Реванш/Возмездие

Тёмную VIP-ложу освещала пара тусклых светильников, создавая интимную атмосферу. Басы гремели в помещении, от чего по коктейлям, стоявшим на столе, расходились круги от вибрации. Тэхён, сидя в кресле, нервно покусывал нижнюю губу, в то время как Соджун, сидящий напротив, ловко выравнивал карточкой на столе маленькие дорожки белого порошка. Ким пробовал наркотики ещё в школе, но это была лишь лёгкая травка. Настоящий кокаин он в глаза никогда не видел. Это дерьмо явно не для таких, как он, но Соджун умел убеждать. Склонить наивного омегу, который считал тебя лучшим другом детства, не составляло труда. Достаточно было сказать: «Всё будет хорошо, я же рядом», — и парнишка тут же плыл по течению, доверяя, готовый на самые безрассудные поступки ради друга, которого когда-то безумно любил. Тэхён искренне верил, что Соджун никогда не причинит ему вреда, а всё, что он делает, — лишь ради развлечения. Когда Соджун впервые предложил украсть пиво из магазина, Тэхён чуть не поперхнулся воздухом. У них обоих были деньги, но, видимо, кража придавала напитку особый вкус. Соджун, заметив замешательство друга, только ухмыльнулся: «Будет весело!» И правда, было, блядь, весело — особенно когда продавец, больше похожий на рестлера на пенсии, кинулся за ними, размахивая шваброй. Они бежали, как персонажи дешёвой комедии: Тэхён чуть не упал, запутавшись в своих же шнурках, а Соджун, не теряя хватки, успел отпить глоток пива прямо на ходу, словно проверял качество трофея. Следующая «развлекуха» не заставила себя долго ждать. Соджун, фанат байков и адреналина, однажды вечером заехал за Тэхёном с предложением «немного повеселиться». Ким согласился, не особо вникая, что подразумевается под этим весельем. Оказалось, что это гонки на байке… от полиции. Они мчались по городу с дикой скоростью, лавируя между машинами, пока за ними не погнался патрульный экипаж с мигалками. «Ты вообще в своём уме?!» — орал Тэхён, цепляясь за друга, а Соджун только ржал и выкручивал ручку газа. В какой-то момент омега понял, что не просто вжался в спину альфы — он буквально прилип к нему от страха. Полицейская машина не сдавалась, но оторваться всё же удалось — правда, не без потерь. Где-то по пути они чуть не снесли лоток с арбузами, и за ними, кроме полиции, гнался ещё и дедушка-торговец с ножом, которым разрезал арбузы. Когда они, наконец, добрались до заброшенного парка на окраине города, Тэхён слез с байка, шатаясь, как пьяный матрос, и тут же лег на траву, надеясь, что его сердце когда-нибудь вернётся в нормальный ритм. А Соджун стоял напротив, лыбился, как чеширский кот, и сверкал глазами, довольный как никогда. Такие моменты он называл «приключениями». Соджун привык к такому образу жизни. Он никогда не знал, что такое размеренная радость, с детства барахтался в хаосе и считал, что без безумных идей жизнь скучна. Его можно было бы назвать романтиком адреналина — если бы он не был ещё и ходячей катастрофой. Соджун не скрывал своей лёгкой (нихуя не лёгкой) безуминки и считал, что это делает его особенным и интересным. Может, он и был прав, но чаще это делало его просто опасным для окружающих. Особенно для таких наивных омег, как Тэхён, который, кажется, уже втягивался в этот хаос. Глаза Соджуна сверкали в полумраке комнаты, отражая неоновый свет, пробивающийся сквозь щель между занавесок. В его пальцах ловко скручивалась купюра — движение было отточенным, привычным. Тэхён наблюдал за ним, сжав руки в замок, чувствуя, как внутри росло напряжение. Он не знал, что должно было произойти дальше, но почему-то не уходил. Три недели назад он и подумать не мог, что окажется в подобном месте, но рядом с этим альфой его привычные границы будто размывались. Всё, что раньше казалось невозможным, теперь обретало пугающую реальность. Соджун знал это с самого начала — он изучил Тэхёна внимательно, почти хищно, понимая, насколько тот был далёк от его мира. И теперь омега сидел напротив него, в закрытой вип-комнате, где глухо бились басы, а воздух был пропитан терпким ароматом сигарет и дорогого алкоголя. Когда Тэхён спросил, почему с ними нет их друзей, Соджун без колебаний солгал — сказал, что у всех были дела, не дав омеге задуматься. Он зарезервировал эту комнату заранее, предвидя, что им не нужны лишние свидетели. Ведь эта ночь должна была стать не такой, как все. — Это точно не опасно? — голос омеги звучал чуть пьяно после выпитых коктейлей. — Не волнуйся, малыш, это хороший товар. Я уже испробовал его на себе. Проблем не будет. Немного повеселишься и поймёшь, что такое настоящий кайф, — Соджун улыбался, играя бровями. Альфа приставил к ноздре свернутую купюру и втянул одну дорожку кокса. — Теперь ты, — протянув омеге трубочку, и тот неуверенно принял бумажку. — Ладно, — Тэхён поднялся с кресла и сел на диван, рядом с Соджуном. Медленно наклонился к столику и, размышляя ещё несколько секунд, всё же решился. Вдохнул резко, коротко, чувствуя, как по носоглотке растекается химический холод, а затем откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Мир качнулся. Кайф разлился по венам с бешеной скоростью, разгоняя кровь, наполняя каждую клетку лёгкостью, почти невесомостью. Голова стала пустой, свободной от мыслей, от сомнений, от всего, что тянуло вниз. Тело покалывало, словно тысячи невидимых иголочек пробегали по коже, оставляя за собой приятные мурашки. Хорошо. Черт возьми, как же хорошо. Зрачки расширились, почти скрывая радужку, но этот эффект слегка приглушался голубыми линзами. В этом ощущении было что-то до боли знакомое. Что-то из прошлого, но расплывчатое, смазанное, как старый, выцветший снимок. Он пытался ухватиться за воспоминание, но оно ускользало, и тогда Тэхён просто позволил себе раствориться в моменте, не думая ни о чём. — Хороший малыш. Ты всё делаешь правильно, — голос альфы прозвучал низко, почти интимно, обволакивая, проникая прямо под кожу. Тёплая ладонь скользнула по подбородку, заставляя Тэхёна вздрогнуть. Он лениво прикрыл глаза, чувствуя, как по губам расползается расслабленная, чуть пьяная улыбка. Тэхён не был глупым. Возможно, слишком наивным, чересчур доверчивым, но не глупым. Он замечал неоднозначные взгляды и тонкие намёки Соджуна, чувствовал скрытый подтекст в каждом случайном касании, в каждой мимолётной паузе между словами. Это было желание? Восхищение? Страсть? Или, может, просто иллюзия чего-то большего? Он не знал. Но одно было очевидно — Тэхён слишком хорошо знал этот взгляд. Слишком часто ловил на себе жадный, горящий интерес со стороны альф. И он знал, что Соджун тоже поддался этому влечению. Вот только ответить взаимностью омега не мог. Не потому что Соджун не был достоин — напротив, тот был и красив, и притягателен, и чертовски харизматичен. Но как можно обратить внимание на кого-то, если твоё сердце уже давно принадлежит другому? Как можно смотреть в одни глаза, а мыслями и душой быть с тем, кто даже не подозревает о твоих чувствах? Как можно вдыхать чужой аромат, когда в лёгких до сих пор витает чей-то один-единственный? Тэхён не знал. Соджун пытался. Он старался привлечь его внимание цветами, дорогими ресторанами, подарками. Делал всё, что мог, всё, что позволяла ему его уверенность, но каждый раз натыкался на мягкую, но непреклонную границу. Тэхён принимал его заботу, улыбался, благодарил, но не давал ложных надежд. Они друзья. И он не хотел рушить эту дружбу. Может быть, когда-нибудь он и сможет ответить на чувства Соджуна. Может быть. Но точно не сейчас. Соджун тоже всё понимал. Видел. Эта нежность, эта светящаяся