Глава 2.6: "Секрет Салазара Слизерина"
5 февраля 2023 г., 10:36
— Сначала кошка, а следующими будут те, в чьих жилах течет нечистая кровь. Верно я говорю, а, Элизабет?
Все взгляды устремились на маленькую двенадцатилетнюю девочку, которая от такого внимания сжалась. Ее бы точно охватила паника, если бы не Гермиона, которая взяла подругу за руку. Малфой тем временем ухмылялся, как-то знающе осматривая надпись на стене.
— Что тут такое, а? — заметив толпу учеников, Филч растолкал всех и вышел прямо к четверке, и, судя по его взгляду, очень надеялся поймать их за каким-либо нарушением, дабы наказать. — Так и знал, что вы решитесь сотворить сегодня ужасное! И что же? Вновь обкидали кого-то бомбами-вонючками? Или... Нет... — при виде Миссис Норрис завхоз попятился назад и в ужасе схватился за голову. — Что с моей кошкой? Что? — завопил он, и голос в абсолютной тишине пугающим эхом отбивался от стен. — Кто? Кто из вас? — выпучив глаза, стал осматривать толпу. И тут он заметил, что многие взгляды направлены на девочку. — Это ты! Ты убила мою кошку?! Да я тебя и твоих друзей… Ах, ты…
— Успокойтесь, Аргус, — в сопровождении нескольких профессоров появился Дамблдор. Важно прошагав мимо четверых друзей, он осторожно снял Миссис Норрис со стены. — Идемте со мной, Аргус. Вы тоже, мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Реддл и мисс Грейнджер.
— Мой кабинет ближе всех, господин директор. Пойдемте ко мне! — сияя улыбкой, обратился Локонс к Дамблдору.
— Благодарю вас, Златоуст, — ответил директор. — Было бы отлично.
Когда все вошли в кабинет, Локонс зажег на письменном столе свечи и отошел, уступив место Дамблдору. Тот положил на стол кошку и принялся внимательно ее изучать. Друзья переглянулись и уселись на стулья подальше от света. Дамблдор легонько ощупывал Миссис Норрис. Профессор МакГонагалл тоже склонилась над кошкой, сощурившись, как и директор. Снегг отошел в тень, посматривая в сторону Элизабет, а губы его кривила едва заметная усмешка. Локонс расхаживал по кабинету, высказывая догадку за догадкой.
— Кошку определенно убили заклинанием. Скорее всего, Трансмогрифианской пыткой. Я столько раз видел, как оно действует! Жаль, что я не был рядом: мне известно обратное заклинание. Я бы спас кошку…
Филч сидел в кресле рядом со столом, беспомощно прижав руки к лицу и всхлипывая после каждого слова Локонса: взглянуть на Миссис Норрис у него не хватало решимости. Лизи было немного жаль Филча, однако в данный момент волновало другое: если Дамблдор поверит Филчу, то однозначно придется складывать чемодан, и прощай школа. А сам директор все шептал, постукивая Миссис Норрис волшебной палочкой, но тщетно: кошка не подавала признаков жизни, точно искусно сделанное чучело. Наконец, Дамблдор выпрямился и задумчиво произнес:
— Она жива, Аргус.
Локонс разочарованно смолк.
— Жива? — еле слышно проговорил Филч, убирая руки от лица. — Но… но она ведь окоченела.
— Оцепенела, — поправил Дамблдор.
— Это было ясно как божий день! — вставил Локонс.
— От чего, я пока не знаю…
— Вот кто знает! — Филч указал на Лизи с Гарри.
— Ученикам второго курса такое не под силу, — возразил Дамблдор. — Мы имеем дело с искуснейшей черной магией…
— Это они! Эти двое! — брызжа слюной, уже кричал Филч. — Вы ведь видели, что написано на стене! Они были у меня в комнате… они знают, что я… я… они знают, что я сквиб, — тихо произнес он последние слова. — Хотели указать мне... мое место...
— Я понятия не имею, что с кошкой, — ответила на заявление завхоза Лизи. Ее порядком взбесили его слова.
— Мы и пальцем не трогали Миссис Норрис, — твердо заявил Гарри. — А про сквибов я вообще никогда не слышал.
— Не врите! — разозлился Филч. — Вы оба видели у меня "Заочный курс колдовства для начинающих".
— Господин директор, позвольте мне сказать, — послышался голос Снегга из тени. — Мисс Реддл и мистер Поттер, как и их друзья, конечно же, могли случайно оказаться на месте преступления, — начал он и улыбнулся, как будто сам не верил своим словам. — Но вот что странно: для чего вообще они поднялись в этот коридор, и почему ушли с праздника привидений?
— Все привидения нас там видели… — четверо друзей оправдывались в один голос.
— Да, но почему все-таки вы ушли? — допытывался Снегг, а в его черных глазах плясали огоньки свечей. — Зачем вам понадобилось идти наверх?
Рон и Гермиона взглянули на Лизи и Гарри.
— Мы… Мы… — замялись те, понимая, что вряд ли кто-то поверит в голос, который, кроме их двоих, никто не слышал. — Мы очень устали и хотели спать.
— А как же ужин? — ехидная улыбка скривила худощавое лицо Снегга. — Кажется, на вечеринках у привидений ничего съедобного не бывает.
— Нам не хотелось есть, — заявил Рон, и в тот же миг послышалось урчание его живота. — Это от нервов... — зельевар оскалился.
— По-моему, господин директор, Поттер явно что-то скрывает. Накажите его, и он скажет правду. Лично я бы исключил его из команды Гриффиндора, — а про другого участника спора он словно намерено не упомянул.
— Полно, Северус, — вступилась профессор МакГонагалл. — Так сразу и исключить! Кошку ведь древком метлы по голове не били. Да и вообще нет никаких доказательств, что ее лишил жизни кто-то из них.
Дамблдор в этот момент пристально глядел на Лизи, словно пытаясь разглядеть в ее глазах что-то, что он уже видел в ком-то другом. И той казалось, что его блестящие голубые глаза видят насквозь.
— Никто не виновен, пока не доказано обратное, — напомнил директор, вновь возвращая все свое внимание на животное. — Вашу кошку мы в любом случае расколдуем, Аргус. У профессора Стебль есть мандрагоры. Когда они вырастут, приготовим снадобье и оживим Миссис Норрис.
— Это снадобье сделаю я, — не унимался Локонс. — У меня огромный опыт! Я могу с закрытыми глазами приготовить живую воду из мандрагор…
— Позвольте, — холодно возразил Снегг, — но, по-моему, в школе я специалист по зельям, — воцарилось неловкое молчание.
— Вы свободны, — отпустил Дамблдор неразлучную четверку. Они чуть ли не бегом поспешили убраться из кабинета Локонса и, поднявшись этажом выше, заперлись в пустом классе. Лизи и Гарри искоса глянули на приунывших друзей.
— Думаете, надо было рассказать про голос? — спросил Поттер.
— Нет, конечно, — ответил Рон. — Если вам двоим мерещится какой-то голос — это дурной знак в Волшебном мире.
— То есть, вы не верите нам? — прошептала Лизи.
— Конечно верим, просто… сами понимаете… странно все это…
— Знаю, что странно, — ответила девочка. — Меня и саму это пугает.Сначала голос, а потом еще эти слова на стене.
— "ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА". Что это значит? — поинтересовался Гарри.
— По-моему, я уже от кого-то слышал про Тайную комнату в Хогвартсе… — протянул Рон, — не то от Билла, не то… Не помню. Интересно, что за наследники? — он глянул на Реддл.
— А что такое сквиб? — спросил Гарри, отвлекая внимание от подруги. Рон так и прыснул.
— Конечно, смешного в этом мало, но Филч… Сквибы — это те, кто родился в семье волшебников, но с самого рождения волшебной силы лишен. Это вроде магглов наоборот, понимаешь? Сквибы большая редкость, и раз Филч и правда сквиб, то теперь ясно, почему он так ненавидит учеников… Даже жалко его, правда.
