Наследие: искупление

      Дверь замка распахнулась. Перед первокурсниками предстала высокая темноволосая волшебница в одежде изумрудного цвета. Острые черты лица и строгий оценивающий взгляд буквально предупреждали, что ей лучше не перечить, а по-хорошему вообще держаться подальше.              — Профессор МакГонагалл, первокурсники! — громко произнес великан.              — Благодарю, Хагрид, — кивнула ему волшебница, а затем коротко обратилась к детям. — Следуйте за мной.              Она развернулась и пошла вперед. Все последовали за ней и оказались перед еще одной огромной дверью. За ней слышались сотни голосов. Скорее всего, именно там и сидят остальные ученики. Первокурсники заволновались, думая, что сейчас их объявят остальным, но женщина резко повернула в другую сторону и привела ребят в небольшое помещение. Рукой подозвала поближе и дождалась, когда стихнут звуки.              — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Распределение — это очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в общих спальнях и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин, — на последнем слове многие воодушевленно ухнули. Видимо, это те, кто собирается туда попасть. — У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение порядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую собраться с мыслями.              Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Гарри дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы, а Лизи думала только о том, на какой же факультет попадет она и ее новые знакомые.              — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.              Троица с шумом втянула воздух.              — А как будет проходить это распределение? — спросил Гарри.              — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил Рон. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как и всегда, шутил.              Элизабет ошарашенно посмотрела на рыжеволосого. Испытания? Перед всей школой? Но ведь они не знакомы с магией. И что же они в таком случае будут делать? Если честно, Лизи совершенно не рассчитывала, что сразу после приезда сюда ее ждет нечто подобное. Она беспокойно огляделась и заметила, что и остальные тоже напуганы. Все молчали, кроме Гермионы Грейнджер, которая стояла позади Гарри и шепотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора. Лизи старалась ее не слушать. Она уставилась на Гарри, что сделал и он, пытаясь набраться смелости и настроиться на это предстоящее испытание. Они ведь в "одной лодке", да?              Внезапно воздух прорезали истошные крики и некоторые даже подпрыгнули от неожиданности.              — Что?.. — начал Гарри, но осекся, когда Элизабет указала на тех, в ком дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные.              Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки. Их было около двадцати. Полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.              — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…              — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком… — приведение в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? — никто не ответил.              — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете распределения, я полагаю? — несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — еще шире улыбнулся он. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.              — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется, — это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала женщина, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!              У Лизи было ощущение, словно она превращается в вату. Она встала за Гарри с Роном, и они вышли из маленького помещения, пересекли вестибюль, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в том Большом зале.              Элизабет даже представить себе не могла, что на свете существует такое красивое и одновременно странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели.              Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Элизабет увидела сотни лиц, а также тех приведений, что повстречались раннее. Все они смотрели на новых учеников школы. Девочка поежилась от столь пристальных взглядов, которые то и дело, оценивали и пытались угадать, кто же будет их будущим "братом или сестрой".       Гарри ткнул Лизи в плечо и указал на потолок.              — Смотри, это же удивительно! — шепотом воскликнул мальчик.              