Нас с тобой свела судьба

Саманта стояла у подножия мраморной лестницы, прислонившись спиной к холодной колонне. В холле пахло воском, камнем и зимней свежестью, что пробивалась сквозь щели в вековых стенах школы. За окнами кружил мелкий снег, тихо падая на подоконники и растворяясь в воздухе. А она всё ждала, перебирая пальцами бахрому сапфирового шарфа. «Он придёт,» — убеждала себя Саманта, однако с каждой минутой это убеждение всё слабело. Она ощущала, как в груди копилось то раздражение, то обида. А под ними тревога. — Какая трогательная картина, — внезапно раздался знакомый голос, полный насмешки. Саманта расправила плечи и медленно повернула голову. По коридору важно шествовала Пэнси Паркинсон. На её губах играла самодовольная ухмылка, а тёмные глаза презрительно скользнули по гриффиндорке с головы до ног. — Стоишь тут, словно статуя. Ждёшь кого-то? — протянула слизеринка. Саманта приподняла бровь, изобразив ледяное равнодушие, хотя внутри всё уже клокотало: — А тебе какое дело? Или Драко не даёт тебе достаточно внимания, раз приходится искать его у меня? Пэнси поморщилась и шагнула ближе, скрестив руки на груди. — Просто забавно, — сказала она, растягивая каждую гласную, словно пробуя на вкус. — Стоишь тут и ждёшь, будто тебе назначили свидание. Но кто бы это мог быть? Честно, Фадж, неужели у тебя вообще есть поклонники? Саманта сжала руки в кулаки, но вместо вспышки гнева на её лице появилась лукавая, почти издевательская улыбка. — О, Паркинсон, — протянула она с притворным сочувствием, — не переживай. Уверяю тебя, моя личная жизнь гораздо интереснее твоей. Ухмылка на лице Пэнси дёрнулась. Её глаза сверкнули, но она не дала волю гневу. Вместо этого лишь высоко вскинула подбородок и ответила с ядовитой сладостью: — Ну-ну. Удачи тебе в твоём… ожидании. Главное — не стой тут до полуночи. А то, не дай Мерлин, ещё простудишься. Она развернулась на каблуках и зашагала прочь, оставив Саманту наедине с её мыслями. Голубоглазая медленно выдохнула, пытаясь выпустить из себя весь яд этой встречи, но обида снова кольнула внутри, словно заноза. Зачем она вообще вступала в эти перепалки? Ей же было всё равно. Должно быть всё равно. Однако… не было. Саманта снова повернулась к дверям. Снег всё ещё падал за окнами, холодные хлопья ложились на землю. Время словно замедлилось. Каждая минута тянулась мучительно долго. Где он? Она ждала и ждала, ощущая, как волнение превращается в тягучую тревогу. Сначала ей хотелось фыркнуть, надуться, наплевать на всё и уйти, но внутри звучал другой, более пугающий голос: а вдруг с ним что-то случилось? Мимо проходили студенты: первокурсники с кучей книг, группа старшекурсников, оживлённо обсуждая предстоящие экзамены. Никто не обращал на неё внимания. Она пыталась сохранять видимость спокойствия: ровная осанка, руки за спиной, холод в глазах, пока внутри всё прямо трещало по швам. Прошло уже больше получаса. «Он должен был прийти.» — Отлично, — прошептала она сквозь зубы. — Забыл, значит. Сердце болезненно сжалось, и Саманта почти поверила собственным словам. Но, делая шаг к двери, она резко остановилась. Нет. Это не Гарри. Он не был из тех, кто заставил бы её унижаться. Она вернулась к статуе рыцаря в доспехах и теперь уже не могла скрывать дрожь в пальцах. «А вдруг правда что-то случилось?» Ведь Хогвартс в последнее время был полон тревожных событий: проклятое ожерелье Кэти, слухи о шпионах, вечные проверки Филча. И Гарри в самом центре всего этого. В её голове вдруг вспыхнула мысль: Малфой. Слишком уж часто Гарри за ним следил, слишком уж озабоченным он выглядел в последние недели. Она прикусила губу до боли. Жгучая обида таяла, превращаясь в тяжёлое, липкое беспокойство, что подкатило к горлу. Саманта поднялась по нескольким ступеням лестницы и замерла, глядя в мутное окно. Она вдруг представила: Гарри где-то там, в холоде, один, раненый… И от этой мысли стало невозможно дышать. Девушка ещё немного подождала, вслушиваясь в каждый шорох, каждое эхо, но таких знакомых, таких родных и нужных шагов всё не было. В конце концов Саманта развернулась и медленно пошла вверх по лестнице. Ноги казались свинцовыми. Она думала, что, вернувшись в свою комнату, спрячется под одеяло и отгородится от всего мира, но, поднявшись выше, поняла: уснуть не получится. Назойливые мысли будут мучить её весь остаток дня. Утро после Дня святого Валентина