил импровизированную игру: каждый должен был назвать одну вещь, за исключением волшебной палочки, которую бы взял с собой на необитаемый остров. Ответы, на удивление, не повторялись: Гермиона взяла бы справочник по выживанию, Джинни — свою метлу, а Невилл — рюкзак с заклинанием незримого расширения, в котором был бы годовой запас пропитания. Когда часы пробили половину одиннадцатого, Слизнорт, взглянув на часы, не без сожаления сообщил, что время ужина подошло к концу. Саманта встала, почти не слушая восхищённых слов профессора зелий: её глаза слегка затуманило от усталости, но в основном — от пустоты на стуле справа. Слизнорт провёл студентов до двери, отдельно благодаря каждого за присутствие. — Вы всегда будете у меня желанной гостьей, мисс Фадж, — молвил он русоволосой, когда очередь дошла и до неё. — Если вам что-то понадобится — не стесняйтесь просить. — Спасибо, профессор, вы очень добры.

***

В понедельник вечером, когда последние лучи солнца окрашивали небо в медово-оранжевые тона, Саманта направилась к квиддичному полю. Лёгкий ветер трепал её светло-русые волосы, а в ушах звучали далёкие крики и разговоры — сборная Гриффиндора как раз проводила тренировку. Девушка уселась в конце трибуны, укрывшись от глаз большинства, но сохраняя при этом отличный обзор. В небе метались силуэты игроков в алых мантиях, и среди них — Гарри. Он, как всегда, летал на своей «Молнии» с особой лёгкостью, будто сам воздух поднимал его, чувствуя его силу и умения. Его движения были быстрыми, но в то же время лёгкими, будто он не управлял метлой, а танцевал с ней. Когда он заметил Саманту на трибуне, на его лице мелькнула едва уловимая улыбка. Взгляд, брошенный ей, был мгновенным, но в нём было больше, чем могли бы сказать слова. Он был безумно счастлив видеть её. Саманта невольно прижала ладони к коленям. Её сердце застучало чуть быстрее. Она не махнула ему в ответ — не хотела привлекать внимания, но каждый его взгляд ощущался ею, как прикосновение, вызывая волну тепла в груди. — Гарри, сзади! — крикнула Кэти Белл, и он мгновенно рванул вверх, уворачиваясь от бладжера, запущенного Джимми Пиксом. Зеленоглазый чувствовал себя в воздухе как рыба в воде, и это зрелище по-настоящему завораживало. Саманта наблюдала, затаив дыхание, невольно вспомнив тот миг в Выручай-комнате, когда он помог ей побороть давний страх, когда она коснулась его тёплой ладони и почувствовала его дыхание кожей шеи… Пока остальные ловили квоффл, Гарри ловко спикировал вниз и приземлился рядом с ней. Его щёки раскраснелись от ветра, а зелёные глаза искрились радостью. Сердце Саманты ёкнуло. — Привет, — выдохнул он, отряхивая мантию. — Не думал, что ты придёшь сегодня. — А я не думала, что ты меня заметишь, — ответила она, опуская глаза и пряча улыбку. — Я бы заметил тебя даже в толпе на финале Кубка мира, — сказал он тихо, но эти слова отозвались у неё жаром в груди. — Ты потрясающе летаешь, — дабы скрыть смущение, произнесла Саманта, переводя взгляд на поле, где Джинни забросила мяч в кольцо. — Стараюсь. Хочу, чтобы команда была в форме. Первый матч со слизеринцами уже через три недели. Она кивнула, и между ними снова повисла тишина. Но это была не неловкая тишина — это было пространство, наполненное тем, что ещё не было сказано. — Без тебя ужин у Слизнорта прошёл скучно, — подняв на него взгляд, сказала девушка. — Я бы всё бросил и сбежал, честно, только вот Снейп решил меня караулить. — Наверное, он прочитал твои мысли. — Очень надеюсь, что нет, хотя окклюменция мне иногда даётся крайне нелегко. Одному Мерлину было известно, сколько ещё Саманта была готова так простоять, не говоря ни о чём конкретном, а лишь глядя в зелёные глаза парня и слушая его приятный голос. Они смотрели друг на друга почти неотрывно, и оба поняли, что что-то между ними начало меняться. Как давно — ни один из них не знал, но оба чувствовали, что это им необходимо. — Гарри, — прошептала она, неожиданно нарушив тишину. