Реванш/Возмездие

Тэхён проснулся от тёплого, уютного аромата свежих венских вафель с клубникой и взбитыми сливками. Запах был таким нежным и сладким, что, казалось, сам обволакивал, словно мягкое одеяло. Поднос с завтраком стоял на прикроватной тумбе, едва ли не у самого носа. Тэхён лениво улыбнулся, мгновенно догадавшись, чьих рук это дело. Конечно, Чимин. Он всегда был таким — заботливым до мелочей. Даже при наличии в доме семьи Ким личного шеф-повара, сам приготовил завтрак для лучшего друга. Спустя пару минут в спальню вернулся сам Чимин с ещё одним подносом, довольный, словно кот, что только что сцапал сливки. Он плюхнулся на кровать напротив друга и, прищурившись, посмотрел на него с лёгкой ухмылкой. — Спасибо, Чимин! — Тэхён посмотрел на друга с искренней благодарностью, уголки губ потянулись вверх. — Я знал, что мои вафельки поднимут тебе настроение, — подмигнул и с хрустом откусил десерт, довольно прикрывая глаза от удовольствия. Почти весь день они провели вместе. Чимин помог Тэхёну разобраться с разгромом в спальне, не забывая отпускать язвительные, но тёплые комментарии, а после они завалились на кровать, жуя попкорн и пересматривая забавные комедии. Было так легко, так привычно, словно ничего и не случилось. Говорить на тему произошедшего и портить атмосферу никому не хотелось. Лучший друг понимал, что пока не стоит бередить рану и за молчание Тэхёна не осуждал. Знал, что другу нужно немного отойти, отдохнуть и переварить, прежде чем ему можно будет задавать вопросы и обсуждать проблему, масштаб которой был довольно критическим. Особенно для Тэхёна. В чем-то Чимин понимал его расстройство. Не каждый человек сможет принять тот факт, что вместо лучшего друга детства, которого ты так любил, который принимал тебя с твоим изъяном, — хотя изъяном это и не назвать, уж слишком красивы, на самом деле, глаза с разными радужками, — которого ты ждал и продолжал верить в его возвращение, заменят каким-то другим человеком. Они солгали, назвавшись чужими именами. Юнги делал вид, словно не понимал, о ком говорил Тэхён, когда тот называл его настоящее имя. Видел, как омеге было больно, увидев видео из клиники, где зверски издевались над маленьким мальчиком. Юнги мог бы успокоить его правдой. Признаться. Но он выбрал молчание. Юнги видел, как Тэхён отреагировал на Соджуна, приняв его за друга детства. Это мог быть ещё один шанс для признания, но Юнги оставил Тэхёна Соджуну и снова молча ушёл. Юнги лгал. Обманывал всё это время, так где гарантии, что он не солжёт ещё раз? Хрупкое доверие Тэхёна, которое далеко не каждый мог заслужить, подорвали вновь. И всё, что оставалось Чимину — лишь безмолвно поддержжать. Но реальность напомнила о себе. Телефон Чимина завибрировал на прикроватной тумбе. Звонил Чонгук. «Малыш, приходи к Соджуну и Юнги. Надо поговорить,» — голос альфы звучал напряжённо, но Чимин почти сразу перестал его слушать, стоило только прозвучать этим именам. В груди вспыхнуло злое, неистовое желание разорвать кого-то на куски. В ушах зазвенело от ярости. Он не хотел оставлять Тэхёна одного. Не сейчас. Но чёрт, как же сильно ему хотелось придушить одного конкретного альфу. Или двух. — Я скоро вернусь, — пообещал Чимин, натягивая розовый бомбер в тон своим волосам. — Заканчивай фильм без меня. Чуть позже мы продолжим наш кино-марафон под огромное ведро мороженого. Тэхён устало кивнул, а Чимин, стиснув зубы, вышел из комнаты, уже представляя, как врезает Юнги с порога.

***

Чимин влетел в квартиру Юнги спустя пятнадцать минут после разговора с Чонгуком — слишком быстро, потому что мчался на всех парах, вдавливая педаль своего мерседеса в пол. Как он и ожидал, все альфы-друзья собрались в одном помещении. Чонгук, встречая своего омегу, едва не попятился. Чимин с ним даже не поздоровался — взгляд его был настолько тёмным и свирепым, что у любого бы задрожали колени. Быстро скинув обувь, он прошёл в гостиную мимо своего парня, словно того там и не было. Намджун, Хоби и Соджун сидели на диване, а в кресле развалился Юнги, запрокинув голову и широко расставив ноги. Не сбавляя шаг, Чимин подлетел к нему, встал перед альфой и вперился в него глазами, сжимая кулаки и пытаясь что-то разглядеть на дне чёрных зрачков. Абсолютно пусто. Ни тени эмоций. Если раньше в темных глазах Юнги хотя бы мерцали огоньки жизни, пусть даже не всегда яркие, то сейчас в них не было ничего. Словно вытащили из человека всë что можно и выбросили никчёмную оболочку. Но Чимин злится от этого ещё сильнее. Он разжал кулак и залепил альфе звонкую пощёчину. Голова Юнги дёрнулась в сторону, но он даже не поморщился. Просто спокойно повернулся и посмотрел на Чимина, будто заранее знал, что будет. Более того, ждал этого. — Заслужил, — коротко бросил Юнги. Чонгук порывисто двинулся к своему омеге, но старший брат вскинул руку, останавливая его. — Какая же ты редкая мразь, Пак Соджун! — прошипел Чимин и ударил по другой щеке. Затем вскинул руку снова, но всё же Чонгук перехватил его за запястья и удержал, прижимая к себе. — Или теперь называть тебя Мин Юнги?! — он рванулся вперёд, чтобы вмазать ещё раз по безжизненному лицу, но Чонгук крепко держал его за талию. — Вы оба просто ахуевшие мудаки! — вскрикнул омега, дёргаясь в руках альфы и тыкая пальцем в Юнги и Соджуна. Соджун вскинул ладони вверх, словно он тут вообще не причём и спрятался за широкой спиной Намджуна, который даже не пошевелился, наблюдая за сценой с холодной невозмутимостью. — Что за хуйню вы устроили?! Моего Тэхёна развели, как школьника, своими ебучими играми! Да вы и мизинца его не стоите, ублюдки! Вы всех нас держали за идиотов! Да кто вы вообще такие?! Чимин резко замолк. Его взгляд метнулся к Чонгуку, к его глазам — тёмным, полным сожаления. — Так вы знали… — одними губами прошептал он. Чонгук молча кивнул, подтверждая догадку. Омега обмяк в его руках, потеряв всю свою ярость. Альфа усадил его в кресло напротив Юнги и опустился на корточки, осторожно кладя ладони на его колени. — Я позвал тебя, чтобы всё рассказать, — тихо произнёс Гук. — Ты же выслушаешь меня? Чимин еле заметно кивнул. Юнги молча встал. Его пустой взгляд скользнул по друзьям, и он кивнул в сторону выхода, давая знак оставить их наедине. Один за другим альфы поднялись и покинули гостиную, оставив Чонгука и Чимина в тишине.

***

— К вечеру всё готово? — спросил Юнги, закрывая за собой дверь спальни. — Конечно, — деловито ответил Хоби, плюхаясь на кровать. — Всё, кроме тебя, видимо, — Соджун скрестил руки на груди, склонил голову набок и пристально посмотрел на друга. — В зеркало давно смотрелся? — Если бы ты знал, как мне похуй на то, что я там вижу, ты бы заплакал, — сурово отбил Юнги, направляясь к шкафу. Он наугад выдернул оттуда чёрную толстовку, но, прежде чем натянуть её, его снова перебили. — Ужин состоится в дорогом ресторане, — заметил Намджун, хмуря брови. — С таким лицом тебя тупо не пропустит фейс-контроль. — У тебя волосы уже до плеч отросли, корни видны, да и выглядишь ты, как… — Хосок прищурился, оглядывая друга с головы до ног. — Как шлепок майонезный. Юнги сжал толстовку в кулаке и выдохнул: — Как же вы заебали. — Любим тебя тоже, ю ноу, — мерзко хихикнул Соджун и тут же подхватил Юнги под локоть. — Пойдём, принарядим нашего монохромного друга. Под дружное одобрение Намджуна и Хоби, Юнги нехотя перебирал ногами и морщил нос, пока его волокли к выходу — видимо, выбора у него не было.