искренностью улыбка, этот взгляд, наполненный безграничным обожанием, — всё это Тэхён хранил для одного человека. Для настоящего Мин Юнги. И от этого Соджуна разрывало на части. Он был не из тех, кто быстро сдаётся. И не был из тех, кто безропотно принимает чужой выбор, если этот выбор не в его пользу. Но что он мог сделать? Как можно бороться с тем, кто даже не прикладывал усилий, а уже завладел всем существом омеги? Соджун ревновал. Бешено, отчаянно, мучительно. Тэхён ему нравился. Нет, даже так — он был влюблён. Возможно, с самого первого взгляда. С того самого мгновения, когда их глаза встретились, и в этом тёплом блеске Соджун увидел что-то, чего никогда не знал. Чистую, неподдельную привязанность. Омега смотрел на него как на старого, давно потерянного друга, и этот взгляд пробил в душе альфы трещину. Он проникал глубже, чем хотелось бы, и оставался там. До Тэхёна никто так на него не смотрел. И, чёрт побери, он был готов на что угодно, лишь бы Тэхён продолжал смотреть. Пусть даже не так, как на Мин Юнги. Это было ещё одной причиной, почему он любил проводить время с омегой наедине. Без друзей. Без лишних людей, которые могли бы украсть у него даже малую часть его внимания. В такие моменты он мог притвориться, что весь мир сужается до них двоих, и только тогда сердце билось ровнее, а в венах теплилась забытая тяга к жизни. Под кайфом реальность теряла чёткость, превращаясь в хаотичный вихрь цвета, звука и ощущений. Казалось, что мир сузился до ритма музыки, до обжигающего жара тел, до неоновых всполохов, отражающихся в пьяных глазах. Тэхён и Соджун растворились в этой нирване. Омега двигался плавно, чувственно, стоя спиной к альфе. Кончики его пальцев скользили по груди и бокам, словно исследуя собственное тело заново, пропитываясь новым, чуждым ощущением свободы. Соджун положил руку ему на живот, притягивая ближе. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, когда он вдохнул этот несравненный аромат — сладкий, будоражащий, сводящий с ума. Тэхён двигался, скользя бёдрами по плотно прижатому к нему телу. Он чувствовал жар, слышал ускорённое дыхание за своей спиной, знал, что каждое его движение пробуждает что-то тёмное и запретное в сознании альфы. Это было… забавно. Но стоило ему повернуться, как реальность ударила по нему холодной волной. Глаза Соджуна — тёмные, почти чёрные от расширенных зрачков — смотрели на него с таким же огнём, с каким смотрел кто-то другой. Совсем другой. Юнги. Тэхён тяжело вздохнул и, опуская ладони на грудь Соджуна, осторожно отстранился. Альфа не сразу понял, что происходит. Его взгляд застыл, как будто он ещё не до конца осознал отказ. В его голове уже сложился финал, где он побеждает, где омега наконец принадлежит ему. Но всё оказалось не более чем иллюзией, созданной наркотиком. И от осознания этого, что-то внутри снова рухнуло, разбиваясь о жестокую правду. Алкоголь и белый порошок сменяли друг друга с механической точностью, превращая ночь в бесконечный калейдоскоп ощущений. Тэхён танцевал, словно растворившись в музыке, будто он один в этом прокуренном зале, полном потных тел. Он двигался с такой страстью и свободой, как никогда прежде. Пьяные альфы, привлечённые его грацией и раскованностью, пытались подступиться, но каждый раз встречали мрачный, предупреждающий взгляд Соджуна. Альфа не отходил от омеги ни на шаг, отгоняя настойчивых незнакомцев, будто сторожевой пёс, защищающий свою территорию. Часы уже перевалили за три ночи, когда Соджун, изрядно уставший от этой вакханалии, попытался вывести Тэхёна из клуба. Но тот сопротивлялся, цеплялся за него, тянул обратно на танцпол, умоляюще заглядывал в глаза, пытаясь уговорить остаться. — Ещё чуть-чуть, Юнги! Пожалуйста! — он упирался, пытался вырваться. Альфа был настойчив. Сжимая запястье Тэхёна, он уверенно вёл его к выходу. Ещё немного — и они окажутся на улице. Наконец уйдут прочь из этого места. Но у самой двери омега резко дёрнулся, выскользнул из хватки и исчез в толпе, мерзко и самодовольно хихикая. Соджун громко выругался, провёл рукой по лицу и, сжав кулаки, нырнул обратно в клуб. Он обыскал весь танцпол, заглянул за стойку бара, проверил каждый закуток, даже туалеты — Тэхёна нигде не было. Будто растворился. В груди неприятно засосало — смесь раздражения, беспокойства и нехорошего предчувствия. Он огляделся ещё раз, но понимал: один он его не найдёт. Соджун вытащил телефон и набрал единственный номер, который мог гарантированно вытащить Тэхёна из этого проклятого места. Долгие гудки. Без ответа. Он набирал снова и снова и терпеливо ждал. — Какого хуя? Ты время видел? Если это не срочно, то я вырву твою печень и скормлю собакам, — хриплым от сна голосом пробормотал Юнги, вызвав усмешку у собеседника, прервавшего его сладкий сон. — И я люблю тебя, дружище, — посмеялся Соджун, — У меня тут возникла небольшая проблемка. — Если ты не умираешь, то я вешаю трубку. — Я потерял пьяного Тэхёна. Он свалил от меня в клубе и я не могу найти его. Как сквозь землю провалился, растворился в толпе, как ебучий ниндзя, ю ноу? — выпалил Соджун, злясь на омегу и оглядываясь по сторонам, выискивая синюю макушку в толпе у входа в клуб. — Сученыш, я убью тебя, — ругнулся Юнги и даже через трубку было слышно, как он выпрыгнул из постели. — Присылай адрес и жди. Соджун был почти уверен, что Юнги сыпал всеми известными проклятиями после завершения звонка. Ожидая друга, он нервно курил у входа в заведение, оглядывая толпу в надежде выцепить знакомую синюю макушку. В груди неприятно сжималось — злость, усталость и беспокойство сливались в вязкий ком, который не давал спокойно стоять на месте. Он снова заходил внутрь. Танцпол, барная стойка, туалеты — пусто. Омега исчез, испарился. — Чёртов Тэхён… — пробормотал альфа, срываясь на злой смешок. Голова раскалывалась, тело ломило от усталости, веки тяжелели, требуя сна. Но сейчас не время. Соджун выдохнул, взглянул на телефон. Ни сообщений, ни звонков. Мин Юнги либо мчался сюда на всех парах, либо уже где-то рядом, готовый выбить из него остатки сил. Именно в этот момент у дверей клуба припарковался белый Мазерати и с водительского места вышел Юнги. В тёмной толстовке, с капюшоном, натянутым на злющее и помятое лицо, он двигался быстро, целеустремлённо, сжимая телефон в одной руке. — Где он? — его голос был холоден, в глубине сквозило напряжение. — Если бы я знал, нахрен бы я тебе звонил? — Соджун потёр лицо, пытаясь прогнать сонливость. — Он сбежал. Я облазил всё заведение. Мин тяжело выдохнул, сунул руки в карманы и огляделся. — Идём, — бросил он, голосом не терпящим возражений. Соджун молча последовал за ним, понимая: если кто и способен вытащить Тэхёна из этой передряги — то только Мин Юнги. Несмотря на поздний час, клуб был все таким же переполненным: громкая музыка сотрясала стены, разноцветные огни резали глаза, а запах алкоголя и сигаретного дыма стоял в воздухе плотной пеленой. — Туалеты проверял? — прокричал Юнги, не сбавляя шага. — Да, но можно проверить еще раз, — ответил Соджун, стараясь перекричать музыку. — А в вип-комнаты заглядывал? — Нет… как-то не подумал… — альфа смущенно потёр затылок. Юнги закатил глаза и с размаху отвесил ему подзатыльник. — Идиот, блядь! — процедил он. — Ты в сортиры, а я — наверх! Не дожидаясь ответа, развернулся и направился к лестнице, ведущей в зону закрытых комнат. Соджун, понимая, что спорить бессмысленно, отправился в туалеты, на всякий случай заглядывая во все открытые кабинки. Юнги шел вдоль коридора, резко распахивая занавески одной комнаты за другой. В некоторых