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что ты есть. Он не ответил. Просто взял её за руку, переплёл их пальцы, заставляя тем самым её дыхание сбиться, а сердце в разы ускориться. Как вдруг с поля послышался крик Кэти: — Гарри! Нужна твоя помощь! Вздрогнув, они одновременно обернулись: Фэй сидела на траве, потирая ушибленную ногу, а над ней завис в воздухе Рон, бормоча, судя по всему, извинения. — Прости, мне наверное надо… — Конечно, иди, — улыбнулась Саманта, сжав напоследок его пальцы, после чего неохотно высвободила руку из его тёплой ладони. Улыбнувшись ей, гриффиндорец оседлал «Молнию» и в одно мгновение взмыл в небо, а Саманта так и осталась стоять, кутаясь в мантию, улыбаясь и чувствуя, что воспоминание о сегодняшнем вечере будет греть её даже в самые холодные дни. С приходом второго осеннего месяца погода за стенами Хогвартса резко переменилась, будто кто-то одним взмахом палочки сменил декорации. Ещё совсем недавно солнечные лучи лениво скользили по гладкой поверхности Чёрного озера, золотили верхушки деревьев в Запретном лесу и играли бликами на высоких башнях замка, но теперь над школой нависло серое, тяжёлое небо. Порывистый ветер выл в узких каменных проходах, бросался в лицо, пронизывая насквозь, и даже тёплые мантии казались недостаточной защитой. Листья, прежде пёстрые, теперь срывались с деревьев с жалобным шелестом, облепляли дорожки, но ветер тут же гнал их прочь, оставляя за собой пустые, унылые аллеи. Обычно в такое время ученики с нетерпением ждали похода в Хогсмид. Сливочное пиво, тыквенные пирожные, витрины «Сладкого королевства» — всё это манило, как тёплый огонёк в холодной мгле, но на этот раз погода сыграла с ними в злую шутку. Едва школьники выходили за пределы замка, как ледяной дождь со снегом начинал сыпаться с небес — редкий, колючий, тающий на лицах, однако оставляющий ощущение холода, который проникал под кожу. Даже закалённые старшекурсники, которые прежде могли смеяться и идти по морозцу без перчаток, теперь торопливо закутывались в шарфы в расцветке своих факультетов, втягивали головы в плечи и поспешно возвращались обратно к каминам в гостиных. Хогсмид, хоть и оставался открытым для посещений, теперь выглядел опустевшим. Октябрь в этом году не щадил никого. Он словно напоминал, что впереди их ждала долгая, тёмная, суровая зима, и те, кто не готов, будут застигнуты врасплох. И словно в подтверждение мрачного настроения, замок вскоре потрясла ужасная новость: Кэти Белл, одна из учениц Гриффиндора и член квиддичной команды, стала жертвой мощного тёмного проклятия. Саманта услышала об этом в тот же вечер, когда это произошло, за ужином, когда тревожный гул голосов прошёл по Большому залу. Её ложка застыла в воздухе — она не могла поверить в услышанное. Проклятое ожерелье? Прямо здесь, в школе? В Хогвартсе, который должен был быть самым защищённым местом в мире? Она быстро перевела взгляд к месту, где сидели Гарри, Гермиона и Рон. Вместо обычного оживлённого разговора между ними царило молчание: Гарри выглядел особенно напряжённым — его зелёные глаза уставились в тарелку, а побелевшие пальцы нервно сжимали вилку. Лицо Гермионы было тревожным, а Рон словно ушёл в себя. Они были свидетелями того, что случилось, но