Когда девочка подняла глаза наверх, то увидела темный, словно бархатный, потолок, усыпанный звездами. Все это было настолько завораживающе, что перехватывало дух.              — Его специально заколдовали. Я вычитала это в "Истории Хогвартса", — прошептала снова оказавшаяся рядом Грейнджер. Лизи и Гарри вздрогнули, ведь до этого момента не знали, что она рядом.              — Кажется, словно мы и правда под открытым небом… — сказала с нескрываемым восхищением Элизабет. Гарри кивнул, и они вернули взгляд на старших учеников.              Позади что-то происходило, был слышен шум. Обернувшись, ученики увидели, что МакГонагалл поставила деревянный табурет и положила на нее шляпу. Шляпа выглядела, мягко говоря, не очень. Вся в заплатках, потертая и, казалось, очень грязная. Хотя, если приглядеться, это не казалось — она и правда была ужасно пыльной.              — Интересно, зачем она здесь? — спросил шепотом Гарри.              — Возможно, нам будут показывать трюки. Может кролика оттуда достанут? — предположила Лизи.              В этот момент шляпа шевельнулась, сгоняя с себя пыль, а затем в ней появилась дыры, напоминающие рот и глаза.              — Когда я назову ваше имя, то вы должны подойти, сесть на табурет и надеть Шляпу. Именно она определит вашу принадлежность к факультету, — пояснила МакГонагалл.              — Я убью Фреда. Он сказал, что нам придется бороться с троллем, — возмущенно произнес Рон. Элизабет закрыла рот рукой, чтобы не засмеяться в голос. Гарри же пытался убрать улыбку со своего лица.              Первой позвали Сьюзен Боунс, которая попала на Пуффендуй. Крайний правый стол разразился аплодисментами и свистом. Затем шли другие. Пуффендуй, Когтевран, снова Пуффендуй, Слизерин, Гриффиндор и так далее, пока не позвали:              — Гермиона Грейнджер!              Услышав свое имя, девочка чуть ли не бегом направилась к табурету. Только она надела шляпу, как:              — Гриффиндор! — выкрикнула та.              Был слышен разочарованный стон Рона. Судя по всему, он будет на одном факультете с настырной Гермионой, а этого ему явно не хотелось.              Пока называли остальные имена, Лизи вдруг поразила страшная мысль. Повернувшись к Гарри, она одновременно с ним произнесла:              — А что если я не попаду никуда?              Мгновение они изумленно смотрели друг на друга, не понимая, что произошло. Лизи первой отошла от транса, встряхнула головой и продолжила:              — Вдруг мы не волшебники? Вдруг письмо случайно нам принесли…              — Вдруг мы сядем на табурет, а эта Шляпа скажет, что мы вообще не владеем магией и что нам нужно обратно в Лондон… — закивал Гарри. — Я не хочу.              Но дальше продолжить разговор помешал звук падения. Они отвлеклись и увидели, что Невилл, который до этого искал свою жабу, лежал на полу и пытался подняться. Весь зал оглушительно захохотал. Мальчик отряхнул свою мантию и поскорее направился к столу Гриффиндора.              Затем вызвали Драко Малфоя. Блондин вышел из шеренги вальяжной походкой с ужасно важным видом. Но только он присел на табурет, и едва МакГонагалл опустила Шляпу, как та воскликнула:              — Определенно Слизерин!              Крайний левый стол начал шуметь, как никто до этого. Аплодисменты, крики, свисты. Прежде чем отправиться к нему, Драко подошел к Лизи:              — Встретимся за столом достойных людей. Не стоит забывать, где чье место, — и презрительным взглядом он посмотрел на Рона. Затем блондин присоединился к своим друзьям, Крэббу и Гойлу, которые раннее были отобраны в Слизерин.              — Я похожа на важную шишку среди слизеринцев или что? Почему меня все время к ним приписывают? — обратилась к парням Реддл.              — Не обращай внимание на этого слизня. Он вечно что-то болтает, — раздраженно произнес Уизли. Девочка решила, что сейчас не время отвлекаться и говорить. И вдруг:              — Гарри Поттер!              Лизи ощутила, как спину обдало холодом. Она поддерживающе хлопнула парня по плечу и несмело улыбнулась. Тот благодарно кивнул, сделал шаг вперед, и весь зал начал перешептываться:       — Это Гарри?       — Поттер?       — Тот самый?       Мальчик сел на табурет, и на его голову опустили Шляпу. Он вцепился руками по бокам своего сидения. Шло время. Обычно Шляпа быстрее давала результат, нежели сейчас. Лизи вспомнила об их предположении и начала паниковать. Она забоялась: а вдруг Гарри вернется обратно в Лондон, но она останется тут. Он ведь ее новый знакомый. У них так много схожего… они так хорошо друг друга понимают, хотя познакомились совсем недавно. Но стоило панике чуть набрать оборотов, как раздалось:       — Что ж, тогда… Гриффиндор!              