не было тихим — оно вломилось в Хогвартс с обеспокоенными голосами и тревожным топотом ног. Саманта проснулась из-за шума в гостиной, с удивлением обнаружив, что все четыре соседки по комнате отсутствовали. Она поспешно оделась и спустилась в гостиную, где находилась толпа гриффиндорцев, обсуждающих что-то полушёпотом. — Просто кошмар… — Говорят, он едва не умер… — Ему повезло… До неё долетали обрывки фраз, от которых голубоглазой стало не по себе — эти слова пронзали её, словно ледяные стрелы. Недолго думая, девушка пулей вылетела из гостиной и помчалась прямиком в больничное крыло. Переступив через порог лазарета, она тут же почувствовала резкий запах целебных настоек, а её взгляд упал на столпившихся у одной из коек преподавателей: Дамблдора, МакГонагалл, Снейпа и Слизнорта, а также на обеспокоенную Гермиону, встревоженную Джинни и… Гарри? Сердце Саманты на секунду остановилось и ухнуло вниз. Она медленно, будто на чужих ногах, зашагала к ним, пытаясь понять, было ли происходящее сном, или же явью. Парень поднял на неё тяжёлый, донельзя уставший взгляд, опустив плечи, и тогда девушка увидела, кто лежал на кровати. Это был Рон: необычайно бледный, с тёмными кругами под закрытыми глазами. Слизнорт был взволнован, бормотал скороговоркой, размахивая руками, будто оправдываясь: — Клянусь, Альбус, я не знал! Я просто хотел как лучше… Предложил мистеру Уизли всего глоток. У меня и в мыслях не было, что медовуха… —… окажется отравленной, — хмуро произнёс Снейп, прерывая его. Саманта побледнела. — Отравленной? — выдохнула она, почувствовав холодный пот на висках. — Вы хотите сказать, что кто-то пытался… — Именно, — коротко кивнула профессор МакГонагалл плотно сжав тонкие губы. — И мы непременно разберёмся, кто посмел принести яд в стены Хогвартса. Слизнорт, наконец заметив Саманту, вскинулся: — Ах, мисс Фадж! Боже мой, какой ужас! Я сам в потрясении… Вы же знаете, я бы никогда не допустил подобного! — Не сомневаюсь, профессор, — ответила она, сдерживая дрожь. — Но кто-то допустил. Слизнорт замолк, потупив взгляд. Саманта сделала несколько шагов вперёд. Она смотрела на Рона — неподвижного, бледного, будто призрачного, и ощущала, как что-то тяжёлое опускалось на грудь, сжимая внутренности. — Всё началось с конфет, — тихо сказал Гарри, по-прежнему не поднимая взгляда. — Конфет от Ромильды Вейн для меня. Они были с приворотным зельем. Рон их съел. Я привёл его к профессору Слизнорту, чтобы снять действие. А потом… профессор достал медовуху. — Которую кто-то подменил, — догадалась голубоглазая. Он кивнул. В палате повисла тишина, нарушаемая только равномерным дыханием больного, да потрескиванием ламп. Саманта сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу. Ромильда Вейн… Это имя вызвало у неё отныне не только презрение, но и ледяную ярость. — Это ужасное недоразумение, просто ужасное… — неустанно бормотал Слизнорт, вытирая рукавом пиджака блестящий от пота лоб. Саманта посмотрела на Гарри: он выглядел потерянным и раздавленным, что не было чем-то удивительным, учитывая то, что его друг совсем недавно был на волоске от смерти. Он наконец поднял взгляд, но не проронил ни звука, а тем временем Саманта, резко развернувшись, вышла из больничного крыла. Она не помнила, как дошла до женской спальни для четвёртого курса. Дверь распахнулась так, будто её выбили заклинанием. Саманта на секунду задержалась в проёме — смертельно бледная, с горящими голубыми глазами и рваным дыханием. Все разговоры мгновенно стихли. — Оставьте нас. Не было необходимости уточнять, кого именно подразумевала Саманта под словом «нас» — она неотрывно смотрела на Ромильду взглядом василиска, не замечая никого и ничего вокруг. Никто не двинулся. — Вы услышали? По комнате будто пронёсся раскат грома. Девушки, побелев, вскочили с кроватей. Никто не осмелился задать ни одного вопроса. Не прошло и полминуты, как они остались наедине. Тишина звенела. Ромильда нервно сжимала край покрывала, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Ч-что случилось?.. — Что случилось? — из Саманты вырвался короткий смех, только вот без тени веселья. — Ты ещё спрашиваешь?! Она быстро сделала два шага вперёд. Ромильда замерла. — Ты прекрасно знаешь, что случилось. Конфеты, Вейн. Твои конфеты. Те самые, с приворотным зельем. — Я… я не знала, что… — ПОМОЛЧИ! — взорвалась Саманта. — ПОМОЛЧИ И ПОСЛУШАЙ! Она