— Полночь, ребят, — напомнила Гермиона. — Давайте скорее в спальню, иначе мы снова встретим учителей, и тогда точно будем наказаны!
* * *
Разговоры о "полуумершей" Миссис Норрис не прекращались пару недель, и виной тому Филч. Завхоз целыми днями крутился в том коридоре, пытаясь разузнать что-нибудь компрометирующее на гриффиндорскую четверку. То найдет волосинку, и сразу кричит, что она упала с головы Реддл, и не так важно ему, что волос рыжий, то утверждает, что воздух пропах одеколоном, точно как у Поттера, хотя тот еще не пользуется им даже. Будучи не "в себе", спустя неделю после происшествия он стал прятаться за углами и кидаться на школьников, вопя о том, чтобы они сознались. Теперь все еще больше сторонились Филча, однако Джинни Уизли прониклась его горем и была сама не своя после несчастья. — Но ты же совсем не знала Миссис Норрис, — успокаивал ее Рон. От этих слов брата Джинни почти впала в истерику. — Она очень любит кошек, — объяснял друзьям рыжеволосый. — Такого здесь никогда не случалось. Этого психа поймают и вытурят отсюда — можешь не сомневаться. Только хорошо бы он сначала наложил Оцепенение на Филча, — Джинни вдруг побледнела. — Шутка! — поспешил прибавить Рон, увидев взгляд Гермионы. Элизабет же не покидали мысли о той надписи о наследниках и словах Драко. Да и сама она стала выглядеть довольно уставшей, ведь в отличии от Гарри, голос не покидал ее до сих пор. Особенно, когда она находилась где-то рядом с Джинни: хоть это и казалось очень странным, объяснения пока не нашлось. Лизи старалась занять себя тем, что учила новое заклинание из своей книги, о которой никто не знал, да это и к лучшему. Особенно сейчас. Еще ее, как и Гарри, стали избегать ученики, которые рождены в семьях магглов. В общем, все это давило на нее, и Элизабет слегка отдалилась от друзей из-за всех внутренних переживаний. Гермиона тоже была выбита из колеи. Она всегда любила читать, а теперь и вовсе зарылась в книги. Как ни старались парни выведать, что творится с девочками, все было впустую. Но кое-что прояснилось в среду. На зельеварении Лизи была еще более поникшей. Когда она шла в кабинет Снегга, то по пути встретила Джастина из Пуффендуя, с которым была в пятерке на травологии. Парень, как только увидел ее, быстро развернулся и побежал прочь, при этом спотыкаясь. Он боялся ее, как и многие другие. В какой-то степени это было обыденностью, но все же нужно понимать, что свыкнуться с подобным никак невозможно. Снегг во время урока сделал несколько замечаний по поводу несобранности гриффиндорки. Еще Пенси и ее подружки посмеивались над всей четверкой. Драко весь урок неотрывно следил за Лизи: раньше она бы ответила что-нибудь Паркисон, а сейчас молча сидела, опустив глаза в пол. Лишь под конец занятия, она посмотрела на слизеринца, который на этот раз не отвел взгляд, но это сделала сама девочка. Ей не хотелось сейчас понимать поведение Драко: то он славно беседует с ней, то избегает, то говорит странные вещи, то виновато смотрит на нее. После урока зельеварения друзья наскоро пообедали и поспешили в библиотеку. Они пытались отыскать что-нибудь о Тайной комнате. Отдельной книги об этом не нашлось, а вся "История Хогвартса", как на зло, была выдана на руки. — Вот я же знала, что она понадобится, — корила себя Гермиона. — Но я все никак не могла ее уместить в чемодан из-за локонсовских учебников. Лизи в это время не слушала подругу, а смотрела в окно, поглаживая голову змея, который незаметно высунулся из ворота мантии. — Приди… ко… мне… Помоги… — все еще продолжал голос в ее голове. Его почти не было слышно. Он был где-то очень-очень далеко. Но от этого только больше казалось, что ты сходишь с ума — постепенно, но точно. Зазвенел звонок, и друзья побежали на историю магии. Тоскливее этого предмета ничего не было: полупрозрачный Бинс открывает свои записи и монотонно диктует, а его голос, точно расстроенная скрипка. Обычно класс впадает в дремоту спустя минут пятнадцать. И сегодня все было также, вот только на тридцатой минуте Гермиона вдруг подняла свою руку. Профессор Бинс удивленно оторвал глаза от тетради. — Да, мисс… э-э… — Грейнджер, профессор. Я хотела спросить вас о Тайной комнате, — отчетливо проговорила Гермиона. Головы уснувших резко поднялись с парт, карандаши для рисования отбросились в сторону, игральные карты попрятались в портфели, и все внимательно стали наблюдать за учителем. Профессор Бинс мимолетно взглянул на Реддл, которая тоже с интересом смотрела на него. — Мой предмет — история магии, — с хрипотцой проскрипел учитель. — Я, мисс Грейнджер, имею дело с фактами, а не с мифами и легендами, — Бинс сухо откашлялся и продолжил лекцию, но вновь запнулся, ведь Гермиона опять подняла руку. — Что, мисс Грейнджер? — Но, сэр, каждая легенда основана на фактах, верно? — Ну что ж, — протянул Бинс, снова поглядев на Элизабет, как будто чего-то опасался. — Пожалуй, вы правы. Однако легенда, о которой вы спросили, сущая нелепица, выдумка, я бы даже сказал… Все вы знаете, что школа "Хогвартс" основана более тысячи лет назад — точная дата неизвестна — четырьмя величайшими магами и волшебницами своего времени. Наши факультеты носят их имена: Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин, — все учащиеся покосились на Лизи. — Сэр! — воскликнула Лаванда. — По школе ходит слух, что… что одна гриффиндорка может быть потомком Слизерина. Это правда? — она явно смутилась своего вопроса, но Лизи даже не обратила на нее внимания, жадя лишь услышать ответ. — Слухи вещь опасная: они могут оказаться страшной правдой, а могут — нелепой ложью. Потому, я просто продолжу. А... Так, на чем остановился? Они вместе выстроили этот замок подальше от глаз дотошных магглов: в ту пору обычные люди страшились волшебства, поэтому колдунам и ведьмам приходилось особенно сильно прятаться. Довольно долгое время четверо магов жили в дружбе и согласии, искали способных молодых людей и учили их, как тогда могли, в этой самой школе. Затем между Слизерином и остальными пробежала черная кошка. Слизерин требовал очень строгого отбора. Он считал, что секреты волшебства должны храниться в семьях чистокровных волшебников. Магглам он не доверял, — и снова взгляды направлены на девочку. Испуг читался в глазах у многих. Профессор продолжал. — В конце концов Слизерин и Гриффиндор совсем рассорились, и Салазар покинул школу. Вот и все, о чем повествуют летописи. Но с течением времени легенда о Тайной комнате затмила факты. Стали говорить, что Слизерин сделал в замке потайную комнату. Так зародился миф, согласно которому, перед тем как покинуть школу, Салазар наложил печать заклятия на эту комнату. С тех пор в нее никто не может проникнуть, ведь заклятие снимет только наследник Слизерина, который освободит заключенный в Тайной Комнате Ужас и выгонит с его помощью из школы тех, кто недостоин изучать волшебные искусства. И тут Лизи поняла: она, видимо, действительно потомок Салазара Слизерина. Олливандер точно назвал фамилию ее бабушки — Мракс. Из "Истории Волшебства" известно, что в их жилах текла кровь Слизерина. Да и Волшебная Шляпа определила девочку на змеиный факультет, со словами: — Весь ваш род учился там… Также Люциус Малфой рассказал о взглядах ее отца — ненависти к магглам и магглорожденным. А