***

Альфы вернулись через два часа. Чимин и Чонгук ждали их на кухне с горячими кружками кофе, но к ним присоединился только Юнги. Чонгук, увидев новый образ старшего брата, одобрительно кивнул и показал большой палец вверх, но Юнги лишь равнодушно прошёл мимо. Он перекрасил волосы в чёрный, потому что знал — подкрашивать корни ему теперь будет тупо в падлу. Да и вообще, делать что-либо стало в падлу. Плевать как он выглядит. Что-то внутри перегорело. Молча налив себе кофе, он сел за кухонный стол напротив младшего брата и его омеги, крепко сжимая кружку. Чимин смотрел на него как-то странно. В его взгляде больше не было злости, с которой он ворвался в квартиру, — только неловкость и, возможно, сожаление. Юнги не знал. Да и, по сути, ему было плевать. Чимин — друг Тэхёна, он должен быть на его стороне. А Юнги — конченый идиот, сам виноват. — Как тебя теперь называть? — тихо спросил Чимин, опустив взгляд в чашку. — Юнги, — пожал плечами тот и сделал глоток крепкого кофе. Это единственное крепкое, что он мог себе позволить сегодня. — Так вы и правда братья? — продолжил омега задавать интересующие вопросы. — Судя по всему. — Что будешь делать дальше? — Отомщу, очищу имя отца, отправлю Минхо в тюрьму и уеду из страны. — Что?! — Чонгук резко поднялся, чуть не разлив кофе. — Ты не говорил об этом! — Решил пару дней назад, — невозмутимо ответил Юнги. — А как же мы? Я и Сокджин? Ты наш брат! Мы не можем снова тебя потерять, когда только нашли! — Будете приезжать на каникулах, Гуки. Я не обрываю все связи. Просто... в Америке мне будет лучше. Я жил там дольше, чем здесь. Там мой дом. — Бред! Мы — твоя семья! Мы — твой дом! Тэхён — твой дом... в конце концов. Под холодным взглядом брата, Чонгук сел обратно, тут же поняв, что сболтнул лишнего. — Это уже не важно, — разбитым голосом ответил Юнги. Он перевёл взгляд на Чимина. — Я бы хотел, чтобы ты кое-что передал ему. Чимин молча кивнул, наблюдая за движениями старшего брата Чонгука. Тот отпил ещё кофе и поднялся со стула так, словно изо всех сил заставлял своё тело, которое хотело лечь и умереть, двигаться. Юнги ушёл в комнату и вернулся через пару минут, передавая плотный конверт. — Что там? — Чимин повертел конверт в руках и после убрал в сумку. — Просто письмо с извинениями. Если не примет — просто выкинь. Чимин снова кивнул. — Ещё вопросы? Чимин долго молчал, потом несмело спросил: — Ты правда так его любишь? Юнги посмотрел на него, словно тот задавал самый глупый в мире вопрос. — Так сильно, что все слова могут показаться бесконечно убогими. Пока он говорил, на дне его зрачков плескался необъятный океан боли. Чимин сам почти почувствовал, как он топит, и в нём сейчас тонул Юнги. — Мне пора. Можете оставаться, если хотите. Юнги коротко попрощался и ушёл в свою комнату.

***

Сразу после разговора с Юнги Чимин поспешил к своему лучшему другу. Он горел желанием поделиться с ним всем, что узнал от альфы. В глубине души Чимин надеялся, что Тэхён сможет понять и простить своего возлюбленного, и их отношения станут прежними, без страданий. Тэхен всë так же валялся на кровати перед огромной плазмой, с тканевой маской на лице. Судя по махровом халату и полотенцу на голове, он только что вышел из душа. Чимин плюхнулся рядом и поцеловал друга куда-то в ухо. Тэхён замычал, не открывая рта, и поправил чуть съехавшую маску. — Не можешь говорить? — Чимин усмехнулся, получив в ответ лишь согласное мычание. — Тогда слушай. Он выключил телевизор и сел напротив, игнорируя возмущённый взгляд друга. — Расскажу коротко, — Чимин немного замялся, подбирая слова. — Юнги и Соджун поменялись именами восемь лет назад, когда сидели в одной камере. Думали, это хоть как-то поможет изменить их жизнь. Услышав ненавистные имена, Тэхён замер, затаив дыхание. — Да-да, я сейчас о них говорю, ты должен это знать, — Чимин кивнул, увидев шок на лице друга. — Когда Юнги освободился, он узнал, что его отца подставил Чон Минхо — отец Гука и Джина. Смена имени сыграла ему на руку, и он вернулся в Корею, чтобы отомстить тем, кто был соучастником в заговоре. Ким медленно оторвал голову от подушки и сел, уже не обращая внимания на маску, скользящую по лицу. — Появление Соджуна не планировалось. Но он объявился неожиданно, даже для самого Юнги. Если бы он тогда не ворвался в офис, то Юнги вообще не стал бы знакомить его с нами, чтобы не лгать тебе ещё больше. А тебе… тебе он просто не мог рассказать правду из-за угрозы опасности. Тэхён продолжал смотреть на Чимина, пытаясь уложить в голове информацию. — Помнишь аварию на гонке? Ответом послужил молчаливый кивок. — Их хотели убить по приказу председателя Чона. Поэтому Юнги таскается с пистолетом — чтобы защищаться. Ах да, чуть не забыл, Чонгук и Сокджин — его братья. Они узнали об этом буквально неделю назад. Их папа был любовником Мин Джухёна. Именно поэтому Чон подставил его. Тэхён стянул с лица уже давно высохшую маску и всё так же молчал, глядя куда-то сквозь друга. — В общем, он не хотел врать тебе. Он защищал тебя, — Чимин сделал паузу. — И… он правда тебя любит. Он сломан. Так же, как и ты. На него смотреть больно. Может, ты сможешь его простить? Ведь ты давно его знаешь. — Я знал его когда-то давно... Это разные вещи, — хрипло ответил Тэхён. Он потянулся к стакану воды на тумбе и сделал глоток. — У меня куча вопросов. — Если хочешь знать ответы, спроси у него. Я рассказал тебе только самое необходимое. На это Тэхён нахмурился. — Если он хотел меня защитить, то зачем ответил на мои чувства? Почему начал отношения со лжи? — Да потому что, как и ты, не мог больше терпеть! Чувства взяли верх над разумом! Чимин покопался в своей сумке и достал конверт. — Вот, он просил передать. — Мне ничего от него не нужно, — грубо процедил Тэхён и оттолкнул протянутую руку. — Ну, хорошо, тогда сожгу. Он сам сказал, — пожал плечами лучший друг, собираясь убрать конверт обратно. — Стой! — резко встрепенулся Тэхён и протянул открытую ладонь. — Дай сюда. Поджав губы, Чимин сдержал гаденькую ухмылку, лишь бы не выдать, что манипуляция сработала. — Прочтёшь? — он всунул белый конверт другу и смотрел с интересом. — Может быть... когда-нибудь, — он убрал письмо в ящик прикроватной тумбы. За дверью послышался стук. — Тэхён? — в комнату заглянул папа. — Пирожочек, как ты? Взрослый омега, очень похожий на Тэхёна внешне, заглянул в комнату, где сидели друзья. Сын попытался ему улыбнуться, но получилось неубедительно. — Нормально, пап. — Я собираюсь на ужин с важными людьми. Хочу, чтобы ты пошёл со мной. Ты почти неделю не выходил из дома. Тебе нужно проветриться, — папа оглядел Тэхёна и недовольно покачал головой. Тэхён тяжело выдохнул и снял с головы полотенце. Выходить из дома совсем не хотелось — совершенно не подходящий момент. Но папа прав. Ему нужно проветриться, освободить голову от тяжелых мыслей и дать улечься полученной информации. — Хорошо, пап. Буду готов через сорок минут. — Отлично, пирожок. Буду ждать тебя внизу, — мужчина улыбнулся в ответ и вышел из комнаты. Чимин тихо хихикнул. — Он тоже до сих пор называет тебя пирожочком, — пробормотал он. Тэхён фыркнул, закатив глаза. — Если ты забыл, тебя тоже. — Два дружочка-пирожочка, — звонко пропел улыбающийся Чимин. — Да, я это помню.