шагнула вперёд, заставив темноволосую вжаться в изголовье кровати. — Ты хоть понимаешь, что из-за тебя чуть не умер человек? Что из-за твоей глупости и твоего идиотского зелья Гарри чуть не потерял лучшего друга?! — Я… я не хотела… — дрожащим голосом произнесла Ромильда, но Саманта будто её не слышала. — Ты думала, что будет весело, да? Что Гарри сразу влюбится в тебя и позовёт на свидание? Ромильда судорожно вдохнула, а её тёмные карие глаза наполнились слезами. — Я… я всего лишь хотела, чтобы он посмотрел на меня… Клянусь, я не думала… — Именно! ТЫ. НЕ. ДУМАЛА! — Саманта уже кричала во всю силу лёгких, а её голос срывался. — Ты решила, что Гарри Поттер — игрушка?! Думала, что сумеешь заполучить его благодаря какому-то зелью? — Говорю же, я не… я не знала, что всё т-так… обернётся… — заикаясь, говорила Вейн, подрагивая. — Какая же ты дура, Вейн. Самовлюблённая, глупая, безответственная, легкомысленная идиотка! Ромильда не выдержала — прикрыв лицо ладонями, она разрыдалась. — Прости… прости пожалуйста, — она пыталась говорить, но все её слова тонули в горьких слезах, в то время как Саманта оставалась совершенно нетронутой. Вейн всхлипывала всё громче, её плечи сотрясались, а по щекам катились горячие слёзы. Она уже не пыталась оправдываться — в этом не было ни капли смысла, а лишь просила простить её, повторяла, что больше так не будет, что этого больше не повторится. В одном русоволосая была абсолютно уверена — с этого дня она и на милю не приблизится к Гарри. В этот день так сошлись звёзды, что хорошо знакомый коридор на восьмом этаже, где находилась Выручай-комната, пустовал. Обнаружив это, Саманта почувствовала волну облегчения. Гнев отступил, оставив после себя боль, отчаяние и ужас от того, как ужасно близко всё оказалось к непоправимому. Девушка прижалась спиной к холодной стене, уронив голову на руки. Светлые волосы спадали ей на лицо, а дыхание постепенно выравнивалось, но её всё ещё трясло — не от холода, а от бессилия. Перед глазами всплыл образ Рона — бледного, неподвижного, с испариной на лбу, затем стоящая в оцепенении Джинни, Гермиона с опухшими глазами. И Гарри. В тот самый момент с конца коридора раздалось эхо чьих-то шагов. Она знала, кому они принадлежали, ещё задолго до того, как он остановился в паре метров от неё — ведь только Гарри со своей незаменимой картой мог безошибочно сказать, где её найти. — Я… искал тебя. Его голос прозвучал с необычной мягкостью и осторожностью, словно обращаясь к раненому зверьку, боясь причинить ему ещё больший вред. — Поздравляю. Нашёл. Её губы изогнулись в привычной саркастической ухмылке, но та усталость, которую он увидел в её глазах, говорила ему намного больше. Гарри медленно опустился рядом, оставив небольшое расстояние. Он не знал, что сказать. Все слова почему-то казались ему неуместными. — Я слышал, — неуверенно начал он, — что ты… поговорила с Ромильдой. — В Хогвартсе слухи быстро распространяются, — хмыкнула русоволосая. — Не знаю, что ты слышал, но если по мнению очевидцев то, что произошло между нами, было «разговором»… То боюсь представить, как в их воображении выглядел бы конфликт. Парень невольно улыбнулся уголком губ — не от веселья, а скорее от облегчения, что даже сейчас, несмотря ни на что, в каждом её слове виднелся её яркий, дерзкий характер. Тот самый, без которого Саманта не была бы Самантой. — Она… — начал было он, но Саманта не позволила ему договорить. — Она просто идиотка, — её голос вдруг похолодел. — А я не смогла проконтролировать эмоции и чуть не сделала с ней то, за что меня бы отчислили. В лучшем случае. А в худшем — готовили бы камеру в Азкабане. — Она это сделала не со зла. Саманте хватило небольшой искры, чтобы снова вспыхнуть: — Не со зла?! — она одарила зеленоглазого недоверчивым взглядом. — Очнись: она подлила тебе в конфеты приворотное зелье! Да, она не могла предвидеть, что их съест Рон и что Слизнорту вздумается напоить его отравленной медовухой, но это ничего не меняет! Её поступок был умышленным! Гарри опустил голову, не выдержав её проницательного взгляда, и неопределённо пожал плечами. Тишина между ними снова натянулась, словно струна. Взор девушки также поник, и она немного отвернулась от него, прикусив губу до боли. — Я… я просто не понимаю, как можно быть такой дурой. Как можно играть с такими вещами… И всё ради чего? Внимания? Минутного удовольствия? Гарри