Бинс тем временем продолжил: — Все это, разумеется, миф. Комнату искали и не раз: искали самые сведущие ведьмы и маги. Комнаты не существует. Это всего лишь страшная сказка для глупцов. Гермиона снова подняла руку. — Сэр, вы ведь сами сказали, что печать на входе может снять только наследник Слизерина. Значит нужно было… — Найти наследника великого волшебника. Это понятно, — перебил ее профессор. — Но, как вы знаете, потомками его были Мраксы, а судьба их весьма трагична и покрыта мраком, мисс Грейнджер. Неизвестно, было ли далее продолжение их рода. — А что это такое "заключенный в Комнате Ужас"? — спросил Невилл. — Легенда гласит, что это действительно ужасное чудовище, которое будет повиноваться лишь наследнику Слизерина, — пояснил Бинс. Ученики испуганно переглянулись. — Не бойтесь... ни этой комнаты, ни чудовища нет. — Но, сэр, — сказал Симус Финниган, — а что, если все-таки наследник сейчас находится в этой школе? А что если он снимет заклятие и приручит тот Ужас?.. — Глупости, — рассердился профессор Бинс. — Этой Комнаты нет. Уж если ни один директор школы ее не нашел… — Простите, профессор, — пропищала Парвати Патил, — может, тут просто нужна черная магия, а у нас черных магов нет. — Если волшебник не прибегает к черной магии — это не значит, что он не владеет ею, — повысил голос Бинс. — Повторяю: если уж предшественники Дамблдора… — Но нужно ведь быть в родстве со Слизерином, а такой человек появился только сейчас… — начал было Дин Томас, но тут уж профессор вышел из себя. — Слухи о мисс Реддл — это на данный момент лишь слухи. Нужны ФАКТЫ! Все, хватит об этом! — отрезал он. — Это все миф, сказка, легенда. Зарубите себе на носу: Тайной комнаты нет, как нет и малейшего доказательства, что Слизерин вообще устроил в замке хоть какой-то потайной чулан. Я сожалею, что рассказал вам эту глупую историю. И давайте вернемся к истинной истории, к твердым, надежным, проверенным фактам! Записываем!* * *
— Салазар Слизерин был явно чокнутый, — заявил Рон после урока. Они вчетвером пробирались сквозь толпу к своей башне: спешили оставить там портфели и идти на ужин. — Так вот кто, оказывается, заварил эту кашу о чистой крови. Ни за какие коврижки не пошел бы в этот змеиный факультет. Если бы Шляпа определила меня к нему, я бы, не раздумывая, уехал домой… — Гермиона понимающе кивнула, а Лизи и Гарри нервно переглянулись: Шляпа ведь их туда отправляла. В толпе ребята столкнулись с Колином Криви. — Привет, Гарри. — Привет, Колин, — ответил тот. — Гарри, один мальчик из моего класса сказал, что твоя подруга… она… — но толпа подхватила его и понесла дальше — в Большой зал. Крошечный и легкий Колин все-таки успел издали крикнуть: — Пока, Гарри! — и пропал из виду. — Что сказал мальчик из его класса? — поинтересовалась Гермиона. — Наверно, что я и есть потомок Слизерина, — раздраженно ответила Элизабет, продолжая свой путь. — Если вы не заметили, то меня почти вся школа либо избегает, либо пялится, перешептываясь друг с другом. Я перед уроком зельеварения встретила Финч-Флетчли, и знаете что? Он, словно ужаленный роем пчел, побежал прочь. — Ты же знаешь, Лиз! Чего только не сочинят некоторые! — поморщился Рон. Спустя время, когда четверка шла по коридору около той надписи, он спросил: — Думаете, Тайная комната и вправду существует? — Кто знает… — нахмурилась Гермиона. — Дамблдор не смог оживить Миссис Норрис, и я думаю, заколдовал ее… м-м… не человек. — Не человек? — спросила Лизи, остановившись, что сделали и остальные. — И кто это мог быть? — Не знаю, но думаю, что можно поискать информацию в книгах. — Конечно, ничего удивительного! — Рон закатил глаза. — Все ты можешь найти в книгах. — Книги, к твоему сведению... — и вновь разгорелся спор. — В книге говоришь… — прошептала Лизи. — А что если и правда нужна темная магия? Ужас, созданный темным магом — это ведь… темное создание... Но какое именно? — девочка повернулась к настенной надписи, задумавшись. Вдруг в глазах ее на мгновенье потемнело и снова послышалось: — Иди… Ко мне… Со мной… — в этот раз голос был таким завораживающим. Голова как будто под чужим воздействием повернулась в сторону двери. — Помоги... Приди... Принеси... Мне одиноко... Жажда... — ноги сами шагали в сторону туалета. — Только ты можешь мне помочь... Она не справится... Она слаба... Как же меня мучает голод... Избавь меня от него... Помоги... Друзья заметили странное поведение подруги и стали окликивать ее. — Лизи, если тебе нужно в туалет, то он не работает, — сказала Гермиона. — Табличка же висит, ты видишь? — но та все еще продолжала идти. — С тобой все хорошо? — Лизи! — встревожились парни. Гермиона подбежала к подруге и схватила ее за руку. В тот же миг голос исчез, и Элизабет недоуменно посмотрела на друзей. — Что такое? — Ты чего не отзываешься? — спросил Гарри. — Ты такая странная последнее время, что-то случилось? — Вот-вот, — поддакнул Рон. — Я уже говорил Гарри, что ты так необычно себя ведешь. Думал, что обиделась на нас. Но Лизи все это пропустила мимо ушей. — Надо пойти в туалет, — твердо заявила она. — Зачем нам в женский туалет? — нахмурился Уизли. — Помните, тогда здесь на полу была вода? Она вытекала из-под этой двери. — Ну конечно, Лиз! Надо зайти туда. Правда там живет Плакса Миртл… — нехотя Гермиона распахнула дверь в туалет, и четверка зашла в помещение. Это был самый унылый и обшарпанный туалет. Везде множество трещин, входящих словно в подобие паутины. Умывальники были довольно грязные. В вечно мокром полу отражались тускло горевшие огарки свечей. Краска на дверях кабинок облупилась и кое-где висела хлопьями, а у одной дверь вообще болталась на единственной петле. Приложив палец к губам, Гермиона проследовала к последней кабинке. — Здравствуй, Миртл, как дела? Призрак парила над бачком, ковыряя прыщик на подбородке. — Это туалет для девочек, — сказала Миртл, подозрительно рассматривая двух мальчишек. — А они не девочки. — Ну да, — согласилась Гермиона. — Я и Лиз просто хотели им показать, как тут… мило. — Спроси ее, может, она что-нибудь видела? — шепотом попросил Гарри у Элизабет. — Что вы там шепчетесь? — Миртл подозрительно посмотрела на парня. — Мы не шепчемся, — ответил Гарри, — я только хотел спросить… — И почему это все шепчутся за моей спиной? — захныкала Миртл. — Если я умерла, то что, я и обидеться не могу? — Никто не хотел тебя обидеть, Миртл, — равнодушно сказала Лизи, даже не пытаясь ту успокоить. Гриффиндорку очень раздражает ее нытье. — Гарри только… — Ну конечно, никто не хотел обидеть! Я так настрадалась в жизни, и вот, пожалуйста — все началось сначала. — Мы хотели только спросить, не видела ли ты чего-нибудь необычного за последние дни? — не стала тянуть с вопросом Элизабет. — Во время праздника прямо напротив двери в твой туалет кто-то напал на кошку. — Может, кто-то здесь был? — прибавил Гарри. — Я никого не видела, — сокрушенно ответила Миртл. — Меня так обидели на празднике, что, вернувшись сюда, я хотела удавиться, а потом вспомнила, что я… что я ведь… — Умерла, — помог Рон. Миртл горестно всхлипнула, взлетела над бачком и нырнула прямо в унитаз, обрызгав друзей с головы до ног. Из водосточной трубы донеслись ее приглушенные стоны. Рон и Гарри разинули рты, а Лизи махнула рукой и пояснила