Нас с тобой свела судьба

В висках ныло, в затылке пульсировало, а каждый вдох отзывался глухим звоном где-то глубоко внутри черепа. Саманта не сразу решилась открыть глаза. Когда она всё же приподняла тяжёлые веки, перед ней оказался незнакомый светлый потолок с тонкой лепниной по краю. Она лежала на широкой кровати с кремовым покрывалом под лёгким одеялом, подушка была высокой и удобной. На прикроватной тумбе стояла лампа с зелёным абажуром, рядом с которой находился стакан воды. Воздух в комнате пах чистотой и чем-то едва уловимым — возможно, лавандой или другими травами. Шторы были плотно задёрнуты, но по краям пробивалась полоска дневного света, давая понять, что уже не ночь. Девушка осторожно приподнялась, опираясь на локти, и тут же поморщилась: боль усилилась так, что перед глазами возникли тёмные пятна. Она вдруг опустила взгляд на себя и замерла: бордового платья не было. Вместо него на ней оказалась малахитовая шёлковая пижама — она явно не принадлежала ни ей, ни Мэгги. Прохладная ткань мягко скользила по коже, а рукава были немного длиннее нужного, закрывая часть ладоней. И тогда к ней начала возвращаться память: леденящий душу голос Патронуса, паника, заклинания, скользкая ладонь Гарри, его крик и темнота. Саманта зажмурилась, стиснув зубы и стараясь вытянуть из памяти ещё хоть что-то. И она вспомнила: тёмный силуэт и глаза. Русоволосая резко втянула воздух. Он был там. Он видел её и узнал, в этом не было никаких сомнений. Если она правильно понимала — а интуиция редко её подводила — именно он перенёс её сюда. Это не была ошибка или случайность, это была часть его плана. Если бы он хотел причинить ей вред, свадьба была бы идеальным моментом: хаос, паника, заклинания повсюду. Он мог бы исчезнуть так же легко, как появился, однако вместо этого она лежала в чистой постели, в чужой дорогой пижаме. Саманта осторожно спустила ноги с кровати, и голова вновь закружилась. Саманта не помнила, в какой момент снова провалилась в сон — боль, усталость и напряжение сделали своё дело. Когда дверь тихо скрипнула, она сначала решила, что ей это приснилось, но она резко открыла глаза и убедилась, что ошибалась. В дверном проёме стояла женщина в безупречно сидящей тёмной мантии, свет из коридора очерчивал её фигуру холодным контуром, подчёркивая светлые, почти серебряные волосы, уложенные без единого изъяна. Лицо было бледное, аристократически правильное, с тонкими чертами и сосредоточенным взглядом. На её губах появилась натянутая, почти формальная улыбка. Это была Нарцисса Малфой. — Как… — она чуть запнулась, будто подбирая тон. — Как себя чувствуешь? Она не вошла в комнату полностью, а лишь сделала шаг внутрь, оставаясь близко к выходу, словно оставляла себе путь к отступлению. Саманта попыталась ответить, но слова застряли в горле, поэтому она лишь неопределённо пожала плечами. Нарцисса наблюдала за ней внимательно: в её взгляде не было жестокости, но и открытой доброжелательности — тоже. Саманта медленно выпрямилась на кровати. — Я… в особняке Малфоев? — её голос прозвучал хрипло и слабее, чем ей хотелось бы. В глазах Нарциссы мелькнула лёгкая тень удивления, но она быстро взяла себя в руки. — Верно, — подтвердила она. — Вполне возможно, что Драко не показывал тебе эту часть дома, когда вы с Фаджем были здесь. Или же ты просто не помнишь. Девушка поёжилась: то, что она не назвала Корнелиуса её отцом, говорило только об одном. Она знала правду. Из коридора внезапно донёсся звук: приглушённые голоса и торопливые шаги. Нарцисса мгновенно напряглась. Это было едва заметно: её спина чуть выпрямилась, пальцы сжались на дверной ручке, а взгляд метнулся за плечо. — Если тебе что-то понадобится, можешь обратиться к домовому эльфу, — не дожидаясь ответа, миссис Малфой вышла. Саманта ещё несколько секунд неподвижно сидела, будто пытаясь убедить себя, что всё происходящее было лишь продолжением плохого сна, а затем медленно опустилась обратно на подушки. Мысли в голове без остановки крутились, но ни одна не складывалась во что-то цельное и имеющее