Наследие: искупление

       Проснулась Элизабет на следующий день уже в своей кровати: ночью, когда учителя ушли, она быстро подобрала палочку и направилась в башню Гриффиндор. Гермиона уже не спала и читала книгу.       — Доброе утро, соня! — она посмеялась. — Ты пропустила завтрак. Я не стала будить, ибо ты так крепко спала, даже удивительно.       — Подожди, — Лизи была шокирована. — Пропустила завтрак… А сколько тогда времени?!       — Успокойся, время только часов десять. Я ждала, когда ты проснешься. Думаю, что и Рон внизу ждет, — Гермиона заметила, что та хочет что-то спросить. — Нет, Гарри еще не вернулся.       Девочка кивнула и начала собираться, по ходу рассказывая о том, что случилось ночью. Сначала подруга немного причитала:       — Нельзя ходить ночью по школе! Ну сколько еще повторять? — а затем приняла озабоченный вид. — То есть Дамблдор так и сказал? — переспросила Гермиона.       — Да, он так и сказал: "Тайная Комната действительно открыта", — ответила Лизи.       — В таком случае нужно уже сейчас начать готовить зелье, иначе на месте Колина будут другие…       После, взяв сумку с ингредиентами, которые еще до этого успела "случайно прихватить" из кабинета Снегга, Лизи вместе с Гермионой спустились вниз, где их ждало недовольное лицо.       — И чего вы так долго? Я уже дважды выслушал нравоучения от Перси! Дважды!       — Пошли, — кажется, Гермионе было все равно на это. — У нас и так много дел, — Рон стал выглядеть еще более недовольным, однако молча последовал за девочками.       Направились друзья в уже знакомый всем им женский туалет Плаксы Миртл, по пути вводя рыжеволосого в курс дела. Зайдя в помещение, Гермиона несколько раз проверила его на отсутствие посторонних, а после затащила обоих в одну из кабинок и сразу перешла к делу.       — Времени может уже не быть, раз Комната открыта, поэтому сейчас начнем готовить.       Далее ребята в тишине приступили к приготовлению зелья, а точнее Лизи занималась подготовкой компонентов, Гермиона — котлом, контролируя силу огня, а Рон… Рон просто присутствовал. Прервал их стук в дверь, из-за которого Гермиона уронила стеклянную колбу в унитаз.       — Это я, — голос принадлежал Гарри. Он зашел и плотно затворил за собой дверь. Послышалось тройное "О, Мерлин!".       — Ну и напугал ты нас! Заходи скорее. Как твоя рука? — поприветствовал Рон своего друга.       — Как новая, — ответил Гарри и втиснулся к ним в кабинку. Стало тесновато, конечно, но зато безопасно.       — Я хотел пойти к тебе сразу же после завтрака, но кое-кто спал… — взгляд рыжеволосого упал на девочку, которая все еще продолжала свое дело, приняв отстраненный вид. — Но потом мы решили немедленно заняться Оборотным зельем, — объяснил Рон. Гарри начал было рассказывать про Колина, но Гермиона его перебила.       — Мы все знаем. Лизи все рассказала, потому и решили поскорее заняться зельем.       — Надо срочно выведать, не Малфой ли за этим стоит, — нахмурился Рон. — Малфой после матча был в ярости, вот может и отыгрался на Колине, — затем он внезапно воскликнул. — Все сходится! В тот раз Комнату открыл Люциус Малфой. Он ведь тоже учился в Хогвартсе. Знать бы только, что там за чудище... Неужели все это время никто его не видел? Ведь оно явно рыщет по всему замку.       — Может, это чудище-невидимка, — предположила Гермиона, помогая палкой заталкивать пиявок поглубже в кипящее варево. — А, может, это оборотень? Возьмет и превратится, например, в рыцарские доспехи. Я читала про упырей-хамелеонов.       — Поменьше бы ты читала, — заметил рыжеволосый, подавая Лизи сушеных златоглазок. Скомкал из-под них пакет и глянул на Гарри. — Так, значит, это Добби не пустил нас на поезд и сломал тебе руку, — покачал он головой. — Если он будет и дальше так тебя спасать, то, глядишь, чего доброго, и прикончит.       В понедельник известие, что на Колина кто-то напал, и он окаменелый лежит в больнице, уже облетело всю школу. Пошли самые невероятные догадки, и одни страшнее других. Первокурсники боялись ходить в одиночку, при этом всегда обходя Лизи стороной. Так и самое ужасное, что теории о ней были "подтверждены" фактами: она с друзьями постоянна ловилась за нарушением правил, вот и заколдовала Миссис Норрис; Колин мешал ей и друзьям, вот она и сделала это с ним. Говорили даже, что она слишком красива, чтобы быть доброй — бред, но ученики боятся, поэтому придумывают всякое.       На Джинни лица не было, ведь сидела она с Колином за одной партой. Фред и Джордж развлекали ее на собственный лад: то обрастут мехом, то покроются нарывами и выскочат из-за статуй. Довели до того, что ей стали сниться кошмары. Узнав про их проделки, Перси обещал написать домой. Тогда братья стали придумывать для сестры развлечения попроще.       Втайне от учителей началась подвальная торговля талисманами, амулетами и прочими оберегалками. Невилл Долгопупс запасся огромной луковицей, хорошо заточенным красным кристаллом и гнилым хвостом головастика, хотя гриффиндорцы убеждали его, что ему ничто не грозит — он же чистокровный волшебник.       — Да, но первый был Филч, — дрожал от страха Невилл. — А ведь все знают, что я тоже почти сквиб.        На второй неделе декабря профессор МакГонагалл составила список желающих остаться в школе на Рождество: среди них были Лизи, Гарри, Рон и Гермиона. Малфой тоже решил остаться. Хоть это и было очень подозрительно, зато легче будет применить Оборотное зелье и выудить из него тайну. Зелье было уже наполовину готово: не хватало только рога двурога и шкуры бумсланга. Лизи узнала, что они хранились в кабинете Снегга, но, по мнению Гарри, лучше встретиться лицом к лицу с чудищем из Тайной комнаты, чем попасться в лапы профессора зельеварения.       — Надо придумать отвлекающий маневр, — в четверг утром заявила Гермиона. — Его урок после обеда. Вот тогда и можно залезть к нему в кабинет.       У мальчиков эти слова восторга не вызвали.       — Красть буду я, — предложила Лизи. — Во-первых, я там была и примерно знаю что-где. Во-вторых, если вы попадетесь, вас точно исключат из школы. А если меня поймают, то… что-нибудь придумаю. В общем, ваша задача — устроить минут на пять небольшой переполох.       Гарри нервно хихикнул.       — Устроить переполох на уроке Снегга?!       — Это хуже, чем тыкать палкой в глаз дремлющего дракона, — Рон был не менее "рад".       