им, направляясь к выходу: — Она так развлекается, ничего особенного. Только Рон закрыл за собой дверь туалета, как кто-то громко заорал: "Рон Уизли!", да так что друзья подпрыгнули: на площадке стоял Перси Уизли — староста их факультета. — Это туалет для девочек, — процедил он сквозь зубы. — Что вы там делали? — Ничего особенного, — пожал Рон плечами. — Искали улики. Перси напустил на себя грозный вид, совсем как его мать — миссис Уизли. — Убирайтесь отсюда поживее… — он подошел к ним и, замахав руками, стал теснить к лестнице. — На что это похоже?! Все ужинают, а они снова здесь! — Ну и что? — Рон остановился и выдержал взгляд Перси. — Нас обвиняют, но мы ведь кошку и пальцем не трогали! — Я сказал Джинни то же самое, но она все еще боится, что тебя выгонят из школы. У нее глаза на мокром месте. Ты хоть бы о ней подумал! — Что ты мне заладил про Джинни? Тебе ведь на нее плевать, — у Рона вспыхнули уши. — Ты просто боишься, что из-за этого тебя не сделают старостой школы. — Минус пять очков Гриффиндору! — Перси, зеленея от злости, пощупал значок старосты. — Это вам хороший урок! И чтобы никаких больше расследований! Не то напишу маме. Перси повернулся и зашагал прочь. Шея у него покраснела не хуже, чем уши у его брата. В Общей гостиной четверка села подальше от него. Еще более несобранный, чем обычно, Рон поставил в домашней работе несколько клякс на магических формулах. С мрачным видом взял волшебную палочку — хотел их вывести и нечаянно поджег свиток с сочинением. Свиток вспыхнул, и Рон морально тоже. Махнул рукой и захлопнул учебник заклинаний. Гермиона, к удивлению, последовала его примеру. — Кто же все-таки напал на кошку? — негромко спросила она, как будто продолжила прерванную беседу и взглянула на подругу. — Я понимаю, что есть слухи о… ну… — Можешь спокойно об этом говорить, мне не на что обижаться, — сказала Лизи, когда Гермиона замолчала, боясь оскорбить ее. — Ну, я к тому, что там было написано о НАСЛЕДНИКАХ. Значит, их несколько. Даже если слухи верны, и Лизи является потомком Слизерина, то мы точно знаем, что она этого не делала. Значит сделал кто-то другой… Брата или сестры у тебя ведь нет? — та отрицательно покачала головой. — В общем, это сделал тот, кому нужно, чтобы в школе не было сквибов и магглов. Теперь вопрос: кто? — Правда, кто бы это мог так ненавидеть магглов? — с деланным недоумением ответил вопросом на вопрос Рон. — Ты о Малфое? — Гермиона вопросительно взглянула на парня. — О ком же еще? Ты ведь слышала, как он сказал, что "Следующими будут те, в чьих жилах течет нечистая кровь!". Помнишь? Да ты взгляни на его крысиную рожу, спорю на что угодно, он… — Это Малфой-то наследник Слизерина? Что-то не верится, — перебила его Гермиона. — Если Лизи одна из наследников, то теперь понятно, почему он с ней хорошо общался, — к разговору присоединился Гарри, отложив свои учебники. Элизабет задумалась над данной теорией: будет неприятно, если слизеринец и правда общался лишь из-за своей выгоды. А Гарри все продолжал. — И вся его семья училась в Слизерине — Малфой постоянно об этом говорит. Может, они все Слизерину родственники? Отец Малфоя уж точно злой колдун. — У Малфоев много веков мог храниться ключ от Тайной комнаты, — прибавил Рон, — и переходить от отца к сыну. — Да, вполне может быть, — не очень уверенно проговорила Гермиона. — Но если это даже и так, то этого не докажешь, — нахмурился Гарри. — Один способ есть, — прошептала Гермиона и бросила опасливый взгляд в сторону Перси. — Правда, он очень трудный и грозит большой неприятностью. Способ этот — нарушение всех школьных правил. — Недельки через три-четыре, когда созреешь, открой нам свой способ, — съязвил Рон. — Уже созрела, — спокойно ответила Гермиона. — Нужно проникнуть в Общую гостиную Слизерина и у самого Малфоя выведать тайну, но, конечно, так, чтобы он не понял, что это мы. — А как это сделать? — недоуменно спросил Гарри под громкий смех Рона. — Думаю, здесь лучше поможет Лизи…— слегка смутившись сказала Гермиона. — Я? — и тут гриффиндорка поняла идею подруги. — Ох, ты об Оборотном зелье? — Да. — Вы о чем? — не понимали парни. — Что за зелье? — Это такое снадобье, которое превращает человека в кого-либо, — пояснила Гермиона. — Можно превратиться в кого-нибудь из слизеринцев, и никто нас не узнает. Может, Малфой что и выболтает. — Что-то не по душе мне твоя затея, — нахмурился Рон. — А что, если мы так и останемся навсегда слизеринцами? — Действие зелья недолгое, — успокоила парней Лизи. — Но, есть одна проблема… — Какая? — хором спросили мальчики. — Рецепт я не знаю, но мы обсуждали это с профессором Снеггом, — вспомнила Элизабет. — Рецепт хранится в книге "Сильнодействующие зелья". Она наверняка хранится в Особой секции. — Ну и как мы получим разрешение? — уныло спросил Рон. — Кто поверит, что книга нам нужна просто так? Любой дурак поймет, что мы хотим что-нибудь такое сварить. Вдруг Лизи посетила мысль — одновременно гениальная и смешная. — Не любой, Рон, — посмеялась девочка.— Есть один дурак, который точно не поймет для чего нам эта книга. — Кто? — Локонс, — ответила девочка. — Сильно вникать он не станет. — Точно, Гарри может попросить у него все что угодно, и тот даст, — согласился Рон. — Ну... не совсем все, — поправила его Лизи. — И я думаю, что Гарри как раз лучше к нему и не идти. — Что? — Рон, не глупи, — воскликнула Гермиона. И хотя сказала она это достаточно громко, никто не обратил внимания, видимо, посчитав, что ребята опять спорят. — Профессор Локонс и правда очень хорошо относится к Гарри и может помочь ему, но тогда вся школа прознает, что у Гарри эта книга. И тогда придет Снегг... — И то верно, — согласился Уизли. — А там где Снегг... жди беды, как говорится. Но тогда Локонс нам не поможет, раз Гарри к нему нельзя. — От чего же? — улыбнулась Лизи. — Гарри поможет нам своим именем, — друг нахмурился и оскорбленно взглянул на девочку, ведь та знает, как сильно он не любит славу, привязанную к его имени. — Послушайте, к Локонсу пойдет кто-то из нас и попросит разрешение на чтение этой книги. И Локонс не откажет, ведь мы друзья самого Гарри Поттера. — И кто же пойдет? — задумался Рон. — Гермионе идти тоже не стоит. — Почему? — возмутилась Грейнджер. — Потому что Локонс точно спросит тебя на следующем уроке, как тебе чтение этой книги, а затем целый час станет нам рассказывать свои истории, как он сам лично варил зелья из этой книги и при этом эту книгу даже не читал, ведь он супер сильный, самый умный, и вообще, он великий Локонс. — У тебя есть претензии к нему? — разозлилась Гермиона. — Ну что ты, как можно? — наигранно удивился Рон. — Никогда бы в жизни не имел к нему претензий, он же Локонс! Ты, конечно, как что-нибудь скажешь, Гермиона, что я прямо-таки ужасаюсь... Было решено, что к Локонсу подойдет Лизи. И вот, после очередного урока ЗоТИ, четверка ждала, когда все ученики, гриффиндорцы и слизеринцы, выйдут из кабинета. Элизабет немного волновалась, боясь, что план не сработает, и Локонс окажется чуть умнее, чем им думается. Так еще и Драко отчего-то стоял у выхода и ждал. — Ну и чего он не уходит, — бурчал Рон. — Наверняка, хочет вынюхать чего-нибудь, да опять нажаловаться. Паршивый слизень. — Рон! — возмутилась Гермиона. — Нельзя просто так оскорблять