комнатах его встречали удивленные взгляды, в других — полное безразличие, но нигде не было нужного человека. И вот, за спинами нескольких мужчин, он наконец заметил знакомую синюю макушку. Не теряя времени, Юнги вошел в комнату. Мужчины обернулись к нему, но он проигнорировал их, скользнув взглядом к тому, кто был ему нужен. — Ви, пошли отсюда, — его голос звучал ровно, но в нем слышалась скрытая угроза. Омега прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд на вошедшем. — Соджун? — его пьяные глаза блеснули, а голос прозвучал хрипло. Стоявшие рядом альфы переглянулись, но, увидев выражение лица Юнги, предпочли не вмешиваться. Они разошлись, открывая ему путь. Перед ним на диване, уютно устроившись в чужих руках, сидел Тэхён — пьяный, раскрасневшийся, с растянутой улыбкой на губах. Чужие пальцы лежали на его бедре, а сам омега, казалось, не видел в этом ничего странного. — Соджун~и! Ты здесь? Или у меня галлюцинации? — с пьяной улыбкой выдохнул омега, лениво потянувшись к Юнги. — Он никуда не пойдёт, — грубо выдал альфа, сидящий рядом с Тэхёном, ещё крепче притягивая омегу за талию. — Сегодня эта сучка — моя! Юнги замер на секунду. Только секунду. А потом в нём что-то щёлкнуло, как спусковой крючок. Он моментально озверел. Лицо потеряло всякое выражение, но в глазах загорелся настоящий пожар. — Да что ты, блять, говоришь? — он звучал спокойно, даже тихо, но за этим спокойствием чувствовалась буря, готовая снести всё на своём пути. Он подошёл ближе, оперся руками о стол, заглядывая прямо в глаза этому ублюдку, демонстрируя свою уверенность. Быстро оценил обстановку: восемь человек, четверо из них омеги, которые точно в драку не полезут. Четыре альфы — трое пьяных, один трезвый и чересчур самоуверенный, да ещё и превосходит габаритами. Если начнётся драка, троих он вырубит быстро, но с этим придётся попотеть. — А эта сучка согласна остаться с тобой? — с усмешкой бросил Юнги, переводя взгляд на Тэхёна. — Я… — Ви потерялся. Под напором звериного взгляда Юнги его язык заплетался. Воздух в комнате стал густым, тяжёлым, как сироп. Омега судорожно сглотнул, чувствуя, как его собственные инстинкты требуют покориться более сильному. — Я п-пожалуй… п-пойду… Он сделал попытку подняться, но грубая рука снова дёрнула его вниз. — Стоять! — прорычал незнакомец с явным раздражением. — Куда это ты собрался? Взгляд Тэхёна метался между Юнги и альфой, удерживающим его. Он уже осознал, что влип. И похоже, выход из этой ситуации будет не самым мирным. — Если ты сейчас же его не отпустишь, — голос Юнги понизился до угрожающего рычания, — Я вырву нахуй твои блядские руки и запихну их тебе в задницу. В комнате становилось невыносимо душно. Воздух наполнялся резким ароматом мяты и цитруса, их горечь оседала на языке. Взгляд Юнги больше похож на взгляд хищника, который уже принял решение и готов к прыжку. Тэхён судорожно сглотнул. Теперь страшно даже ему. — Соджун! — в коридоре раздался голос Пака, и через секунду он уже переступил порог вип-комнаты. Поморщился, глубоко втянул воздух и растянул губы фирменным диким оскалом, — Ох, не к добру это, ребят. — Юнги! — окрикнул Тэхён и попытался оторваться от дивана, но ему снова не позволили, усадив на место. — Кажется ты не понял, сладкий. Ты остаёшься, — низкий голос альфы, сидящего рядом, прозвучал с нажимом. Он крепче прижал омегу к себе, выпуская феромоны, пытаясь подавить, но этого оказалось недостаточно. Юнги даже не вздрогнул. Его аура накрыла комнату, заглушая чужую силу, словно гасила пламя одним махом. Напряжение в воздухе мгновенно взвинтилось, стены будто сдвинулись ближе, заставляя всех непроизвольно сжаться. — Это ты, кажется, не понял, — отчеканил он, пнув столик в сторону. Одним шагом сократил дистанцию и резко схватил наглеца за грудки. Говорил медленно, выверенно, с хищной угрозой в голосе: — Убери от него свои руки. Альфа не отвёл взгляда, намертво вцепившись в свою добычу. Он не собирался отступать. Лёгкий жест рукой — и его люди пришли в движение. Юнги даже не успел обернуться, прежде чем почувствовал холодное лезвие у горла. Тэхён всхлипнул, вжимаясь в спинку дивана, его взгляд испуганно метался. Юнги выпрямился и оглянулся на Соджуна, тот прижатый к стене двумя альфами, цокнул языком, косясь на сверкающие ножи. — Уберите, пожалуйста, у меня на ножи аллергия, — издевался он в привычной своей манере, криво улыбаясь, и выставляя открытые ладони перед грудью. Юнги остался неподвижен, но его глаза потемнели, превращаясь в бездонную пропасть. Комната, казалось, замерла, воздух стал вязким, пропитанным опасностью. Тишина перед бурей. — А теперь убирайтесь отсюда, — сказал альфа, прижимая к себе Тэхёна. У того в глазах застыл ужас — распахнутые, блестящие от слёз, словно у загнанного зверька, искавшего спасения. — Я не уйду без него, — ровно ответил Юнги с нотками опасного спокойствия. — Ты его альфа, что-ли? — с издёвкой хмыкнул незнакомец. — Что-то метки не вижу. Не помеченный, значит, свободен. — Я тебя так помечу, что всю жизнь не отмоешься, — процедил Юнги сквозь зубы, напрягаясь, готовый в любой момент броситься в драку. — Моё чутьë мне подсказывает, что ты умрёшь раньше, — альфа криво растягивает губы и гладит Тэхёна по щеке, втягивая носом сладкий запах дрожащего омеги. Юнги переклинило. Внутри что-то взорвалось, оборвалось, а затем заполнилось холодной, бескомпромиссной яростью. Он видел, как Тэхёна било мелкой дрожью, как тот смотрел на него с немой мольбой: уходи. Спасайся. Оставь меня. Но он никогда бы так не поступил. Молниеносным движением он выхватил из-за спины свой сорок пятый глок, скрытый до этого под широкой толстовкой, и навёл его дуло прямо в лоб ублюдку. В тот же миг альфа, державший нож у его шеи, дёрнулся, и лезвие скользнуло по коже, оставляя тонкую кровоточащую линию. Горячая капля стекла по фарфоровой коже, спряталась за воротником, но Юнги не моргнул, не дрогнул, будто вообще не почувствовал раны. — Я превращу тебя и твоих псов в ебаное решето, прежде, чем истеку кровью от ножевого, — хладнокровно бросил он, целясь ровно меж глаз. Омеги взвизгнули и вжались в стену, напряжённо наблюдая за ситуацией. Незнакомый альфа, до этого такой самоуверенный, теперь в ужасе расширил глаза, глядя на дуло оружия. Он махнул рукой, и его подельники тут же убрали ножи, поспешно отступая. — Пойдём, — всë ещё удерживая палец на курке, Юнги протянул свободную руку Тэхëну. Тот сразу протянул ему свою ладонь, поднимаясь с дивана. Альфа крепко сжал тонкие, дрожащие пальчики и инстинктивно поднёс к своим губам, успокаивая перепуганного парня. Соджун, наблюдая за произошедшим, ухмылялся. Для него это был настоящий спектакль — захватывающий, почти театральный. Разве могло всё закончиться так просто? Он даже немного разочаровался, что никто не успел познать праведный гнев Юнги во всей его силе. Было бы действительно весёлое зрелище. Он рассчитывал на кровопролитие, хотя бы минимальное, но вспоминает слова друзей: «Мы делаем все правильно.» Чертов Мин Юнги — грëбаный Супермен. Справедливый, благородный, готовый жертвовать собой ради близких. И как он стал таким после всего пережитого дерьма, до сих пор удивляет Соджуна. Но если довести Юнги до ручки и, не дай Бог, обидеть кого-то из близких, тот сожжёт нахуй всю планету. Точно. Случись что с Тэхëном — не выжил бы никто, включая самого Соджуна. Юнги устроил бы здесь кровавую баню. Расстрелял бы всех без тени сожаления, утопил бы этот грёбаный гадюшник в крови, подорвал бы всё к ебеням и, как типичный крутой парень, не оглянулся бы на взрыв.