тяжело вздохнул. — Я должен был догадаться. Если бы я тогда просто выкинул эти дурацкие конфеты… — Хватит, — Саманта резко обернулась. — Не смей винить себя. Он замер, поражённый переменой её тона. — Ты не виноват, — добавила она тише. — Никто не виноват, кроме неё и… кроме того, кто подсунул Слизнорту отравленную медовуху. Ей не хотелось думать, кто это мог быть. До сих пор весь её гнев был направлен на Вейн, но теперь, когда сознание прояснилось, в голове проносились самые страшные домыслы. Одно теперь было известно точно: по замку разгуливал убийца. Это было не первое его покушение, и Саманта догадывалась, что не последнее. Были ли Кэти и Рон случайными жертвами, или же нет — оставалось загадкой, однако от этого легче не становилось. Кто будет следующим? Когда он остановится? Будет ли он найден, прежде чем перебьёт половину школы? Её руки, незаметно для неё, то сжимали ткань мантии, то дрожали, словно в них застряли все невысказанные эмоции, и вдруг Гарри, поддавшись неведомому импульсу, протянул руку и коснулся её пальцев. По его спине пробежал озноб. — Такие холодные… От неожиданности Саманта вздрогнула. Только теперь, когда его дыхание коснулось кожи её лица, она осознала, насколько близко он находился. Тепло его пальцев было приятным и почти обжигающим — слишком неправдоподобным после всего того, что она только что испытала. — Знаешь, я… — начал он немного хриплым голосом, из-за чего был вынужден прочистить горло. — Я думаю, что тебе нельзя всё вечно держать в себе. Ты всегда старательно делаешь вид, что тебя ничего не трогает. Но я ведь знаю, это не так. — Возможно, ты прав, — натянуто улыбнулась она. — Возможно, именно поэтому я так взорвалась и чуть не стёрла Ромильду в порошок. Просто стоило мне только представить, что случилось бы, если бы ты не успел… Или если бы не Рон, а ты выпил яд, и не глоток, а целый бокал… Гарри не ответил — лишь шумно выдохнул и сжал её ладонь чуть сильнее, как будто говоря: я рядом. Был, есть, и буду. Всегда.

***

Рон медленно, но верно шёл на поправку. Лицо рыжеволосого больше не было мертвенно-бледным, и хотя он ещё быстро уставал, на его губах всё чаще появлялась улыбка. Гермиона не отходила от него, принося газеты, волшебные шахматы и куски пирога с ужина, а Гарри радовался, что его друг снова смеётся. После всего пережитого это казалось настоящим чудом. Но чуда не происходило на квиддичном поле. Матч с Пуффендуем был уже на носу, а Рон, хоть и рвался играть, всё ещё был слаб. Гарри мучительно колебался и до последнего оттягивал этот момент, но выбора не оставалось — ему пришлось поставить на ворота Маклаггена. Решение далось нелегко: одно лишь присутствие Кормака вызывало в команде раздражение. Он был самоуверен, громогласен и постоянно критиковал каждого, кто допускал хотя бы малейшую ошибку, хотя самому ему было далеко до идеала. Атмосфера тренировок накалилась до предела. Саманта, закутанная в тёплый шарф, как обычно, сидела на трибунах. Её появление всегда действовало на Гарри странным образом: всё происходящее становилось чуть проще. Она, конечно, делала вид, что лишь изредка поглядывает на игру, отрываясь от книг, но Гарри не мог не замечать, как она невольно улыбалась, когда он ловко уходил от бладжера или перехватывал квоффл. Однажды он поймал себя на мысли, что тренируется не ради победы, а ради того, чтобы просто видеть эту бесценную улыбку. Однако на поле царила нервозность. Маклагген, ощущая себя капитаном, командовал так, будто остальные — не игроки, а нерадивые ученики на его лекции. Джинни чуть было не запустила в него бладжером (чисто случайно, разумеется), но его вовремя предупредила об опасности Фэй. Как вдруг, посреди последней тренировки перед матчем, на стадионе появилась профессор МакГонагалл. Гарри, мгновенно ощутив тревогу, резко направил свою метлу вниз и подлетел к ней. Сердце неприятно кольнуло — вдруг новое нападение? Или новость из больничного крыла? — Профессор! — выпалил он, чуть запыхавшись. — Что-то случилось? Декан львиного факультета подняла руку, останавливая поток его вопросов. — Спокойно, Поттер, — произнесла она привычно сухим, но не суровым голосом. — Всё в порядке. Гарри, всё ещё настороженный, следил за каждым её движением, но вместо того, чтобы что-то объяснить ему, профессор молча обошла капитана гриффиндорской команды и направилась прямиком к трибуне, где сидела