***

Когда Чон Джехван встретил Юнги у ресторана, он поприветствовал его тепло, с искренней улыбкой, но в первый момент даже не узнал. Чёрные как смоль волосы, стальной, холодный взгляд, режущий без ножа, безжизненное лицо, будто высеченное из камня. Совсем не таким он видел Юнги в последний раз. — У тебя всë хорошо? — спросил омега с лёгкой тревогой, пока лифт медленно поднимался к ресторану на двадцать девятом этаже. — Нет. Это моё привычное состояние уже лет пятнадцать, — ответил альфа ровным, безразличным тоном, но его слова резанули, как бритва. Пятнадцать лет. Он жил и боролся против всего мира в одиночку целых пятнадцать лет, не догадываясь о существующих родственниках. Его, беззащитного ребёнка, заставили пройти через ад за ошибки взрослых и он поплатился сполна. Это осознание било Джехвана по всем болевым точкам, так, как если бы ему было больно за собственного сына. Омега действительно всё ещё чувствовал к нему родительскую привязанность, пусть и не видел, как Юнги рос, превращался в такого сильного и смелого мужчину, готового дать бой всем своим обидчикам, не смотря на их могущество и власть. Для Джехвана Юнги остался таким же ребёнком. Сыном. — Юнги, ты выглядел иначе неделю назад. Что произошло? — Джехван не унимался и только раздражал этим альфу ещё больше. — Господин Чон, — Юнги резко повернулся к нему, впиваясь ледяным, колючим взглядом. — При всём уважении, вы мне не папа. Давайте не будем копаться в моей душе. Мы здесь по делу, а не на сеансе у психотерапевта. «Вы мне не папа». Эта фраза ударяет ещё сильнее, сжимает сердце тисками и душит, душит, душит. Он хотел стать для мальчика вторым родителем, он уже полюбил его как родного. Но этому мужчине он никто. Всего лишь человек, из-за которого тот потерял родного отца. Враг. И если Юнги решит отомстить и ему, Джехван смиренно примет своё наказание. — Извини... — голос омеги чуть охрип. От такого Юнги мурашки пробежали по спине. Захотелось поскорее выйти из этого тесного пространства, где воздух казался ледяным, а стены будто покрывались инеем от холода его голоса. В зале ресторана царил приглушённый, тёплый свет. Золотая роспись на белых стенах и стульях сияла ещё ярче, отражая мягкие блики люстр. Просторное помещение в стиле барокко вмещало множество столиков, расставленных, на взгляд Юнги, слишком близко друг к другу. И людей здесь было слишком много — почти полная посадка. Всё это давило, раздражало, несмотря на престиж заведения, о котором Чимин мог говорить часами, припоминая этот ресторан. За столом у панорамного окна их уже ждал Бан Хёну, медленно попивая воду из бокала. «Самые лучшие места», — уверял он. Сам писатель выглядел… неважно. Огромная туша, килограммов на сто тридцать, сальные волосы с проседью, толстые очки в широкой квадратной оправе и сшитый на заказ костюм, который, казалось, трещал на нём по швам. Друзья говорили, что Юнги не пропустят на фейс-контроле, но ЭТО же как-то пропустили? Судя по всему, он просто сожрал охранников. — Господин Чон, рад встрече! — Бан с трудом приподнялся со стула, чтобы поприветствовать гостей. — Господин Бан! Добрый вечер, — Джехван тепло улыбнулся и сел напротив, затем кивнул в сторону Юнги. — А это Пак Соджун, мой племянник и Ваш сумасшедший фанат. Юнги со скрипом растянул губы в улыбке, больше похожей на хищный оскал. Выглядело это неестественно, но он попытался. Подавил брезгливость и пожал скользкую, потную ладонь толстяка, а затем сел рядом с Джехваном. — Не описать словами, как я рад, что Вы согласились дать небольшое интервью, — произнёс он, принимая у официанта меню. — Всё ради прекрасного Джехвана. Обычно я не даю интервью для фанатов лично, — с усмешкой произнёс Бан и продемонстрировал гадкую, скользкую улыбку, глядя на омегу напротив. Джехван едва заметно дёрнулся, почувствовав неприятное напряжение в воздухе. Юнги понимал его. Бан Хёну был отвратителен, но, возможно, в чём-то Юнги понимал и его. Джехван действительно красив — копия повзрослевшего Джина. Тот же взгляд, та же осанка, даже мимика. Узнав старшего омегу ближе, можно было бы заметить, что Сокджин похож на своего папу не только внешностью, но и манерой поведения, жестами, даже тем, как склоняет голову при размышлениях. От такой красоты было сложно не потерять самообладание. Разговор сперва шёл легко, ни о чём значительном. Они сделали заказ, поддерживая непринуждённую беседу, но липкость на руке от рукопожатия Бана не давала Юнги покоя. Он извинился и удалился в туалет, чтобы помыть руки и заодно отправить сообщение. Стоя у раковины, он достал телефон и быстро набрал короткое: «Начинаем». Секунду смотрел на экран, затем выдохнул, мысленно пожелал друзьям удачи, выключил телефон и вернулся за стол. Присаживаясь обратно, он не сразу уловил чей-то пристальный взгляд, но спустя несколько минут его настигло нечто большее — почти неуловимый, затерявшийся среди сотен ароматов запах. Знакомый до боли. Запах, от которого сердце ухнуло вниз, сжалось в груди и на мгновение отказалось биться. Тэхён замер, когда увидел приближающегося Юнги. Тот сел за соседний столик, ещё и рядом с Чон Джехваном. Тэхён не мог не рассмотреть его с головы до ног — чёрные волосы, уложенные назад, почти спадающие на плечи, свободный костюм, словно на размер больше, но сидящий идеально, чёрная рубашка под ним. Его любимый тотал блэк. Всегда безупречно, до жути эстетично. Как любил Тэхён. Омега внутри скулил, рвался к альфе, но Тэхён лишь сильнее сжал зубы. Отвести взгляд было невозможно, сил не хватало. Юнги медленно повернул голову, словно боялся столкнуться с этим знакомым (любимым) лицом, но тут же встретился с ним взглядом. Пальцы вцепились в край стола, удерживая тело от импульсивного движения — подскочить, заключить его в объятия, спрятать ото всех своё сокровище. Тэхён был таким красивым, что Юнги становилось плохо. Эти небрежно уложенные кудряшки. Острые ключицы, выглядывающие из-под ярко-красной атласной блузы. Едва заметные следы на них от меток, что Юнги оставил в ту потрясающую ночь. Он скучал. До безумия. Почти неделя пролетела, а по ощущениям — целая вечность. Сердце из груди рвалось наружу, гулко билось о рёбра, кровь разгонялась по венам с бешеной скоростью. Боль обжигала изнутри. Безумное желание поцеловать, обнять, коснуться, ощутить кожу под пальцами просто разрывало. Но они только смотрели друг на друга, и в пустых глазах зияла бездна. Всего несколько метров. Но казалось, будто между ними пропасть. Слишком близко. Но до ужаса далеко. Мурашки бежали по телу от холодного, цепкого взгляда — у одного и у другого. Еще неделю назад в их глазах пылала любовь настолько горячая, что могла сжечь целый город. Они всё ещё горели. Но теперь — каждый сам по себе. Тлели в одиночестве, а снаружи — айсберги, размером с Юпитер. Тэхён всё ещё злился. Юнги понимал. И ему было безумно жаль. — Господин Пак? — мерзкий, дребезжащий голос писателя вырвал его из сладкого транса, заставив оторвать взгляд от прекрасного лица и посмотреть на морщинистое, неприятное. — Извините, задумался... Что Вы сказали? — Юнги ощутил, как ворот рубашки стал душить его, и расстегнул пару верхних пуговиц, чтобы хоть немного вздохнуть. — Так вы читали все мои книги? — Бан самодовольно поправил галстук и слабо ухмыльнулся, явно наслаждаясь возможностью говорить о себе. — Конечно, — Юнги натянул на лицо вежливую, но болезненную улыбку и заставил себя погрузиться в разговор. Тэхён совершенно не слышал, что говорил папа, сидящий рядом. Он уткнулся в меню, но мыслями блуждал где-то далеко за пределами галактики. Если быть честным, то перед глазами у него стоял только один образ — Юнги. В ушах шумело, как в вакууме, а из-за соседнего столика доносился до боли знакомый голос альфы. Тот говорил что-то о книгах, но Тэхёну было всё равно. Ему просто нравился этот шероховатый, низкий тембр. Юнги был прав, когда подумал, что столы стоят слишком близко друг к другу — можно даже подслушивать чужой разговор. Омега очнулся только тогда, когда почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он отложил меню и медленно поднял глаза на мужчину, сидящего напротив в чёрном смокинге. Альфа, на вид около тридцати, с коротким андеркатом цвета молочного шоколада, чёткими, словно высеченными из камня, чертами лица и тёмными глазами-полумесяцами, изучающе сверлил его взглядом. — Тэхён, познакомься, это господин Ли Сонги и его сын, Ли Хёнджин, — представил гостей Ким старший. Лишь сейчас Тэхён заметил омегу, сидящего рядом с альфой — мужчину чуть старше его отца. — Их семья владеет этим рестораном. — Очень приятно, — Тэхён коротко кивнул и снова спрятал взгляд в меню. Ему стало немного не по себе под этим пронзительным, откровенно заинтересованным взглядом. Весь ужин был пропитан напряжением. Хёнджин изо всех сил пытался завести разговор, но Тэхён отвечал коротко и отстранённо, даже не пытаясь поддерживать беседу. Однако его колкий взгляд постоянно срывался на соседний столик. Юнги с трудом собирал мысли в кучу. Он должен был сосредоточиться на разговоре с писакой, но вместо этого всё его внимание цеплялось за Тэхёна. И за этого чёртового альфу сидящего напротив омеги и пожирающего его глазами. Судя по выражению лица Тэхёна, ему всё это было не по душе. Юнги едва сдерживался. Всё внутри кипело от желания встать, бросить к чёрту ужин, увести Тэхёна и сбежать куда-нибудь далеко, туда, где им никто не помешает. Но Тэхён — не его. Он свободен. И у Юнги нет на него никаких прав. Оставалось только сидеть на месте, устало потирать переносицу и морщить нос, когда слышал, какую чушь нёс этот альфа, отчаянно пытаясь разговорить Тэхёна.