Шляпа выкрикнула вердикт громче остальных. Это все уловили четко. Счастливый Гарри подбежал к девочке и сказал:              — Не так страшно, не переживай. Куда бы ты ни попала, мы будем и дальше друзьями. Удачи, Лизи.              "Друзьями"? — повторилось в ее сознании. Он именно так ее только что назвал? Элизабет смущенно улыбнулась. Для нее это было очень приятное чувство...              Затем шли другие ученики. Непрошедших отбор оставалось все меньше и меньше. И наконец:              — Элизабет Реддл!       Учительский стол переглянулся.              Лизи сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, а затем направилась к МакГонагалл. Сев на табурет, на голову опустилась Шляпа, которая тихо заговорила:              — Хм, Мракс… Наследники самого Слизерина. Весь ваш род там учился, вы знаете об этом? Не будем же нарушать эту традицию, верно? Или же… Хм… вы не похожи на него… нет… Несмотря на пережитое в детстве, вы отличаетесь от него… Но чем? Ответ в глубине вашей души… Да… я вижу его… жаль… как жаль… Тяжелая судьба, хм… сложный выбор… для вас это будет очень сложный выбор… Но я знаю, где вам место… Да, бесспорно. СЛИЗЕРИН!              Крайний левый стол загудел так сильно, что, казалось, сейчас земля содрогнется. Но несмотря на это, можно было расслышать слова некоторых:       — Раньше уже был Реддл! Немалая часть кубков из комнаты наград Слизерин с фамилией Реддл.       — Малфой сказал, что она из древнего рода Мраксов! По истории магии изучали, что это потомки самого Салазара Слизерина!       — Невероятно… вот это нам повезло!       Элизабет трясущимися руками сняла Шляпу и отдала ее профессору. Она выискала среди учеников гриффиндорского стола Гарри. Тот выглядел растерянным, но как только заметил девичий взгляд, выдавил из себя улыбку и ободряюще помахал рукой. А стоило увидеть Рона и его широко распахнутые глаза, как девочка окончательно растерялась.       — Ступай, — поторопила ее МакГонагалл.              Поднявшись с табурета, Лизи стала спускаться с лестницы в сторону стола с зеленой скатертью. Однако не успела она пройти и двух ступеней, как произошло странное.              — Прошу прощения! — раздался голос в больших дверях. — Я сегодня немного припозднился.       Все присутствующие обернулись, и Элизабет узнала идущего в ее сторону старика. Он коротко махнул ей рукой и, пройдя мимо, тихо шепнул:       — Надеюсь, я вовремя.       Дамблдор кивнул остальным учителям в знак приветствия и подошел к обитому бархатом стулу в центре стола. Однако не сел на него, а осмотрел учеников.       — Приветствую каждого, кто находится в этом зале. Обычно я так не делаю, — Альбус смешно дернул усом. — Имею ввиду, не опаздываю на столь важные и приятные вечера. Однако порой все бывает впервые, не так ли? — он мягко улыбнулся Лизи и резко посерьезнел. — Подобное я также обычно не делаю. Распределительная Шляпа является традицией, и из года в год именно она отбирает учеников на факультеты. Но сегодня я хочу взять на себя ответственность и сделать это за нее, — весь зал напрягся и стал переглядываться. — Я хотел бы воспользоваться своим положением, что, прошу заметить, не запрещено, и направить мисс Реддл на другой факультет.       Стол факультета Слизерин окутался возмущением. Никто из зала не понимал, что происходит. И все же каждый молчал, покорно ожидая дальнейшей речи.       — Куда же вы ее определите, директор? — МакГонагалл и сама растерялась, не меньше остальных.              Дамблдор оглядел Большой зал и остановил взгляд на Гарри. Пожилое лицо озарилось улыбкой.              — Думаю к ее друзьям. В Гриффиндор! Я уверен, что вы покажете хороший результат на этом факультете, мисс Реддл, — ответил он.              Лизи впала в ступор и почти перестала дышать, глупо уставившись на старика. Во-первых, ее поразило, что он и есть директор этой школы. А во-вторых, так нагло влез в процесс распределения. И как на это реагировать — не понимала.       Какое-то время зал был окутан мертвой тишиной, пока постепенно стол Гриффиндора не начал аплодировать, а затем загудел так громко, что профессору МакГонагалл пришлось пару минут успокаивать их. Остальные столы тоже начали тихо аплодировать, все еще изумленные произошедшим. Каждый шептал, что такого никогда не происходило. Но Лизи уже было все равно. Счастливая и с лучезарной улыбкой, она мигом изменила свое направление и бегом направилась к свободному месту возле Гарри, которое тот заботливо для нее занял, будто точно зная — оно ей пригодится.       — Это так странно, но я рад, что мы будем на одном факультете! — воскликнул он, как только подруга села.       Хоть Элизабет и разделяла его мнение, все же ощущала себя неуютно.       — Это позор, — призналась она. — Сначала Шляпа определяет в Слизерин, как раз после того, как Рон дает понять, что там учатся самые гадкие и хитрейшие люди. А затем меня, будто уже отмеченную, кидают к другим.       — Честно говоря, — несмело протянул Гарри, — Шляпа меня тоже хотела туда определить, — девочка скептически посмотрела на друга, словно он просто пытался ее поддержать таким образом. — Клянусь, она говорила, что я на том факультете добьюсь великих вершин. А я не хотел туда. Сидел и говорил: "Только не Слизерин, только не Слизерин". Видимо, она моего мнения послушалась. Не знаю.              — Еще даже не первый учебный день, а я уже влипла куда-то, — вздохнула Лизи. — Ничего не понимаю...              — Если ты чего-то не понимаешь, то нужно найти это в книгах. Ты могла бы поискать что-то в библиотеке. Или подойти к директору и напрямую спросить, — сказала Гермиона со всем пониманием дела. Как оказалось, она сидела напротив ребят и слушала их все это время. — Кстати, вызвали вашего друга.              Ребята повернули головы в сторону Рона. Тот уже сидел на табурете и выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок от страха. А Шляпа тяжко вздохнула и сказала:              — Из года в год… Гриффиндор!              Стол Гриффиндора громко зааплодировал, и рыжеволосый плюхнулся рядом с Гарри и Лизи.              — Отлично, Рон, просто превосходно, — с важным видом похвалил его Перси Уизли, в то время как последний в списке Блейз Забини уже направлялся к столу Слизерина.              Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную Шляпу с табуретом. Лизи посмотрела на стоявшую перед ней пустую золотую тарелку. В неровном отражении она заметила, каким уставшим было ее лицо — первый день среди магов оказался слишком сложным и выбивающим из сил. Даже есть не хотелось. А, возможно, девочка просто объелась сладостей в поезде и теперь хотела лишь отправиться в кровать, поскорее уснуть и проснуться уже завтра, в надежде, что все окажется чуть более проясненным.       Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно он тот из немногих, кого ничто в мире не способно расстроить.              — Теперь я хочу сказать вам всем: Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Но, прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!              Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. А Лизи так и не знала — смеяться ей или нет.              — Он… он немного ненормальный? — неуверенно спросила она у Рона.              — Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, который случайно услышал ее, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты права, он немного сумасшедший.       Лизи посмотрела на Гарри. Он, видимо, тоже ничего не понял. Пожав плечами, он указал на стол. Девочка повернулась и замерла от изумления: еще недавно пустые, тарелки были доверху наполнены едой. Она никогда не видела на одном столе так много вкусных блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, пудинг всех вкусов, свежий стручковый горох, нарезанная дольками морковь, мясные подливки, кетчуп и, непонятно как и зачем здесь оказавшиеся, лимонные леденцы.              — Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, летая над гриффиндорцами и наблюдая, как те едят.              — Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. — Мои братья рассказывали о тебе. Ты Почти Безголовый Ник!              — Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил мальчик, которого, как помнит Лизи, МакГонагалл назвала Симус Финниган:              — Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым?              Сэр Николас выглядел недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось.              — А вот так, — раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо.              Голова отделилась от шеи и упала на плечо, держась за тоненькую полоску из призрачных мышц. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Почти Безголовый Ник довольно улыбался, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Затем он потянул себя за правое ухо, и голова с щелчком встала на место. Привидение прокашлялось.              — Итак, за новых учеников факультета Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. Кровавый Барон, привидение подвалов Слизерина, стал почти невыносим, напыщенным от самодовольства.              Лизи посмотрела в сторону стола Слизерин и увидела жуткого вида привидение с выпученными глазами, вытянутым костлявым лицом и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Барон сидел рядом с Малфоем, который был вовсе не в восторге от такого общества.              — А как получилось, что он весь в крови? — выпалил Гарри, которого почему-то очень заинтересовал этот вопрос.              — Я никогда не спрашивал, — деликатно заметил Почти Безголовый Ник. — Но поговаривают, что он лишил кого-то жизни в стенах этого замка...       — Ну и жуть, — дернулся Рон и спешно продолжил есть свиную отбивную.              Когда все наелись, и последний из учеников отодвинул от себя бокал с соком, тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги... и все те же лимонные конфетки. Пока Гарри в очередной раз наполнял свою тарелку, Лизи, не имеющая того же аппетита, что и он, решилась взять леденец и забросила в рот. Лицо мгновенно скривилось от кислоты, и девочка намеревалась выплюнуть конфету, как резко язык обволокла приятная сладость, и прежняя усталость испарилась вместе с кислятиной.       — Ого... — восхитилась Реддл и сунула себе в карман гость леденцов.       Пока она наслаждалась по истине магическим вкусом, за столом заговорили о семьях.              — Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — маггл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду. Я его отчасти понимаю, но все равно неприятно.              — А ты, Невилл? — спросил Рон.              — Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал мальчик. — Но моя семья была уверена, что я самый настоящий сквиб. Меня постоянно ловили врасплох, пугали, надеясь, что от стресса я сотворю какое-то чудо. Но ничего не выходило, я был самым обычным — до восьми лет. Когда мне было восемь, дядя Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. А потом он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, и тогда дядя Элджи на радостях и подарил мне жабу. Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса. Они боялись, что мне его не пришлют, что я не волшебник.              Тут Лизи прислушалась к тому, о чем говорили сидевшие слева от Невилла Перси и Гермиона. Впрочем, она могла бы и догадаться. Гермиона, естественно, говорила о занятиях:              — Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, хотя, конечно, это считается очень сложным делом.              — На многое не рассчитывай. Вы начнете с мелочей — будете превращать спички в иголки, примерно так.              Когда леденец во рту превратился в тоненькую полосочку, Лизи одним укусом разломила его и ощутила, как глаза стали вновь слипаться от усталости. Чтобы не заснуть, она стала озираться по сторонам, наблюдая за остальными, пока не уткнулась в учительский стол. Огромный бородатый мужчина, тот самый Хагрид, что-то пил из большого кубка. Профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор со странным тюрбаном на голове пояснял о чем-то преподавателю с черными длинными волосами. Вдруг последний резко повернул голову и встретился со взглядом Лизи. Девочка быстро отвернулась, делая вид, будто просто осматривает желтые флаги Пуффендуя, развешанные над их столом.       — Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу.       Элизабет обратила на него свое обеспокоенное внимание.       — Что случилось? — поинтересовался Перси.              — Н-н-ничего, — с трудом выдавил из себя мальчик. Как только Перси отвернулся, Лизи обратилась к другу:              — У тебя голова болит?       Гарри отрицательно покачал головой и указал пальцем на шрам.              — Боль прошла так же быстро, как и появилась. Но вот ощущение, которое возникло у меня, когда я посмотрел на того черноволосого преподавателя около Квиррелла — это неприятное ощущение.              — Того зовут Квиррелл? Правильно произнесла? — мальчик кивнул. — Ясно, сейчас узнаем…              Не успел Гарри отговорить Лизи от ее затеи, хоть и не знал, что именно хочет сделать она, как девочка уже обратилась с вопросом к Перси:              — А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом?              — А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снегг. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам.              Лизи поблагодарила его и вновь повернулась к Гарри.              — Слышал? Зовут Снегг. Наш преподаватель.              