Годунова на царство?

— Ннну, допустим, — с некоторой заминкой согласился Саша. — Ладно. Хорошо. Он повернулся к Кириллу — который, кстати, не стесняясь, пытался выпутаться из шарфа, но пока получалось не очень — и стал формулировать словами через рот, точно по завету Ярослава мудрого. — Я не понимаю, чего ты ко мне привязался? То душить лезешь, то заморозить насмерть хочешь, то рычишь на меня ни с того ни с сего. Я просто пытался быть вежливым, когда спросил про кольцо. А если это какая-то тайна, нечего носить цацку на видном месте, понял? Я, конечно, не стодоллоровая купюра, чтобы всем нравиться, но убивать меня — это слишком. Еще Ярика чуть вместе со мной не угробил. Предлагаю тебе объясниться и отстать от нас раз и навсегда. Иди вон… теремок восстанавливай, хорошее же дело. Во время этого спича Кирилл таращился на Сашу снизу вверх с крайне недоверчивым выражением на лице. Из чего Саша сделал, собственно, вывод, что спонсор его словам не верит ни разу, и ему по-прежнему близка идея пугать и пытаться извести Сашу, а заодно, бонусом, и Ярослава. — Теперь вы, — Ярик взял на себя роль арбитра и легонько пнул Кирилла в бок, мотивируя говорить. — Что можете сказать в свое оправдание? — Я в оправданиях не нуждаюсь, — гордо вздернул подбородок Кирилл. — И запомните, балбесы: если бы я хотел вас убить, вы уже были бы мертвы. Саша насмешливо фыркнул, Ярик тихо засмеялся. — Оно и видно, какой вы крутой киллер. — Я вообще не киллер, — не согласился Кирилл. — У меня другая… мммм… специализация. Хотел напугать, чтобы Минцлов уехал куда подальше, вот и все. — Именно я? — Именно ты. — Но почему? Я бы сказал, что мозг операции — Ярослав. Ярик смущенно порозовел щеками, но в темноте часовни, слегка подсвеченной фонариками смартфонов, никто этого не заметил. — При чем тут он вообще? — абсолютно искренне удивился Кирилл. — Я вижу, вы говорите совсем о разном, — заметил Ярик. — Послушайте, Кирилл Борисович, вы просто расскажите, чем вам помешал Саша в Тобольске и что вы тут ищете? Ведь вы предполагаете, что мы все знаем, так? Значит, никакие страшные тайны не будут раскрыты, нет смысла говорить загадками. Кирилл зашипел сквозь зубы и протянул вверх обмотанные шарфом руки: — Не развяжете? — Пока не стоит, — решил Саша. — Ладно. Мы полагаем, что ты, Минцлов, приехал в Тобольск, чтобы призвать языческое божество… — Ну, здрасти… — обалдел от новостей Саша. — Забор покрасьте, — невежливо срифмовал Кирилл. — Слушать будем или перебивать? — Да, да, мне очень интересно послушать про божество, — смирился Саша. — А ты на учете в психдиспансере случайно не состоишь? — Не состою даже нарочно! — рявкнул спонсор. — Саша, помолчи, — попросил Ярослав, — а то это никогда не закончится. Продолжайте, Кирилл Борисович. — Собственно, это все. Моя задача — любыми средствами не допустить призыва, потому что явление этого бога угрожает всему нашему миру. Ярику, очевидно, пришлась по душе такая глобальная задумка, как противостояние мировой угрозе. Саша продолжал недоумевать — и это еще мягко говоря. — А подскажи, пожалуйста, зачем мне призывать языческое божество? — спокойно спросил Саша, чтобы не тревожить нервнобольного. — Тебе видней, я не знаю, — честно признался Кирилл. — Однако твои особые ментальные способности вполне позволяют это сделать, ты явился сюда и тут же отправился к его весселю. Ни на какие мысли не наводит? — Наводит, а как же, — покивал Саша. — Что ты «Сверхъестественного» пересмотрел. — Слушай, ты, — озлился Кирилл, — не знаю, зачем ты кривляешься и делаешь вид, что не при чем, но меня это уже порядком бесит. — Может, потому, что Саша действительно не при чем? — выдвинул версию Ярослав. — И никакого бога призывать не собирался. И что такое вессель, а? — Вместилище, сосуд для духа, в данном случае человеческое тело, — Саша задумчиво покусал нижнюю губу. — Кажется, я начинаю понимать. Ты имеешь в виду эту бешеную мумию в Свято-Знаменском монастыре? Кирилл закатил глаза с видом «ну, наконец-то дело двинулось с мертвой точки». Ярик аж взвизгнул от счастья: в его умной голове тоже все сошлось. — Но мы не искали мумию, — затараторил он. — Мы искали реликвию Годуновых, утерянный талисман рода. И в монастырь попали вообще случайно, мы туда и не собирались. Саша чуть в обморок не упал около этого «святого» Евгения. А Даша сказала, это святые мощи, а Саша сказал, что ничего подобного и в гробу лежит чистое зло. А я сказал: надо что-то делать, к нему же люди ходят. А Саша сказал… — Ярослав, замолчи! — хором взмолились Саша и Кирилл. — Но ведь надо что-то делать, да? — Ярик притих и захлопал ресницами, будто собирался зареветь. — Валить отсюда подальше, — предложил Саша. — Тем более, кинжал мы нашли. Правда, есть версия, что он вовсе не принадлежал Годуновым. Он вспомнил об авторе этой версии и содрогнулся. Опять же, предполагаемый Онуфрий обещал погубить, кажется, если Саша не вернет ему кинжал. — А вы что, — изумился Кирилл, — так ничего и не поняли? Искатели сокровищ поглядели на него с недоумением: что тут еще понимать? — Встать мне помогите, а то у меня скоро почки отпадут. И руки развяжите уже. Вроде бы вы и в самом деле такие придурки, какими кажетесь… — И что это значит? — недовольно спросил Саша, протягивая руку и помогая спонсору подняться. Ярик подошел и принялся распутывать свои художества. — А то, что реликвия Годуновых — и есть та самая мумия, — с некоторым презрением — мол, могли бы и сами догадаться — возвестил Кирилл.