смысл. Снизу доносились голоса: иногда один голос становился громче, иногда слышался короткий смешок или резкая реплика, но разобрать слова было невозможно. Девушка несколько раз ловила себя на мысли, что могла бы спуститься, однако сама идея выйти из комнаты и оказаться в этих коридорах заставляла живот неприятно сжиматься. Она слишком хорошо представляла, кого могла бы встретить за поворотом. Прошло какое-то время — может, десять минут, может, полчаса — и раздался тихий стук в дверь. Она вздрогнула и резко приподнялась. Посреди комнаты стоял домовик: старый, худой, с огромными ушами и морщинистой кожей. Он держал в руках аккуратно сложенную стопку одежды и поднос. Эльф поклонился так низко, что почти коснулся носом пола. — Хозяйка велела принести мисс некоторые вещи. Он подошёл к кровати и осторожно положил одежду рядом — это были простые чёрные брюки и бежевый свитер. На подносе стояли небольшой чайник, чашка, тарелка с нарезанным хлебом, сыром и фруктами. Эльф снова поклонился. — Если мисс понадобится что-то ещё, мисс может позвать, — сказал он, не поднимая глаз. Саманта несколько секунд смотрела на него, всё ещё пытаясь осознать происходящее. — Спасибо… — наконец тихо сказала она. Домашний эльф исчез и комната снова погрузилась в тишину, однако ненадолго. Как только она оделась и провела рукой по волосам, пытаясь хоть немного привести себя в порядок, в дверь постучали: на этот раз громко и настойчиво. Сердце русоволосой на мгновение будто пропустило удар. Она машинально посмотрела на дверь, словно могла увидеть через неё того, кто стоял в коридоре. Стук повторился. Девушка прочистила горло, отчаянно стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем она себя чувствовала. — Войдите. Ручка повернулась почти сразу и дверь открылась. В проёме оказался Драко Малфой. Он выглядел… хуже, чем она ожидала. Саманта помнила его бледным — эта почти фарфоровая бледность всегда была частью внешности Малфоев, но сейчас он был бледнее даже этого привычного оттенка, если такое вообще было возможно. Кожа казалась почти прозрачной на фоне светлых волос, а под глазами залегли тёмные, фиолетовые тени, словно он не спал уже несколько ночей подряд. Его плечи были напряжены, движения — чуть резче, чем обычно. Взгляд ледяных глаз скользнул по комнате, задержался на столике с едой, на кровати, на одежде, которую она уже успела надеть, и наконец остановился на ней. Он закрыл за собой дверь. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а когда он заговорил, его голос был холодным — не демонстративно язвительным, как раньше, а почти отстранённым. — Значит, ты уже пришла в себя. Саманта ничего не ответила. Он чуть отступил назад и опёрся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Моя мать сказала, что ты проснулась. Он говорил спокойно и ровно, но его взгляд оставался напряжённым. — Как голова? Саманта продолжала молчать. В комнате повисла тяжёлая пауза. — Что я здесь делаю? — наконец задала вопрос Саманта, дабы избавиться от давящей тишины. — Твой отец захотел, чтобы ты была здесь, — сказал он тем же холодным тоном. Он чуть повернул голову, как будто прислушиваясь к чему-то в коридоре, затем снова посмотрел на неё. — Он и так проводит большую часть своего времени у нас. Эти слова ударили в неё сильнее, чем она ожидала. Она медленно выдохнула. — Значит… ты обо всём знаешь. Драко коротко хмыкнул. — Уже некоторое время. Он чуть отвёл взгляд, словно эта тема его не особенно радовала, а затем добавил, почти не меняя интонации: — И Тёмный Лорд тоже это знает. По спине голубоглазой пробежался холод, но она не отвела взгляда — уголки её губ медленно поднялись в натянутой улыбке. Внутри всё было напряжено до предела, но внешне она выглядела почти спокойно. — Если он надеется, что я присоединюсь к компашке лишённых ума убийц и психопатов, — язвительно сказала она, — то буду вынуждена его разочаровать. На лице Драко едва заметно дрогнули мышцы. Он резко втянул воздух через нос, и Саманта заметила, как его пальцы сжали рукава собственной рубашки — так