***

— Хë-ë-ëн, — протянул Тэхён, едва поспевая за Юнги, который уверенно тащил его к машине. — Ты знаешь, что ты чертовски сексуален с пистолетом в руках? — тихо хихикнул, пряча улыбку в кулак. Юнги бросил на него короткий взгляд. Подметить странное поведение парня было несложно — он уже видел его пьяным, и это выглядело иначе. Сейчас зрачки были слишком расширены, затемняя привычный голубой оттенок линз. До Юнги сразу дошло: он под кайфом. — Чем ты его накачал, придурок? — зло выплюнул он, поворачиваясь к Соджуну. — Расслабься, всего-то немного кокса для настроения, — тот пожал плечами, открывая переднюю пассажирскую дверь. — Кокса?! — Юнги резко развернулся к нему, голос срывался на гнев. — Ты совсем охуел? Жить надоело?! Он ловко усадил омегу на заднее сиденье и захлопнул дверь, сверля слегка протрезвевшего придурка испепеляющим взглядом. — Да ладно тебе, — тот цокнул языком, легко запрыгивая на переднее сиденье. — У всех бывает первый раз. Юнги молча обошёл машину, сел за руль и завёл двигатель. Его движения были резкими, злыми, почти агрессивными. Соджуну от этого смешно. Ему всегда было смешно. Даже если бы мир сгорел, Пак, скорее всего, проводил бы его в ад с ухмылкой. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты хочешь сломать ему жизнь? — в голосе Юнги звенела сталь. Глядя в зеркало заднего вида, он заметил, что омега начал засыпать, и тронулся с места. — Почему сразу сломать? — усмехнулся Соджун, откидываясь на спинку кресла. — Мы просто отлично проводим время. — Отлично? — Юнги коротко хохотнул, но в этом смехе не было веселья. — Сначала мне звонит комиссар полиции, рассказывает, что некий байк, зарегистрированный на имя Мин Юнги гоняет по городу с пассажиром и уходит от патруля. Теперь ты звонишь мне среди ночи, говоришь, что потерял Тэхёна, а ещё и накачал его наркотой. Что дальше? Вызволять вас из тюрьмы? Из наркопритона вытаскивать?! Он сжал руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Просто ты не умеешь развлекаться, друг, — Пак усмехнулся и, обернувшись, бросил взгляд на омегу, который уже распластался на заднем сиденье. Глаза были прикрыты, дыхание ровное. Отрубился. — А ты умеешь? — голос Юнги снова стал ровным, но в нём чувствовался ледяной холод. — Нет, конечно, — Соджун растянул мерзко губы в очередной усмешке. — Но знаешь, что самое забавное? Внутри тебя — беспросветная тьма. Чёрная дыра. Пустота. И ты не можешь ничем её заполнить. Ни наркотой, ни выпивкой. Ни даже сексом. — Да пошёл ты нахуй, — бросил Юнги сквозь зубы. — Можешь сколько угодно острить, паясничать, врать остальным и себе, но меня не обманешь, — его голос стал тише. — Я вижу тебя насквозь, Юнги. Ты сломлен. Ты потерял надежду. Ведь ты такой же, как я. — Пошёл нахуй, — повторил ему Юнги таким же тихим тоном. Признавать правоту Соджуна вслух у него не было никакого желания. — Да хоть трижды, — тот сушит зубы удовлетворённо. — Но ты знаешь, что я прав. Ты не можешь быть счастливым, потому что внутри уже мёртв. — А вот Тэхён — нет. Он не такой, как мы. Не такой, как ты. Если ещё раз втянешь его в это дерьмо… — Убью, — закончил за него Соджун. — Знаю. Я тоже тебя люблю, мой монохромный друг. До съёмной квартиры Соджуна они доехали в тишине, под тихое сопение с заднего сиденья. На прощанье бывший сокамерник кинул только тихое «Спасибо» и вышел из машины. Юнги тяжело вздохнул, глядя на спящего омегу. Везти его домой в таком состоянии — идиотизм. И он принял единственно верное решение. Везти к себе. Возможно, не самая лучшая идея, но другого выбора не было.

***

Тэхён проснулся только после обеда. Голова гудела, словно колокол, а глаза неприятно щипало — ну да, уснул в линзах, сам виноват. Он моргнул несколько раз, потирая веки и стараясь стряхнуть помутнение в глазах, и только потом огляделся, не узнавая помещение. Омега резко замер, пытаясь осознать, где находится. Обстановка строгая, почти минималистичная, но… этот запах. Лайм и мята. Родной, уютный, безопасный запах, которым пропахло всё постельное бельё — особенно подушка, в которую Тэхён утыкался носом всю ночь. Хотелось снова зарыться в неё лицом и, вдыхая любимый аромат, задохнуться к чертовой матери. Память начала услужливо подкидывать обрывки воспоминаний: клуб, Соджун, алкоголь, белый порошок, незнакомцы с ножами, Юнги с оружием. И всё из-за Тэхёна. Если бы он не сбежал от Соджуна, не полез в эту передрягу… Если бы просто поехал домой. Щеки омеги сразу же вспыхнули от стыда. Он резко откинул одеяло и соскочил с кровати. Первая мысль — убраться отсюда к чертям, пока никто не заметил. Омега бесшумно подошёл к двери, повернул ручку и осторожно выглянул в коридор, откуда доносились запахи кофе и, кажется, жареного мяса. Крадучись, он выскользнул из комнаты. Главное — не шуметь, не привлекать внимания, просто уйти, исчезнуть. Но как только он сделал шаг к выходу, откуда-то из глубины квартиры раздался знакомый хрипловатый голос: — Проснулся? Иди сюда. Омега вздрогнул. Ну всё. Спалился. Смываться больше не имело смысла, поэтому он уверенно направился на кухню. Юнги сидел за столом, лениво подперев щёку кулаком. Перед ним стояла нетронутая кружка кофе, а его пытливый взгляд упирался прямо в Тэхёна. — Доброе утро…? — натянуто улыбаясь, выдавил Тэхён. — У кого-то доброе, а у кого-то последнее, — невозмутимо ответил Юнги. — Чай, кофе, кокаин? — Чëрт, хëн… — омега заметно побледнел, опускаясь на стул напротив. Он чувствовал себя виноватым щенком. — Юнги рассказал тебе? Прости за моё поведение, я был не в себе… — Я же предупреждал тебя, Тэхён, — в голосе альфы читалась усталость, — Я понимаю, что Юнги твой давний друг, но ты должен осознавать, что далеко не всё, что он делает, правильно. Я говорил тебе ещё несколько недель назад, что он может втянуть тебя в неприятности. Что, если бы я не приехал? Что, если бы я не успел? Ты хоть представляешь, что могли сделать с тобой те люди? Юнги старался сохранять спокойствие, но у него плохо получалось. Перед глазами снова мелькала та сцена — Тэхён, прижатый к чужой груди, незнакомые руки на его теле. Юнги начинал закипать моментально. — Прости, хëн, — омега опустил взгляд, нервно перебирая пальцы лежащие на коленях, — Я… не думал, что всё так обернётся. Я просто хотел повеселиться. И Юнги… он не хотел мне зла, правда. Это всё я виноват. Юнги горько усмехнулся. — Он не хотел тебе зла? — альфа покачал головой, поднимая лицо Тэхёна за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Пожалуйста, не ведись на его провокации. Одному Богу известно, что взбредёт ему в голову в следующий раз. Я не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности. Он мягко провёл большим пальцем по подбородку омеги, а затем другой рукой придвинул