***

Хосок получил от Юнги короткое сообщение-сигнал и тут же связался с Намджуном и Соджуном через микронаушник. — Территория свободна, сокол в гнезде, как слышно? Приём! — Какой, нахрен, сокол? Какое, блин, гнездо? Ты в детство впал, старик? — раздражённо отозвался Намджун, переваливаясь через массивный кирпичный забор, за которым находилась электро подстанция, снабжающая электричеством район, где жил Бан Хëну. — И тебя нормально слышно! Не обязательно заканчивать каждое предложение как в боевике! Мы не в кино, Хосок! — Зануда, — фыркнул Хоби, скользя взглядом по экрану компьютера. — Кто из нас тут старый, ещё вопрос. Соджун, ты на месте? — Тигр на охоте, как слышно? Приём! — с издёвкой пропищал Пак, сидящий в своей машине недалеко от дома Бана. Хосок прыснул, а через секунду уже ржал во весь голос, заложив руку за ухо, словно ему действительно передавали важное сообщение. — Господи, зачем я вообще с вами работаю? — простонал Намджун, закатывая глаза. Он достал из кармана небольшое устройство — собственную разработку Хосока — и прицепил его к электрощиту, отвечающему за питание всего района. Несколько кнопок, короткое жужжание, и улица провалилась в темноту. — Соджун, у тебя ровно пятнадцать минут, прежде чем электричество включится снова. Время пошло. — Так точно, капитан! — снова паясничал Пак, вылезая из машины и натягивая на лицо чёрную балаклаву. Соджун рванул с места, бесшумной тенью скользя к особняку писателя. Подобно ниндзя, он ловко взлетел по кирпичному столбу и перебрался через высокий металлический забор, сливаясь с темнотой улицы. Через мгновение он уже был у двери, прислушиваясь. — Обычный дверной замок, — фыркнул он, выуживая из кармана отмычки. — Ну ты и гений, Намджун. Ю ноу? — Если этот параноик не доверяет компьютерам и хранит всю писанину в бумажном виде, то очевидно, что и на электронные замки он не рассчитывает. — Плюс тебе в карму, умник, — ухмыльнулся Хосок. Раздался тихий щелчок — дверь поддалась. — Ни хрена себе у него домина, — присвистнул Пак, осторожно прокравшись внутрь. — Ищи рукописи и сваливай, — напомнил Намджун, сверяясь со временем. — Двенадцать минут. — Да, капитан, — мерзко хихикнул Соджун, растворяясь в темноте дома. Соджун нашёл кабинет писателя примерно через шесть минут поисков, его сердце бешено колотилось от бега, а виски слегка взмокли от напряжения. Оказавшись внутри, он первым делом рванул к ноутбуку, лежащему на рабочем столе, сунул в порт флешку и тихо выругался, глядя на экран. — Подключился, — сообщил он шёпотом. — Вижу, работаю, — отозвался Хоби, щёлкая по клавиатуре. Пак окинул взглядом кабинет, заваленный кипами бумаг, черновиками, папками — повсюду царил творческий хаос. Он схватил одну из стопок, быстро пролистал: тексты, заметки, схемы. За раз всё это вынести просто нереально. — Сколько времени у меня осталось? — Четыре минуты, — отозвался Намджун. — Чёрт, не успею, — выдохнул Пак, лихорадочно перебирая варианты. Брать всё — невозможно. Выборочно? Но что тут главное? Он нахмурился, вглядываясь в бесконечные страницы. — Тут слишком много бумаг, — прошипел он. — Бан что, Войну и мир решил переписать? — Хватай, что можешь, и выметайся, — голос Хоби звучал напряжённо. — На компе пусто, только черновики и наброски. Но я всё равно всё форматнул. И тут в голове Соджуна щёлкнуло. Он заметил пепельницу на краю стола, полную старых окурков. — Есть идея, — пробормотал он, вытаскивая из кармана зажигалку. Пламя вспыхнуло с глухим щелчком, облизывая жёлтый фильтр сигареты. Соджун бросил горящий окурок обратно в пепельницу и накрыл его несколькими листами бумаги. Затем быстро сложил стопки поближе к столу и замер, наблюдая, как пламя сначала медленно, а потом стремительно пожирает края страниц. — Полторы минуты, Соджун! Сваливай! — воскликнул в наушнике голос Намджуна. Поджигатель, довольно скалясь, схватил несколько папок, резко развернулся и вылетел из кабинета. — Тридцать секунд! Пламя уже жадно лизало деревянную поверхность, распространяя запах гари по всему особняку. Соджун мчался к выходу, кровь стучала в висках, лёгкие сжало от адреналина, но он только хохотал, перепрыгивая через забор, как вор в чёртовом боевике. — Пятнадцать! Он пробежал мимо своей машины и остановился за несколько метров от неё, переводя дыхание. — Время вышло! Электричество восстановлено, камеры работают! — отчитался Намджун, выбираясь из своего укрытия и скрываясь в темноте ночной улицы. Соджун усмехнулся, быстро стянул балаклаву и, не торопясь, зашагал к машине. — Много вынес? — спросил Хоби, когда Пак плюхнулся за руль. — Всё, что было. И даже больше, — ядовито ухмыльнулся Соджун, похлопав по стопке бумаг на соседнем сиденье.

***

— Тэхён, ты почти ничего не съел, — голос Хёнджина прозвучал мягко, но в его взгляде сквозило неприкрытое любопытство. Омега медленно поднял глаза, но лишь коротко ответил: — Я не голоден. Он бездумно ковырял вилкой в тарелке с салатом, подпирая подбородок рукой. Еда потеряла всякий вкус, а воздух в ресторане вдруг показался тяжёлым. — Тэхён, — голос папы заставил его вздрогнуть, — На самом деле, я и господин Ли не просто так пригласили вас сюда. Мы уже несколько месяцев обсуждаем возможность слияния наших холдингов… через ваш брак с Хёнджином. Этот ужин — возможность познакомиться, прежде чем мы примем окончательное решение. Ким старший попытался улыбнуться, но это только усилило ком в горле Тэхёна. Омега замер, чувствуя, как кровь отхлынула от лица, а на языке появилась мятная горечь. Сердце гулко ударилось в рёбра, а пальцы судорожно сжались на вилке. Он резко перевёл взгляд на соседний стол. Юнги. Он сидел с закрытыми глазами, левая рука прикрывала лицо, а в правой он сжал серебряную вилку так сильно, что согнул её пополам. Он всё слышал. Тэхён видел, как по его челюсти пробежала напряжённая судорога, как дыхание стало тяжёлым. Казалось, Юнги сдерживает себя из последних сил, чтобы не перевернуть стол. Тэхён сдавленно сглотнул, переведя взгляд на Хёнджина. Альфа сидел расслабленно, сложив руки перед собой, и внимательно смотрел на него, словно ожидая реакции. В его взгляде читалось полное спокойствие — его всё устраивало. — Пожар?! — крикнул Бан Хёну подпрыгивая с места и прижимая к уху телефон. В ресторане на мгновение повисла тишина. Юнги открыл глаза и медленно поднял голову, глядя на писателя. Тот, быстро что-то прокричав в трубку, сунул телефон в карман и с паникой забегал глазами по залу. — В моём доме пожар! Мне нужно срочно ехать! Он наспех бросил деньги на стол и метнулся к выходу. Юнги не колебался ни секунды. Он поднялся, швырнул несколько крупных купюр и быстрым шагом направился следом, даже не взглянув больше в сторону Тэхёна. — Я поеду с вами! — воскликнул Джехван, догоняя их. А Тэхён остался. Сидел в полном оцепенении, глядя в спину уходящего Юнги. В висках больно пульсировало, пальцы нервно дрожали. Он медленно повернул голову к папе, прошёлся взглядом по их спутникам за столом — и вдруг почувствовал, что не может больше здесь находиться. Тихо, но твёрдо он сказал: — Извините, но я не согласен. И, отложив вилку, резко встал и поспешно покинул ресторан.