сильно, что ткань смялась в кулаках. — Ты хоть понимаешь, что теперь с тобой будет? Теперь ты должна контролировать не только то, что ты говоришь, но и то, что думаешь. Его взгляд вдруг стал тяжёлым. — Иначе ты тут и недели не протянешь. Саманта даже не моргнула. — А я и не собираюсь находиться даже дня под одной крышей с такими, как ты, — ледяным голосом произнесла она. Она буквально сверлила его взглядом. На лице Драко появилась кривоватая усмешка. — Такими, как я? — повторил он. Он тихо усмехнулся, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Таких, как я, здесь нет. Он слегка наклонил голову, глядя на неё внимательнее. — Здесь есть те, которые не церемонились бы с тобой и бросили бы в тебя за такие слова Круциатосом. Поэтому тебе крупно повезло, что перед тобой нахожусь именно я. — Повезло? Повезло находиться в одном помещении с убийцей Дамблдора? Щёки парня мгновенно покрылись красными пятнами, резко контрастирующими с его обычной бледностью. Его челюсть сжалась так сильно, что на виске дёрнулась жилка. — Ты не имеешь ни малейшего понятия, о чём говоришь, — прошипел он сквозь зубы. — О, значит, это выдумки? — протянула Саманта. Она театрально вскинула брови, будто искренне удивлялась услышанному. В её голосе звучала откровенная насмешка. — И, конечно, ты хочешь сказать, что тебя не было той ночью на Астрономической башне? Взгляд Драко мгновенно потемнел. Он сделал шаг вперёд, теперь уже не опираясь о косяк двери. Его плечи напряглись, а пальцы медленно разжались, будто он заставлял себя успокоиться. — То, что тебе сказал твой ненаглядный Поттер, — произнёс он сухо, — не имеет ничего общего с правдой. Это не его дело. Он посмотрел прямо ей в глаза. — И не твоё тоже. Саманта ядовито усмехнулась. — А ты ещё говоришь, что ты не такой, — спокойно бросила она, чуть наклонив голову, — а ты такой же жалкий, как они. Слизеринец резко отвернулся, будто пытаясь взять себя в руки, и провёл рукой по волосам. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде было уже не только раздражение: там мелькнуло что-то более тяжёлое — злость, усталость… и что-то, похожее на отчаяние, которое он очень старался скрыть. — Ты правда думаешь, что всё так просто. Гриффиндорцы обожают красивые истории про добро и зло, а ещё делить людей на хороших и плохих. Он коротко усмехнулся. — Только вот реальная жизнь выглядит совсем не так, как в рассказах твоего Поттера. И тебе пора бы уже научиться это понимать. В комнате повисла тяжёлая тишина. Драко несколько секунд смотрел на неё, будто собирался добавить что-то ещё, но вместо этого резко развернулся к двери и сделал несколько быстрых шагов. Его ладонь уже легла на холодную латунную ручку — ещё мгновение, и он бы просто вышел — но он вдруг замер. Несколько секунд он стоял так, не двигаясь, будто боролся с какой-то мыслью, после чего медленно обернулся. — И ещё кое-что, — сказал он тихо. Саманта едва заметно нахмурилась, но Драко не дал ей вставить ни слова. — Если они поймут, что ты небезразлична Поттеру… — он на секунду замолчал, словно подбирая слова, — ты даже не представляешь, что они могут с тобой сделать. Как они используют тебя, чтобы сломать его. И поверь, — добавил Драко почти шёпотом, — ты не хочешь знать, как именно. Несколько секунд он смотрел на Саманту, будто решая, стоило ли вообще это говорить. — Есть один единственный способ не встретить печальный конец в этом доме, — произнёс он. — Ты должна уметь закрывать свой разум. Я могу научить тебя окклюменции. На секунду в комнате стало абсолютно тихо. Саманта смотрела на него так, словно он только что предложил ей что-то оскорбительное. — Да пошёл ты, хорёк, — прошипела она. На его лице не дрогнул ни один мускул — он лишь резко развернулся и шагнул к двери, которая в следующую секунду с силой захлопнулась. Блондин быстро зашагал по коридору, чувствуя, как внутри всё закипало: он предложил ей помощь, а она… фактически плюнула ему в лицо. Драко с силой выдохнул сквозь зубы и провёл рукой по светлым волосам, прилипшим ко лбу, сворачивая к библиотеке. Это