людей, какими они бы тебе не казались. Драко постоял еще пару минут у дверей, а затем ушел. Казалось, он ждал Лизи. Но, возможно, он и правда хотел узнать, что ребята задумали. Элизабет грустно взглянула на его спину, а затем отмахнулась — он сам заставил ее отдалиться. Девочка достала из кармана мантии листок с названием книги и подошла к Локонсу. Остальные ребята поспешили за ней. — Профессор, я бы хотела взять в библиотеке вот эту книгу. Хотела ее почитать, — Лизи протянула ему листок. — Но, видите ли, она в Особой секции, и поэтому нужно разрешение учителя. Я хотела разобраться в медленнодействующих ядах, о которых вы пишете в… — она на миг запнулась, пытаясь вспомнить название книги, о которой говорила Гермиона, — э-э… "Увеселении с упырями"… — где-то позади послышался одобрительный хмык. — А, "Увеселение с упырями", — Локонс взял бумагу и широко улыбнулся. — Пожалуй, это моя любимая книга. Вам она нравится? — Очень нравится, — отозвалась девочка, натянув фальшивую улыбку. — Как ловко вы тогда отцедили яд с помощью чайного ситечка! Никто в мире не сумел, а вы смогли. Это невероятно. — Полностью с вами согласен! Что ж, помочь такой замечательной ученице мой долг, — улыбнулся мужчина и достал огромное павлинье перо. Рона передернуло, но Локонс понял это по-своему. — Красивое, правда? — спросил он. — Я держу его для автографов, — профессор вывел замысловатую роспись и вернул бумагу Лизи. Та торопливо свернула ее и спрятала в портфель. — Завтра первый матч в сезоне? — обратился Локонс к Гарри. — Гриффиндор против Слизерина? Говорят, ты подаешь большие надежды. А я ведь тоже играл когда-то ловцом. Меня даже приглашали в сборную страны, но я отказался и посвятил жизнь спасению мира от темных сил. Однако я и теперь неплохо играю и, если хочешь, научу тебя паре хитростей. Всегда рад передать опыт начинающим… Гарри что-то хмыкнул в знак благодарности, и ребята поспешили в библиотеку. — Надо же, — удивленно заметил Поттер, разглядывая роспись Локонса, — даже не поглядел, что за книга. — Безмозглый идиот, — бросил на ходу рыжеволосый. — Какая разница, Рон! — заговорила Лизи. — Главное, что от этого безмозглого идиота мы получили что хотели. — Никакой он не безмозглый идиот, — вступилась Гермиона, гневно взяв из рук подруги бумагу, и начала слегка поглаживать место, где расписался профессор. Между Роном и ней мог вновь возникнуть спор, но, к счастью, в библиотеке позволялось говорить только шепотом, так что друзья притихли. Мадам Пинс, библиотекарь, потянулась к бумаге с подписью Локонса, и Лизи, стоя с максимально милой, насколько хватало сил притворства, улыбкой, взглядом пыталась намекнуть Гермионе, что разрешение пора отдать. Но библиотекарь не из тех людей, что будет ждать, так что она сама попыталась выхватить разрешение у гриффиндорки. Правда безуспешно… — "Сильнодействующие зелья"? — подозрительно повторила прочитанное мадам Пинс и снова попыталась взять у той бумагу. — А можно оставить себе разрешение? — робко спросила Гермиона. — Да ладно тебе, — Рон вырвал у нее лист и протянул библиотекарю. — Достанешь другой автограф. Локонс распишется на чем угодно, только заикнись. Или еще раз Лиз сходит за… — мальчик запнулся, увидев взгляд упоминающейся. Мадам Пинс посмотрела бумагу на свет, будто сомневалась в ее подлинности, ушла с ней и минут через пять вернулась, держа в руках большой ветхий том. Лизи ударила по рукам парней, что уже потянулись за книгой, и осторожно спрятала ее в портфель. После, четверо друзей медленно вышли из библиотеки с самым невинным видом, словно сейчас они брали детские сказки. Ребята решили спрятаться и запереться в туалете Плаксы Миртл. Правда, Рон сперва не хотел туда идти: — Вы ненормальные? Ударились утром? Туда мы не пойдем! Но девочки быстро его урезонили: — В этом и дело, Рон! Ну какому нормальному человеку придет в голову зайти туда? Под громкий плач приведения, Элизабет осторожно раскрыла "Сильнодействующие зелья", и все четверо склонились над заплесневелыми страницами. Книга не случайно хранилась в Особой секции: некоторые зелья оказывали поистине чудовищное действие, а уж об иллюстрациях, вроде вывернутого наизнанку человека и ведьмы с руками на макушке, и говорить нечего. Парней и Гермиону это напрягало, а вот Лизи, кажется, была более чем довольна: ей были и правда интересны все эти статьи. Не будь друзей рядом, она бы точно выписала себе парочку рецептиков. — Вот оно, — обрадовалась девочка, найдя страницу под заголовком "Оборотное зелье". На странице было изображено и само превращение. Мальчики от всей души понадеялись, что выражение муки на лицах людей — вымысел художника. — Какой сложный состав… Смотри… — обратилась Лизи к своей подруге, водя пальцем по строчкам. — Хм… Златоглазки, пиявки, водоросли, спорыш — это еще куда ни шло, они есть в шкафу ингредиентов для зелий… — проговорила Гермиона, пока парни делали серьезный и вдумчивый вид, словно что-то понимают. — Да, эти ингредиенты мы сможем взять, но смотри вот — растертый рог двурога! Где его взять? Или вот еще: тертая шкура бумсланга? — негодовала Элизабет, и Гермиона была с ней солидарна. — Вот-вот. А как быть с частицами того, в кого хочешь превратиться? — Что-что? — поморщился Рон. — Какие еще частицы? Я не стану глотать ногти Крэбба! — Верно, Гермиона. Но к счастью, частицы потребуются в самом конце, — девочки как будто его не слышали. Рон надеялся на сочувствие Гарри, но того тревожило другое. — Послушай, Лиз, нам получается придется украсть что-то из компонентов? Шкуры бумсланга в школьном шкафу нет, так что же, взламывать личные запасы Снегга? Это уж как-то… Но Реддл, видимо, не так уж и тревожилась по этому поводу. Она лишь махнула небрежно рукой со словами: — С этим я сама разберусь. — Нам вновь придется нарушать правила… — уныло проговорил Рон. — Как надоело уже мыть что-то в этой школе… Гермиона не выдержала и громко захлопнула книгу. — Ну, как хотите. Лизи уже готова была украсть у самого Снегга! Но раз вы трусите, — щеки у нее вспыхнули, глаза сверкнули, — я тоже не буду нарушать правила. Только как иначе спасти бедных магглов? Зелье — единственное спасение. Но я вижу, вам все равно кто их враг. Я прямо сейчас иду и верну книгу в библиотеку… — она уже почти подошла к двери, как кое-что вспомнила. — Точнее, я возьму Лизи, и мы пойдем и вернем книгу! Да, именно так! — Вот это да! Сама Гермиона уговаривает нас нарушить школьные правила. Ладно, так и быть, я согласен на все… — махнул рукой рыжеволосый. — Только хорошо бы все-таки без ногтей! Девочка успокоилась и вернулась на свое место. — А долго готовить это зелье? — спросил Гарри. — Водоросли собирают в полнолуние… златоглазки настаиваются три недели. Значит, примерно месяц, если в ближайшее время достанем все необходимое, — ответила Элизабет. — Месяц? Да за месяц Малфой добрую половину магглов изведет! — вскричал Рон, но Гермиона презрительно сощурилась, и ему пришлось торопливо прибавить: — Ладно, другого плана у нас нет, значит полный вперед! — Гермиона вышла из туалета проверить, нет ли кого поблизости, и Рон шепнул: — Гарри, ты лучше сшиби завтра Малфоя с метлы — мороки меньше.* * *