***

После того как Бан Хёну продиктовал адрес, Юнги нажал на газ, и машина сорвалась с места. Он гнал, не разбирая дороги, пролетая светофоры и игнорируя правила. Пятнадцать минут. Даже меньше. Пожар. Этого в плане не было. В груди неприятно тянуло — тревога накатывала волной. В первую очередь — за Соджуна. Он должен был забрать рукописи, но что, если всё пошло не так? Что, если он всё ещё там? Когда они подъехали, особняк уже полыхал. Огненные языки жадно пожирали стены, дым клубился в воздухе. Пожарные заливали пламя, но, казалось, дом обречён. Бан Хёну с глухим стоном рухнул на колени прямо посреди дороги. Он судорожно хватался за волосы, раскачиваясь взад-вперёд. — Мои рукописи! Вся моя работа! — он истерично метался, бормоча себе под нос, а по его лбу стекали капли пота. Юнги выдохнул через нос и направился к пожарным. — Причина возгорания? Жертвы есть? — Никто не пострадал, — ответил один из них. — Предварительная версия — сбой электропитания. В вашем районе на несколько минут отключалось электричество. Возможно, это спровоцировало короткое замыкание. Юнги медленно кивнул и вернулся к Бану и Джехвану. — Сбой электричества, — сухо сообщил он, наблюдая, как по лицу писателя стекает холодный пот. — Вся моя работа… Несколько лет труда… Что же теперь делать? — толстяк хватался за голову, в глазах стояла паника, а на голове, казалось, появилось ещё больше седины. — Простите, господин Бан, но нам пора, — голос Юнги прозвучал отстранённо и холодно. Он даже не оглянулся, разворачиваясь к машине. Джехван задержался всего на секунду, чтобы коротко попрощаться. Без капли сожаления. — Ты получил по заслугам, — беззвучно бросил он на прощание, прежде чем последовать за Юнги. А за их спинами всё ещё полыхали остатки дома.

***

Юнги вернулся домой, сбросил пиджак прямо у входа и направился в гостиную. Усталость наваливалась тяжёлым грузом, но, вместо того чтобы сразу пойти спать, он рухнул в кресло, выдыхая и прикуривая сигарету. На диване уже расположился Соджун, с явным удовлетворением потягивающий пиво. Намджун сидел рядом, неловко потирая переносицу. Напротив, в кресле, нервно кусая ногти, устроился Хоби. Юнги оглядел их и, прищурившись, повернулся к Соджуну, выдыхая дым в его сторону вместе со словами: — Знакомый почерк. Это твоих рук дело, да? — Я бы даже за час не вынес столько хлама из его дома, — пожал тот плечами и сделал ещё один глоток из банки. — Мы ведь об этом говорили. Если что-то идёт не так, ты просто уходишь. Без импровизаций, без геройства, без огня, чёрт возьми, — буркнул Юнги, откидываясь на спинку кресла и делая долгую затяжку. В тишине комнаты послышался треск тлеющего табака. — Я же говорил, что его не стоит отправлять туда! Он же кретин! — вспыхнул Хоби, взмахнув руками. — А если бы кто-то пострадал? Или ты сам? А если бы ты наследил? — Эй! Вы там не мёрзнете, на вершинах своих моральных устоев? Чёртовы Бэтмены! — зло выпалил Соджун, со стуком ставя банку на стол. — Работа сделана. Мразь наказана. Между прочим, я спец по поджогам и всё провернул чисто! Подумаешь, небольшой пожар. Этому ублюдку только того и надо было! Юнги молчал несколько секунд, глядя в потолок, а потом негромко выдохнул: — Ты молодец. — Что?! — в один голос воскликнули друзья, вытаращив на него глаза. Похвалы от него уж точно никто не ожидал. — Если честно, я поступил бы так же, — пожал он плечами. — Хочу побыстрее покончить с этим дерьмом. Нужно действовать решительнее. Повисла короткая пауза. — Чонгук хочет помочь, — нарушил её Хоби. — Он может быть полезным. Например, достать информацию о незаконных сделках из офиса Чон Корп. Сына председателя никто не заподозрит. — Нет, — резко отрезал Юнги. — Это слишком опасно. Он и так сейчас не в лучших отношениях с отцом. — Хватит считать его ребёнком, — вмешался Соджун. — Он не такой уж глупый, каким кажется. Если в Чон Корп явишься ты, у председателя возникнут подозрения, и он избавится от улик раньше, чем мы что-то успеем. Юнги стиснул зубы. Внутренний протест боролся с доводами разума. В конце концов, он нехотя кивнул и затянулся последней дозой никотина. — Ладно. Но липкое чувство тревоги осело внутри, не давая покоя. Он хотел спать, но знал: этой ночью сна не будет. Тэхёна хотят выдать замуж. Если это случится, Юнги точно не переживёт. Мысли о нём — как любимый пустынный пляж. Тёплый, родной. Тот, на котором хочется лежать, греясь под солнцем и слушая шум волн. И, в конечном итоге, решишь там же и утопиться.

***

Утром Чонгук пришёл к Юнги и, не дослушав план до конца, сразу согласился помочь. Ему было всё равно, что именно нужно делать — главное, внести свой вклад. Им двигала злость. Яростная, пульсирующая обида на того, кого он когда-то считал отцом. Чонгук не мог понять, как человек способен с таким хладнокровием распоряжаться чужими жизнями, словно те были шахматными фигурами на доске. Он должен был стать его преемником, гордо продолжить семейное дело. Но, услышав от Юнги и своего папы, на каком фундаменте из крови, боли и лжи стоит Чон Корп, у Чонгука сжалось сердце от отвращения. Совершить теракт ради выгоды? Пожертвовать сотнями невинных? Это было выше его понимания — и стало окончательной чертой между ними. Он знал здание Чон Корп до последнего винтика. С детства отец таскал их с Джином на работу, оставляя на попечении сотрудников, пока сам занимался важными делами. Няньки не справлялись: братья постоянно сбегали и играли в прятки по тридцатиэтажному зданию. Со временем они выучили его как родной дом. У Чонгука даже было любимое место — серверная. Огромная, с холодным светом неона, где бесконечные "шкафы" с данными создавали лабиринт. Он впервые попал туда случайно, когда подсмотрел пароль у одного из сотрудников. С тех пор серверная стала его тайной территорией. Бегать и прятаться в узких коридорах было забавно и весело, а разноцветная подсветка будоражила воображение, поэтому Чонгуку там нравилось больше всего. После разговора с Юнги и Хосоком, Чонгук сразу отправился в офис отца. Хоби кратко объяснил, что нужно сделать, и дал благословение на "миссию". Для Гука всё это было похоже на шпионский фильм. Сердце колотилось, руки слегка дрожали от адреналина, а на лице едва не проскальзывала истеричная ухмылка каждый раз, когда он встречался взглядом с кем-то из знакомых сотрудников. Сначала он хотел подняться прямо к председателю, заглянуть в глаза и, может быть, попытаться понять — как и когда он стал чудовищем. Но разум взял верх: слишком велик риск сорваться и наговорить лишнего. Этот разговор он оставит на потом. Чонгук доехал на лифте до нужного этажа, а затем по запасной лестнице спустился к серверной. К его облегчению, за все эти годы код от двери так и не сменили. Он прошёл в тёмное помещение, где бесшумно гудели ряды серверов, и вставил в ухо наушник. — Хоби, я на месте, — прошептал он. — Красавчик, Гук. Теперь найди главный сервер и подключи флешку. — Какой из них главный? Они же все одинаковые! — Чонгук заозирался по сторонам, пытаясь рассмотреть что-то особенное. — Он будет самый большой. И яркий. Обычно в самом конце ряда. — Понял. Кажется, вижу парочку таких. — Топай туда. Он прошёл к массивному "шкафу", открыл прозрачную дверцу и вставил флешку в первое попавшееся гнездо. — Готово. — Гуки, ну ты просто золото! А теперь затаись. Мне нужно немного времени, чтобы обойти защиту и найти что-нибудь интересное. — Система безопасности, между прочим, принадлежит твоей компании. Ты же сам её создал, — хмыкнул Чонгук, усаживаясь в угол на пол и доставая телефон. — Именно. И моя система — лучшая на рынке. Но я предусмотрительно оставил одну лазейку. Только даже с ней придётся повозиться. — Жду, хён, — прошептал Чонгук и, натянув капюшон, включил на телефоне какую-то игру, затаившись в полумраке. Они начали. И Чонгук впервые в жизни чувствовал, что делает что-то по-настоящему правильное. Хоби понадобилось несколько часов, чтобы обойти защиту и перебрать сотни документов. Всё это время Юнги нервно ходил взад-вперёд по комнате за его спиной, то закусывая губу, то бессознательно зачесывая назад отросшую чёрную чёлку и дымя сигаретой за сигаретой. Он изводил себя мыслями о Чонгуке, о том, не случилось ли чего-то непоправимого. Ощущение надвигающейся беды всё никак не отпускало. Тем временем Чонгук, затаившийся в серверной, успел задремать. Его согрело тепло работающего сервера и ритмичные звуки клавиш, доносящиеся из микронаушника — стук пальцев Хосока по клавиатуре убаюкивал. Холодный пол не был особенно удобным, но усталость сделала своё дело. — Чонгук! — голос Хоби хрипло прозвучал в ухе, заставив младшего вздрогнуть. — Всё, можешь уходить. Мы ждём тебя у Юнги. Чонгук медленно сел, поморщившись от ломоты в затёкшей спине, и встал на ноги, потянувшись всем телом. — Принял. Выдвигаюсь, — сонным голосом ответил он, но уже через секунду голос его стал чётким и собранным. Он аккуратно выдернул флешку из разъёма, спрятал её в карман, убедился, что за ним никто не наблюдает, и покинул серверную. Он без труда миновал несколько камер и покинул здание так же бесследно, как и появился. Миссия завершена. Но впереди было гораздо больше, чем просто взлом.