к нему маленький флакончик с каплями. — Я пытался разбудить тебя, чтобы ты снял линзы, но ты был в полном ауте. Можешь принять душ и закапать глаза. Ванная слева по коридору. Полотенце и сменная одежда там же, свою можешь кинуть в стирку. — Спасибо, хëн, — шёпотом поблагодарил Тэхён, взял пузырёк и направился в ванную. Юнги смотрел ему вслед, делая медленный глоток кофе. Этот мальчишка доведёт его до инфаркта. Приняв душ, Тэхён тщательно растёр волосы полотенцем, наслаждаясь свежестью. На полке рядом с раковиной он заметил новую зубную щётку с милыми медвежатами. Омега хихикнул — это точно альфа купил. Когда Юнги увидел её в аптеке, наверняка сразу понял, что она идеально подойдёт именно Тэхёну. Закончив чистить зубы, он поставил щётку в стаканчик на раковине рядом со щёткой Юнги, как бы оставляя явный намёк. Мол, он не против вернуться. И воспользоваться ею ещё не раз. Пока омега был в душе, Юнги заканчивал готовить обед. Он стоял у плиты, помешивая овощи на сковородке, когда за спиной послышалось тихое, неловкое покашливание. — Что такое? Ты за… — Юнги обернулся и начал было говорить, но тут же завис. Тэхён стоял в дверном проёме, смущённо натягивая футболку ниже, прикрывая голые бёдра. Безуспешно. — …кончил? — И кажется, он кончил сам, медленно скользя взглядом по стройным, безупречно гладким ногам омеги, мысленно представляя, как было бы приятно пройтись губами по этой медового цвета коже, ощутить её мягкость пальцами. Проклятье. Он вообще не должен думать о таком! Юнги резко моргнул, насильно отрывая взгляд от обнажённой кожи. — Блядь. Я забыл дать тебе штаны, — альфа резко развернулся, мысленно проклиная себя и стараясь не раздевать омегу глазами прямо сейчас. Он быстрым шагом направился в спальню, роясь в шкафу в поисках спортивных штанов где-то на нижних полках. И тут из коридора донёсся голос: — Охренеть. Вот это я зашёл на огонёк. Юнги резко выпрямился. Чон Хосок. Тэхён застыл испуганным зверьком, словно его застукали с поличным. Хоби переводил взгляд с его лица на ноги и обратно, и, кажется, в этой тишине послышался глухой звук от удара хосоковой челюсти о пол. Юнги вихрем вылетел из комнаты, скользя носками по паркету и встав между ними, буквально заслоняя собой смущённого Тэхёна. — Хоби? Я бы спросил «Какого хуя?», но… — Юнги в миллионный раз пожалел, что дал ему пароль от квартиры, решив, что сменит его в ближайшее время. — Но…? — тут же переспросил Хосок. — Никаких, блядь, «но». Какого хуя? Тебя стучаться не учили? — выпалил Юнги чуть краснея, то ли от злости на лучшего друга, то ли от смущения, ведь он знает, о чём сейчас подумал Хоби. — Пришёл проверить, не помер ли ты опять без разрешения. И вообще, когда это я, бля, стучал? — возмутился тот, складывая руки на груди. — В смысле, «опять помер»? — удивлённый Тэхён выглянул из-за плеча Юнги и пару раз моргнул. Юнги тяжело вздохнул от всей этой нелепой ситуации. — Просто Хоби-хён немного туповат и иногда путает спящих людей с мёртвыми, — пробормотал он, обернувшись к Тэхёну, и пихнул ему свои спортивные штаны. — Оденься, медвежонок. Иначе у Хоби случится разрыв мошонки. Тэхён быстро схватил одежду и, пятясь, исчез в кухне, незаметив ласкового обращения, произнесённого Юнги впервые. А Хосок… Хосок скалился. — Я что-то пропустил? — с намёком поинтересовался он, подыгрывая бровями. — Ты, как обычно, всë не так понял, — Юнги рванул к другу и начал буквально выпихивать его за дверь. — Он вчера накидался в клубе, а я забрал его к себе, что бы не беспокоить родителей. И нет, ничего не было, мы спали в разных комнатах. А теперь пиздуй отсюда с алилуем. Или как там. Ты здесь третий лишний. Под возмущённые протесты Хоби у Юнги всё-таки получилось вытолкать его за дверь и с облегчением выдохнуть. Мысленно он напомнил себе — нужно сменить пароль, и пошёл на кухню к озадаченному Тэхёну. Тот уже сидел за столом, подобрав одну ногу под себя, обхватив ладонями кружку чая, и задумчиво смотрел на альфу. Теперь уже в спортивных штанах, слава всем богам, потому что Юнги был не готов ко второму раунду агонии. Он точно помер бы без предупреждения. Но даже так... Как же он уютно выглядел. Такой растрёпанный после душа. Домашний. Свой. На его кухне. В его одежде. А эти глаза без цветных линз. Как будто так и должно быть. И всё это кажется таким до безумия правильным, словно он всегда здесь был, рядом с Юнги, на своём месте. — Что это было? — наконец спросил Ви, поджимая губы. — Не обращай внимания. Это его дебильная привычка — врываться ко мне без предупреждения. Надо сменить пароль. А лучше вообще съехать и не говорить ему новый адрес. Юнги повернулся к плите, разложил еду по тарелкам, а потом, немного смущённо почесав затылок, поставил одну перед омегой. — Прости, что забыл про штаны, — тихо извинился он. Тэхён фыркнул, пряча улыбку за кружкой, а Юнги очень хочется эту улыбку увидеть. — Да ничего. Главное, что футболка прикрыла всё самое важное. Кажется Юнги покраснел и на пару секунд замер, пока садился за стол. В голове начала визуализироваться картинка Тэхёна в короткой футболке, еле прикрывающей аппетитные ягодицы... или вообще ничего не прикрывающей... Господи. Желание уебаться о стену с разбега за такие мысли возросло молниеносно. Ведь ещё чуть-чуть и Тэхён узнал бы о похотливом воображении альфы благодаря одному лишь усилившемуся запаху. — Кстати, хëн... Я хотел спросить, — немного замявшись, будто сомневаясь, стоит ли вообще говорить, Тэхён всё-таки отложил приборы и поднял глаза на Юнги. — Откуда у тебя пистолет? И зачем он тебе? Это же очень опасно. Юнги лениво взглянул на него, покрутив палочки в пальцах. Жаль, что Тэхён не потерял память после этой ночи. — Для самообороны, конечно. Я не всегда беру его с собой, но вчера... У меня было странное предчувствие, — он коротко усмехнулся и подцепил кусочек перца на палочки, словно обдумывая, стоит ли продолжать, — Наверное, подсознательно хотел пристрелить Юнги за то, что он потерял тебя. Ещё и накачал коксом, ублюдок. Когда узнал, подумал, что точно не сдержусь и убью его где-нибудь по дороге до дома, тело скину в ближайшую канаву. Тэхён вздрогнул, испуганно глянув, но Юнги только качнул головой. — Я шучу, — он выдержал недолгую паузу, — Часто, но не сейчас. Как оказалось, не зря я взял оружие с собой. Если бы не оно, кто-то бы точно пострадал, — Юнги прищурился и легонько показал палочками на Тэхёна. Тот вспыхнул алым от стыда, снова опустив голову, но тут же его взгляд упал на шею альфы. — Тебя же ранили! — Он резко поднялся со стула, потянулся через стол и аккуратно поднял подбородок Юнги, пытаясь разглядеть воспалившуюся ранку. — Ты хоть обрабатывал? Выглядит неважно. Юнги чуть усмехнулся, гипнотизируя взглядом