Мальчик кивнул и какое-то время продолжал смотреть на Снегга, но тот больше не смотрел на него в ответ.              Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.              — Кхм-кхм! — громко прокашлялся мужчина. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… — глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить "чудеса" на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу. Они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И, наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.              Гарри рассмеялся, но таких весельчаков, как он, оказалось очень мало, в том числе и Лизи. Она посмотрела на него хмурым взглядом.              — Он ведь шутит? — пробормотал мальчик, обратившись к Перси.              — Может быть, — ответил тот, задумчиво глядя на директора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери и можно заплутать. А тут он должен был, по крайней мере, посвятить в это дело нас, старост.              — А теперь, — заканчивал Дамблдор, — когда животы наши наполнились сытной и вкусной пищей, рысью — спать!              Первокурсники Гриффиндора, возглавляемые Перси, первыми вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице. Лизи еле передвигала ногами, почти окончательно выбившись из сил, и засыпала на ходу. Она не смотрела ни на что вокруг, пропуская мимо сознания даже удивительно странные портреты, переговаривающиеся между собой. Пропустила и то, как Перси провел их через тайные ходы и потаенные двери. Опомнилась только тогда, когда услышала долгожданное:       — А вот и общежитие Гриффиндора.       Всей большой толпой, они стояли в конце коридора перед портретом тучной женщины в платье из розового шелка.              — Пароль? — строго спросила она.              — Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене.              Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами. Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую. Для этого все поднялись по винтовой лестнице. Очевидно, комнаты находились в одной из башен. В самих спальнях стояли по пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и забрались на кровати. Даже Гермиона не говорила ничего об учебе, знаниях.              Как только голова Элизабет коснулась подушки, она уснула, уже не ощущая, как из-под ворота ночной рубашки выполз змей и лег рядышком, свернувшись кольцами. В эту ночь девочке снился странный сон, где незнакомые ей люди в черных балахонах тянули руки, прося следовать за ними в неизвестное место. После они растворялись, будто по водной глади, и слабый изможденный голос убеждал найти его, поскольку он знает путь, предначертанный ей судьбой. Однако сама же Лизи, оказавшись в чужом доме, пыталась найти кого-то другого. Но внезапно вспыхнул зеленый свет, и она проснулась. Девочка глубоко задышала и затрясла головой, убирая неприятное наваждение. Затем она перевернулась на другой бок и заметила, где лежит змей, вроде крепко спавший.       Элизабет аккуратно провела своей маленькой ладонью по темно-зеленой чешуе. Уголки ее губ приподнялись, и она вновь заснула. На этот раз до самого утра.       

* * *

      Дамблдор стоял на вершине башни и, вскинув голову к небу, молчаливо наблюдал за звездами, мерцающими в эту ночь особенно ярко.       — Ваше решение, директор. Его обсуждают все учителя. Вы ведь должны знать, что Шляпа определяет факультет, не мы. Это не только традиция, это правило, — причитала МакГонагалл, стоя за его спиной.              — Верно, мой дорогой профессор. Но правила существуют, чтобы их нарушать, — с улыбкой произнес старик.              — Для чего вы это сделали? В чем толк...              — Чтобы в будущем она не стала им, — перебил директор. — В Гриффиндоре у нее будут друзья, которые огородят, помогут и направят, чего однажды не стало под силу мне. Я думал, что, обучая Тома, отведу его от тьмы. Но я не просто не смог огородить… Я… — он на несколько секунд замолчал. Было видно, что ему трудно говорить об этом. — Он сам стал тьмой, Минерва. Потому что был одинок в то время, когда ему требовался близкий человек рядом. Луиза оказалась тем человеком поздно. Слишком поздно. Он уже был другим, и я это прекрасно видел. Том был на том пути, с которого его никто бы не смог увести. А любовь лишь разожгла в нем еще большее нечто, что породило хаос в душе. И Элизабет — плод этой любви.       МакГонагалл судорожно выдохнула.       — К чему вы клоните, Дамблдор?       — Он вернется, — прошептал старик, прикрыв веки. — Я уверен в этом. И единственный наш с вами шанс спастись — лишить его самого главного преимущества...