***

— В итоге, ничего полезного против Минхо мы не нашли, — вздохнул Хоби, сидя напротив Юнги, Чонгука и Соджуна. — Похоже, они всё подчистили заранее. Но пока я копался в документах, в систему залили новый файл — о подозрительной поставке от какой-то мутной компании. По описанию груз огромный, прибудет на пароме в порт Инчхон сегодня в полночь. Поставщик — фирма-однодневка, все документы фальсифицированы. — Надо выяснить, что они везут, — тихо сказал Юнги, поднимаясь с кресла. Он подошёл к окну и уставился на улицу, залитую оранжевым светом заката. Город жил своей жизнью, не подозревая, как внутри него ведётся тихое противостояние настоящему злу. Чон Минхо работал на опережение. Добраться до него становилось всё сложнее. Но настоящей проблемой было даже не это — Юнги не мог сосредоточиться. Мысли о Тэхёне постоянно лезли в голову, боль под грудной клеткой зудела и мешала дышать. Он бросил взгляд вниз. Асфальт выглядел на удивление заманчиво. Почти привлекательно. И на секунду подумалось, что лежать там, внизу, было бы намного приятнее. Но сейчас думать надо о другом. — Поедем вдвоём с Соджуном. Возьмём байки, так будет быстрее. Хоби, дай ему свой глок. — Я с вами! — резко вставил Чонгук. — Даже не думай, — резко обернулся Юнги, глядя на брата, сведя брови. — Это опасно. Ты даже стрелять не умеешь. Чонгук недовольно фыркнул и откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. А Соджун, проходя мимо, хлопнул его по плечу и усмехнулся, будто говоря: «Твоё время ещё придёт».

***

Тэхён плохо спал прошлой ночью. Ему снился Юнги — его тихий смех, горящие глаза, тёплые руки, осторожно касающиеся его щеки. Но всё вдруг оборвалось — чей-то резкий крик вспорол сон, и его словно окатило ледяной водой. Он задыхался, пытался выбраться, но падал всё глубже в темноту, а где-то в этой темноте звучал голос Юнги — испуганный, зовущий. Он проснулся с рывком, весь в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Весь день он провалялся в постели, обнимая подушку, прокручивая в голове обрывки сна. Голос Юнги не утихал в сознании — будто звенел внутри черепа, вибрируя в каждой клетке. Ему было страшно. Больно. Одиноко. Под вечер он больше не мог лежать. Ходил по комнате кругами, нервно кусая ногти. Мысли сновались хаотично, будто кто-то нарочно спутал их клубком. Юнги. Только он — и никто другой. Он остановился возле прикроватной тумбочки, уставившись на неё, как на врага. Потом, дрожащими пальцами, открыл верхний ящик — и достал белый конверт. Несколько секунд просто держал его, не решаясь вскрыть. Провёл пальцем по краю, прижал к носу — еле уловимые мята и лайм. Юнги. Любопытство боролось со страхом. Его трясло. Но он не смог больше ждать. Тэхён вскрыл конверт. Внутри — письмо, аккуратно сложенное вчетверо, и маленький чёрный мешочек из бархатной ткани. Он поднёс письмо к глазам, задержал дыхание и начал разворачивать. «Здравствуй, дорогой Тэхён. Я не знаю, прочтёшь ли ты это письмо или сожжешь его, так и не вскрыв конверт. Но если ты всё же читаешь — значит у меня хватило смелости его отправить. Знай: эти строки даются мне безумно тяжело. Не знаю, как объяснить это, так что скажу прямо. Я встретил парня. Случайно. Я не искал любви и не стремился к этому. Вселенная просто... решила за меня. Он подошёл ко мне, что-то сказал, а я ответил. Он прятал свою улыбку, а я понял в тот момент, что хочу его себе — навсегда. Он был прекрасен до боли и вызывал у меня совершенно ненормальную для меня улыбку. Такую широкую, что скулы сводило. Он стал мне необходим. Он — это ты, Тэхён. Когда я впервые тебя увидел, я не узнал того мальчишку с самыми красивыми глазами на свете. Но я понял определённо, что ты будешь самым близким из тех, кто когда-либо был близок мне... Я не знал, что делать с этим чувством. Любовь к тебе — это самое глубокое и болезненное переживание в моей жизни. По правде, я едва это вынес. Честно? Наверное, даже потерю отца я пережил легче, чем тот момент, когда ты отказался от меня. Ты ещё не знаешь, что я пережил до встречи с тобой, а я бы очень хотел поделиться и рассказать. Но я оказался трусом. Не смог подобрать подходящий момент и больше всего боялся, что эта правда навредит тебе. Да, я трус. Мне страшно, Тэхён. Мне страшно от того, что внутри меня пусто и нет ничего, кроме боли и отчаяния... Не то отчаяние, что исцеляется дулом пистолета, а бессильное и пожирающее. Я маскировал его серьёзностью, отточенной до автоматизма, и натянутой улыбкой. Но стоило мне увидеть тебя — и вселенная сжалась до размеров одного человека. Тебя. Больше ничего не существовало. Ни прошлого, ни будущего. Только ты — до и после. Промежутка в пятнадцать лет будто и не было. Из-за тебя на выжженном поле моей души снова распустились цветы. И это — хорошая новость... Плохая в том, что я — конченый идиот. Разрушать, портить, отталкивать — вот что у меня получается лучше всего. Я стал моральным калекой: одна половина моей души испарилась вместе с отцом. Она высохла, умерла, я её отрезал и выбросил. А другая жила в бесцветной молодости, протекающей в борьбе с собой и миром, ополчившимся против меня. И никто не знал о существовании ее погибшей половины. Даже я забыл о ней, пока ты снова не появился в моей жизни. Не отец, а ты, Тэхён — моя вторая половина души, ты — моя половина сердца. Моя потерянная часть. И я очень благодарен тебе за то, что ты позволил мне — пусть на миг — почувствовать себя целым. Любимым. Живым. Черт, ты так приятно пахнешь, Тэхён. Ты пахнешь домом. Твой аромат преследует меня везде. А я... медленно умираю без тебя. Я помню, как пообещал тебе всегда быть рядом. Обещал бесконечную дружбу. Прости, но это обещание больше не действительно, я не могу его выполнить. Я не знаю, как быть с тобой рядом после всего и это чертовски меня пугает. И, возможно, я не заслужил, чтобы ты снова поверил мне. Но я могу пообещать тебе другое, то, что точно смогу сдержать. Обещаю любить тебя. Бесконечно-бесконечно. Без условий. И, может быть, однажды ты найдешь в себе силы и сможешь простить меня. Наверное, это письмо — моё прощание. Я решил уехать, когда закончу свои дела здесь. Потому что жить в одном городе, в одной стране, на одном континенте с тобой, но не рядом — это пытка. Ещё раз прости, что разрушил все надежды и мечты на наше счастливое будущее. Прости, что солгал. Я понимаю, что ты не сможешь больше мне доверять, но просто знай: всё, что я скрывал — я делал ради твоей безопасности. Я чертовски люблю тебя. Умноженное на миллион. Бесконечно твой, Мин Юнги конченый идиот.» Солёные капли падали на бумагу, пропитывая её насквозь, оставляя расплывчатые пятна и размытые буквы. Тэхён шмыгал носом, дрожащими пальцами прижимая лист к груди, и сотрясался от беззвучного рыдания. Ком в горле душил, вызывая острую тошноту. Хотелось вскрыть вены — не ради смерти, а чтобы выпустить наружу всё то, что разрывает изнутри, бьётся под кожей, не находя выхода. Он отложил письмо в сторону и развязал бархатный чёрный мешочек. Изнутри на ладонь выпала цепочка из белого золота — та самая, с подвеской из стекла, такая родная и такая жгуче-болезненная. Но теперь к витиеватому крючку, соединяющему кулон с цепочкой, были добавлены два маленьких камня: фиолетовый и зелёный, искрящиеся в полумраке комнаты. Тэхён сжал украшение в кулаке, вдыхая судорожно через нос. Он смотрел на кулон с обидой и злостью, вытирая мокрые щеки рукой. Что это значит? Почему он отдал его? Как он мог?.. Это же было их, их общее, личное. Символ. А теперь — просто вещь в руках, без объяснений. И Тэхён не понимал, почему чувствует такую ярость, почти физическую, но знал точно — он должен получить ответ. Немедленно. Он надел цепочку, пряча под футболку, и резко встал с кровати. Вскочил, словно его кто-то подбросил, и бросился к двери. Уже через минуту вылетел из дома, захлопнув её за собой. Сердце колотилось как бешеное, тревога пульсировала во всём теле. Что-то было не так. Чувство, оставшееся после кошмара, не отпускало, не угасало, а наоборот — разрасталось. Он завёл машину и поехал к Юнги. Мчался, соблюдая каждое правило, как всегда. Он был слишком аккуратным, чтобы рисковать на дороге, но ехал на пределе разрешённой скорости, сжав руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он не знал, чего именно хочет — кричать, обнимать или просто убедиться, что Юнги в порядке. Но знал точно: ждать больше нельзя. Ким добрался до квартиры Юнги ближе к полуночи. Сердце билось учащённо, словно предчувствие гнало его вперёд. Но внутри квартиры было тихо. Слишком тихо. Дверь ему открыл Хосок. Альфа выглядел удивлённым — явно не ожидал визита в такой час. — Где Юнги? — почти с порога влетел Тэхён, озираясь по сторонам, будто надеясь увидеть знакомый силуэт в темноте гостиной. — Он уехал. С Соджуном. По делам, — ответил Хосок, заходя следом и опускаясь на диван. — В такое время? — Так сложились обстоятельства, — альфа пожал плечами и взял со столика кружку с остывающим кофе. Его голос был спокойным, но в глазах отражалась настороженность. — Что-то случилось? — Хочу поговорить с ним. Когда они вернутся? — Тэхён сел в кресло, напротив, не отводя от друга взгляда. — Думаю, ещё не скоро. Кофе? — он протянул Тэхёну свою кружку. — Нет. Их дела как-то связаны с отцом Чонов? Это опасно? — голос Тэхёна дрогнул, он сжал в кулаке подол футболки. Тревога, словно волна, захлёстывала с новой силой. — Возможно, — Хосок намеренно говорил уклончиво. Он не хотел будоражить омегу ещё сильнее. — Тогда я останусь. Подожду их с тобой, — сказал Тэхён решительно. Он не просил разрешения — просто поставил перед фактом. Хосок молча кивнул. Он понимал: никакие уговоры сейчас не убедят Тэхёна уйти.