Уроки зельеварения проходили в одном из больших подземных залов. Этот ничем не отличался от предыдущих: Снегг дал задание приготовить Раздувающий раствор, на столах поблескивают латунные весы и банки со всякой гадостью, между столами парят котлы-самоварки. Сам профессор рыщет по классу, отпуская колкие замечания в адрес гриффиндорцев, а слизеринцы одобрительно хихикают. НО! Кое-что все-таки было иначе — Лизи села не с Гарри, как обычно, а с Невиллом, так как он сидел ближе к выходу. Собственно, именно по этой причине у Гарри раствор вышел какой-то жидкий. Снегг ехидно посмеялся над его "водичкой", но мальчик и бровью не повел — ждал условного знака от подруги. Затем профессор перешел к очередной жертве — Невиллу Долгопупсу. Как раз в этот момент Лизи и подала знак — едва заметно кивнула. Гарри мгновенно спрятался за свой котел, достал из кармана хлопушку и поджег ее волшебной палочкой. Хлопушка зашипела, заискрилась. Он прицелился и отправил ее точно в котел Гойла. Раздался взрыв. Варево Гойла окропило весь класс. Ученики закричали. Гойл тыкался во все стороны, закрыл ладонями глаза, выросшие размером с тарелку. Снегг старался утихомирить класс и понять, что произошло. Лизи тем временем юркнула за дверь.       — Тише! Тише! — кричал Снегг. — Пострадавшие, подойдите ко мне, я приложу примочку. Когда узнаю, кто это сделал… — выстроилось полкласса: у кого рука выросла с хорошую дубину, у кого губы раздуло, так что слова не выговоришь, у кого-то нос висел до пола.       Пока Снегг исправлял неровности и увеличения, Лизи тихонько прокралась обратно в класс, пряча все необходимое под кофтой. Настой против опухлости подействовал: щеки, носы, руки вернулись к своему естественному состоянию. Снегг подошел к котлу Гойла и извлек оттуда кусок обгоревшей хлопушки. Класс испуганно притих.       — Тот, кто это сделал, — прошипел Снегг, — может распрощаться со школой, — Гарри постарался изобразить на лице искреннее недоумение, пока Снегг буравил его подозрительным взглядом. Но тут, на счастье, прозвенел звонок и урок окончился.       — Он догадался, — сказал Гарри друзьям, когда они шли в убежище Плаксы Миртл. — Даю голову на отсечение, догадался.       Войдя в кабинку, Лизи сразу же вытащила и бросила в котелок порошки, добытые с риском для жизни, и стала сильно размешивать кипящее варево.       — Ну вот и все, осталось подождать две недели, — улыбнулась она.       — Снеггу не доказать, что это ты сделал, — уверил Рон Гарри. — Пусть злится сколько хочет.       — Мне все равно, от него так и так добра не жди, — ответил тот, глядя, как в котле булькает Оборотное зелье.       Через неделю, идя в Большой зал, четверо друзей увидели у доски объявлений кучку учеников, читающих очередной пергамент. Симус Финниган и Дин Томас замахали руками, подзывая ребят.       — Открывается Дуэльный клуб! Гениально! — восклицал Симус. — Сегодня первое собрание. Как раз кстати!       — Хочешь вызвать на дуэль чудовище? — пошутил Рон. Впрочем, новый клуб его тоже заинтересовал.       — Идея неплохая, — сказала Лизи друзьям уже по пути в столовую. Они с ней согласились.        В восемь часов все четверо вошли в Большой зал. Обеденные столы были убраны, под бархатно-черным потолком горели свечи, а вдоль одной стены возведены золотые подмостки. Собралась чуть ли не вся школа — в руках волшебные палочки, лица взволнованны.       — Интересно, кто будет тренером? — сказала Гермиона, продираясь сквозь галдящую толпу поближе к подмосткам. — Может, Флитвик? Говорят, в молодости он был чемпионом по дуэлям на волшебных палочках.       — Да, было бы… — начал Гарри и осекся, огорченно махнув рукой: на подмостки вышел Златоуст Локонс в великолепной лиловой мантии, сопровождаемый Снеггом в черном будничном одеянии.       — О, нет… Лучше уж умру… — синхронно проговорили друзья, за исключением Гермионы, влюбленно смотрящей на профессора по защите. Локонс взмахнул рукой, требуя тишины.       — Подойдите поближе! Еще! Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор одобрил мое предложение создать в школе Дуэльный клуб, посещая который вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства, а мой жизненный опыт подсказывает — такие обстоятельства не редкость. Читайте об этом в моих книгах. Ассистировать мне будет профессор Снегг, — белозубо улыбнувшись, вещал Локонс. — Он немного разбирается в дуэлях, как он сам говорит, и любезно согласился помочь мне. Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности.       — Вот было бы здорово, если бы они прикончили друг дружку! — шепнул Рон двум друзьям.       Снегг глянул на Локонса, криво усмехнувшись, а тот продолжал улыбаться. Дуэлянты повернулись друг к другу и изобразили приветствие: Локонс сделал реверанс, Снегг лишь раздраженно кивнул. На манер шпаг подняли свои волшебные палочки.       — Обратите внимание, как держать палочки в такой позиции, — объяснял Локонс притихшим ученикам. — На счет "три" произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет. Раз, два, три… — палочки взметнулись, и Снегг воскликнул:       — Экспеллиармус!       Блеснула ослепительно яркая молния, и Локонса отбросило за пределы своеобразного подиума. Слизеринцы захихикали, а Гермиона встала на цыпочки и в испуге прижала ладонь ко рту.       — Он жив? — прошептала она.       — Да хоть бы и нет! — дружно ответили трое друзей. Локонс, без шляпы и с развившимися кудрями, кое-как поднялся на ноги.       — Отличный посыл! — сказал он, охрипнув на миг. — Профессор Снегг применил заклинание Разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия, — палочку ему быстро принесла ученица. — Благодарю вас, мисс Браун! Без палочки я, как без рук. Браво, профессор Снегг, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар, но ученикам очень полезно увидеть… — зельевар позеленел от злости, и Локонс поспешил добавить: — На этом показательная часть окончена. Перейдем непосредственно к учебной тренировке. Я сейчас разобью вас на пары. Профессор Снегг, будьте любезны, помогите мне.       Против Джастина Финч-Флетчли Локонс поставил Невилла и занялся другими, а Снегг подошел к нашей четверке.       — Пора бы уже давно разбить неразлучную компашку. Уизли сражается с Финниганом. Поттер… — Гарри, не долго думая, встал против Гермионы. — Так и быть, сегодня вы мне неинтересны, — сказал зельевар с холодной улыбкой. — А вот вы, мисс Реддл…       — Мистер Малфой, подойдите сюда, — перебил Локонс. — Думаю будет интересно!       Драко медленно подошел, взволнованно смотря на девочку. Они уже думали, что им придется биться, однако Снегг "спас ситуацию", решив все же настоять на своем первоначальном плане.       — Простите, професс-ссор, — раздраженно начал он, — но в таком случае, одному из учеников моего факультета не хватит соперника. Как насчет вам встать против мисс Реддл? — Локонс уже хотел было что-то возразить, но, увидев взгляды учеников, что обходят гриффиндорку стороной, согласился. Лизи была счастлива такой возможности, ведь он неимоверно сильно раздражал ее.       — С радостью! Для вас, Элизабет, это будет отличным опытом, — на эти слова она лишь закатила глаза.       Они встали на подиум друг против друга, развернулись и, отсчитав по десять шагов, отошли в разные стороны.       — Обменяйтесь приветствиями! — скомандовал с подмостков злорадствующий Снегг. Видимо, он мстил за слова Локонса в начале. Лизи и профессор по ЗоТИ, не сводя друг с друга глаз, кивнули. — Палочки на изготовку! На счет "три" попытайтесь разоружить противника. Раз… два… три! — Лизи быстро выкрикнула:       — Риктусемпра! — серебряная молния поразила Локонса в живот, он громко икнул и скрючился, осев на пол. Девочка наслала на того щекотку, и профессора стало корчить от неукротимого смеха. Переведя дух, он, словно так и должно быть, сказал:       — Молодец! Я специально решил дать вам фору, чтобы вы потренировались, — профессор поднялся на ноги и поправил свою одежду. — Теперь, думаю, моя очередь, — из палочки профессора вылетела длинная черная змея и шлепнулась на пол. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал.       — Змею? Вы направили змею против меня? — скептически спросила Элизабет у Локонса, но тот, видимо, неправильно ее понял.       — Страшно? Не переживайте, тогда я ее сейчас уберу, — он устремил на змею свою палочку, но та не исчезла. Она лишь взмыла в воздух и опять шлепнулась на пол. Зашипела, скользнула к Джастину, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску. И тут произошло нечто странное для всех учеников, кроме самой Лизи.       — И чего ты к нему пристала? Отойди от него, — говорила она с хмурым видом, сложа руки на груди. Толстая черная змея послушно опустилась, свилась в кольцо, точно пустой садовый шланг, и уставилась неподвижным взглядом на нее. — Ну вот, такая ты красивая, — девочка улыбнулась и посмотрела на Джастина, ожидая удивления, благодарности, но встретила лишь взгляд полный ужаса и неприязни.       Испуганный парень пулей выскочил из зала. Лизи оглядела остальных учеников и поняла, что все смотрят на нее с таким же ужасом в глазах. Снегг тем временем подошел к змее, взмахнул волшебной палочкой, и та растворилась в маленьком черном облачке. Профессор сощурился, явно размышляя о чем-то. Девочке от его взгляда сделалось не по себе, так еще и вокруг все шептались. Кто-то сзади дернул ее за мантию.       — Идем! — раздался над ухом голос Рона. — Скорее идем отсюда, — тон его был весьма требовательным.       Пока друзья вели Лизи к выходу, ученики расступались, как будто шла чумная. Она не могла ничего понять, как и Гарри, идущий под руку с ней. Рон с Гермионой, как воды в рот набрали, и только в Общей гостиной, усевшись в кресла, друзья начали разговор.       — Так ты у нас, значит, змееуст, — задумчиво хмыкнул рыжеволосый.       — Змееуст? — переспросила Лизи. — Это кто?       — Змееуст — это змееязычный волшебник. То есть умеет говорить со змеями. Почему ты нам этого не сказала? — заговорила взволнованная Гермиона.       — У меня как бы змей всегда за воротником, ничего? — Элизабет скептически подняла бровь. — Я вам несколько раз говорила что-то вроде "Левиафан сказал" или "у Леви спросила".       — Так я думал ты просто так любишь этого… этого… — Рону явно стало не по себе, когда вылезла голова чешуйчатого, что опасливо сузил глаза. — В общем, любишь так сильно, что у вас там что-то вроде… телепатической связи, — но увидев уже непонимающие взгляды Гарри и Гермионы признался. — Я думал, что ты сумасшедшая… Просто решил не говорить об этом, ведь мы друзья.       — Я постоянно с ним о чем-то говорю в комнате. Ты-то, Гермиона, должна была заметить!       — Ну… вообще-то, это звучит, как шипение и не более. Я думала, что ты просто чем-то недовольна и шепотом что-то говоришь. Выглядело и правда так, словно ты… — подруга указала на висок, как бы говоря "чокнутая".       — Вот замечательно! Второй год дружим, столько всего пережили, а я для вас просто сумасшедшая, — Лизи негодовала, а затем обратилась к лучшему другу. — А ты что скажешь?       — Что я прекрасно понимаю, что ты говоришь, — Гермиона и Рон поперхнулись воздухом.       — Ты? Ты тоже понимаешь змей?!       — Я говорил с ними всего два раза. Первый раз в зоопарке: напустил удава на Дадли. Удав мне сказал, что ему срочно нужно освободиться из террариума. А я, непонятно как, выпустил его на волю. Я тогда еще не знал, что волшебник. А второй раз этим летом, когда был в гостях у Лиз: она показывала Левиафана. Мы его подговаривали, чтобы он напугал Дадли. К слову, он его и правда напугал.       — А что тут такого? — не понимала Элизабет. — Каждый волшебник понял бы.       — Ничего не каждый. Понимать змей — очень плохо, — замотал головой Рон.       — По-моему, ничего плохого! — возмутился Гарри.       — Да что с вами? Если бы я не сказала змее отойти от Джастина, она бы проглотила этого несчастного.       — Так ты велела ей не трогать Джастина? — удивился рыжеволосый.       — Я приказала ей отойти. Вы что, не слышали?       — Я слышал. Ты еще сказала, что она красивая, — подтвердил Гарри.       — Я слышал, как ты говорила по-змеиному, только не понял что, — ответил Рон. — А Джастин, наверное, решил, что ты науськиваешь ее на него. Испугался и убежал.       — Выходит, я говорила совсем на другом языке? Да разве такое может быть? Говоришь на чужом языке, а слышишь, что на своем… — недоумевала Лизи, а рыжеволосый лишь покачал головой. Настроение у него с Гермионой было похоронное, пока двое других по-прежнему ничего не понимали. — Да объясните же мне толком, что такого ужасного я сделала?! Я ведь спасла Джастина, помешала змее проглотить его. Не все ли равно, как мне это удалось?       — Не все равно, ведь на змеином языке знаешь кто говорил? Салазар Слизерин. Именно поэтому на гербе его факультета изображена змея, — сказала Гермиона. — Такой дар не дается всем, а лишь передается по наследству.       — И что? Полшколы и так говорит, что я его сколько-то там правнучка, — спокойно отреагировала Лизи.       — Да, это так, — подтвердил Рон. — Но это был лишь слух, а теперь вся школа будет думать, что эта правда!       — А… Ох… — девочка теперь поняла к чему все это ведет.       — Наверно, тебе стоит завтра на травологии объяснить Джастину, что ничего плохого не хотела, — предложил Гарри.       К утру легкий снегопад, начавшийся ночью, превратился в настоящую вьюгу, и последний урок травологии в семестре был отменен: профессор Стебль хотела сама укутать мандрагоры, чтобы они скорее росли, ведь без них целебный настой для Миссис Норрис и Колина Криви не приготовишь. Вместо урока четверо друзей отправились в Общую гостиную Гриффиндора. Лизи села ближе к камину — ее мучило, что она все еще не поговорила с Джастином. Рон с Гермионой играли в волшебные шахматы. Гарри заметил, что подруга расстроена, и подсел к ней, пытаясь поддержать.       — Мы ведь с тобой вместе, помнишь? Все переживем.       — Если тебя это так волнует, — вдруг заговорила Гермиона, — то пойди найди Джастина и поговори с ним.       Так Элизабет и поступила, а Гарри пошел с ней за компанию. Они вышли сквозь проем с портретом дамы и отправились на поиски Финч-Флетчли. Из-за пурги за окнами в замке было темнее, чем обычно. Ежась от холода, ребята шли мимо классов, прислушиваясь к тому, что делается за дверями. За одной из них профессор МакГонагалл ругала кого-то за серьезную провинность: приятели расшалились, и один обратил другого в барсука. Гарри так и подмывало заглянуть в класс, но Лизи отдернула друга.       — Может, Джастин в библиотеке, раз отменили урок? — предположила девочка.       Несколько пуффендуйцев и правда сидели между высокими шкафами в самом конце зала. Однако, похоже, заняты они были совсем не травологией. Сдвинув поближе головы, они что-то горячо обсуждали. Лизи не разобрала, есть ли среди них Джастин, и подошла поближе, чтобы спросить, но, услышав, о чем разговор, свернула вместе с другом в соседнюю секцию, спрятавшись за стеллаж.       — Может, оно так, а может, и нет, — говорил какой-то толстый мальчик, — но я посоветовал Джастину спрятаться у нас в спальне. Если эта Реддл и правда решила его погубить, то пусть пока носа никуда не высовывает. Джастин, как мне сказал, вообще-то этого и ожидал. Реддл недавно стало известно, что он из магглов. Он сам проболтался на уроке. Угораздило же его брякнуть такое Наследнице Слизерина!       — Так ты, Эрни, думаешь, что это Элизабет Реддл? — волнуясь, спросила светловолосая девочка.       — Ханна, — тоном учителя произнес толстый мальчик, — она — змееязычный волшебник, а это признак черного мага. Ты когда-нибудь слышала, чтобы добрый волшебник говорил на змеином языке? Знаешь, змееустом называли самого Слизерина! — они еще немного пошептались, и Эрни продолжал: — Помнишь слова на стене? "Трепещите враги наследников". Реддл постоянно ловилась за неповинностью Филчем — и его кошка окоченела. На последнем матче она рассердилась на Криви — Колин все мешал ее другу, а она раздраженно на это всегда реагировала. И, пожалуйста! Криви превращен в статую.       — Но ведь она такая милая, — робко возразила Ханна. Пуффендуйцы стали еще тише говорить, поэтому друзьям пришлось подобраться ближе.       — Тогда почему она единственная, к кому Снегг хорошо относится? А еще и Шляпа на первом курсе ее в Слизерин определила. Это все не просто так… — шептал толстый мальчик. — Я думаю, что она и с Поттером общается лишь из-за того, что благодаря ему исчез Сама-Знаешь-Кто. Не хочет, чтобы и ее такая участь настигла.       — Ну, это уже слишком! — Лизи не выдержала и вышла из укрытия, а Гарри последовал за ней. Не будь она так зла, ее бы позабавил вид заговорщиков: как будто на них тоже наложили заклинание Оцепенения. Эрни сделался белый как мел. — Привет, — как ни в чем не бывало поздоровалась гриффиндорка. — Вы не видели Джастина?       Кажется, самые страшные опасения пуффендуйцев оправдались! Все они с ужасом уставились на Эрни.       — Зачем он тебе? — спросил тот дрогнувшим голосом.       — Хочу ему объяснить, что на самом деле произошло в Дуэльном клубе.       Закусив побелевшую губу, Эрни поглубже вздохнул и выпалил:       — Мы все там были и сами все видели.       — Значит, вы видели, что змея по моему слову отступила.       — Я только слышал, как ты говорила по-змеиному, — упорствовал Эрни, — а это язык темных сил. Ты наверняка велела змее проглотить Джастина.       — Ничего подобного! Вы все просто рехнулись! — звенящим от гнева голосом воскликнула Элизабет. — Я его спасла!       — Может, так, а может, и нет. Но на всякий случай хочу сообщить тебе, что я чистокровный волшебник в десятом поколении.       — Мне все равно, маггл ты или волшебник. Я лично против магглов ничего не имею. К твоему сведению, у меня лучшая подруга имеет родителей магглов!       С этими словами Лизи повернулась и стрелой вылетела из библиотеки, напоследок сказав Гарри, что хочет одна прогуляться. Друг отправился в Башню Гриффиндора, а девочка пошла сама не зная куда. Ничего не видя перед собой, она врезалась в кого-то очень большого, отлетела назад и упала на пол. Подняв голову, она сейчас же узнала великана. Это был Хагрид! Он был в своей кротовой шубе, в толстых перчатках и вязаной, наподобие шлема, шапке, которая оставляла открытыми только глаза. В огромных ручищах он нес мертвого петуха.       — Привет, Хагрид! — девочка поднялась на ноги.       — Чой-то ты не на уроке? — Хагрид стянул с головы шапку и добродушно улыбнулся.       — Отменили. А ты что тут делаешь?       — Второй петух за полгода! Не то… ну… лиса безобразит, не то окаянный гоблин. Иду к Дамблдору, пусть дозволит заколдовать курятник. А у тебя все в порядке? — великан взглянул на девочку из-под лохматых, запорошенных снегом бровей. — Чой-то ты такая растерянная?! Не похоже на тебя.       У нее язык не повернулся пересказать только что подслушанный разговор.       — Да так, — она небрежно махнула рукой, мол ничего серьезного. — Ну, я пойду. У нас сейчас трансфигурация, а мне надо взять учебник.       Она побежала дальше, а в голове вертелись слова Эрни:       — "Джастин, как мне сказал, вообще-то этого и ожидал. Реддл недавно стало известно, что он из магглов".       Девочка поднялась по лестнице, свернула в темный коридор: порывом ветра распахнуло окно и задуло факелы. Она неслась по коридору сломя голову и вдруг обо что-то споткнулась. Нагнувшись, она, к своему ужасу, увидела, что на полу лежит без движения Джастин, устремив в потолок остекленевшие от ужаса глаза. А рядом Почти Безголовый Ник, но не туманно-прозрачный, как все духи, а словно измазанный сажей. Лизи, часто-часто дыша, выпрямилась, сердце ее было готово выпрыгнуть из грудной клетки. Она очумело повертела головой: в коридоре пусто, только от тел бежит прочь длинная вереница пауков, а из-за закрытых дверей глухо доносятся голоса учителей.       — "Немедленно беги отсюда, чтобы никто не узнал, что ты была здесь и увидела их первым", — вертелось в ее голове.       Но разве можно их так оставить? Нужно позвать на помощь. Но кто поверит, что это не ее рук дело?! У девочки ноги приросли к полу, а в следующую секунду, одна из дверей с треском распахнулась, и в коридор вылетел Пивз.       — А, мерзкая Реддл! — пролетая мимо, он задел плечо гриффиндорки. — Что это тут делаешь? От кого прячешься?       Полтергейст подпрыгнул, сделал кувырок и повис вниз головой. Взгляд его упал на поверженных — Джастина и Почти Безголового Ника. Пивз перевернулся, поглубже вдохнул и, не успела Лизи вымолвить и слова, заорал что есть мочи:              — Нападение! Опять нападение! Спасайтесь, люди и духи! Спасайтесь, кто может!       БАХ! БАХ! БАХ! Одна за другой распахнулись двери. В коридор высыпали ученики. Джастина чуть не раздавили, Лизи прижали к стене, а по Нику ступали как по пустому месту. Наконец, учителям удалось угомонить возбужденных ребят. Прибежала профессор МакГонагалл со своим классом. Громким хлопком из волшебной палочки она заставила всех замолчать и приказала разойтись по кабинетам. В этот миг в притихшую толпу ворвался тот самый Эрни из библиотеки без кровинки в лице.       — Попалась! — он ткнул пальцем в Элизабет.       — Сейчас же замолчите, МакМиллан, — призвала его к порядку профессор трансфигурации. Паривший под потолком полтергейст широко улыбался, обозревая происходящее. Он любил переполох и вообще всякую свару. Учителя наклонились над распростертыми телами, а Пивз тут же сочинил песенку:       — Лизи-Лизи, ты злодей. Убийца духов и людей!       — Прекрати, Пивз, — прикрикнула на полтергейста профессор.       Пивз отлетел подальше и показал девочке язык. Профессор Флитвик с помощью заклинания осторожно поднял Джастина в воздух и заставил его лететь в больничное крыло. А вот с Почти Безголовым Ником вышла заминка: как понесешь привидение? Задачу решила профессор МакГонагалл — наколдовала из воздуха большущий веер, дала его Эрни и объяснила, как им действовать. Гордый Эрни замахал веером, и черный призрак, как воздушный корабль, поплыл наверх к месту своего обитания. В коридоре остались только Элизабет и профессор МакГонагалл.       — Пойдемте, Реддл, — сказала она.       — Профессор, это не я.       — Не мне это решать.       Они долго и молча двигались по коридору, вышли во внутренний двор, свернули за угол и остановились у огромной уродливой гаргульи.       — Лимонный шербет! — произнесла женщина волшебный пароль.       Стена с горгульей раздвинулась, открывая проход. У Лизи все внутри задрожало от страха, но увиденное так поразило ее, что дрожь прекратилась: перед ней бежала вверх винтовая лестница. Вдвоем они шагнули на ступеньку, и стена сзади сомкнулась. Лестница довольно быстро двигалась по спирали, и у девочки немного закружилась голова. Скоро они очутились перед тяжелой дверью, рядом с которой висел латунный молоток в виде грифона. Гриффиндорка сразу поняла — здесь живет Дамблдор.       Профессор МакГонагалл негромко постучала в дверь. Та беззвучно отворилась, и они вошли. Женщина велела Элизабет ждать и оставила ее одну. Девочка огляделась: из всех кабинетов — а она так много повидала их в эти два года — кабинет Дамблдора был самый интересный. Это была просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол, а за ним на полке потертая, латаная-перелатанная Волшебная Шляпа. Девочку вдруг осенило: а что, если она еще раз наденет Шляпу и послушает, что та скажет? Поменялось ли ее мнение по поводу факультета? А может Шляпа тогда просто что-то напутала?       Гриффиндорка с опаской взглянула на спящих по стенам колдуний и чародеев, тихонько обошла стол, сняла Шляпу с полки и медленно водрузила на голову. Головной убор был очень велик и постоянно съезжал на глаза. Лизи замерла в ожидании, как вдруг тихий голос шепнул в ухо:       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Элизабет Реддл?       — Д-да, — пробормотала та. — Простите за беспокойство, я просто хотела спросить…       — …на тот ли факультет я тебя тогда отправила? — опередила Шляпа. — Да, можешь быть уверена. Мое мнение не поменялось. Меня очень удивляет, что ты все-таки на Гриффиндоре... Там не твое место, девочка. Даже твоя добрейшая душой мать была слизеринкой, а что уж говорить об отце, с которым ты невероятна схожа: внешность, ум, хитрость... даже любовь к Темном магии...       Сердце "остановилось". Девочка почти перестала дышать: откуда Шляпа знает про любовь к Темной магии? Но затем внутри начало расти чувство злости и раздражения.       — Ты не права, — тихо проговорила она.       — Я всегда права, и придет время, когда ты это поймешь...       Лизи взяла ту за кончик, стащила с головы и положила обратно на полку.       — Ты не права! — четко и уже громче повторила она свои слова, но Шляпа уже была без движения.       В ту же секунду за спиной послышался странный шорох, и девочка обернулась: на золотой жердочке возле двери сидела дряхлая на вид птица, смахивающая на полуощипанную индюшку. Они смотрели друг на друга. Судя по виду, птица была чем-то больна — глаза потухли, и из хвоста выпала пара-другая перьев. Лизи грустно покачала головой: не хватало только, чтобы домашняя птичка Дамблдора умерла, когда они в кабинете один на один. В этот самый миг, по закону подлости, по перьям птицы пробежал огонь, и всю ее охватило пламя.       — Ты издеваешься? — воскликнула гриффиндорка, впопыхах пытаясь найти что-то, чем можно потушить полуощипанную индюшку. — Ты вот сейчас решила помереть? Не можешь попозже это сделать?!       Найти что-то не получилось, а птица тем временем превратилась в огненный шар, издала пронзительный крик, еще мгновение и от нее ничего не осталось, кроме дымящейся на полу горстки пепла. Дверь кабинета тут же открылась, и вошел Дамблдор, с виду не то мрачный, не то сердитый.       — Профессор, — начала Лизи, едва переводив дух от волнения. — Ваша птица… Я ничего не могла поделать… Она… сгорела…       К величайшему удивлению, Дамблдор улыбнулся.       — Да уж пора бы. Он был совсем плох последние дни. Я же говорил ему не тянуть с этим, — его развеселило ошеломленное лицо ученицы. — Фоукс — это феникс, Элизабет. Когда приходит время умирать, фениксы сгорают, чтобы возродиться из пепла. Взгляни-ка на него…       Девочка взглянула как раз вовремя — из пепла высунула голову крохотная, сморщенная новорожденная птичка. Она была так же неказиста, как и прежняя.       — Досадно, что ты увидела его в день сожжения, — заметил старик. — Большую часть жизни он очень хорош — в удивительном красном и золотом оперении. Восхитительные создания эти фениксы. Они могут нести колоссальный груз, их слезы обладают целительной силой, и еще они — самые преданные друзья.       Потрясенная сценой самосожжения, девочка забыла, зачем она тут, но тотчас все вспомнила, как только Дамблдор сел в кресло с высокой спинкой и устремил на нее проницательные голубые глаза. Не успел, однако, директор произнести и слово, как дверь комнаты с грохотом отлетела в сторону, и ворвался Хагрид — взгляд дикий, вязаная шапка набекрень, черные космы всклокочены, а в руке все еще болтается мертвый петух.       — Это не Лизи, профессор Дамблдор! — пылко проговорил он. — Я с ней… значит… разговаривал… за секунду перед тем… ну… как нашли этого цыпленка, скажу так! У нее, сэр, не было времени… — Дамблдор попытался что-то вставить, но словоизвержение Хагрида было неудержимо. В запале он потрясал петухом так, что перья летели во все стороны. — Не могла она такое вытворить! Ну это, как его… Присягну, хоть перед Министерством магии…       — Хагрид, я…       — Вы… не того сцапали, сэр! Я знаю… Родители ее ужасны в деяниях, но Лизи бы никогда…       — Хагрид! — рявкнул Дамблдор, желая заткнуть великана, дабы он не наговорил чего лишнего. — Я уверен, что это не Элизабет напала на тех двоих.       — Уф! — выдохнул тот, и петух у него в руке печально обвис. — Хорошо. Я тогда… э-э… подожду снаружи, директор, — тяжело топая, он в смущении вышел.       — Вы действительно думаете, что это не я? — с надеждой спросила гриффиндорка, наблюдая, как Дамблдор сметает со стола петушиные перья.       — Да, милая, не ты, — подтвердил директор, хотя лицо его вновь помрачнело. — И все же мне бы хотелось поговорить с тобой, — она с робостью ожидала, пока Дамблдор собирался с мыслями, соединив перед собой кончики длинных пальцев. — Я должен спросить тебя, Элизабет, — произнес он мягко, — не хочешь ли ты мне что-нибудь сказать? Вообще что-нибудь.       — Я… — начала она, но замолчала, обдумывая, что же она может сказать.       О голосе в голове? Но Рон сказал, что это плохо в Волшебном мире. О своей семье? Но директор раннее уже намекнул, что пока не скажет ничего. О том, что она змееуст и, возможно, наследница Слизерина, что может открыть ту самую Тайную Комнату? Да он и так всегда знает все, что нужно. Может, о запретном зелье, что варится в туалете? Пожалуй, это лучше оставить в тайне.       — Мне нечего вам сказать, профессор, — потупившись, произнесла Лизи.        — Уверена? — уточнил тот. На вопрос девочка незнающе пожала плечами. — Тогда ступай.