В субботу утром Лизи проснулась рано. Спать не хотелось, хотя и голос с того последнего раза затих, да и ее чешуйчатый друг спокойно наслаждался своими змеиными снами. Лежа на кровати, гриффиндорка смотрела в еще темно-синее небо и думала о своих родителях. Конечно, при других она старалась делать вид, что тема ее не задевает, да и душа ее не болит этим вопросом, но… она болит. Болит и очень сильно. Девочка росла в приюте, где о понятии "семья" никто не знает. Единственный пример семейных связей был где-то там за окном, где виднелся переулок с лавками. Родители приводили туда своих детей за покупками. На угловом кафе можно было заметить смеющихся ребят, которые счастливо поедали купленное отцом мороженое. Через дорогу часто были ругающиеся мамы, дети которых успели нашкодить. А совсем вдали — в начале переулка — стояло серое небольшое здание — школа для шахматистов. Каждый день в четыре часа кто-то приводил своего ребенка на занятия, а спустя два часа забирал домой. В какой-то момент маленькая Лизи подумала, что если она научится играть в эту игру, то и ее заберут... Что же, в шахматном искусстве она разобралась, а вот небольшая надежда разбилась вдребезги. Сейчас, конечно, будучи в этой школе, Элизабет и правда нашла себе семью, вот только это ассоциативное восприятие, но не реальный факт. В голове девочки есть точное понимание, что где-то в этом мире есть ее кровные родственники... мама... папа... быть может, даже брат или сестра... наверняка и дядя с тетей. Они точно есть, просто она о них не знает! Ощутив, что подобные мысли вызвали слезы, Лизи встряхнула головой и решила дождаться пробуждения подруги, окунувшись в чтение. Спустя два часа проснулась Гермиона, и девочки стали собираться. Элизабет была вновь улыбчивой и милой, словно в голове ее нет никаких грустных мыслей. Еще через час четверка уже сидела за завтраком. Члены команды Гриффиндора по квиддичу были с мрачными лицами. Это и не мудрено, ведь у ненавистных слизеринцев замечательные метлы — самые быстрые в мире! Обстановку нагнетала и пасмурная погода: где-то даже мелькала гроза. Ко всему прочему, так еще и Гарри сказал, что у него недоброе предчувствие: обычно оно не обманывало. К полудню вся школа потянулась на стадион. Трое друзей подбежали к раздевалке пожелать Гарри победы. — Удачи нашему ловцу, — Лизи крепко обняла друга, и вдруг позади послышался уже такой знакомый синхрон двух веселых голосов: — А как же мы, красавица? Про нас неужто забыла?! — последовала череда театральный вздохов. Счастливая Элизабет обернулась и сразу попала в четыре "лапы" защитников команды. Фред поднял девочку и закружил под ее задорный смех и попытки уйти от мучений. Эта картина смогла поднять настрой всей команде. Даже обычно серьезный перед матчем Вуд посмеялся от души. — Ну что же, пора на поле! — сказал капитан. Зрители встретили гриффиндорцев восторженными криками: за них болели не только свои, но и Когтевран с Пуффендуй. Впрочем, и слизеринцы не сидели молча: встретили противника свистом и улюлюканьем. Судья мадам Трюк пригласила Флинта и Вуда обменяться рукопожатием, что те и сделали — чересчур крепко и метнув друг в друга грозные взгляды. — По свистку! — крикнула мадам Трюк. — Три… два… один… Подгоняемые ревом толпы, четырнадцать игроков взмыли в мрачное небо. Трое друзей следили за Гарри. Он мчался впереди всех, прищурившись и пытаясь разглядеть в небе снитч. — Эй, со шрамом! — крикнул кто-то из змеиной команды и хвастливо пронесся мимо львиного ловца на невероятно быстрой скорости. И тут Гарри заметил: на него летел большой черный мяч! Он еле-еле увернулся, что даже волосы на голове взъерошились. — Едва не попал, — крикнул Рон, когда Джордж пронесся мимо Гарри и сильным ударом биты послал бладжер в Эдриана Пьюси. Девочки крепко держались за руки и в такие моменты сжимали кисти, показывая свой страх за друга. Как только кто-то из защитников Гриффиндора отправлял мяч в сторону команды в зеленом, то на полпути бладжер снова поворачивался обратно и устремлялся к Гарри. И это было странно: по правилам бладжеры не гоняются за кем-то одним, а выбивают как можно больше игроков. На конце поля, куда примчался уже немного помятый и потерянный ловец, мяч принял Фред Уизли. Ловец пригнулся, и защитник изо всех своих сил ударил по мячу, и Гарри опять от него ушел. — Ура! — издал победный крик Фред. Не тут-то было: неугомонный бладжер опять ринулся на свою жертву, и тому снова пришлось удирать. Лизи старалась понять, что происходит на поле, но пошел дождь. Капли шлепались на лицо и застилали весь обзор. Кто вел в игре было не ясно, пока школьный комментатор Ли Джордан не крикнул: — Шестьдесят — ноль, ведет Слизерин. — Ничего удивительного, метлы-то у них быстрее, — забурчал Рон. — Да еще и этот мяч гоняется за Гарри, как безумный. Близнецы Уизли использовали свои силы на пределе, пытаясь уберечь ловца команды. — Кто-то… заколдовал… этот… мяч… — сквозь звуки дождя услышала Лизи. Это, тяжело дыша, крикнул Фред, очередной раз отправляя бладжер подальше от Гарри. — Берем тайм-аут, — также прокричал Джордж, пытаясь одновременно подать сигнал Вуду и отбить мяч, летевший ловцу прямо в лицо. Капитан согласно кивнул, раздался свисток судьи, и Гарри с близнецами, уворачиваясь от спятившего бладжера, устремились к земле под оглушительный свист болельщиков Слизерина. Вуд собрал вокруг себя всю команду. Было видно, что алая сборная о чем-то спорит и ругается. — Что же происходит?.. — спросила сама себя Лизи. Тем не менее, гриффиндорская команда, видимо, успокоилась и вернулась обратно на поле. Дождь в этот момент усилился. По свистку судьи Гарри взмыл в небо, и тут же Лизи увидела, как бладжер со свистом рассекает воздух у него за спиной. Львиный ловец поднимался все выше и выше, камнем кидался вниз, петлял, входил в штопор, взлетал зигзагом, описывал обороты. У Элизабет даже голова закружилась, но она внимательно продолжала следить за лучшим другом, все также сжимая руку подруги. И тут трое друзей ошеломленно ахнули и даже поднялись со своих мест. Рядом с Малфоем, который находился напротив Гарри, висел в воздухе золотой мячик с крыльями. Видимо, он тоже это заметил, раз застыл на месте и медленно стал тянуться за "золотым малышом". Но вдруг — ХРЯСЬ! Черный мяч настиг-таки гриффиндорского ловца и сломал правую руку. Конечность бессильно повисла. Но еще удивительнее было то, что мальчик, несмотря на явно жгучую боль, полетел на снитч. — Крутой! — заорал Рон с трибун. Драко отлетел в сторону, видимо, подумав, что Гарри летит на таран. Тот выпустил метлу и, потянувшись здоровой рукой, схватил мокрый и холодный снитч. Сжимая метлу только коленями, он начал стремительно падать, стараясь не потерять сознание. Зрители испуганно ахнули, а трое друзей уже подорвались и помчались на помощь. Гарри шмякнулся в лужу, сломанная рука неестественно изогнулась, а метла откатилась в сторону. На трибунах начали свистеть и орать, ведь: — Гарри Поттер поймал снитч! Команда Гриффиндора побеждает! Счет сто пятьдесят против ста сорока! Когда троица подбежала к Гарри, то услышала тихое-тихое и явно уставшее: — Выиграли, — простонал львиный ловец и потерял сознание. Лизи и Гермиона присели рядом с ним, несмотря на то, что везде была грязь. Грейнджер пыталась вспомнить нужное заклинание, а Реддл легонько била того по щеке. В этот момент где-то в толпе стоял явно