Саманта не рискнула подойти и наброситься на них с вопросами, ведь они сами всё ещё не отошли от потрясения. По школе поползли слухи. Кто-то шептал, что ожерелье подбросили специально, кто-то говорил, что Кэти вообще не должна была его нести и проклятие было предназначено не ей. Саманта не знала, во что верить, но сердце её сжималось от тревоги. Она чувствовала — здесь что-то не так. Всё это было не случайно. Не зря ведь Филч устраивал тщательные обыски у входа. Не зря профессора обменивались взглядами, полными скрытого беспокойства. Не зря Дамблдор всё чаще уезжал из замка. У Саманты сложилось только одно единственное предположение: кто-то проник внутрь, в замок. Кто-то опасный. Кто-то, кто был готов нанести удар в самый неожиданный момент. И хотя вокруг продолжалась учебная рутина, Саманта ощущала, будто под ногами трескался хрупкий лёд, и ни она, ни другие не могли знать, не станет ли следующий шаг последним. Несчастную Кэти забрали в больницу святого Мунго, а потому пришлось искать ей замену, ведь несмотря на это происшествие матч никто не отменял. Выбор капитана пал на Дина, о чём он пожалел уже на следующей тренировке, ведь Томас и Джинни, вроде как будучи вместе, неустанно ссорились и не шли на компромисс, что создавало некоторые трудности. Способности новых загонщиков, у которых не было никакого опыта, оставляли желать лучшего, как и Рона, который легко выходил из себя и сильно расстраивался из-за неудач. Саманта была на каждой тренировке, и Гарри казалось, что только её присутствие помогало ему не сорваться и сохранять спокойствие. Утро перед матчем Гриффиндора со Слизерином было донельзя напряжённым. Рон сидел за столом львиного факультета, сгорбившись, не притронувшись к еде, и судорожно теребя руками рукав свитера. — Я не выйду на поле, — в который раз пробормотал он себе под нос, будто заклинание, в которое отчаянно пытался поверить. — Я — живое воплощение бездарности! Слизеринцы не упускали случая подлить масла в огонь. За их столом раздавались громкие смешки, свисты и улюлюканье. Некоторые гриффиндорцы бросали на Рона обеспокоенные взгляды, другие — обречённые, не веря в победу. Гарри, сидевший напротив Уизли, пытался приободрить друга. — Ты, когда в форме, можешь взять самый сложный гол! — Брось, всё это глупости. Я уже почти смирился, что сегодня перед всеми опозорюсь. Гарри тяжело вздохнул, мотнув головой, как вдруг Саманта увидела, что его глаза засветились какой-то идеей. Он нащупал что-то в кармане брюк, после чего, взяв со стола кубок с тыквенным соком, незаметно опустил его под стол. Оглядевшись по сторонам, Гарри встретился взглядом с Самантой, брови которой озадаченно сдвинулись, на что он лишь подмигнул и улыбнулся, возвращая стакан на стол. — Держись, Рон! Я знаю, ты сыграешь просто блестяще! У тебя всё получится! — крикнула рыжему через стол Лаванда, но Рон и бровью не повёл. — Тыквенного сока? — предложил Гарри, пододвинув стакан к другу. — Не хочу. — Выпей, Рон. Станет легче. — Не вздумай! — вдруг прокричала Гермиона. Рон перевёл на неё непонимающий взгляд. — Это ещё почему? — Ты что-то подлил туда, я знаю! — Грейнджер метнула в сторону Поттера неверящий взгляд. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — дёрнул плечом Гарри, но Саманта увидела, как уголок его губ еле заметно приподнялся вверх. Кажется, она начала догадываться, в чём дело. — За такое могут исключить! Не смей, Рон! Проигнорировав её отчаянные восклицания, Рон залпом выпил содержимое кубка до последней капли, расплывшись в довольной улыбке. — Ну что, Гарри, пора? — спросил он, вставая из-за стола. От его прежней тревоги не осталось и следа. На трибунах уже кипела жизнь. Ученики заполняли секции, выбирали лучшие места, делали ставки. Направляясь к месту, которое она выбрала для себя ещё на тренировках, Саманта вдруг застыла, как вкопанная: в последнем ряду, прямо над ней, Ромильда Вейн развернула огромный самодельный плакат с кричащей её голосом надписью: «Вперёд, Гарри! Вперёд, наш лучший ловец!». И всё бы ничего, если бы не те пульсирующие розовые сердечки, которыми были обведены буквы, а также отпечатки губ алой помадой. Саманта скрипнула зубами. Её пальцы так и чесались нырнуть в карман за палочкой и наслать на Вейн какую-нибудь порчу: ничего серьёзного — может, всего лишь временно перекрасить её чёрные волосы в болотный зелёный? Или превратить её маленький кукольный носик в картошку? Саманта со вздохом отбросила эти мысли, продолжив путь, хотя внутри всё бурлило. Вдруг трибуны залились оглушительным рёвом и воплями: с одной стороны поля приземлились фигуры в алых мантиях с золотом, а с другой — в зелёных с серебром. Саманта не сдержала улыбки, когда увидела, как взгляд Поттера блуждал по трибунах, пока наконец не встретился с её — не просто так ведь она всегда выбирала именно это место. И он это знал. Прозвучал свисток, и мадам Трюк выпустила мячи. В тот же миг Саманта не без удивления обнаружила, что вместо Драко слизеринского ловца репрезентировал кто-то другой. Это показалось ей весьма подозрительным: никогда прежде Малфой не пропускал матчи по квиддичу, являясь фанатом данного вида спорта, тем более, что со второго курса он играл в сборной. Громилы Крэбб и Гойл, его телохранители и вечные спутники, ведь друзьями их едва ли можно было назвать, размахивали битами, посылая бладжер в гриффиндорских игроков, Блейз в роли охотника также присутствовал на поле, пытаясь выхватить квоффл из рук Фэй, так что, во имя Мерлина, случилось с Драко? Заболел? Вряд ли — несмотря на худобу и бледность, блондин никогда не жаловался на здоровье. А вдруг и он пал жертвой проклятия? Что, если и на него было совершено покушение? Пусть их взаимоотношения никогда не станут прежними, Саманта не могла не беспокоиться за человека, который однажды был дорог её сердцу. — Я думаю, нас всех удивил состав команды, которую Поттер собрал в этом году. Многие считали, что Рональд Уизли не войдёт в команду, учитывая его крайне неудачные выступления в качестве вратаря в прошлом сезоне, но, конечно, тут наверняка сыграла свою роль давняя личная дружба с капитаном… Саманта поморщилась, переведя взор на трибуну учителей. Вместо привычного Ли Джордана, на месте для комментатора восседал Захария Смит, который, разумеется, не упустил бы возможности отыграться на Гарри. Слизеринские болельщики встретили слова пуффендуйца издевательскими аплодисментами, и голубоглазая видела, как покачнулась метла Рона. — ДАВАЙ, РОН! — во всё горло прокричала Лаванда, так, что её подружке Парвати пришлось прижать ладони к ушам. — ТЫ СМОЖЕШЬ! — А вот и первая атака слизеринцев. Урхарт мчится через поле и… Уизли берёт мяч. Что ж, должно же ему когда-нибудь хоть раз повезти… За полчаса игры Гриффиндор вёл: Джинни забила целых четыре гола, а Фэй и Дин по одному, но слизеринцы не собирались так просто сдаваться. Зелёные трибуны вскоре наполнились пением, и Саманта сумела различить слова, которые отчаянно, но безуспешно пыталась перекричать Лаванда: — Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет, На помойке он родился, Слизерину пригодился. — По-моему, слизеринский ловец Харпер заметил золотой снитч! — вдруг закричал Смит в мегафон. — Да, он определённо