была одна из немногих комнат в поместье, где можно было дышать. Пожиратели смерти редко туда заходили — им было не до книг — в отличие от главного зала, где почти всегда кто-то сидел, шептался или обсуждал очередные поручения Тёмного лорда. Комната встретила его привычной тишиной, и он сразу увидел её: Нарцисса Малфой сидела в одном из кресел у камина. На её коленях лежала раскрытая книга, но взгляд был устремлён куда-то в сторону, как будто она и вовсе не читала. Она подняла на него глаза. — Как она? Слизеринец лишь коротко мотнул головой. Нарцисса медленно закрыла книгу и её пальцы задержались на обложке, прежде чем она положила её на столик рядом. Она тихо вздохнула. — Я так и думала. Драко хмыкнул и отвернулся, делая вид, что рассматривает полки с книгами. — Она ведёт себя так, будто всё ещё в Хогвартсе, — сухо бросил он. — Будто может говорить что угодно без серьёзных последствий. — Она напугана, Драко. Он резко повернул голову. — Напугана? — в его голосе прозвучала насмешка. — По-моему, она прекрасно чувствует себя, бросаясь оскорблениями направо и налево. Нарцисса покачала головой. — Смелость и страх часто выглядят одинаково. Он ничего не ответил. Некоторое время в комнате было тихо. — Ей будет очень нелегко здесь, — прошептала жена Люциуса. Драко скрестил руки на груди. — Она сама это выбрала. — Нет, — мягко возразила Нарцисса. — Боюсь, что нет. Она немного помолчала, словно обдумывая слова. — Я не питаю особых симпатий к Бартемиусу, — призналась она наконец. — И очень сомневаюсь, что из него получится хороший отец. Драко опустил взгляд, вспоминая выражение лица Саманты, её упрямый взгляд. И то, как она смотрела на него, словно на врага. Он сжал челюсть. — Это её проблемы. Она долго смотрела на сына, будто пыталась понять то, что он сам не хотел признавать. — И всё же, — тихо сказала она, — ты хотел ей помочь. Драко резко отвёл взгляд. — Это была ошибка. Но даже ему самому эти слова прозвучали не слишком убедительно.

***

Звук захлопнувшейся двери ещё несколько секунд глухо отдавался в стенах комнаты. Саманта неподвижно стояла, глядя на неё, будто ожидала, что она снова распахнётся, но в коридоре уже стихли шаги. Тогда она резко выдохнула и почти упала на кровать, откинувшись на спину. Руки сами собой обвили плечи, будто она пыталась удержать себя на месте. — Чёрт… — прошептала она сквозь зубы. Гнев, который только что кипел в ней, постепенно начал рассеиваться, оставляя после себя усталость. Где-то глубоко внутри она понимала, что не должна была срываться на Драко — он был последним человеком в этом доме, с которым ей стоило начинать войну. Он предложил помощь, пусть и своим раздражающим, высокомерным тоном. А она… Саманта сжала зубы и сильнее обняла себя руками. Тревога, которая копилась в ней с того самого момента, как всё пошло наперекосяк на свадьбе, наконец прорвалась наружу. И Драко просто оказался рядом в тот неподходящий момент, когда она больше не могла держать это в себе. Мысли снова начали крутиться в голове, одна хуже другой. Что случилось с Гарри? Если верить словам Малфоя, он не был пойман Пожирателями смерти. Тогда где он теперь? Удалось ли ему выбраться? Он ранен? Один или с кем-то? Саманта тяжело сглотнула. А Лукас? Он ведь не сможет так просто вернуться к Мэгги. Он будет искать её. Она резко села на кровати, проведя рукой по лицу, но тревога никуда не исчезла. Мысли о Гарри, Лукасе и всех тех, кто был на свадьбе, снова и снова возвращались, не давая ей ни секунды покоя, а неприятное чувство в груди, что всё только начиналось, с каждой секундой становилось всё сильнее. Саманта то ложилась на кровать, закрывая глаза и пытаясь заглушить мысли, то снова вставала, делая круги по комнате, рассматривая каждую деталь: полоску света, отражённую в полированном дереве, аккуратно расставленные вещи, мягкую текстуру ковра. Время тянулось мучительно медленно, а ком тревоги в груди только крепчал. Когда ближе к вечеру в комнату вошёл эльф, Саманта ощутила, как её сердце сжалось: его требовательный взгляд не предвещал ничего