Саманта. Зеленоглазый удивлённо проследил за ней взглядом. Саманта, завидев приближающуюся МакГонагалл, расправила плечи. Голубые глаза девушки блеснули лёгким недоумением, однако она мгновенно собралась, спрятав эмоции за привычной сдержанностью. — Мисс Фадж, — начала МакГонагалл, остановившись перед ней, — я искала вас. — Профессор? — Полагаю, вы в курсе, что мистер Смит, обычно комментирующий квиддичные матчи, на этот раз будет играть за свою команду Пуффендуя, — произнесла МакГонагалл, поправив на носу очки. — Поэтому нам нужен кто-то, кто сможет достойно его заменить. Саманта удивлённо моргнула. — Простите, вы хотите, чтобы… я? — Именно, — коротко кивнула профессор трансфигурации. — У вас острый язык, хороший слог и чувство меры, что, поверьте, редкое сочетание. К тому же, в последнее время я очень часто замечаю вас на тренировках. С минуту Саманта молчала, краем глаза замечая Гарри, который всё ещё стоял чуть поодаль, глядя в их сторону. — Я подумаю, профессор, — наконец ответила русоволосая. — Прекрасно, — удовлетворённо кивнула МакГонагалл. — Жду вашего ответа до обеда. Когда МакГонагалл ушла, он снова поднялся в воздух, но взгляд его упорно возвращался к трибуне, где Саманта задумчиво накручивала на палец прядь волос и еле заметно улыбалась уголками губ. Ему очень хотелось, чтобы она согласилась стать комментатором, ведь этот матч ему точно запомнился бы — хотя бы потому, что её голос, звонкий и уверенный, будет звучать над всем стадионом, и только ему будет казаться, что она говорит именно с ним. За обедом в Большом зале Саманта сидела на своём привычном месте за столом Гриффиндора, задумчиво помешивая ложкой тыквенный суп. Её взгляд то и дело скользил в сторону преподавательского стола, где сидела МакГонагалл. В какой-то момент профессор подняла глаза от тарелки и встретилась с Самантой взглядом. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и тогда гриффиндорка, чуть выпрямившись, коротко кивнула. МакГонагалл ответила таким же сдержанным, но одобрительным кивком. Что ж, значит, решено. Саманта, как верно подметила МакГонагалл, всегда отличалась острым языком — за это её уважали (и немного побаивались) даже старшекурсники, но всё же ей было гораздо проще сражаться словами в личных разговорах один на один, чем перед целой школой. И теперь, когда выбор был сделан, она понимала: если уж она справится с этим, то, пожалуй, сможет справиться с чем угодно. Вечером, когда студенты расходились по своим факультетским гостиным, Саманта также шла по коридору, освещённому мягким золотистым светом факелов. На стенах танцевали тени, а за окнами выл сильный ветер — февраль не спешил уступать весне. — Мисс Фадж! — раздался за спиной знакомый строгий голос. Саманта обернулась — МакГонагалл, как всегда с идеальной осанкой и уложенными в пучок волосами, направлялась к ней, прижимая к груди папку. — Профессор, — вежливо произнесла Саманта, останавливаясь. МакГонагалл подошла ближе, протянув ей несколько свёрнутых пергаментов. — Это списки команд и образцы сценариев на случай различных ситуаций во время матча. Прошу внимательно изучить сегодня вечером. Матч обещает быть напряжённым, и ваша задача — сохранять хладнокровие, даже если на поле произойдёт что-то… непредвиденное. Саманта кивнула, принимая бумаги. — То есть, если, скажем, кто-то из игроков сбросит другого с метлы, я должна… сохранять спокойствие? МакГонагалл одарила её пристальным взглядом поверх очков. — Именно. И, пожалуйста, воздержитесь от выражений, которые могли бы поставить школу в неловкое положение. — Разумеется, профессор, — улыбнулась девушка уголками губ, прижав пергамент к груди. — Отлично, — на лице МакГонагалл мелькнуло нечто похожее на улыбку. — Кстати, Поттер был весьма рад вашему согласию. Неожиданно щёки Саманты почему-то стали тёплыми и она быстро отвела взгляд. — Ну, это, вероятно, из-за того, что ему теперь не придётся слушать голос Смита, — попыталась она отшутиться, хотя сердце непрошено сделало скачок. МакГонагалл лишь кивнула, явно решив не развивать тему. — До завтра, мисс Фадж. Отдохните как следует и за полчаса до начала матча явитесь на трибуне. Без опозданий. С этими словами профессор развернулась и направилась прочь, оставив Саманту стоять посреди пустого коридора. Девушка ещё некоторое время смотрела ей вслед, ощущая в пальцах шероховатость пергамента и лёгкое дрожание — смесь волнения и предвкушения. Погода в день матча выдалась ужасной — такой, что даже горный тролль предпочёл бы остаться в постели. Холодный ветер, свистящий между башнями Хогвартса, гнал тяжёлые тучи, с неба срывался колючий мокрый снег, вперемешку с дождём, и каждый его порыв пробирал до костей. Саманта, закутавшись в тёплое пальто и шарф в цвета Гриффиндора, пришла на назначенное место даже чуть раньше, чем следовало. Она не захотела завтракать — желудок был стянут в тугой узел, да и сидеть в компании возбуждённых игроков, где Маклагген вёл себя словно капитан всех времён и народов, ей не сильно уж и хотелось. Комментаторская зона открывала чудесный вид на всё поле, заволочённое пеленой тумана и дождя. С каждой минутой стадион оживал: ученики с флагами и плакатами поднимались всё выше по рядам, укрываясь под зонтами и плащами. Саманта время от времени поворачивалась и здоровалась с преподавателями, которые сидели прямо за её спиной. Профессор Флитвик, заметив её, помахал рукой, в то время как с другой стороны раздался глубокий, довольный смех — профессор Слизнорт устроился поудобнее, укутанный в меховую мантию. — Ах, мисс Фадж! — воскликнул он, театрально поднимая кубок с горячим ароматным глинтвейном. — Какое приятное удивление! Комментатор из Гриффиндора, да ещё и с таким непревзойдённым собственным стилем! Я уверен, вы будете блистать не меньше, чем сам Гарри на метле! — Спасибо, профессор, — ответила она с лёгкой улыбкой, чувствуя, как от его слов в груди стало чуть теплее. В очередной раз проверив, всё ли в порядке с громкоговорителем, она глубоко вдохнула. — Добро пожаловать на матч Гриффиндора против Пуффендуя! — произнесла она в мегафон, и её голос уверенно зазвучал над полем. — Встречайте команды! Толпа отозвалась бурным шумом. Из-за завесы дождя один за другим стали вылетать игроки в жёлтых мантиях. Саманта глядела в список, чётко и уверенно произнося имена, фамилии и номера, что виднелись на спинах пуффендуйцев. А затем настал черёд Гриффиндора. Толпа словно взорвалась — над стадионом поднялся гул, от которого задрожали скамейки. — И теперь, встречайте команду Гриффиндора! — произнесла Саманта, и её голос отразился эхом по всему полю. — Номер один — временный вратарь, Кормак Маклагген! — короткий смешок сорвался с её губ, но она тут же взяла себя в руки. — Джимми Пикс, номер два; Ричи Кут, номер три. Номер четыре — Джинни Уизли! Номер пять — Фэй Данбар! Номер шесть — Дин Томас! Она на мгновение замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Ветер ударил в лицо, в глазах сверкнули капли дождя, и сквозь пелену снега она увидела знакомую фигуру в алом. Даже с этого расстояния она различила на его лице улыбку. — А также игрок под номером семь — капитан команды и ловец Гриффиндора… Гарри Поттер! Рёв трибун заглушил всё. Воздух будто раскололся от криков и свиста. Гарри поднял руку, приветствуя толпу, а потом посмотрел вверх — туда, где стояла она. Их взгляды встретились всего на мгновение, и Саманта невольно задержала дыхание. И вот всё началось. Гарри, сжав метлу так крепко, что побелели костяшки пальцев, выровнял дыхание и обменялся рукопожатием с капитаном Пуффендуя. — На свои места! — прозвучал звонкий голос мадам Трюк. — Готовы?.. Свисток прорезал воздух, Гарри резко оттолкнулся от земли, взмыл вверх, и в одно мгновение весь мир под ним превратился в хаотичное, бурлящее море. Красные и жёлтые мантии мелькали, сталкивались, скользили сквозь потоки дождя, а свирепый вихрь, казалось, пытался сбросить каждого с метлы. Поттер набрал высоту и полетел вдоль поля, а взгляд его зелёных глаз напряжённо скользил по серому небу в поисках крошечного золотого снитча. Саманта, стоявшая за зачарованным рупором, почти мгновенно перешла в рабочий ритм. — И матч начался! — её голос громко и уверенно прокатился над стадионом, перекрывая вой ветра. — Квоффл у Джинни Уизли — она уходит от Скоткинса… точная передача Фэй Данбар… Саманта чуть подалась вперёд, чтобы лучше видеть Гарри — он маневрировал высоко над головами остальных, как ястреб в поисках добычи. — Джимми Пикс отбивает бладжер! — с жаром выкрикнула она, сжимая в руках рупор. Её голос дрожал не сколько от холода, сколько от напряжения — не страха, а скорее чистого азарта. Того самого чувства, которое вырывалось из груди наружу, когда каждое мгновение могло стать решающим. С трибун