* * *

      Двойное нападение на Джастина и Почти Безголового Ника обратило страхи в настоящую панику. Все билеты на экспресс Хогвартс-Лондон, уходящий накануне Рождества, были мгновенно раскуплены: из школы ожидалось массовое бегство. Удивительнее всего было то, что особенно взволновала школу расправа с Почти Безголовым Ником. Все спрашивали друг друга: как могла подняться рука на бедное привидение, какая страшная сила сумела поразить того, кто и так уже мертв?       — Вижу, мы тут будем одни, — оценил обстановку Рон в разговоре с друзьями. — Наша великая четверка и слизеринцы — Малфой и Крэбб с Гойлом — вот и все, кто останется. Веселые, видимо, будут каникулы…       Крэбб и Гойл всегда и во всем подражали Малфою, вот и захотели они и остаться с ним на каникулы. Что касается Лизи, то она была только рада, что почти все уезжают: сильно уже устала от того, что народ шарахается от нее в коридорах, словно она отрастила клыки или плюется ядом; устала от шушуканья, кивков и шипения за спиной. Близнецы в своем репертуаре обратили гнетущий страх в забаву. Увидев свою юную подругу, они все бросали и важно вышагивали впереди нее, громко крича:       — Дорогу Наследнице Слизерина! Падайте ниц, идет самая великая колдунья!       Перси сразу решительно осудил их поведение.       — Этим не шутят, — холодно заявил он.       — Ушел бы ты с дороги, Перси, — вздыхал Фред. — Не видишь, госпожа торопится…       — Ее ждет в Тайной комнате чашечка чая и приятная встреча со своим клыкастым слугой, — добавлял Джордж, радостно фыркая. Джинни тоже не находила в этом ничего смешного.       — Перестаньте, пожалуйста, — жалобно умоляла она каждый раз, когда Фред во всеуслышание спрашивал Лизи, кого еще она собирается погубить, а Джордж махал здоровенной головкой чеснока, притворяясь, что защищается от колдовства.       Сначала Элизабет смеялась от шутки близнецов, понимая сарказм, но даже ей спустя время это начало надоедать, хоть она и молчала. К ее счастью, близнецы и сами остыли от этой идеи и вернулись к своим привычным забавам.       Странным казалось и поведение Драко. После своей странной выходки на поле, когда его представили, как нового ловца, он не говорил больше с девочкой, ходил угрюмый и раздраженный, даже не язвил в адрес других учеников. А как только видел Лизи в обществе Гарри, то сразу старался быстрее уйти, желательно задев Поттера плечом или "случайно" оттолкнув.       — По-моему, его так и распирает признаться, что это он — настоящий и единственный наследник, — высказал догадку Рон. — Ты ведь знаешь, как он ненавидит тех, кто хоть в чем-то его превосходит. А тут что получается: его превзошла в знаменитости девчонка!       — Скоро это все кончится, — убежденно заявила Гермиона. — Оборотное зелье почти готово. Неделя-другая, и мы будем знать правду.       Наконец семестр завершился, и тишина опустилась на замок. Обычно такая обстановка вводит человека в депрессию, но для Лизи от нее веяло не унынием, а мирным покоем, и она с друзьями наслаждалась свободой, дарованной хогвартским начальством всем, кто остался в школе: можно было на всю катушку пускать фейерверки, никого не сердя и не пугая, и, уединившись, практиковаться в поединках на волшебных палочках. Фред, Джордж и Джинни тоже предпочли остаться на каникулах в школе — дома им грозило путешествие с родителями к Биллу в Египет. Перси, который не опускался до "детских игр" и редко показывался в Общей гостиной, с важностью сообщил им, что остается на Рождество лишь потому, что его долг, как старосты, помогать преподавателям в это неспокойное время.       Утро Рождества пришло в холоде и белизне. Рона с Гарри — единственных сейчас обитателей мальчишеской спальни — в несусветную рань разбудила девичья часть их компании — примчались уже полностью одетые, прихватив подарки.       — Подъем! — объявила Гермиона, раздернув шторы на окнах.       — Девчонки, вам не положено сюда заходить, — проворчал Рон, прикрывая глаза от света. — Почему у нас нет такой защиты от другого пола?..       — И тебя с Рождеством, — Лизи аккуратно положила ему подарок на кровать и присела около. — Мы уже давно проснулись. Я успела добавить в зелье златоглазок. Так что сообщаю, что оно готово.       — Ты уверена? — Гарри сел, сразу проснувшись.       — Абсолютно.       Гермиона отодвинула безмятежно спящую крысу Коросту и села на другой край постели, рядом с подругой.       — Если мы и впрямь собираемся что-то предпринять, лучшего времени, чем сегодняшний вечер, не найти, — заявила она.       В этот миг в комнату влетели Букля и Куро, держа в своих клювах несколько подарочных пакетиков, но если сова аккуратно приземлилась на колени своего хозяина, потираясь головой о его руку, то Куро мстительно опустился на голову Лизи, разлохматив волосы.       — Ох… — вздохнула девочка под смех друзей. — Полагаю, что я это чем-то заслужила, — ответом послужило громкое и гордое "КАР!".       Четверо друзей стали открывать свои подарки. Хагрид прислал всем по огромном банке сливочной помадки, которую, как сообщил Гарри, перед тем как есть, надо хорошенько разогреть на огне. Рон презентовал друзьям по книге: "Пушки Педдл" для Гарри, "Искусство зельеварения: Тысяча и одно растение" для Лизи и для Гермионы старый учебник Чарли за 4-5 курс о трансфигурационных заклинаниях, который она так долго пыталась найти. Гермиона подарила подруге роскошное орлиное перо для письма, а в ответ получила небольшую бездонную сумку. Рону Лизи подарила книгу "Как играть в Квиддич, не умирая", где описывалось более сотни хитростей и уловок игры. Уизли был очень рад подарку. Гарри же получил от лучшей подруги небольшой набор по уходу за метлой. Гермионе он преподнес "Обнаружитель" для поиска скрытого магией текста, кучу любимых сладостей Рону, зная какой он обжора в компании, а Лизи фотоальбом: там были живые снимки как с ними четверыми, так и с другими гриффиндорцами. Элизабет была невероятно счастлива! Она не сдержала свой порыв и бросилась крепко его обнимать. Развернув последний пакет, Лизи обнаружила серый джемпер ручной вязки и большой сладкий пирог с изюмом от миссис Уизли. Взяв в руки ее поздравительную открытку, она в который раз ощутила угрызения совести — вспомнился фордик мистера Уизли, которого никто из них не видел с той самой аварии у Гремучей ивы.

