Нас с тобой свела судьба

— Он имеет полное право целоваться с кем пожелает. Меня это не волнует. Абсолютно. И хотя Гермиона старательно делала вид, что ей всё равно на роман Рона с Лавандой, Гарри не мог не заметить, как плохо было на душе его лучшей подруги. Браун, как только видела рядом Грейнджер, тут же цеплялась рыжему на шею и вовлекала его в жаркий поцелуй, на что Гермиона резко находила причину, чтобы оказаться как можно дальше от них. Поттеру было её искренне жаль, однако отвернуться от Рона он также не хотел, несмотря на то, что его любовный интерес не приходился ему по душе, именно поэтому зеленоглазый отныне находился меж двух огней. — Думала ли я, что пойду с ним вместе на рождественский приём к Слизнорту? — задала риторический вопрос Гермиона, расставляя книги по полкам. — Да. Но теперь, учитывая обстоятельства, мне пришлось сменить планы. — И с кем ты пойдёшь? — Это… сюрприз, — замялась темноволосая, тряхнув головой. — Ты лучше о себе подумай. Уже придумал, как пригласишь Саманту? Сказать, что прямота её вопроса застала его врасплох, значило ничего не сказать. — Эм… ну… просто подойду к ней на перемене, или в гостиной вечером… — проговорил парень, проведя рукой по затылку. — Га-а-арри… — протянула Гермиона, закатив глаза. — Тебе ещё учиться и учиться. Если бы ты хотел пригласить её как друг, тогда действительно можно было бы сделать всё так, как ты сказал. Но у тебя ведь совсем другие намерения, не правда ли? Под пристальным взглядом карих глаз гриффиндорки, Гарри стало не по себе. С его стороны всё было очевидно — Саманта на самом деле очень ему нравилась. Настолько сильно, что мысль о ней была первой, что посещала его голову при пробуждении, и последней перед тем, как он погружался в сон, куда её образ также нередко наведывался. Ему было хорошо, когда она была рядом. С ней было приятно общаться и молчать, смеяться и грустить, а когда она специально или ненароком касалась его, даже на долю секунды, внутри него вспыхивало что-то, что заставляло гриффиндорца глупо улыбаться, а его сердце биться как ошалевшее. Кажется, именно это называли влюблённостью. Что же касалось самой Саманты, Поттер не был уверен, что её чувства и действия по отношению к нему были чем-то большим, чем простым проявлением воспитания в чистокровной семье. Она то приближалась к нему, то отдалялась. То сама приходила к нему, то избегала его. То счастливо улыбалась ему, из-за чего его сердце делало тройное сальто, то нацепляла холодную маску непроницаемости. Ещё в голове Гарри всё чаще всплывала увиденная двумя годами ранее сцена, свидетелем которой он стал под конец Святочного бала: Саманта в сиреневом платье, стоящая на мраморной лестнице, а возле неё Драко Малфой, сжимающий на прощание её руку. И если тогда он не придал увиденному никакого значения, то сейчас этот жест буквально разрывал его изнутри. Неужели она питала однажды симпатию или — что ещё хуже — была влюблена в его заклятого врага? А он? Испытывал ли слизеринец к Саманте то же самое, что испытывал сейчас к ней Гарри? Эта мысль кружила в его голове и не давала покоя. — Хочешь что-то предложить? Гермиона, как будто только и ожидала этого вопроса, радостно хмыкнула, вернув последний учебник на полку. — У меня есть несколько идей.