доносились радостные крики и свист — толпа ревела, сливаясь с ветром и грохотом дождя. Она вцепилась глазами в несколько целей сразу — квоффл, блестящий в руках Джинни, преследуемую пуффендуйскими охотниками, быстрый бладжер, от которого уклонился Дин, и где-то вдалеке она заметила золотую вспышку. Гарри заметил её тоже — Саманта видела, как он резко изменил направление, заставив метлу почти вертикально рвануть вверх. — Поттер что-то увидел! — вскрикнула она, забыв о сдержанности. — Кажется, он заметил снитч! Толпа взревела. Даже Слизнорт вскочил со своего места, пролив немного глинтвейна на шарф, но, кажется, не заметил этого. Ветер бил Саманту в лицо, рвал её волосы, заставляя их прилипать к щекам, а ледяные капли дождя стекали за ворот плаща, вызывая мурашки. Но ей было всё равно. Она чувствовала, как сердце бешено колотилось в груди, желая выпрыгнуть. — Саммерби не отстаёт. Смит с квоффлом летит к шестам… и счёт открыт! Десять-ноль в пользу Пуффендуя. Толпа ревела, а сердце Саманты неприятно сжалось. Маклагген будто нарочно пропустил мяч, буравя Гарри недовольным взглядом, который, несмотря на ветер и дождь, продолжал высоко парить, сосредоточенно выискивая снитч. Она ловила каждое его движение: как его метла изгибалась под натиском ветра, как тонкая прядь его непослушных тёмных волос прилипала ко лбу, и он, не замечая, отбрасывал её обратно, продолжая лететь. — Семьдесят-сорок в пользу Пуффендуя! Несмотря на меткость и ловкость Джинни и Фэй, Гриффиндор проигрывал — Маклагген, по неведомым причинам, выхватил у Пикса биту и показывал ему, как следует правильно отбивать бладжер, чтобы попасть им в уже приближавшегося Скоткинса. Гарри, срывая голос, кричал ему, чтобы тот вернулся на свою позицию, но тот демонстративно проигнорировал его просьбу. Когда бладжер приблизился к нему, он, не колеблясь, замахнулся на него со всей силы, посылая его совсем не в том направлении. Всё произошло в одно мгновение — короткий, гулкий свист, звонкий удар, и сбитый с метлы Гарри полетел вниз. Воздух вырвал из его груди короткий звук, похожий на болезненный стон, и всё замерло. — ГАРРИ! — крик Саманты прорезал небо. Рупор выскользнул из её пальцев, покатился по полу комментаторской площадки и упал вниз, гулко ударившись о землю. Её сердце болезненно сжалось, а дыхание перехватило — всё внутри неё рухнуло вместе с ним. Перед глазами застыла сцена: кружащаяся в воздухе метла и тёмное пятно фигуры, стремительно приближающееся к земле. Ни секунды не думая, она сорвалась с места. Трибуны размылись, голоса утонули в шуме; в ушах гудело, а ступени под ногами скользили от дождя. Встревоженная МакГонагалл выкрикнула ей что-то вслед, но Саманта даже не повернула головы. Всё, что она видела, это развёрнутую спиной к ней неподвижную фигуру, лежащую в мокрой траве. Её мантия билась о ноги, прилипала к сапогам, волосы выбились из причёски, прилипли к лицу, но она неслась вперёд. Снег и дождь хлестали в лицо, мешая видеть, но она не останавливалась. Когда она наконец спустилась, Гарри уже был окружён своими товарищами. Ошарашенный Маклагген застыл в стороне, держа всё ту же злосчастную биту. Мадам Помфри, согнувшись над ним, проверяла пульс, водя палочкой над телом. — Он жив, — коротко оповестила она, даже не глядя на Саманту. — Потерял сознание. Возможно, сломано ребро, сотрясение… но жить будет. Саманта судорожно вдохнула морозный воздух, но не почувствовала облегчения. Гарри по-прежнему не двигался. Хагрид осторожно подхватил его на руки, прижимая к себе, как ребёнка, и понёс в сторону замка. За ним двинулась вся команда. Джинни шла, опустив голову, держа под руку бледную Гермиону; Фэй нервно кусала губы, переглядываясь с Дином, а Джимми и Ричи хмурились, смотря под ноги. Саманта следовала за ними. Её пальцы дрожали, губы плотно сжались в тонкую линию, а сердце прерывисто билось о рёбра. Мир вокруг казался далёким и расплывчатым. Когда пострадавшего скрыли за дверями больничного крыла, Саманта и товарищи Гарри остались в коридоре. Тишина звенела, а перед глазами вновь и вновь вспыхивал тот миг — удар, падение, неподвижное тело. Горло сдавило. Когда наконец открылась дверь, все игроки сборной, Гермиона, а также Рон, которого как раз этим утром выписали из лазарета, рванули вперёд, но мадам Помфри решительно подняла руки, загораживая проход. — У мистера Поттера трещина в черепе и ушиб правой