раздосадованный чем-то змеиный ловец: его напряженные скулы, плотно сжатые губы и очень крепко сжимающая метлу кисть говорили о его злости. Вот только, что его злило больше: проигрыш из-за ловца или так и не пойманный снитч ради темноволосой гриффиндорки? Очнулся Гарри спустя несколько минут, когда вокруг собралось огромное столпотворение, а над лицом склонялся Локонс. — Это вы? Уйдите, пожалуйста, — прошептал мальчик, закатив свои глаза. — Что это он? — удивился мужчина и глянул на собравшихся вокруг гриффиндорцев. — Не волнуйтесь, я сейчас же его вылечу. — Не надо! — возразил Гарри. — Пусть уж лучше так… — он попытался сесть, но помешала невыносимая боль. Неожиданно щелкнула фотокамера. — Зачем снимать меня в таком виде, Колин? — запротестовал парень, и Рон с Лизи оттащили юного фотографа подальше от друга. — Лежи, лежи, — заботливо посоветовал Локонс. — Сейчас я произнесу заклинание. Не бойся, мне не впервой. — Я лучше пойду в больницу, — сквозь стиснутые зубы прошептал Поттер. — Правда, профессор, — заметил Вуд и гордо улыбнулся: его ловец ранен, но победа за ними. — Здорово ты его поймал, Гарри. Красиво. Сквозь толпу Лизи заметила, как близнецы борются с полоумным бладжером и пытаются запихнуть его в коробку, а тот бешено сопротивляется. — Отойдите подальше, — попросил Локонс, закатывая зеленые рукава. — Может, не надо… — выдохнули трое друзей. Но разве Локонса остановишь? Он повращал волшебной палочкой и направил ее прямо на сломанную руку. Секунда-две-три... Гарри неожиданно вскрикнул, и, судя по всему, явно от невыносимой боли. — M-м. Ну, ничего, — Локонс не терял присутствия духа, — такое бывает. Но перелома-то больше нет! А это главное. Сможешь доковылять до больничного крыла? Мистер Уизли, мисс Реддл и… э-э… Грейнджер, проводите его, пожалуйста, а там мадам Помфри… э-э… приведет его в надлежащий порядок. Когда Гарри поднялся на ноги, трое друзей просто не удивились, хотя мысленно и помолились за друга: из рукава ловца выглядывало что-то вроде надутой резиновой перчатки цвета сырого мяса. Локонс не вылечил перелом, он просто-напросто удалил из руки все кости. Когда Мадам Помфри осмотрела Гарри, то пришла в ярость. — Надо было сразу же идти ко мне, — она пощупала мягкую руку. — Срастить кости ничего не стоит, а вот вырастить новые… — Но ведь вам это под силу? — с надеждой спросил Гарри. — Разумеется. Только предупреждаю: будет больно, — медсестра с озабоченным видом бросила парню пижаму. — Ночевать, молодой человек, придется здесь… Девочки ждали за ширмой, а Рон помогал Гарри надеть пижаму: рука без костей лезть в рукав никак не хотела. — Какой замечательный профессор по Защите от Темных Искусств у нас, — проговорил Уизли с явным сарказмом. — Ты и теперь станешь защищать Локонса? — упрекнула Элизабет Гермиону. — Что ты такое говоришь, Лиз?! Гарри ведь сам просил убрать из руки кости, — продолжал причитать рыжеволосый. — Кто не ошибается? — возразила Гермиона, хотя и стыдливо отвела взгляд. — Зато рука перестала болеть. Правда, Гарри? — Правда. Только теперь это вообще не рука. Парень прыгнул на постель, и бедная рука беспомощно заколыхалась. Девочки и мадам Помфри вышли из-за ширмы обратно к кровати. Доктор держала в руках бутыль с наклейкой "Костерост". — У тебя длинная ночь впереди, — сказала она, наполнила стакан и подала Гарри. Из стакана валил пар. — Растить кости — занятие не из приятных. Пить "Костерост", как оказалось, тоже: ребята видели, как тяжело это давалось Гарри. Как только он хлебнув первый глоток, то сразу закашлял. Мадам Помфри удалилась, недовольно ворча про опасный спорт и учителей-неумех, а трое лучших друзей остались рядом, поочередно подавая воду, чтобы запить снадобье — уж больно оно было гадкое. — Все-таки мы выиграли, — Рон расплылся в улыбке. — Классно ты схватил этот снитч! Видел бы ты Малфоя… он был готов тебя растерзать, — Лизи сделала вид, что не слышала знакомую фамилию. — Если это он сделал, то знать бы, как он заколдовал этот мяч, — сдвинула брови Гермиона. — Вот сварим Оборотное зелье и заодно спросим, — Гарри опустил голову на подушку. — Лишь бы оно было не такое противное, как эта гадость… — Ишь чего захотел! Это с ногтями-то слизеринцев! — поморщился Рон, а девочки тихонько посмеялись. Дверь палаты распахнулась, и туда ввалилась вся команда Гриффиндора, грязная и промокшая до нитки. — Ну, Гарри! Ну, пилотаж! — восхищался Джордж. — Ты бы слышал, как сейчас Флинт орал на Малфоя: снитч был у самого уха, а он его проморгал. Бедолага совсем скис. "Львы" принесли сладости, пирожные и тыквенный сок, собрались вокруг своего любимого ловца и только начали угощаться, как в палату вошла грозная мадам Помфри. — Это что такое? — рассердилась она. — Больному нужен отдых. Ему тридцать три кости растить! Вон! Вон! Все вон! Гарри уже немного поник, как вдруг Лизи шепнула ему на ухо: — Через пару часов приду, — и подмигнула, быстро поспешив на выход.* * *
Когда в комнате уже заснули другие девочки, Лизи аккуратно вылезла из кровати. Гриффиндорка вытащила свою палочку и очень тихо проговорила заклинание. Ее окружило облако черного дыма, и через мгновенье девочка исчезла, и вместо нее начала двигаться "тень". Именно таким уже полюбившимся способом Лизи и очутилась около кровати Гарри, который был в полудреме и мучился от боли из-за выращивания костей. По лицу его стекали капли пота, и подруга, взяв с тумбочки платок, стала вытирать их. — Кто это? — внезапно крикнул мальчик, а Лизи быстро закрыла ему рот рукой. — Это я, дурная ты голова! — быстро ответила она. — Я же сказала, что приду. — Напугала меня, — тот принял сидячее положение, облокотившись на железную спинку кровати. Двое друзей шепотом стали болтать о разном, избегая тем о наследниках, квиддиче, заколдованном мяче и подобном. Они планировали немного отвлечься от этого, но было не суждено, ведь из темноты выпрыгнул тот, кого еще летом Гарри хотел прибить. — Вы? Это вы, Добби? Домовик глазами величиной с теннисный мяч жалобно глядел на парня, и по его длинному, острому носу бежала слеза. — Гарри Поттер снова в школе, — прошептал он. — Добби предупреждал Гарри Поттера. Предупреждал! Ах, сэр, почему вы не послушали Добби? Почему Гарри Поттер не поехал домой, когда опоздал на поезд? Почему Гар… — он запнулся и внимательно посмотрел на ничего непонимающую девочку, поджав губы. — Как вы здесь очутились? — спросил Гарри, тем самым отвлек эльфа. — И откуда вы знаете про поезд? — у Добби тут же задрожали губы, и мальчика вдруг осенило. — Так это вы?! Вы не пропустили нас сквозь барьер! — Да, я, — гордо ответил домовик и так закивал головой, что его уши заколыхались. — Добби тайком приглядывал за Гарри Поттером и заклял проход к поезду. За это Добби пришлось отутюжить себе пальцы, — он показал забинтованные руки. — Но Добби не жаль рук, сэр. Добби думал, это спасет Гарри Поттера от опасности. Добби не знал, что Гарри Поттер полетит в школу в автомобиле, — эльф раскачивался взад и вперед, встряхивая смешно головой. — Добби был ошарашен, когда узнал, что Гарри Поттер все еще дружит с девочкой и вернулся в школу. Он даже сжег обед хозяина. Добби так выпороли, сэр, так выпороли… Элизабет помогла Гарри опуститься на подушку. — Из-за вас меня, Лизи и Рона чуть не выдворили из школы, — сердито