***

Гарри шёл в библиотеку с сердцем, колотящимся где-то в горле. Гермиона сказала, что в такое время Саманта с наибольшей вероятностью будет именно там, и даже поделилась с ним, за каким именно столиком стоит её искать, а также велела говорить прямо, уверенно, не выдавать волнения и оставить в покое рукава рубашки, которые он постоянно сминал, незаметно для себя. Легко сказать… Но стоило ему увидеть её, сидящую в дальнем углу, закинув ногу на ногу, с книгой по защите от тёмных искусств в руках и прядью светло-русых волос, упавшей на глаза, и он тут же забыл все подготовленные фразы. Саманта подняла взгляд, и Гарри почувствовал, как будто его поймали на горячем. — Привет, — отозвалась она, — решил побеспокоить меня в моём уединении? Её бровь выгнулась дугой, а губы тронула лёгкая усмешка, которая напрочь обезоружила парня, несмотря на то, что он знал, что она лишь лукавила. — Привет. У меня тут к тебе дело есть. Девушка прищурилась, сдвинув свиток с домашним заданием для Снейпа в сторону. — Дело? Что ж, внимательно слушаю. Вот он, момент. Гарри поглубже вдохнул, будто готовясь к прыжку в ледяное озеро. — Ты, должно быть, тоже получила приглашение от Слизнорта на рождественскую вечеринку Клуба Слизней, — немного задумавшись, Саманта кивнула. — Так вот. Там говорилось, что можно прийти с парой. И я хотел бы… чтобы ты пошла со мной. Если ты не против, конечно. Гарри не был уверен, не прозвучало ли это слишком резко или наоборот, слишком неуверенно. Но Саманта наклонила голову набок, и в её голубых глазах зажёгся хитрый огонёк. — Хм… любопытно, — протянула она, подперев рукой подбородок. — А до меня дошли слухи, что кое-кто очень надеется, что ты пригласишь именно её. Кажется… Розамунда? Или Румильда? — Саманта небрежно откинулась на спинку стула, нацепив привычную маску равнодушия. Всерьёз озадаченный Гарри нахмурился. — Ромильда? — он на мгновение задумался, после чего твёрдо покачал головой. — Нет. Я не собирался звать никого, кроме тебя. Его голос звучал спокойно, без тени сомнения, и Саманта неожиданно почувствовала, как внутри у неё что-то дрогнуло. — Только меня, значит? — протянула она уже тише, снова чуть склонив голову набок. — Только тебя, — повторил Гарри, и, сам того не замечая, улыбнулся. На миг их взгляды сцепились, и Саманта почувствовала, как её игривая бравада начинает таять под его прямотой. Она всё же не сдалась полностью и с хитрой улыбкой добавила: — Ну что ж. Раз уж ты так настойчив, придётся согласиться. Гарри выдохнул с таким облегчением, будто с его плеч свалился камень. — Спасибо, — пробормотал он, и, не зная, куда деть руки, нервно провёл пальцами по книгам на столе. — Да не за что, — произнесла она, возвращаясь к учебнику, но продолжая мимовольно улыбаться. — Значит, по такому поводу мне нужно будет надеть что-то особенное. — Я уверен, что ты и без всяких нарядов будешь… — Гарри осёкся, смутившись, и быстро отвернулся к ближайшему стеллажу. — То есть… э-э… будет здорово. Уверен, что ты в любом случае будешь выглядеть замечательно. — И всё же я попытаюсь превзойти все твои ожидания.

***

В этот вечер Хогвартс дышал Рождеством: в коридорах висели гирлянды из вечнозелёных ветвей, сверкали чары в виде падающего снега, а само здание было наполнено тем сладким ожиданием чуда, которое умело создавать это время года. Гарри явился в вестибюль, где они с Самантой договорились встретиться, немного раньше восьми, дабы собраться с мыслями. Ещё в гостиной Гермиона строго подправила его праздничную мантию, пригладила воротник белоснежной рубашки и выразила уверенность, что он будет вести себя достойно. Что бы это ни значило. Сама Грейнджер, как оказалось, решила пригласить на приём Маклаггена, очевидно, чтобы насолить Рону, но Гарри видел, что она успела пожалеть об этом несколько десятков раз, даже не переступая через портрет Полной Дамы. Мимо него проходили пары: близняшки Кэрроу с высокими слизеринцами с седьмого курса, Джинни с Дином, Забини с Дафной Гринграсс, а вот Саманты всё не было, хотя уже пробило восемь. Гарри заметно нервничал и начинал жалеть, что не сделал перед выходом глотка Жидкой удачи, как вдруг прямо перед ним, на лестнице, появился