***

Юнги и Соджун добрались до порта Инчхон спустя два часа. Тусклый свет двух фонарей едва пробивался сквозь туман и морскую влагу, но его было достаточно, чтобы рассмотреть происходящее на берегу. Затаившись между огромных контейнеров, друзья наблюдали, как грузчики один за другим перетаскивали тяжёлые металлические ящики в склад — временное хранилище товара. У дверей стояли двое вооружённых автоматами охранников, что сразу наводило на нехорошие мысли. — Надо пробраться внутрь, — прошептал Юнги, оглядываясь и прячась глубже в тень. — Я отвлеку охрану. Ты зайдёшь, пока они будут искать источник шума, — Соджун кивнул в сторону ангара и, с лёгкой усмешкой, добавил: — Будь осторожен, дружище. Ю ноу? — Ты тоже, — откликнулся Юнги сквозь микронаушник, наблюдая, как друг исчезает в темноте. Прошло несколько долгих минут. Затем над пристанью разнёсся лязг железа — с грохотом обрушилась стопка труб, сложенная за складом. Тут же в ухо Юнги шепнуло наигранное «Упс», и он услышал приглушённый смех Соджуна. Охранники насторожились, обменялись кивками и, подняв автоматы, двинулись в обход склада с разных сторон. Юнги, не теряя ни секунды, метнулся к зданию. Он проскользнул внутрь, словно тень, и сразу нырнул в лабиринт металлических стеллажей. В помещении пахло пылью, машинным маслом и металлом. Шорох его шагов терялся среди эха далёких голосов. Он быстро отыскал ящики с отметкой новоприбывших, достал телефон и стал фотографировать маркировку. Затем осторожно открыл крышку одного из них. Внутри ящиков оказалось оружие. Много оружия. Пистолеты, автоматы, снайперские винтовки, дробовики, даже взрывчатка. Такого арсенала хватило бы, чтобы устроить маленькую войну и снабдить две или три армии страны. Юнги сделал ещё пару снимков содержимого и, добавив точную геолокацию, отправил всё комиссару полиции. Если Ли Донук сработает оперативно, то у полиции будут все шансы накрыть эту лавочку с поличным. Он двинулся к выходу, петляя между стеллажей, стараясь держаться ближе к стенам. Всё шло идеально. Юнги уже был готов проскочить на улицу, ненадолго затаившись в темноте. Он ещё раз осмотрелся на наличие охранников, когда почувствовал холод металлического дула на затылке. — Кто ты такой? — прозвучало за спиной. Юнги медленно поднял руки вверх, демонстрируя, что у него нет оружия. Он также медленно начал оборачиваться лицом к мужчине. Ловко, резким движением, он схватил дуло, потянул его вниз, прижал подмышкой и пнул охранника в живот, выбив из него воздух. Автомат вылетел из рук, а сам охранник рухнул на пол, хрипя. Не дожидаясь, пока тот придёт в себя, Юнги метнулся к выходу, отшвырнув оружие в сторону. Выстрелы раздались почти сразу — в спину летели пули. Он ринулся к транспортировочным контейнерам, где они оставили свои байки. — Меня засекли! Где ты?! — крикнул он в наушник, петляя между контейнерами. — Я на месте! Быстрее! — отозвался Соджун, голос его был напряжён от звуков выстрелов. Юнги вынырнул из тени, и Соджун тут же метнул ему в руки шлем. Не теряя времени, они оба запрыгнули на байки, завели двигатели и сорвались с места. Ветер ударил навстречу, рев моторов заглушал всё. За спиной остались стрельба, крики, клубы пыли и едкий запах горелой резины. Они уже почти вырвались на трассу, когда из темноты, с воем моторов, их настигли две чёрные машины. Фары вспыхнули, разрезая ночь, и почти сразу из приоткрытых окон ударили выстрелы. Пули свистели, с треском рикошетя от асфальта и скользя по корпусам мотоциклов. — Надо разделиться! — рявкнул Юнги, перекрикивая грохот выстрелов и шум движков. Соджун кивнул, тут же обогоняя Юнги, и резко свернул с трассы, нырнув на боковую дорогу, ведущую вглубь промышленной зоны. Он, хихикая с каким-то дьявольским азартом, виляя задним колесом, ускользал от пуль, едва укладываясь в повороты. Дорога была узкая, с выбоинами и мусором, но он давил на газ до предела, пропуская между зданиями серые тени складов и ржавые остовы контейнеров. Позади неотступно мчались преследователи, фары их машины вспыхивали в боковых зеркалах, как глаза хищников. Промзона напоминала локацию из фильма ужасов, от неё так и веяло ржавчиной и заброшенностью. Соджун понял, что в ловушке, когда путь ему преградил высокий сетчатый забор, за которым виднелись бетонные плиты и башня стройкрана. Слева и справа — глухие кирпичные здания, как стены западни. Но он улыбался — диким, безумным оскалом. Внутри бурлил адреналин, каждое биение сердца отдавало ударом в виски. В ухе, с небольшими перебоями, зашипела связь — тяжёлое дыхание Юнги и гул его двигателя. Значит жив. Значит ещё держится. Позади послышался визг тормозов. Одна из машин влетела в переулок. Из окна высунулся охранник и открыл огонь. Один выстрел пробил заднее колесо его «Ямахи» и резина со свистом выпустила весь воздух. Соджун соскочил с байка, бросил его на бок и, не оглядываясь, метнулся к забору. Перелетел через него, зацепившись за верх, и рухнул в жидкую, скользкую глину. Пули продолжали безостановочно вспарывать воздух над его головой. Он перекатился за угол одноэтажного здания, вытащил пистолет из под куртки и щёлкнул предохранителем. Его пальцы дрожали, но глаза были холодны, сосредоточены. Из-за угла он увидел тени — двое приближались, двигаясь слаженно, прикрывая друг друга. Сняв шлем, Соджун выглянул из-за угла и выстрелил. Пуля угодила в переднее колесо машины с громким хлопком и искрами. Преследователи замешкались. В этот момент Соджун выскользнул из укрытия, лёг на живот и дал короткую, точную очередь. Первая пуля пробила лоб одному, вторая разнесла висок другому. Они рухнули почти синхронно, как куклы, перерезанные невидимой нитью. — Я избавился от них, — тяжело дыша, проговорил Соджун, вставая и отряхивая с себя красную глину, похожую на засохшую кровь. — Ты не ранен? — голос Юнги хрипел в наушнике. Но его мотоцикл больше не было слышно. Соджун насторожился. — Нет… А ты? — он поднял шлем, перепрыгнул обратно через забор и начал поднимать байк. — Ранен… — услышал он в ответ.