омегу. — Пустяки. Просто царапина. До свадьбы заживёт, — пробормотал Юнги на грани шепота, очарованный внезапной заботой омеги. На это Тэхён недоверчиво прищурился. — Пак Соджун! Немедленно принеси аптечку! Рану нужно обработать, иначе может попасть инфекция! — приказным тоном произнёс Тэхён, уставившись своими невозможными глазами прямо в глаза Юнги, от чего внутри что-то сдавило. Ох уж эти глаза. Юнги готов как минимум вечность тонуть в этих фантастических океанах. Не говоря больше ни слова, он послушно встал, достал аптечку из верхнего ящика и поставил её на стол. Тэхён достал антисептик, нужную мазь, ватную палочку и принялся аккуратно обрабатывать порез. Когда он коснулся кожи, Юнги театрально скривился и зашипел — от антисептика рану немного жгло. Тэхён же фыркнул и продолжил, а после... тихонько подул на нежную кожу. Господи. Альфа моментально покрылся мурашками от макушки до самых пяток. Оценив реакцию, Тэхён самодовольно улыбнулся и опустил голову вниз, чтобы Юнги не заметил блеск в его глазах. Наконец, обработав порез, Тэхён осторожно приклеил пластырь и еле коснулся подушечками пальцев горячей бледной кожи, пуская прикосновениями лёгкие разряды. Юнги шумно сглотнул. Омега, с чувством выполненного долга, убрал аптечку обратно, а затем сел на своё место. Юнги так и не двинулся. Он смотрел на Тэхёна, на его красивые губы, на его длинные, ровные пальцы, которые только что касались его кожи… Вот же дьявол. Кажется, Юнги окончательно пропал. Закончив обед, Тэхён нагло напросился на экскурсию по квартире альфы. Никто из друзей, кроме Соджуна, Хоби и Намджуна, ещё не бывал здесь. И это было не удивительно. Юнги не любил впускать кого-то в свою крепость. Эта квартира — его священный храм, куда можно входить только избранным. Но, по факту, храмом её назвать было сложно. Скорее, адским пристанищем для заблудших демонов похоти и порока. Просторная гостиная, выдержанная в серых тонах. Широкий кожаный диван и два таких же кресла, расставленные у низкого столика по центру, обращённые к огромной плазме, висевшей над камином. Имитацией камина, конечно, но пламя на экране всё равно завораживало. В углу комнаты стоял небольшой мини-бар, с разнообразным ассортиментом алкоголя, в основном, разумеется, виски. Но что зацепило Тэхёна сильнее всего, так это отсутствие каких-либо деталей, как и в спальне. Никаких безделушек, никаких лишних украшений, только голая, строгая функциональность. Холостяцкая берлога, иначе не скажешь. Тэхён подумал про себя, что рука омеги здесь бы не помешала. На мгновение он даже позволил себе представить: как бы смотрелись здесь горшки с цветами? Пара стильных торшеров? Книжный шкаф? Может, небольшая картина на стене, чтобы добавить уюта? Но эти мысли быстро исчезли, когда он переступил порог ещё одной комнаты. Студия. В отличие от остальных комнат, она дышала жизнью. Маленький, мягкий диванчик в углу, ворсистый ковёр возле него, компьютерный стол. Аппаратура для звукозаписи. Гитара, аккуратно прислонённая к стене. Синтезатор. И листы бумаги, завешивающие стены. На них цитаты и строчки песен, написанные красивым, немного небрежным почерком. Тэхён пискнул от восторга. — Это… — он не мог подобрать слов, а Юнги только усмехнулся. — Моё убежище, — на удивление мягко произнёс Юнги. Юнги признался, что любит писать музыку. Но только для себя. Это — его тайна. — Хобби, так сказать, — лениво добавил он, наблюдая, как омега жадно вбирает глазами каждую деталь. Тэхён провёл пальцами по клавишам синтезатора. Как давно он не играл… Он тоже любил музыку. Когда-то. Родители называли это ерундой. Но Тэхён выпросил у отца рояль, поклявшись, что будет обучаться игре в свободное время и родители согласились. — Можно? — он поднял на Юнги взгляд. Альфа молча кивнул и Тэхён сел за инструмент. Его длинные, красивые пальцы скользнули по клавишам и зазвучала мелодия. Его мелодия, собственного сочинения, Юнги уверен, иначе узнал бы композитора. Завороженный альфа застыл, прислушиваясь к звукам, а потом Тэхён запел и... И мир рухнул. Глубокий, бархатный голос окутал, заполнил пространство, пробрал до самых костей, вывернул остатки души. Он смотрел на Тэхёна и медленно пропадал. Казалось бы, разве можно глубже в нём утонуть, но он удивляет с каждым разом всё больше и больше, заставляя Юнги каждый раз умирать от микроинфаркта. И Юнги тонул в этом сказочном, пленительном голосе. Тонул в Тэхёне. Задыхался и спасаться совсем не хотел. Сущность альфы билась внутри, завывала, ревела и тянулась к омеге, призывая Юнги броситься на Тэхёна: «Прикоснись к нему. Поцелуй его. Люби его.» Но Юнги лишь вжимался в стену сильнее и смотрел, раскрыв рот. Если он сделает хоть шаг… Если дотронется… Всё, блядь, закончится. Безумно дико хотелось бросить весь этот ëбаный мир к ногам Тэхёна. Хотелось самому к ним упасть, но Юнги не достоин. Не достоин Тэхёна. Тэхён слишком идеален для Юнги, для этого мира. Тэхён заслуживает всего этого мира. Но мир не заслуживает его.

***

Юнги не стал вызывать для Тэхёна такси и сам отвёз его домой. Он не хотел его отпускать. Хотелось подольше побыть с омегой наедине. Ещё немного. Хотя бы чуть-чуть. Ведь такой случай выпадал до безобразия редко и упускать эту возможность он не собирался. Когда Тэхён предложил заехать в парк и выгулять Джека, Юнги ни секунды не колебался. Старенький ретривер оказался на удивление активным для своего возраста. Тэхён очень хорошо воспитал его. Джек носился по парку за мячом, размахивая хвостом, как весёлый щенок. Он по прежнему очень забавно реагировал на присутствие Юнги, громко поскуливая и облизывая руки старого хозяина, чему Тэхён до сих пор не нашёл никакого объяснения. — Даже на Юнги он так не смотрел, — задумчиво пробормотал он, наблюдая, как Джек прижимается к ноге альфы. — И это к лучшему, — улыбнулся одним уголком губ Юнги, почесав собаку за ухом. Он для Джека особенный. А для Юнги этот вечер стал особенным. Хотя нет, весь день в целом был для него необыкновенным. Живым. Искренняя улыбка и заразительный, звонкий смех Тэхёна наполняли его нутро безграничным счастьем. Тёплой волной накрывало и Юнги улыбался вместе с ним. Внутри альфы распускались яркие цветы рядом с этим омегой. Одной своей изумительной, искренней улыбкой Тэхён возвращал в те самые моменты детства, когда они по истине были счастливы. Тэхён возвращал его домой. Тэхён наполнял его. Наполнял полностью. Своей жизнью, своей светлой душой. Тэхён делал его снова живым. Когда Пак Соджун говорил, что внутри Юнги беспросветная тьма и пустота, — он ошибался. Когда он говорил, что Юнги мёртв внутри, — он ошибался. Внутри Мин Юнги — Ким Тэхён. Он озарял его тьму, заполнял пустоту, давал ему жизнь. Ким Тэхён — это надежда для Мин Юнги.