её силуэт. Грациозно держа осанку, она неторопливо шагала вниз по ступенькам, глядя на него с лёгким прищуром. Гарри почувствовал, что температура воздуха резко поднялась на несколько градусов. На Саманте было длинное изумрудное платье из сатина, ткань которого струилась и мягко колыхалась при малейшем движении. Оно словно было специально сшито для неё: деликатно открывало линию ключиц и нежно подчёркивало её талию. Светло-русые волосы девушки свободно спадали мягкими волнами на плечи, отражая блеск факелов. Было видно, что она постаралась — может быть, ради него? Гарри поймал себя на том, что смотрит слишком пристально, и поспешно отвёл взгляд, только чтобы через секунду снова вернуть его. — О, мисс Фадж! — раздался за его спиной радостный голос. Поттер обернулся, увидев Слизнорта с бутылкой в руке, за которой он, по всей видимости, бегал на кухню. —Прелестно выглядите, просто прелестно! И конечно же, наш мастер зелий Гарри! Замечательная пара! — он хлопнул его по плечу так, что парень едва удержал равновесие. — Так что мы тут стоим? Веселье вот-вот начнётся. Пойдёмте, дорогие. Ещё раз широко улыбнувшись, Слизнорт торопливо зашагал в сторону своего кабинета. Саманта, лукаво усмехнувшись, бросила на Гарри быстрый взгляд — тот самый, от которого у него почему-то пересохло в горле — и плавно двинулась за профессором. Кабинет Слизнорта был преображён до неузнаваемости: стены, увитые лентами и мерцающими огоньками, столы, уставленные блюдами, что источали запахи пряностей и жареного мяса, золотые кубки, наполненные огненно-оранжевым пуншем. Стоящие по углам маленькие ёлки с блестящими игрушками и светящимися гирляндами наполнили зал приятным ароматом хвои, зачарованная арфа играла всем хорошо знакомые рождественские мелодии, от которых хотелось улыбаться, а хрустальные шары с мягким светом зависли под потолком, создавая атмосферу уюта и роскоши. Пока Гарри, стоя у входа, скользил взглядом по комнате, Саманта невозмутимо подошла к столу с закусками. Не желая упускать её из виду, он поспешил к ней. — Я рад, что ты пришла, — произнёс Гарри, остановившись за её спиной. — Не представляю этот вечер без тебя. Саманта обернулась к нему, держа в руке шоколадный трюфель. — Вот как? Значит, я — твоё главное украшение вечера? — на её подкрашенных нежно-розовым блеском губах мелькнула хитрая улыбка, и на этот раз Поттер ответил ей тем же. — Да, именно так. Ты… невероятно… — он замолчал, не желая неподходящим словом испортить момент. Вечер развивался шумно и весело. Слизнорт, сияя, знакомился с сопровождающими членов Клуба Слизней учениками — особенно ему приглянулась обворожительная Дафна, которая, с большой вероятностью, в скором времени могла оказаться ещё одним ценным экспонатом в его коллекции. На столах стояли блюда, от которых у Гарри закружилась голова: тарелки с сахарными персиками, жареные фазаны, пирожные со взбитыми сливками, имбирные пряники с глазурью. Саманта сделала глоток напитка золотистого цвета, после чего взяла со стола второй бокал и протянула его Гарри. — Попробуй. Очень вкусно. Когда он брал бокал, их пальцы соприкоснулись всего на какую-то долю секунды, но этого вполне хватило, чтобы Гарри чуть не пролил напиток, потому как его сердце ухнуло вниз. Саманта опустила взгляд, и ему показалось, что всего на мгновение он уловил в её лице что-то трепетное и уязвимое, но она тут же поспешила скрыть это за привычной усмешкой. Гарри почти перестал замечать шум вокруг. Он всё время ловил себя на том, что следит за Самантой: как она поправляет прядь светлых волос, как слегка прикусывает губу, когда задумывается, как блестит её кулон на золотой цепочке в свете гирлянд. Ей не нужно было привлекать к себе внимание громкими речами и откровенными нарядами — она и так сияла на фоне всех остальных. — Гарри, — нарочно медленно протянула Саманта, наклоняясь ближе к его уху, — если ты будешь так таращиться, не дай Мерлин все подумают, что я напоила тебя приворотным зельем. — Я не таращусь, — поспешно возразил Гарри, хотя почувствовал, как уши заливает жар. — Ещё как. Но знаешь… мне это даже нравится. Я польщена вниманием самого Избранного — кто знает, когда ещё будет такая