***

Юнги почувствовал жжение в правом боку почти сразу, как только Соджун свернул с дороги, но отмахнулся от боли, словно от назойливой мухи, и ещё сильнее выжал газ. В ушах гремел мотор, в висках стучал адреналин, и он не сразу понял, что что-то не так. Только спустя пару километров, когда холод вперемешку с жаром растекся по ноге, а в глазах заплясали тени, он коснулся живота. Ладонь, обтянутая чёрной кожаной полу-перчаткой, была в густой липкой крови. Он был ранен. И всё это время не замечал, как утекает, капля за каплей, его жизнь. Дорога перед глазами дрожала, как мираж в пустыне. Мотор рычал, но руки на руле уже плохо слушались. Он терял слишком много крови и если не остановиться — просто врежется в первый попавшийся столб. Впереди Юнги заметил съезд — узкая лесная дорога, почти скрытая в темноте. Идеально. Он без раздумий свернул туда, заставив мотоцикл взреветь на повороте. Асфальт под колёсами сменился неровной тропой, гравием, шорохом мертвых листьев. Несколько сотен метров, и он заглушил двигатель, оставив байк посреди дороги, как приманку. Пошатываясь, он углубился в лес, упал на колени за толстым стволом дуба, прильнул к земле, затаив дыхание. Спустя секунды из-за поворота выкатилась чёрная машина и встала рядом с мотоциклом, освещая ночную чащу. Двери распахнулись, из салона вынырнули двое. Оружие в их руках было направлено в темноту, а взгляды шарили по темноте между деревьев. Один сделал пару шагов вперёд, второй остался у машины. Юнги медленно поднял пистолет, прицелился, выдохнул и выстрелил. Один рухнул с коротким криком, схватившись за бок. Второй метнулся за машину и открыл ответный огонь наугад. Пули с глухими щелчками вонзались в дерево, за которым укрылся Юнги, одна всё же полоснула по левому плечу, как каленое железо. Он прошипел от боли, зубы стиснулись. Левая рука ныла, но правая ещё держала оружие крепко. Сжав зубы, Юнги ответил огнём — вслепую, залпами, стреляя по машине, по тому, кто прятался за ней. Одна из пуль всё же нашла цель — охранник, раненый ранее, пытался отползти, но Юнги добил его, не моргнув. Второй понял, что остался один, и не стал рисковать — прыгнул в машину и исчез в темноте, визжа шинами. Юнги обессиленно откинулся к стволу дерева, вытирая кровь с подбородка. В наушнике трещали звуки — выстрелы, дыхание Соджуна. Значит жив. Сам он вряд ли бы сейчас справился даже с одним. Он выбрался из леса, шатаясь. Левая рука висела плетью, не в силах пошевелиться, а правый бок продолжал сочиться кровью. До города — километров двадцать. До ближайшей больницы — ещё дальше. Мысленно он уже начал прощаться с собой, но всё равно шёл, спотыкаясь, цепляясь за жизнь. — Я избавился от них, — сказал голос в наушнике. — Ты не ранен? — спросил Юнги. Он и сам удивился, как много в этом голосе беспокойства. — Нет, а ты? — Ранен, — прохрипел Юнги. — Я не могу за руль. — Чёрт! — выдохнул Соджун. — Мой байк тоже подбили, и их тачку я угробил случайно! Где ты находишься?! Я что-нибудь придумаю! — На главной трассе, километр двадцатый. Буду лежать прямо по середине дороги, чтоб было видно наверняка, — Юнги присел у обочины, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Голова кружилась, но он всё ещё был здесь. Всё ещё жив. — Держись, дружище, я скоро! Приложи там... подорожник, что-ли! — взволновано орал Соджун в ухо, явно бегая и что-то лихорадочно ища. Юнги рассмеялся — хрипло, с кровавой улыбкой. На его лице появилась первая настоящая улыбка за много дней. Какой же Соджун всё-таки идиот… но, чёрт возьми, именно из-за таких идиотов хочется выжить. Соджун вспомнил, что на въезде в промзону заметил старый самосвал, ржавевший у забора стройки, и, не теряя ни секунды, рванул туда. Он не был спортсменом, но сейчас бежал так, словно за ним гналась сама смерть. Олимпийский чемпион, будь он рядом, аплодировал бы стоя. Пыхтя, он подбежал к грузовику, вытащил отмычки и, даже не моргнув, взломал замок. Через минуту он уже ковырялся под рулём, соединяя нужные провода, и мотор с натужным грохотом ожил. Самосвал дёрнулся вперёд и Соджун свистнул в наушник. — Карета выехала! Золушка, ты там ещё не превратилась в тыкву? — смеялся Соджун, яростно вдавливая педаль газа. — Если ты имеешь в виду "не сдох ли я ещё", то нет, — с трудом выдохнул Юнги, лёжа посреди трассы, как и обещал, и глядя в ночное небо. Кровь продолжала медленно покидать его ослабевшее тело, впитываясь в асфальт. Пуля прошла навылет, и никакое зажимание не помогало. — Чёрт, я пока вызову скорую, — Соджун выжимал полную скорость, но самосвал ехал, будто осёл под седативами. — По скорости моя карета скорее тыква с артритом... Эй! Ты там?! Говори со мной, слышишь?! В ответ — едва слышный хрип: — Ты идиот... Друг не стал возражать. Уже позвонил в скорую, его голос нервозно заикался. Но пальцы крепко держали руль. Прошло ещё несколько долгих и напряжённых минут, но он успел. Он успел. Увидел тело друга на дороге и резко затормозил, от чего старый самосвал взвизгнул тормозами. Пак выскочил из кабины, подбежал к Юнги и едва не упал рядом от ужаса. Крови было слишком много. — Нет-нет-нет, держись, слышишь? Юнги время от времени терял сознание, пока Соджун снимал с себя верхнюю грязную одежду, затем чистую рубашку. Он разорвал её на лоскуты и, крепко перевязав кровоточащие раны Юнги, накинул грязную куртку обратно на голое тело. Он поднял его на руки. Тот был как тряпичная кукла — голова болталась, губы побелели. Соджун аккуратно уложил его в кузов, подпер голову чужой свернутой курткой и снова рванул вперёд, навстречу скорой помощи. Юнги начало немного лихорадить, разум то плыл, то становился ясным. Его трясло от холода и он вжимался в сиденье, пытаясь согреться. — Ты... ты угнал самосвал? — голос Юнги был еле слышен, но с лёгкой ухмылкой. — Я ж верну! — буркнул Соджун и крепко стиснул руль. — Главное — довезти тебя живым. — Спасибо, — прошептал Юнги, снова проваливаясь в темноту. — За что? — За всё... Соджун нервно сглотнул, его губы дрожали, а самосвал, сука, ехал слишком медленно. — Только попробуй умереть, ублюдок. Мы ещё не закончили с Чоном. Я тебя не отпущу просто так, слышишь меня?! Но Юнги не отвечал. Он уже не чувствовал ничего. Соджун похлопал его по щекам, звал по имени, ругался — но без толку. Когда он заметил мигалки скорой, у него сердце ушло в пятки. Он вжал тормоза, выбежал навстречу фургону, практически останавливая его своим телом. Медики открыли двери, а Соджун на руках вынес Юнги, закричав: — Он умирает! Быстрее! Быстрее, чёрт вас дери! Он сел в машину вместе с врачами, не отпуская руку друга. Мир превратился в замедленную съёмку: врачи двигались слишком медленно, лицо Юнги — бледное, с синеватым оттенком, под кислородной маской — застыло, машина скорой ехала медленно, и даже капли крови замедлились. Или наоборот текли слишком быстро. Сердце колотилось бешено, волнение застряло комом в глотке, а в ушах гудело так, что не слышно было орущей сирены. Он не помнит, как они доехали до больницы. Всё слилось в один сплошной гул: визг тормозов, суета врачей, выкрики терминов, которых он не понимал. — Пульса нет! — Начинаем реанимацию! — Заряжаю! — Отойдите! Соджун остался стоять в коридоре, как выброшенный на берег утопленник. Он не слышал больше ничего. Мир в одно мгновение стал глухим и серым. Когда двери реанимации захлопнулись перед его лицом, что-то в нём оборвалось. Он просто… сел. Нет, рухнул. Прямо на холодный кафель, спиной к стене, уронив голову на колени. Он вытащил телефон из грязной куртки. Руки тряслись. Кровь на пальцах подсохла, но всё равно пачкала экран. Он долго и тупо смотрел на него, прежде чем дотянуться до контакта с подписью «Хоби». Один гудок. Второй. Третий. Альфа прикрыл глаза. Он был как пустой сосуд. Внутри — тишина. Потом голос на том конце резанул по нутру хриплым и тревожным «алло». Но Соджун будто проглотил язык, только воздух хрипло вышел из лёгких. Затем, через долгую паузу, он глухо ответил безжизненным голосом: — Юнги умер…