***

Когда город погружался в темноту и его мирные жители засыпали в своих постелях, на улицы выходили те, кто жил по другим законам. Ночная столица закипала ночной жизнью. Громкий смех, огни, рев моторов — под покровом ночи она становилась ареной для тех, кто искал скорость, адреналин и ощущение свободы. Тэхён стоял на тротуаре в толпе возбуждённых зрителей и любителей мотогонок, нервно покусывая губу, и пытался отыскать взглядом друзей, которые уже выстраивались на старте. Рядом Чимин всхлипывал от восторга, выкрикивая имя Чонгука, отправляя ему воздушные поцелуи. Чонгук любил мотоциклы и всё с ними связанное. Скорость, ветер, ночь, дорога — его стихия. Это объяснило откуда он столько знал про модель байка Юнги. Единственное, что он любил больше своего Harley-Davidson, что сейчас приятно грел сидушкой его задницу, так это Чимин. Но вот парадокс: в повседневной жизни он предпочитал автомобили. Впервые Чонгук пригласил Юнги на гонки примерно полтора месяца назад. Мотогонки в столице проходили на удивление редко, но для любителя скорости и риска это было нечто, поэтому Юнги согласился сразу и без сомнений. Теперь им составил компанию и Соджун, который громче всех заявлял, что сделает всех в этом заезде. — Никогда бы не подумал, что наш Гуки — суровый мотогонщик, — издевался он, закуривая. — Я не только гонщик. Твою Ямаху разберу на запчасти за несколько часов, — парировал Чонгук беззлобно, кивая на байк под задницей Соджуна. — А вот не пизди. И за день не управишься, — хмыкнул Соджун, затягиваясь дымом. — У него в Америке сеть автомастерских, — вставил Юнги, указывая на него рукой с сигаретой. — Не наебёшь. Он точно знает, за сколько можно разобрать свой байк. — А вот твой Харлей или его бэху разберу с закрытыми глазами. За сутки, — добавил Соджун. — Ой, сиди там и не пизди! — фыркнул Чонгук, хлопая по баку мотоцикла. — Мою крошку никто и пальцем не тронет, кроме меня. — "Крошка" Харлей... Как мило, — рассмеялся Юнги, глядя на друга. Прозвучал первый сигнал для гонщиков, призывая приготовиться. Юнги выбросил недокуренную сигарету на асфальт и перекинул ногу через байк. Перед тем как надеть шлем, он отыскал в толпе Тэхёна. Тот, увидев его, широко улыбнулся, ослепляя Юнги своей яркой, как солнце, улыбкой и показал альфе два поднятых вверх больших пальца. «Я ставлю на тебя» — прочитал Юнги по губам. Сердце пропустило удар и выиграть захотелось ещё сильнее. Юнги расплылся в улыбке, как довольный кот, обнажая десны и подмигнул омеге, надевая шлем. На дорогу вышел красивый омега в коротких шортах и мини-топе. Два флажка в чёрно-белую клетку в его руках взмыли в воздух и движки байков зарычали в унисон. Первый заезд, семь участников, гудящая, разгоряченная толпа, ревущие моторы, главные фанаты в первых рядах. И никто не догадывается, что сегодня кто-то до финиша так и не доедет. Как только флажки опустились, гонщики рванули вперёд, оставляя за собой клубы дыма и чёрные следы жжëной резины на асфальте. Харлей Чонгука взревел первым, следом за ним рванула Ямаха Соджуна, а третьим, набирая скорость с ленивой уверенностью, гнал BMW Юнги, обгоняя остальных. Главная дорога ещё жила ночной жизнью — редкие автомобили горожан мелькали в потоке света, но гонщики, не обращая внимания, неслись по заранее оговорённому маршруту, сворачивая в узкие тёмные переулки. Соджун шёл вторым, но BMW, будто хищник, выжидающий момент, через пару километров легко обошёл его, оставляя позади в облаке пыли. На трассе вновь появились огни редких машин. Чонгук, будто играя, вилял задним колесом Харлея, подавая Юнги знаки рукой, чтоб они поровнялись. Тот улыбнулся и был уверен, что Гук улыбался тоже. Скорость под сто пятьдесят, адреналин в крови, воздух режет кожу сквозь ткань куртки — чистый кайф. Соджун почти нагнал друзей на третьем повороте в проулок, но его резко подрезал один из мотоциклистов. Ямаху занесло, заднее колесо скользнуло по асфальту, едва не впечатавшись в столб. Сердце Соджуна на мгновение остановилось, но он вырулил, возвращая управление. Он хотел догнать придурка, сказать пару «ласковых», но тот исчез с поля зрения, словно и не было. В зеркале заднего вида едва различались очертания и свет фар остальных четверых участников, что безуспешно пытались нагнать троицу лидирующих. И тут до Соджуна дошло — тот кто его подрезал, не был участником гонок. И, скорее всего, он не случайно оказался на этой трассе. До финиша десять километров. Харлей и BMW шли бок о бок, заигрывая друг с другом, словно дразня, кто первый вырвется вперёд. Ямаха позади нагоняла их, слышался вой её двигателя и звонкий гудок. Через двести метров у Соджуна почти получилось их догнать. Но Юнги же не обращал на него внимания, смотрел в зеркало заднего вида, как тот машет рукой, и все больше увеличивал скорость. До финиша шесть километров. Соджун наконец-то нагнал друзей и они одной линией следовали прямо по широкой дороге. Чонгук сделал резкий рывок, вставая на дыбы и уносясь вперёд. BMW и Ямаха прибавили газу. Скорость почти двести километров в час. Движки ревели, асфальт мелькал размытыми полосами. Они гнали не ради победы — ради этого дикого ощущения свободы, ради адреналина, что пульсировал в венах. Расстояние до финиша быстро сокращалось. Почти три километра и они закончат свою гонку. Харлей снова ушел вперёд, Соджун и Юнги, переглянувшись друг с другом, коротко кивнули — ещё быстрее, чтобы выжать из железа под задницей максимум. До финиша два километра. Из дальнего переулка резко вылетел чёрный мотоцикл, не снижая скорости. Прямо на них. Чонгук пронёсся мимо первым, на долю секунды успевая заметить в руках байкера пистолет. Внутри всё оборвалось. Он попытался скинуть скорость, развернуться и предупредить друзей об опасности, но стрелка на спидометре переваливала за две сотни, и резкое торможение грозило аварией. Он не успевал. Ситуация вынудила его совершить опасный разворот на скорости и он снова давил на газ, летя на встречу друзьям и боясь опоздать. Соджун и Юнги не обратили особого внимания на гонщика, мчащегося им на встречу, но Соджун узнал байк, который хотел подрезать его. Он тут же замахал Юнги рукой, пытаясь предупредить, но тот не понимал. Соджун сбрасывал скорость и продолжал махать рукой. Юнги тормозил, что бы выровняться с Соджуном, но тот заметил у незнакомца пистолет и свернул к тротуару, пытаясь уйти от прицела. Чонгук гнал на встречу и тоже что-то показывал рукой. Юнги понял, о чём его пытались предупредить, когда услышал звук выстрела и заметил направленное на него оружие в руках незнакомого гонщика. Он инстинктивно дёрнул руль влево в сторону тротуара. Из-за опасного манëвра на большой скорости BMW резко занесло, шины взвизгнули по асфальту, искры полетели из-под скользящего по земле мотоцикла. Удар. Переворот. Соджун вылетел на пешеходную дорожку, врезавшись в мусорные баки. Ямаха