хорошего. Он только кивнул, словно давая понять, что ожидать от него поддержки не стоит, и её словно подтолкнули к решению идти. Тяжёлый ком в горле сдавил дыхание, и она едва не повернула обратно, но понимание необходимости двигало ею вперёд. Длинные коридоры, по которым они шли, казались бесконечными. Она шла, глядя под ноги, сжимая кулаки и стараясь контролировать дрожь, которая не покидала тело. Эльф шагал вперёд уверенно, не оборачиваясь, как будто знал, что она в любом случае последует за ним. Внутри голубоглазой всё сжималось, и каждая секунда казалась вечностью. Наконец, они остановились у массивной двери. Домовик слегка наклонил голову, мол, пришли, дальше сама. Саманта замерла, ощутив, как тревога достигла предела — дыхание сбилось, сердце колотилось так, что казалось, его было слышно даже тем, кто находился внизу. Она медленно протянула руку к холодной ручке, её пальцы задрожали, а ладони стали влажными от пота. Саманта остановилась перед дверью, чувствуя, как сердце начало биться тяжелее. Домовой эльф стоял рядом, опустив голову, словно его вовсе не существовало. Она подняла руку к ручке двери, но на мгновение замерла. В груди неприятно сжалось — что-то внутри неё уже знало, кто находился по ту сторону. Саманта медленно выдохнула и, собрав в кулак остатки сил и храбрости, толкнула дверь. Комната оказалась просторнее, чем она ожидала. Высокие окна были занавешены тяжёлыми тёмными шторами, пропускавшими лишь приглушённый вечерний свет, воздух пах холодным камнем и старым деревом. И он действительно был там. У камина, спиной к двери, стоял мужчина: высокий, худощавый силуэт, одетый в чёрное. Его плечи были слегка напряжены, а руки сцеплены за спиной в замок. Дверь за её спиной тихо закрылась. Саманта почувствовала, как по спине медленно пробежал холодок. Она смотрела на эту фигуру и ощущала странную смесь чувств: ненависть, страх, растерянность… и что-то ещё, более сложное, болезненное. Ведь перед ней стоял не только человек, которого она считала чудовищем, из-за которого погибло столько людей, но и тот, который, к её несчастью, приходился ей отцом. Он медленно повернулся. Их взгляды встретились. На долю секунды Саманте показалось, будто она смотрела в зеркало — не буквально, конечно— однако что-то в холодной ясности его взгляда, в линии скул и напряжённости губ было пугающе знакомым. Его карие глаза изучающе скользнули по её лицу. — Очнулась, — наконец произнёс он. Саманта ничего не ответила. Она стояла у двери, не делая ни шага вперёд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Крауч чуть склонил голову, словно пытаясь лучше рассмотреть её. Его взгляд задержался на её небесно-голубых глазах, таких же, как у покойной Миранды. На мгновение что-то дрогнуло в его лице, почти незаметно, и сразу бесследно исчезло, что можно было подумать, что ей это лишь привиделось. — Голова болит? — спросил он. Саманта поморщилась. — Ничего, переживу, — сухо ответила она, вздёрнув подбородок. Крауч не отреагировал на тон — он лишь медленно прошёлся по комнате и остановился в нескольких шагах от неё. Теперь она могла разглядеть его лучше. Он выглядел уставшим: под глазами лежали тени, а в лице была какая-то напряжённость, словно он не спал уже очень давно, но в его взгляде по-прежнему была та самая жёсткость, которую она хорошо помнила с Отдела тайн. — Ты в безопасности, — сказал он. Саманта коротко усмехнулась. — В особняке Малфоев? В компании Пожирателей смерти? Очень убедительно. Его губы чуть сжались. — Если бы я хотел причинить тебе вред, ты бы сейчас не стояла здесь. Она скрестила руки на груди, пытаясь спрятать дрожь. — Я пленница? — Нет. — Тогда зачем я здесь? — Потому что ты моя дочь. Саманта шумно выдохнула. — Скорее ошибка молодости, — холодно ответила она. На этот раз в глазах Бартемиуса что-то буквально вспыхнуло, но он быстро взял себя в руки. — Ты можешь называть это как угодно, — сказал он тихо. — Это ничего не изменит. Саманта смотрела на него с той самой смесью ярости и боли, которая копилась в ней весь день. — Ты похитил