возможность. Поттер закатил глаза, но улыбка появилась на его лице сама собой. Боковым зрением он заметил, как к ним, слегка покачиваясь, шагал Слизнорт: с раскрасневшимися щеками и бокалом пунша в пухлой руке. От него исходил сладковатый запах вина с пряностями. — Ах, Гарри! — воскликнул он. — Гарри, Гарри, мой мальчик… Каждый раз, как смотрю на тебя, не могу не видеть в тебе её… Лили! Милая Лили! Ах, какая же была девочка! Природный талант, редкая голова на плечах, да ещё и характер какой! С зельями творила чудеса, такие, что я и по сей день вспоминаю с трепетом… Гарри неловко кашлянул, не зная, куда девать глаза. Он уже думал, что привык к подобным речам от Слизнорта, но сейчас не был к этому готов. — Ну а ты, — профессор наклонился чуть ближе и шутливо ткнул Гарри пальцем в грудь, — вон как пошёл в неё! Я всё жду, когда ты продемонстрируешь мне эликсир, что будет лечить все недуги! Саманта, стоявшая рядом, сдержанно улыбнулась, наблюдая за тем, как Гарри едва удерживает до предела натянутую улыбку. Но тут взгляд Слизнорта вдруг скользнул к ней, и его глаза радостно заблестели. — Ну а вы же, мисс Фадж, тоже ведь являетесь близкой родственницей ещё одного моего талантливого ученика, — протянул он, отставив бокал на парящий в воздухе поднос. — Лукас Андерссон, славный был парень. Я-то думал, что он уже давным-давно сделал карьеру… только вот что-то давно ни слуху ни духу от него. Как же там у него дела? Саманта слегка напряглась. На миг ей показалось, что бокал в её руке стал тяжелее. Она знала, что правда была слишком рискованной: вспоминать вслух о том, что Лукас отдал предпочтение магловской жизни, означало дать Слизнорту пищу для расспросов, да и слухи расползутся по замку быстрее огня, чего она совсем не хотела. — Дядя… варит зелья. На заказ. — На заказ, говоришь? — Слизнорт удивлённо приподнял брови. — Ну и ну. Странно, что я ни разу не видел его реклам в «Ежедневном пророке». Саманта, даже не моргнув, изогнула губы в тонкой улыбке: — Потому что он работает под псевдонимом, профессор. Не любит купаться в славе и сплетнях, знаете ли. На секунду воцарилась тишина, и Гарри с тревогой перевёл взгляд с Саманты на Слизнорта, ожидая, что тот начнёт допытываться дальше, однако профессор вдруг расхохотался и хлопнул себя ладонью по животу. — Ах-ха-ха! Ну это точно в его стиле! — довольно произнёс он. — Скромный юноша был, Лукас, я отлично помню. Никогда не стремился вылезать вперёд, хотя талант имел немалый. Вот уж воистину — яблоко от яблони недалеко падает. Он кивнул Саманте с добродушной улыбкой, а затем, отойдя немного в сторону, хлопнул в ладоши — заиграла медленная мелодия и пары начали выходить на импровизированный танцпол. Как вдруг возле них, словно из воздуха или из-под мантии-невидимки, возник Маркус Белби. Взъерошенный, немного смущённый, он неуклюже поклонился, обращаясь к Саманте: — Не хочешь потанцевать? Гарри замер, чувствуя, как что-то неприятное шевельнулось внутри. Но прежде чем он успел что-то сказать, Саманта слегка приподняла подбородок и произнесла с сожалением, в котором он тут же распознал нотки наигранности — возможно только потому, что он слишком хорошо знал её манеру речи: — Боюсь, что буду вынуждена отказаться. Я уже пообещала танец Гарри. У Поттера округлились глаза. — Пообещала? — переспросил он, удивлённо моргнув. — Конечно, обещала, — с самым невинным видом перебила она. — Ты же помнишь? И прежде чем он успел возразить, девушка решительно взяла его за руку. Тёплая ладонь обожгла сильнее любого заклинания. — Прости, Маркус, — добавила она, бросив на Белби почти безупречно вежливый взгляд. — Может быть, как-нибудь в другой раз. Когтевранец смущённо кивнул и отступил, а Саманта уже тянула Гарри к танцполу. — Не хочу ничего слышать, — произнесла она тоном, не допускающим возражений, и, поставив его руку себе на талию, сделала первый шаг. — Это твой шанс, Поттер. Не упусти. Гарри чувствовал себя так, будто его одновременно бросили в бездонную пропасть и подняли в небеса. Он едва ориентировался в движениях, но Саманта вела его так уверенно, что всё получалось само собой. Музыка захватывала, смех и разговоры сливались в гул, а её глаза — ясные и