руки. Ему необходим покой. Навестите его позже. — Но, мадам Помфри… — Гермиона вскинула карие глаза, в которых стояла тревога. — Мы просто хотели убедиться… — Вы убедитесь, но позже, — твёрдо отрезала целительница. — Не раньше, чем через пару часов. Гриффиндорцы пытались уговорить её хотя бы взглянуть на своего капитана, но школьная целительница была непоколебима, а потому им пришлось повиноваться и уйти. Помфри устало провела рукой по лбу и уже хотела закрыть дверь, когда заметила Саманту, стоящую чуть поодаль, которая до сих пор не произнесла ни слова. — Мисс Фадж, — обратилась к ней мадам Помфри, — вы же слышали, что я сказала? Саманта медленно перевела взгляд на целительницу. — Да. Услышала. Помфри нахмурилась. — Тогда, пожалуйста, идите вместе с остальными. Я не могу… — Я подожду, — твёрдо произнесла Саманта. — Подождёте? — чуть растерянно переспросила женщина. — Да. Буду ждать здесь, — русоволосая кивнула в сторону скамьи у стены. Вздохнув, мадам Помфри на мгновение прикрыла глаза. В её взгляде мелькнуло то самое понимание, что пришло к ней только с годами работы в лазарете — она не понаслышке знала, что страх за дорогого человека был куда сильнее любых правил. Несколько секунд она молчала, а затем кивнула, сдавшись: — Ладно. Только ненадолго. Повторять не пришлось — обогнув целительницу, она толкнула дверь. На кровати, среди белоснежных простыней, лежал Гарри. Голова его была туго перебинтована, правая рука также. Лицо его было бледным, с сероватым оттенком, а дыхание глубоким, но неровным. Саманта на мгновение остановилась, проглотив подступивший к горлу ком, и только потом позволила себе подойти ближе и сесть на низкую табуретку у изголовья. Её пальцы неустанно дрожали, и чтобы хоть как-то унять это напряжение, она осторожно коснулась его руки. Она была холоднее, чем обычно, но в ней всё ещё теплилась жизнь. Девушка замерла, прикрыв глаза и стараясь справиться с нахлынувшим чувством. Как вдруг она почувствовала едва ощутимое движение — пальцы Гарри слабо сжали её ладонь. Саманта вскинула голову, широко раскрыв глаза, и наткнулась на его взгляд. Он вымученно улыбнулся, его зелёные глаза тускло полыхнули, и он хрипло прошептал: — Ты здесь… У Саманты перехватило дыхание, а глаза защипало от внезапно нахлынувших слёз. — Конечно, здесь, — произнесла она на выдохе, полушёпотом. — Куда ж я денусь… Тёмные пряди упали ему на глаза, и Саманта, не отводя взгляда, провела кончиками пальцев по лбу парня, отодвигая волосы. Гарри, сам того не замечая, медленно потянулся к ней, не обращая внимания на боль и усталость. Саманта затаила дыхание — всё вокруг в один миг исчезло: белые стены, запах лечебных зелий, вой ветра за окном. Был только он. Его ярко-зелёные глаза. Его тёплое дыхание, касающееся её кожи. Она чувствовала, как сердце вырывалось из груди и билось где-то у самого горла, не давая ей сказать ни слова. Гарри поднял руку и, всё ещё недоумевая, что осмелился, коснулся её щеки. Тёплые, немного дрожащие пальцы скользнули по линии подбородка, оставляя за собой огненный след. Дыхание смешалось, сердце ускорило ритм. Воздух стал вязким, как густой мёд. Он подался вперёд, а она навстречу к нему. Она не помнила, кто совершил первое движение — просто почувствовала как внутри всё вспыхнуло, а мир как будто перестал существовать. Ощутив тепло на губах, её кожа покрылась мурашками, но страх незаметно растворился, оставляя только потребность быть ближе. Саманта почувствовала, как Гарри переместил руку ей на затылок, зарываясь пальцами в спутанные волосы, а она в свою очередь прижала ладонь к его груди, слыша стук сердца, что билось в унисон с её собственным. Поцелуй длился всего несколько секунд, однако им обоим казалось, что за это время земля перестала вращаться и мир перевернулся вверх дном. Когда они наконец отстранились, дыхание всё ещё не слушалось. Он смотрел на неё так, как будто не верил, что всё это действительно случилось. Может, всё это ему лишь привиделось? Нет, точно нет — румянец на её щеках и растерянный взгляд говорил сам за себя. — Не уходи, — только и смог сказать он, откинувшись на подушку. Саманта лишь улыбнулась, наблюдая за тем, как смыкались его веки и как он тщетно пытался победить сонливость. Теперь, даже если бы она сильно захотела, то не смогла бы уйти — ведь сама судьба наконец свела их. И она совершенно не желала ей сопротивляться.