что-то увидел, пока Поттер хлопает ушами! Сердце Саманты застучало где-то в висках. Она видела, как Гарри пустил «Молнию» в погоню за Харпером. Девушка сжала пальцы в кулаки до боли. Ну же… Ещё фут, ещё ярд… Дюйм… Пальцы гриффиндорца сомкнулись на крохотном крылатом мячике, и в тот же момент над трибунами послышался финальный свисток. Победа была за Гриффиндором. Вернувшись с квиддичного поля, гриффиндорцы тут же ввалились в гостиную, радостно смеясь и крича имена победителей. — Уизли! Уизли! Уизли! В этот день никто не улыбался шире Рона, ведь он, несмотря на давление и насмешки, не пропустил ни одного мяча, чем заслужил титул героя среди представителей львиного факульта. Саманта перевела взгляд на Лаванду — тушь на её ресницах размазалась, волосы растрепались, но она продолжала упрямо пробираться через толпу радостных гриффиндорцев. Оказавшись рядом с Роном, она бросилась ему на шею. Уизли, хоть и не ожидал этого, подхватил Браун на руки, и она тут же впилась в его губы настойчивым поцелуем, вызывая бурную реакцию окружающих. Саманта увидела, как чей-то силуэт в тот же миг выскользнул из гостиной через портретный проём, это заметил и Гарри, и потому они вместе направились к выходу. — Гермиона! — крикнул парень подруге, которая уже была внизу лестницы. Грейнджер, вытерев рукавом глаза, обернулась, пытаясь придать своему лицу как можно более беззаботное выражение. Она перевела взгляд своих карих глаз, которые теперь блестели от слёз, с Гарри на Саманту и обратно, попытавшись выдавить улыбку. — Всё в порядке. Я хочу побыть одна. Она резко развернулась и зашагала дальше. Гарри хотел было последовать за ней, но его остановила рука Саманты, мягко взяв парня за локоть. — Ты слышал её, Гарри. Поттер медленно кивнул, вздохнув. Его друзья препирались ещё с первого курса, поэтому он перестал обращать на это внимание, однако с началом шестого курса их постоянные ссоры стали просто невыносимы. Рон то и дело задевал Гермиону за живое, и не просил прощения из-за гордости и упрямства, а она в свою очередь могла обижаться на него по пустякам и не разговаривать после этого до конца дня. Гарри не хотелось, чтобы ему пришлось делать выбор между другом и подругой, ведь они оба были для него очень важны. Он дорожил этой дружбой и не хотел даже думать о том, что однажды ей всё-таки мог прийти конец. Саманта, почувствовав его растерянность, медленно скользнула рукой ниже, аккуратно переплетая их пальцы, после чего потянула его вниз, усаживаясь на ступеньке. Взглянув на неё, Гарри улыбнулся. Когда она была рядом, все печали мгновенно улетучивались, а пустота заполнялась теплом и нежностью. Он осторожно наклонился — медленно, чтобы не спугнуть, и провёл по её лицу кончиками пальцев, заправляя русую прядь за ухо. Крики в гостиной и голоса портретов на стенах как будто вовсе перестали существовать — сейчас для неё был только он, а для него только она, сидящая совсем близко, упираясь своими коленями в его, поглаживая его пальцы своими. Он видел в её взгляде сомнение, видел неуверенность, а затем на её лице промелькнула короткая улыбка, и она наклонилась к его лицу, касаясь губами его щеки. — Поздравляю с победой, Гарри, — прошептала она, чуть отстранившись, из-за чего его кожа покрылась мурашками. Саманта отодвинулась, лукаво усмехнувшись, после чего резко встала, развернулась на каблуке, произнесла пароль и скрылась за портретом Полной Дамы. Коснувшись щеки, которая всё ещё горела от её прикосновения, Гарри расплылся в улыбке, думая лишь о том, что этот день принёс ему не только победу над Слизерином, но и что-то гораздо большее.