меня со свадьбы. — Я спас тебя. — От кого? — резко спросила она. — От моих друзей? Он сделал короткий вдох. — От тех, кто убил бы тебя, как только узнал бы правду. Она хотела было ответить, но в её горле резко пересохло, а из лёгких будто выбили одним ударом весь воздух. — Ты думаешь, что всё ещё живёшь в прежнем мире, Саманта. Её имя в его устах прозвучало до жути странно, ужасно непривычно. — Но его больше нет. Он сделал ещё один шаг вперёд. — Министерство пало, Орден разбит. И ты — дочь одного из самых преданных слуг Тёмного лорда. Его голос стал ещё тише. — Ты правда думаешь, что кто-то позволил бы тебе просто… уйти? Саманта сжала челюсти. Она ненавидела то, что часть её понимала, что в его словах была правда. Ведь один лишь Гарри знал это, если не считать Лукаса, а как отреагировали бы другие, она боялась даже предположить. Девушка подняла на него тяжёлый взгляд. — Я не имею к тебе никакого отношения. — Ошибаешься. Ты имеешь гораздо больше, чем тебе хотелось бы, и придёт время, когда ты это признаешь и будешь этим гордиться. — Гордиться?! — её голос почти сорвался. Она сделала шаг к нему, и в её глазах вспыхнуло что-то яростное, почти дикое. — Гордиться тем, что я дочь Пожирателя смерти? Тем, что ты как верный пёс служишь чудовищу, которое убивает людей ради собственного удовольствия? Крауч не отступил — он смотрел на неё спокойно, хотя в глубине его взгляда мелькнула холодная искра. — Следи за языком. — Или что? — резко бросила Саманта. — Пошлёшь в меня Круцио? Убьёшь? Его губы еле заметно сжались. — Если бы я хотел причинить тебе боль, я бы не стал вести этот разговор. — О, какая честь, — язвительно протянула она. — Мне невероятно повезло! Она скрестила руки на груди, сверля его взглядом. — Ты думаешь, я когда-нибудь буду гордиться тем, что связана с тобой? Крауч сделал глубокий вдох. — Я думаю, что однажды ты поймёшь, кем ты на самом деле являешься. — И кем же? — процедила она, изогнув бровь. — Потомком великого чистокровного рода, а не названной дочерью старого плешивого труса, — произнёс он с плохо скрываемым презрением, поморщившись. Когда разговор коснулся Фаджа, в лице Саманты что-то резко изменилось. Её глаза потемнели, а голос стал холоднее. — Да, кстати, что насчёт него? — сказала она почти сквозь зубы. — Будешь делать вид, что к его смерти ты также не имеешь никакого отношения? Мужчина на секунду нахмурился, будто не сразу понял, о чём шла речь, а потом тихо усмехнулся. — Смерти? Саманта резко посмотрела на него. — Не притворяйся. — Так он действительно мёртв? Она нахмурилась. — Хочешь сказать, что не знаешь об этом? Крауч медленно покачал головой. — Я был уверен, что он просто исчез. — Исчез? — недоверчиво повторила Саманта. — Инсценировал собственную смерть, — спокойно сказал он. — После того как потерял должность в министерстве. Саманта несколько секунд молчала, пытаясь понять, врал он или нет. — Его нашли мёртвым в его же постели. — Когда? — Почти год назад. Он задумчиво провёл пальцами по рукаву мантии. — Любопытно. — Любопытно? — резко повторила она. — Это всё, что ты можешь сказать? Он поднял на неё взгляд. — Ты обвиняешь меня в его убийстве. — А разве это не логично? — холодно ответила Саманта. — Ты не побоялся прикончить собственного отца, а Фадж был твоим врагом, разрушил твою жизнь. На губах Крауча появилась тонкая улыбка. — Моей жизнью он никогда не распоряжался. — Он посадил тебя в тюрьму. — Да. — И ты хочешь сказать, что не хотел отомстить? Крауч несколько секунд молчал. — Хотел, — спокойно сказал он. — Тогда что тебя остановило? — Меня ничего бы не остановило. Однако я этого не совершал. Её губы скривились. — Очень убедительно. — Ты думаешь, что если бы я хотел убить его, я бы стал это отрицать? — раздражённо спросил он, шумно выдохнув. — Пожиратели смерти не славятся честностью. — Но мы не славимся и трусостью, — в его голосе появилась холодная сталь. — Если бы я убил Корнелиуса Фаджа, я бы сказал это прямо. Саманта внимательно смотрела на него, не отрывая взгляда. — Если не ты, тогда кто? — У него было