чистые, как безоблачное небо — казались самым прекрасным, что он когда-либо видел в жизни. Музыка становилась быстрее, веселее, и Гарри, неожиданно для самого себя, начал чувствовать себя гораздо увереннее. Казалось, что его ноги наконец-то слушаются, и он почти вошёл в ритм. Саманта же двигалась так легко и непринуждённо, словно танец был её второй натурой. Но вдруг, когда гриффиндорец уже было решил, что всё у него получается, Саманта намеренно сделала шаг чуть быстрее, чем нужно, резко повернув его. Он запутался в движении и едва не наступил ей на ногу. — Что же ты, спортсмен, — насмешливо фыркнула она, сморщив нос. — А воздухе ты как-то проворнее. — Ты это нарочно делаешь? — вопросительно изогнул бровь Гарри. — Естественно. — Нравится надо мной издеваться? — Издеваться — ни в коем случае. Но дразнить, признаюсь, обожаю. Решив, что пусть даже он снова опозорится, Гарри сжал её ладонь крепче и сам закружил её в довольно резком, неожиданном движении. Саманта тихо ахнула, но, вместо того чтобы возмутиться, звонко рассмеялась. — Умеешь ты всё-таки приятно удивлять. — Стараюсь. Саманта мягко улыбнулась ему и пошла обратно к столу с деликатесами, оставив Гарри на полпути между смущением и головокружительным восторгом. Уже в который раз за этот вечер. Голубоглазая перемещалась между гостями так плавно, будто плыла по течению, огибая мелкие препятствия. Остановившись у столика, она повернулась к нему, послав задорный взгляд из-под накрашенных чёрной тушью ресниц, и коротко кивнула, пригласив его присоединиться. Гарри шагнул к ней, всё ещё красный после танца, и попытался незаметно взять по пути бутерброд с ветчиной, пока оценивающий взгляд девушки блуждал по серебряным подносам с десертами. — Смотри, — обратилась она к нему, взяв з тарелки пряник в виде белой совы. — Похожа на Буклю. Не дожидаясь его ответа, она протянула ему сладость прямо под нос. Гарри замер, ошарашенный её жестом, и принял угощение из её рук. Нежный вкус корицы, цедры апельсина и мёда обволок его язык, и он невольно заулыбался, глядя на Саманту, которая ожидала его вердикт. — Неплохо. — «Неплохо»? — гриффиндорка картинно закатила глаза. — Это всё, что ты можешь сказать? — Ладно… вкусно. — Другое дело, — довольно произнесла она и вернулась к своей тарелке. В этот момент мимо них проходила Гермиона с бокалом пунша. — Вам двоим, кажется, весело, — улыбнулась Грейнджер, одарив друга проницательным взглядом. — А тебе, кажется, не совсем, раз ты от кого-то сбежала, — заметила Саманта, кивнув на Кормака, который вертел головой в разные стороны в поисках улизнувшей партнёрши. — Если честно, еле вырвалась, — уже тише произнесла темноволосая, пытаясь стать так, чтобы Гарри её скрыл. — Он пытался затащить меня под омелу. — Он мерзкий. Лучше бы ты уж с троллем пошла, — поморщилась русоволосая, пренебрежительно взглянув на Маклаггена. — Это точно. В следующий раз так и поступлю. Мерлин, он идёт сюда. Гермиона поспешно ретировалась, в то время как дверь кабинета Слизнорта широко распахнулась, и в неё вошёл Филч, таща за рукав чёрного пиджака Драко Малфоя. — Профессор Слизнорт, я поймал этого ученика, когда он шнырял по коридору верхнего этажа, — прокряхтел Филч. — Он утверждает, что приглашён на вашу вечеринку. — Да не приглашали меня, доволен? — возмущённо прорычал слизеринец, пытаясь вырваться из железной хватки завхоза. Малфой скривился, окинув глазами комнату, и на секунду поймал зрительный контакт с Самантой, но девушка быстро отвела взгляд, сделав вид, что крайне заинтересовалась большой хрустальной люстрой. На самом деле появление Драко на празднике показалось ей весьма подозрительным: он не был из тех, кто стал бы напрашиваться на торжество, куда не был приглашён — гордость не позволила бы, да и сам он давно оставил затею попасть в Клуб Слизней за счёт того, что Слизнорт был давним знакомым его дедушки, Абраксаса Малфоя. Его это больше не интересовало. К слову, Саманта затруднялась ответить, что вообще интересовало его в этом году. Она практически не пересекалась с ним вне уроков: его не было в привычной компании слизеринцев, он не посещал матчи по квиддичу и нередко пропускал приёмы пищи в Большом зале. Невесть