опрокинулась вместе с ним, шлем заскользил по асфальту, грохот металла отдался в ушах. Чёрный байкер затормозил рядом с ним и, не снимая шлема, схватил его за куртку, вытаскивая из-под груды железа. Соджун едва успел отдышаться, в голове гудело. Незнакомец сорвал с него шлем и с силой ударил кулаком в лицо. Раз, ещё раз. Лицо Соджуна было в крови, бровь и губа рассечены, но он был в сознании и ядовито улыбался кровавой улыбкой своему отражению в шлеме гонщика. Незнакомец начал добивать альфу кулаками в кожаных перчатках. Кровь брызнула на асфальт, губа снова лопнула, а лицо превратилось в кровавое мессиво. Чонгук первым делом подлетел к Юнги и поспешил проверить состояние друга, а мимо пронеслись оставшиеся четыре участника гонки. Юнги был в сознании, но мотоциклом прижало ногу и сдвинуть его самостоятельно не получалось. Стекло на шлеме было разбито, от чего лицо было в мелких кровавых царапинах. Чонгук помог ему рывком сдвинуть байк и подняться. Он что-то неразборчиво лепетал, но Юнги не слышал его, обеспокоенно ища Соджуна глазами. И увидел как того добивает незнакомец. Забыв про боль в ноге, он рванул к ним, попутно вытаскивая глок из-под кожаной куртки. Гук ринулся за ним, снимая шлем и откидывая его в сторону. Выпустив два предупреждающих выстрела в воздух, Юнги направил оружие на незнакомца. — Оставь его, — голос Юнги прозвучал хрипло, но твёрдо. Чёрный гонщик дёрнул руку назад, пытаясь достать свой пистолет, но Юнги сделал еще один выстрел и пуля пронеслась рядом с головой байкера, слегка задевая и царапая шлем. — Не успеешь и сдохнешь первым, — Юнги держал его на прицеле, палец на курке не дрогнул. Незнакомец отбросил избитое тело, молча поднял руки и, медленно пятясь, сел на байк, исчезая в тёмном переулке. Чонгук бросился к Соджуну, проверяя его пульс. Живой. Через мгновение к ним подъехал белый мерседес. Чимин и Тэхён одновременно выбежали из машины и посмотрели на альф с ужасом. Чимин кинулся к Чонгуку и, убедившись, что тот в порядке, метнулся к Соджуну и принялся обрабатывать его лицо антисептиком из автомобильной аптечки. А Тэхён застыл и кидал ошарашенный взгляд то на окровавленного Соджуна, то на Юнги, который стоял на дрожащих ногах и не мог справиться с застежкой на шлеме. Он не знал к кому броситься первым. Пока Чимин занимался Соджуном, Тэхён подошёл к Юнги и помог расстегнуть шлем, с сожалением и вселенской печалью заглядывая альфе в глаза. — Как ты? — голос прозвучал приглушённо, почти срываясь. — Жить буду, — он хотел улыбнуться, но кажется сил на это не осталось. — Что произошло? — сняв шлем с альфы, Тэхён положил свою тёплую ладонь на чужую щеку, а другой убирал мелкие осколки с его лица, — Скорая приедет с минуты на минуту. Когда прибывшие участники сказали, что здесь авария, мы сразу поехали вас искать. Я уже представлял самое худшее. — Нас хотели убить, — так же тихо отвечал Юнги, кладя руку на его пальцы, прижимая их к своей щеке плотнее. А глаза Тэхёна распахнулись ещё шире. — И я догадываюсь, кто это мог быть. Чонгук резко поднял голову, встречаясь взглядом с Юнги. Они оба знали, о ком он говорил. — Скорая едет, — услышав звук приближающейся сирены, вздохнул Тэхён, глядя на обезображенное лицо Соджуна. Юнги выдохнул, ощущая, как напряжение медленно спадает. Они в безопасности. Можно не переживать. Сознание мгновенно попрощалось, застилая глаза темнотой, ноги тут же перестали держать и альфа рухнул в отключке тряпичной куклой прямо на асфальт. Последнее, что он услышал, — как Тэхён испуганно зовёт его чужим, но уже привычным именем.

***

Юнги пришёл в себя с тяжестью в голове и ноющей болью в загипсованной ноге. Веки казались свинцовыми, а во рту пересохло, будто он несколько часов дышал песком. В палате стояла приглушённая тишина, нарушаемая лишь редким писком медицинских приборов. Дневное солнце пробивалось сквозь жалюзи, оставляя на белых простынях тонкие полосы света. Они резали глаза, и Юнги недовольно поморщился, разлепляя веки. В кресле возле кровати сидел Хосок, сгорбившись над ноутбуком. Его брови были нахмурены, губы поджаты — он напряжённо вчитывался в экран, потирая пальцем подбородок. Вид у него был уставший, но сконцентрированный. — Что там с нашим придурком? — хрипло спросил Юнги, будто выкурил десяток сигарет за ночь. Он попытался приподняться на кушетке, но боль в ноге резко вернула его обратно. Хосок вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, с облегчением выдыхая. — Очнулся? — он отложил ноутбук и, потянувшись, встал с кресла. Затем отодвинул серую больничную штору, разделявшую палату на две части. За ней, на соседней койке, лежал без сознания Соджун. Его лицо было сплошной гематомой — одна половина распухла так сильно, что казалось, будто кожа вот-вот лопнет. Нижняя губа рассечена, под глазом раскинулось багрово-синее пятно, и даже сквозь повязки угадывались следы грубых ударов. — У него сотрясение и перелом руки. Врачи говорят, очнётся скоро, — устало произнёс Хосок, присаживаясь обратно. Юнги молча смотрел на разбитое лицо друга, чувствуя, как внутри поднимается глухая, холодная ярость. Может Юнги и недолюбливал придурковатого Соджуна, но всё же избивать, а, тем более, убивать его — прерогатива Юнги. Тот, кто сотворил с ним это, ещё поплатится. — Остальные? — спросил он, с трудом отрывая взгляд от Соджуна. — Как они? Хоби измученно потер переносицу. Он не спал всю ночь, карауля друзей у их постели. — В шоке. Чонгук волновался больше всех. Я не уверен, но, кажется, он тоже догадывается, кто за этим стоит. Тэхён вообще не отходил от вас всю ночь, метался между кушетками, пока я не убедил его поехать домой хоть немного поспать. Чимин и Гук отвезли его. Юнги провёл языком по пересохшим губам, но это не помогло избавиться от привкуса железа во рту. — Есть доказательства, что это Минхо? Хосок поднял на него взгляд. — Видео из его кабинета. За пару часов до гонки он разговаривал с Чонгуком. Гук рассказал, что собирается на заезд с вами… Минхо даже не выказал эмоций, просто кивнул и отпустил его. А сразу после этого набрал кого-то по телефону и приказал устранить тебя. Точнее… убить Мин Юнги. А смерть Пак Соджуна была бы, по его словам, «приятным бонусом». В комнате повисла зловещая тишина. Юнги глубоко вдохнул, сдерживая кипящий внутри гнев. Его руки сжались в кулаки так сильно, что ногти больно врезались в ладони. — Мы слишком долго ждали, — произнёс он тихо, но с опасной угрозой. — Чон Минхо пожалеет, что не убил меня сразу. Он за всё заплатит. Хосок молчал, но в уголках его губ мелькнула мрачная улыбка. — Да начнётся операция «Разъеби врага своего», — прохрипел вдруг Соджун. Его речь была слабой, но чувствовалась ухмылка, хоть лицо его и выглядело так, словно его пропустили через мясорубку. Юнги перевёл взгляд на друга. Он уже не злился. Теперь он был сосредоточен. Всё только начинается.