достаточно врагов. Может, он знал то, чего не должен был знать. Саманта почувствовала, как по спине пробежал холод. — Ты на что-то намекаешь? Крауч чуть улыбнулся. — Ты думаешь, что понимаешь, что происходит, — сказал он, уходя от вопроса. — Но ты видишь лишь крошечную часть. Поттер втянул тебя в войну, к которой ты не имеешь никакого отношения. Упоминание Гарри укололо в самое сердце. — Я сама сделала свой выбор. — Ты была ребёнком. — А ты нет, когда присоединился к Волан-де-... Она оборвала себя на полуслове. В комнате мгновенно стало холоднее. — Договаривай. Саманта упрямо подняла подбородок. — К нему. Несколько секунд он просто смотрел на неё, а потом тихо сказал: — Ты произносишь его имя слишком легко, без должного почтения. — Я его не боюсь, и тем более не уважаю. На этот раз в глазах Бартемиуса вспыхнула настоящая злость, но она исчезла так же быстро, как появилась. — И этого достаточно, чтобы понять, на чьей стороне я никогда не окажусь, — закончила она свою мысль. — Ты даже не представляешь, в каком положении оказалась. — Где-то я это уже слышала, — закатила глаза Саманта. — Зато ты, очевидно, представляешь. — Да. — Тогда просвети меня. Он некоторое время молчал, словно взвешивая слова. — Ты думаешь, что твои друзья смогут защитить тебя, но этого не произойдёт. Как только они узнают правду, они тебя возненавидят, попытаются убить. И не стоит здесь рассчитывать на близкие отношения и связи — моему отцу ничто не помешало вычеркнуть меня из своей жизни и отправить в Азкабан. Саманта сжала кулаки так, что побелели костяшки, а руки задрожали. — Перестань повторять это. Твои слова ничего для меня не меняют. Ты правда думаешь, что однажды я проснусь и решу: «Знаешь что? Быть дочерью Барти Крауча-младшего — просто великолепно»? — Нет. — Тогда что? Он выпрямился. — Я думаю, что однажды ты увидишь мир таким, какой он есть. — И что тогда? — Тогда ты поймёшь, что всё это время стояла не на той стороне, — произнёс он почти шёпотом, и по её спине пробежали мурашки. — Этого не произойдёт. Крауч выдержал её взгляд. — Посмотрим.

***

Когда за ней закрылась дверь её новой комнаты, Саманта несколько секунд просто стояла посреди комнаты, не двигаясь, словно её тело не успевало за разумом, но потом всё навалилось разом. Она резко вдохнула, но воздух будто застрял в груди, её бил мелкий озноб, пальцы дрожали, и она едва не споткнулась о край ковра, когда прошла к кровати. Разговор с Краучем всё ещё гудел у неё в голове. Его голос, его слова, его спокойствие. Она начала нервно ходить по комнате, её сердце колотилось слишком быстро, а дыхание никак не желало выравниваться. Особняк Малфоев, Пожиратели смерти, Тёмный лорд, Крауч… Мысли кружились, накладываясь одна на другую, путаясь. И она была во всём этом совсем одна. Разве что… Несколько секунд она стояла неподвижно, а затем резко подошла к письменному столу. Выдвинув ящик, она достала чистый лист пергамента, перо и маленький флакон с чернилами. Чернильница тихо звякнула о столешницу. Русоволосая опустилась на стул и быстро макнула перо. Рука всё ещё слегка дрожала. «Я готова приступить к урокам.» Саманта тихо вздохнула и откинулась на спинку стула, позвав эльфа. Хлопок прозвучал почти моментально. — Мисс звала? Саманта на секунду замялась, но затем протянула ему пергамент. — Передай это Драко Малфою. Эльф осторожно взял письмо, будто боялся его повредить. — Как вам будет угодно, мисс. Саманта уже собиралась отпустить его, но вдруг остановилась. — Подожди. Дай-ка мне его на секунду. Развернув свёрток, через мгновение она подняла перо снова. Под основной строчкой, чуть неровно, она добавила ещё одно слово: «Прости». Саманта некоторое время смотрела на написанное, будто раздумывая, не вырвать ли этот кусок пергамента и не начать заново, после чего снова свернула его и передала домовику. — Передай его лично. Эльф кивнул. — Как прикажете, мисс, — сказал он, поклонившись, и с тихим хлопком исчез. Комната снова погрузилась в тишину. Саманта медленно опустилась на край кровати. Теперь оставалось только ждать.