* * *

      Невозможно было не отдать должное великолепию рождественского ужина в Хогвартсе, да и Большой зал выглядел изумительно. Пелись песни, взрывались хлопушки, все смеялись и объедались. Даже сидевший за столом слизеринцев Малфой вновь в своей обыденной манере осыпал обновку язвительными насмешками. Лизи, уже поедая рождественский пирог, неотрывно следила за ним, пытаясь поймать взгляд. Все дело в том, что ранним темным утром она, держа небольшую белую коробку с зеленой лентой, стояла у лестницы в подземелья, где расположены спальни Слизерина, и пыталась принять решение... Она заранее подготовила для беловолосого слизеринца подарок — самолично связанный шарф изумрудного цвета, от руки написанная открытка и, насколько она знала, его любимые сладости. Однако после того, как он, ничего не объяснив, прекратил общение, не знала стоит ли дарить. В итоге Лизи приняла решение. Она стала уговаривать Леви, который благодаря своим приключениям по школе знал все подземные ходы, подложить подарок под кровать Малфоя. В общем, благодаря обещанному десятку вареных яиц, змей исполнил просьбу девочки. Так что теперь она пыталась понять по поведению мальчика видел ли он подарок или нет. Ответом послужила подаренная ей искренняя улыбка и поднятый в воздух бокал с соком. Она также улыбнулась, а в душе ее поселилось успокоение рядом с позывами совести: вот-вот она будет участвовать в плане с обманом Малфоя. Но отбросив эти мысли, решила, что лучше узнать правду, какой бы она не была.       Дождавшись, когда Рон и Гарри проглотят третью порцию рождественского пудинга, девочки увели их из зала, чтобы составить подробный план вечерней кампании.       — Нам еще надо достать какую-нибудь частицу — волосы или ногти — тех, в кого хотим превратиться, — сообщила Лизи обыденным тоном, словно речь шла о простом домашнем задании.       — Для этого лучше всего подходят Крэбб и Гойл — самые близкие друзья Малфоя. С ними он поделится какой хочешь тайной. И еще надо куда-то деть настоящих Крэбба и Гойла, а то вдруг явятся в самый неподходящий момент. Мы все продумали, — невозмутимо продолжала Гермиона, не замечая ошарашенных лиц друзей. Элизабет тем временем достала из сумки и показала парням пару увесистых шоколадных пирожных.       — В них впрыснуто легкое снотворное. Надо только куда-то их подложить, чтобы Крэбб и Гойл заметили. Вы же знаете, какие они обжоры. Увидят — обязательно съедят и тут же уснут. Вы же потом их спрячете в чулан, где стоят швабры, и вырвете у того и у другого по нескольку волосков. Вот такой вот план.       Рон и Гарри потрясено переглянулись.       — Девочки, по-моему…       — Это может плохо кончиться…       Но глаза Гермионы горели стальным блеском, какой бывал иногда в глазах у профессора МакГонагалл, а Лизи была словно женская версия Снегга.       — Зелье не подействует без волос Крэбба и Гойла, — объявила Элизабет непреклонно.       — Вы хотите говорить с Малфоем или нет? — продолжила Гермиона.       — Хорошо-хорошо, — кивнул Гарри. — А как же вы? Вы-то у кого достанете волосы?       — Я уже запаслась! — Гермиона достала из кармана крохотную бутылочку, в которой был один-единственный коротенький волосок. — Помните Милисенту? Этот волос остался у меня на мантии. На Рождество она уехала домой, но я скажу слизеринцам, что надумала вернуться.       — Я… — Лизи на мгновение запнулась, подбирая слова. — Я так подумала, что мне незачем идти с вами, — трое друзей шокировано взглянули на нее и остановились.       — Что значит незачем?       — Вас и так будет трое! Четвертый человек будет лишним, ни к чему создавать массу. Это — во-первых, — пояснила девочка. — Во-вторых, мне не у кого было взять даже волос, ведь, как вы могли заметить, от меня, как от заразной, бегают. Поэтому я специально выучила особое заклинание.       — Снова выучила заклинание втихаря от меня, — обиженно пробурчала Гермиона, на что Реддл только посмеялась и похлопала подругу по плечу.       Затем ребята разделились: девочки пошли заканчивать приготовления к обращению, а парни отправились "по души" Крэбба и Гойла.