сказал мальчик. — Уходите отсюда, у меня скоро вырастут кости, и, чего доброго, я вас убью, — эльф печально улыбнулся. — Добби уже много раз грозились убить, сэр. Хозяева обещают убить Добби по пять раз на дню, — он высморкался в угол своей грязной одежды: вид у него был такой несчастный, что Гарри невольно перестал гневаться. — Добби, почему вы носите эту наволочку? — поинтересовалась девочка, поняв что именно надето на этом маленьком создании. — Вы? — эльф воскликнул так громко, что ребята уже думали сейчас прибежит мадам Помфри, но пронесло. — Элизабет Реддл не такая, как ее отец. Она такая же добрая, как мать. — Вы знаете моих родителей? — Лизи как никогда была взволнованна, но вот Добби тянул с ответом и стал трястись от страха. — Конечно… Элизабет Реддл не знает… Какой дурак! Добби-дурак! — гриффиндорка только успела подставить свою руку, чтобы домовик ударился головой об нее, а не об железный прут кровати. Эльф посмотрел на девочку так, словно перед ним мать Божья. Он уже хотел заорать, как Лизи успела отвлечь его. — Вы так и не ответили на мой вопрос, Добби. Почему вы носите наволочку? — Наволочку, мисс? — тот успокоился и погладил свое одеяние. — Это знак рабства, мисс. Добби станет свободным, если хозяева подарят ему одежду. Но они очень осторожны, не дают Добби даже носка, боятся, что Добби уйдет от них навсегда, — он утер слезы и продолжил. — Гарри Поттер должен вернуться домой! Добби думал, что мяч… — Мяч? — снова вышел из себя Гарри. Лизи даже подпрыгнула от испуга. — Так это я вам обязан, что мяч чуть меня не убил? — Что вы, что вы! — испугался эльф. — Мяч не убил бы вас. Добби хочет спасти Гарри Поттера. Лучше уж жить дома калекой, чем оставаться тут, сэр. Гарри Поттер должен вернуться домой. — Ни за что! — вознегодовал мальчик. — Но все-таки объясните, ради чего все это? Зачем вам надо меня калечить? — Ах, если бы Гарри Поттер только знал! — вздохнул Добби, и слезы ручьем полились на обтрепанную наволочку. — Если бы он знал, как много он значит для нас — несчастных рабов, отребья волшебного мира. Добби помнит времена величия… — он резко замолчал и с глубокой грустью посмотрел на девочку, видимо боясь чего-то. — Добби, вы можете ответить на мой вопрос? — решилась Лизи, а эльф активно закивал головой. — Я… э-э… хотела бы знать: мои родители как-то связаны с Волан-де-Мортом? — Нельзя произносить… — Вы и не говорите, это я сказала. Мне не страшно, я просто хочу хоть что-то узнать о родителях… Поэтому умоляю, расскажите хоть что-то… — Добби… Добби… Он не может, мисс. Хозяин говорит, что мисс узнает о родителях все, когда придет время, — было видно, что ему очень жаль. — Все, что может сказать Добби, так это "да". Простое "да" выбило из легких Элизабет весь воздух. Не сказать, что она боялась такого ответа, однако все же точно знать, что твои родители связаны с Сильнейшим Темным магом всех временем, чье имя даже после исчезновения держит волшебников в страхе... Домовик тем временем отвечал на вопрос Гарри. — Когда правил Тот-Кого-Нельзя-Называть, то с нами, домашними эльфами, обходились как с крысами и тараканами, сэр. С Добби, правда, и сейчас так обходятся, — признался эльф и вытер слезы наволочкой, — но все-таки с тех пор, как вы победили Кого-Нельзя-Называть, жить стало гораздо легче. Темный Лорд потерял свою силу, а Гарри Поттер остался жив. Для нас это как рассвет, сэр. Гарри Поттер сияет лучом надежды… Мы уж и не чаяли конца черных дней… А теперь в Хогвартсе опять назревают страшные события, может быть, они уже начались, и Добби не позволит Гарри Поттеру остаться здесь. Тайная комната снова открыта, кошмар может повториться… Добби понял, что проговорился, и остолбенел от ужаса. Схватил с тумбочки кувшин с водой, разбил о голову, так что искры из глаз посыпались, и скатился на пол. Потом снова взобрался на кровать, бормоча: — Добби плохой, очень плохой… — Так, значит, Тайная комната и правда существует? — изумился Гарри, а Лизи тем временем волновало другое. — Вы сказали, что она когда-то уже открывалась? Кто ее открыл? — Эльф уже потянулся за осколком кувшина, но Элизабет успела перехватить его тоненькую ручку. — Кто?! Скажите. — Добби не может, мисс. Добби не может, не должен! — завопил эльф, и девочка решила отпустить его. — Поезжайте домой, Гарри Поттер. — Никуда я не поеду, — сердито отрезал тот. — Среди моих лучших друзей есть… — он запнулся, не зная как правильно сказать о Гермионе. — В общем, если Тайная комната правда открыта, то ей первой придется несладко… — Гарри Поттер готов отдать жизнь за друзей! — воскликнул домовик, осознавая собственное ничтожество. — Как он отважен! Как храбр! Но он обязан спасти себя. Гарри Поттер не может… — Добби вдруг замер и навострил уши, став похожим на летучую мышь. В коридоре послышались шаги. — Добби должен уйти, — в ужасе прошептал эльф и с треском исчез, оставив двоих друзей наедине. Лизи уже хотела достать свою палочку, как вдруг поняла, что когда она рванула к Добби, палочка выпала и укатилась в дальний угол. Времени бежать уже не было, ведь в дверь заходили, поэтому гриффиндорка быстро скользнула под кровать, а Гарри откинулся на подушку, с тревогой всматриваясь в темноту. В палату вошел Дамблдор в длинном шерстяном халате и ночном колпаке, за ним — профессор Макгонагалл. Они внесли что-то вроде статуи и положили на свободную постель. — Сходите за мадам Помфри, — шепотом попросил Дамблдор. Профессор Макгонагалл прошла мимо Гарри и вышла из комнаты. Мальчик лежал смирно, притворяясь, что спит, а Лизи старалась дышать через раз. Послышались взволнованные голоса, и в палату вместе с профессором Макгонагалл вошла мадам Помфри, торопливо натягивая кофту поверх ночной сорочки. Увидев статую, медсестра ахнула. — Что случилось? — спросила она шепотом у Дамблдора и склонилась над неподвижной фигурой. — Новое нападение, — объяснил директор. — Мы с Минервой нашли его на лестнице. — Рядом валялась гроздь винограда, — добавила профессор МакГонагалл, — Должно быть, он шел навестить Поттера. У Лизи по спине побежали мурашки, и она тихонько высунула голову, чтобы понять о ком идет речь — это был Колин Криви. Глаза у Колина были круглые от ужаса, а в руках его фотоаппарат. — Заклятие Оцепенения? — спросила мадам Помфри. — Да, — ответила профессор МакГонагалл. — Подумать только… Не пойди Альбус вниз за горячим шоколадом, кто знает, что бы тогда… Все трое глядели на Колина. Дамблдор нагнулся, покрепче ухватил фотоаппарат и, поднатужившись, вырвал его из рук Колина. — Может, он успел снять нападавшего? — предположила профессор МакГонагалл. Дамблдор открыл крышку фотоаппарата: из камеры повалил дым, и гриффиндорцы даже за три кровати почуяли запах горелого пластика. Мадам Помфри отступила на шаг и растерянно прошептала: — Надо же, расплавилась… — Что же это значит, Альбус? — спросила МакГонагалл. — То, что Тайная комната действительно открыта, — ответил тот. Медсестра в страхе прижала ладонь ко рту. Профессор МакГонагалл вопросительно глянула на Дамблдора. — Альбус, но кто же?.. Она же не могла... Она даже не знала... — Вопрос не в том, кто, — не отрывая глаз от Колина, отвечал директор, — а в том, как… Света не зажигали, но Лизи и Гарри разглядели лицо профессора МакГонагалл: оно выражало крайнее недоумение.