откуда взявшийся Снейп любезно решился выпроводить Малфоя, а Слизнорт, после небольшой паузы, велел продолжить веселье. — Я сейчас вернусь, — прозвучал над ухом Саманты голос Гарри, вырвав её из раздумий. — Что? Ты куда? — Скоро приду. Не дожидаясь её ответа, он развернулся и быстро зашагал к выходу и вскоре скрылся за дверью. Саманта догнала его лишь в коридоре. — Гарри, постой! Поттер обернулся, растерянно глядя на девушку. Ему не хотелось её покидать, но это, возможно, был единственный шанс выяснить, что замышлял Малфой. — И ты вот так просто уйдёшь? Я даже не стою объяснений, да? Эти слова заставили его остановиться, словно заморживающее заклинание, брошенное ему в ноги. — Ты знаешь, что это не так. — Тогда я жду, — скрестив руки на груди, произнесла она, глядя на него с ожиданием. — Малфой что-то задумал. И я намереваюсь выяснить, что именно. Из груди русоволосой вырвался нервный смешок. — Вот как? И давно ты этим занимаешься? Или тебя назначили помощником Филча, чтобы следить за порядком в школе? Гарри сжал руки в кулаки. Чем дольше он тут стоял, тем меньше становились его шансы догнать светловолосого слизеринца. — Потом поговорим. Обещаю. — Скажи сейчас, — продолжила настаивать на своём Саманта, схватив его за предплечье, ведь он уже стоял полуоборотом к ней, собираясь продолжить путь. — Не могу, правда. — Не можешь? — хмыкнула она, прищурившись. — Значит, тебе можно хранить секреты, а у Драко их быть не может? — Ты не понимаешь. Всё серьёзнее, чем кажется. — Неужели. Парень переступал с ноги на ногу, отчаянно пытаясь придумать, что предпринять. Он не имел ни малейшего понятия, какой аргумент покажется ей достаточно весомым, чтобы она оставила эту тему. — Только не вздумай врать мне. Гарри проглотил сухой ком, застрявший у него в горле. Под ледяным взглядом ярко-голубых он чувствовал себя очень неуютно. — Если так хочешь знать — ладно. Малфой — Пожиратель смерти. На мгновение по лицу Саманты скользнула какая-то эмоция, которой он не мог дать подходящего названия, и она опустила взор в пол, задумавшись, а затем снова взглянула на него, и ему почудилось, что её глаза потемнели. — С чего такой вывод? Где доказательства? — Ты мне не веришь? — А должна? Её злило, что он отвечал вопросом на вопрос, и потому приняла ту же тактику. — Это он проклял Кэти Белл. — И как ты это узнал, позволь спросить? Тебе приснилось, угадала? — Я так и знал, что ты будешь его защищать, — в его голосе прозвучала то ли горечь, то ли разочарование. — Я не защищаю его, — твёрдо сказала Саманта, сжав зубы. — Только пытаюсь докопаться до сути. Мне всегда казалось, что ты видишь в людях только добро, но теперь я поняла, что ты видишь лишь то, что хочешь видеть. — Это не так. — Это так. Ты предзвзят к нему, просто не хочешь этого признавать. — Откуда тебе знать, какой он на самом деле? — вспылил гриффиндорец, начиная терять терпение. — Поверь, я знаю его получше тебя. — О, правда? Значит, ты и раньше знала, что его папаша — верный пёс Волан-де-Морта? — К чему ты клонишь? — нахмурилась Саманта, резко отпрянув. — Значит, если его отец — Пожиратель смерти, то и он тоже? А ты случайно не забыл, кто мой отец? — Это другое, — ответ прозвучал быстрее, чем нужно. — Ты не такая. — Не такая? Откуда тебе знать, какая я на самом деле? — парировала голубоглазая. — Откуда тебе знать, что я не скрываю под рукавом Чёрную метку? — Как я смогу предоставить тебе доказательства, если ты не позволяешь мне их достать? — Не меняй тему! — Я теряю время! — Так бы сразу и сказал, что я для тебя — пустая трата времени. Всего хорошего. Круто развернувшись на каблуке, Саманта зашагала прочь. Она прекрасно знала, что он не это имел в виду, и что она не должна была так остро реагировать. Однако сказанного не воротишь, да и она не собиралась — в конце концов, это же не она ушла посреди праздника, не соизволив объясниться. Единственная причина, по которой она заставила себя вернуться в спальню, а не остаться сидеть всю ночь на подоконнике где-нибудь в отдалённом коридоре, была мысль о том, что уже завтра она сядет в алый поезд и поедет домой. Не в особняк Фаджа, где она провела всё детство, а именно домой — туда, где её ждали.