* * *

      Рон и Гарри пришли в туалет Плаксы Миртл через час. Дверь кабинки открыла сияющая от радости Гермиона, а за ее спиной взволнованная Элизабет помешивала варево в котелке, из которого валил густой дым. Три стеклянных стакана уже стояли наготове на туалетном сиденье.       — Достали? — спросила Грейнджер шепотом. Гарри показал ей волосы Гойла. — Отлично. А я, пока Лиз занималась заключительным этапом, утащила мантии из прачечной, — в руках был большой пакет. — Когда вы станете Крэббом и Гойлом, вам потребуются размеры побольше.       Все четверо посмотрели в котел: зелье походило на жирную, черную, вяло кипящую грязь.       — Уверена, что никаких ошибок нет? — спросила Гермиона, еще раз перечитывая покрытую пятнами страницу "Сильнодействующих зелий".       — Уверена. Ошибка может случиться только из-за некачественных частиц, — ответила Элизабет, разливая таинственное пойло по стаканам.       — А теперь что делать? — понизив голос, спросил у нее Рон.       — Просто добавим сюда по вашему волоску, вы выпьете и, полагаю, примете новый свой облик. Но помните, что у вас только один час.       Гермиона подошла первой к своей стеклянной емкости и дрожащей рукой вытряхнула волосок из своей бутылочки. Зелье громко зашипело, словно закипевший чайник, и грязно вспенилось. Через секунду оно стало ядовито-желтым.       — Ух ты! — воскликнул Рон. — Вот она — истинная сущность Милисенты Булстроуд. Спорим, оно и на вкус такое же противное.       — Теперь вы бросайте, — приказала Гермиона. Парни бросили в стаканы каждый по волоску. Зелье забулькало, запенилось: Гойлово стало болотно-зеленого цвета, Крэббово — мрачного темно-коричневого. Трое ребят уже протянули руки к стаканам, но Лиз остановила их.       — Погодите. Всем пить здесь нельзя. Превратившись в Крэбба и Гойла, мы все тут вряд ли поместимся, да и Милисента не феечка.       — Отличная мысль, — заметил Рон, отпирая дверь.       Стараясь не расплескать ни капли драгоценного снадобья, трое друзей отправились в разные кабинки. Элизабет тем временем собрала предметы, используемые для здешнего зельеварения, подложила под двери мальчиков одежду, найденную раннее Гермионой, и подготовила место на полу для себя: расстелила плед, чтобы было не так противно сидеть во время "миссии". Из кабинок послышались не особо приятные звуки: тошноты, рвоты, кашля, всхлипов и бурчания Миртл.       — Эй, как вы там? — поинтересовалась Лизи.       — Нормально, — послышалось два мужских голоса: низкий и скрипучий — Гойла, а глухой и ворчливый — Крэбба.       И вот первым показался Гарри. Судя по всему, он превратился в Гойла. Затем и дверь кабинки Рона отворилась. Парни посмотрели друг на друга, а затем и на подругу, как бы спрашивая ее мнения. Да, если не считать бледности и несколько одурелого вида, Рон был неотличим от Крэбба — начиная со стрижки "под горшок" и заканчивая длинными, как у гориллы, руками. А Гойл-Гарри просто идентичен.       — Это невероятно, — тихо пробормотала девочка, подойдя ближе к "слизеринцам" и начав щупать их лица. — Невероятно!       — Пойдемте скорее, — поторопил Гарри друзей. — Нам еще надо отыскать гостиную слизеринцев. Я на одно надеюсь: встретим по дороге кого-нибудь и за ним увяжемся…       — С этим помогу я и Левиафан, — сказала Лизи. "Слизеринцы" недоуменно уставились на нее, на что она лишь пожала плечами и уселась на подготовленное себе место. — Я выучила заклинание, помните? — те кивнули. — Я… В общем, Рон был отчасти прав, когда сказал о телепатической связи со змеем. Не могу объяснить, как это работает, но через него я могу видеть и слышать то, что наблюдает он сам. Ну… в общем, вы поняли.       Глаз "Крэбба" нервно задергался, выдавая в нем точно Рона.       — Как ты до этого додумалась? — буквально пропищал он. — Влезть этой… змее в голову…       — Прочитала… — уклонно ответила гриффиндорка и быстро сменила тему. — Если что, смогу и Гарри что-то передать. Он поймет все.       — О-о-о, так он, — парень указал на ползающего рядом чешуйчатого, — нам и покажет дорогу? — девочка кивнула и пояснила еще один пункт плана.       — Доведет только до входа в гостиную Слизерин, а там вам самим придется ждать или искать кого-то, чтобы сказали пароль, иначе ничего не выйдет. Когда найдете способ войти уже внутрь, Леви лучше спрятаться у кого-то из вас под мантией.       — У меня, — резво отозвался Поттер. — Если ты что-то вдруг решишь передать через него, то пойму только я.       Рон, пристально всматриваясь в парня, сказал:       — Ты либо невероятно смелый, либо дурак, — а затем подошел к кабинке Гермионы. — Ты что там копаешься? Пора идти…       Ему ответил напряженный высокий голос:       — Я… Я не пойду. Ступайте одни.       — Гермиона, мы знаем, что Милисента Булстроуд уродина — никому и в голову не придет, что это ты.       — Нет… В самом деле… Думаю, что я не пойду. Вы двое поторопитесь, не теряйте время, а я тут с Лизи подожду.       — Гермиона, с тобой все в порядке? — встревоженно спросила Элизабет.       — Все хорошо… Я в норме… Займитесь уже делом.       Гарри взглянул на часы: пять из драгоценных шестидесяти минут уже прошли.       — Объяснишь, когда вернемся, ладно? — сказал он и хотел было обратиться ко второй подруге, но Лизи сидела уже в позе лотоса с прикрытыми глазами. В этот момент змей ударил "Гойла" хвостом по ноге, намекнув, чтобы они последовали за ним.       Рон и Гарри осторожно приоткрыли дверь, убедились, что путь свободен, и пошли вслед за ползучим. Спустились по мраморной лестнице, ведущей в подземные помещения. Вокруг не было ни души. Ступая по полу, громадные сапожищи Крэбба и Гойла создавали особенно звучное эхо. Мальчики уходили все глубже и глубже под школу, постоянно проверяя по часам, сколько у них осталось времени. Через четверть часа они уже стояли перед стеной-входом, однако пароль им был все еще неизвестен.       — Вибрации-сссс ходьбы… Чувс-ссс-твую, — прошипел змей Гарри.       — Кто-то идет сюда, — под недоуменный взгляд "Крэбба", "Гойл" пояснил. — Лизи говорила как-то, что змеи не слышат, но они чувствуют какие-то колебания.       — Ха! — оживился Рон, поняв мысль. — Значит, это один из них к нам идет!       Из-за угла появилась неясная фигура. Парни поспешили подойти ближе, и сердца у них екнули. Это был вовсе не слизеринец. Это был Перси Уизли!       — А ты что здесь делаешь? — изумленно спросил Рон. Перси первым делом напустил на себя оскорбленный вид.       — Вот уж не ваше дело, — сказал он твердо. — Крэбб, если я не ошибаюсь?       — Ну… в общем, да, — ответил Рон.       — Отправляйтесь-ка в вашу гостиную, — продолжал Перси сурово. — Небезопасно вот так попусту блуждать по темным коридорам в эти дни.       — Ты-то блуждаешь, — возразил Рон. Старший расправил плечи:       — Я — староста. Никто не осмелится на меня напасть.       Позади них внезапно отозвался эхом чей-то голос. К ним неторопливо подходил Драко Малфой, и впервые в жизни парни были рады его видеть.       — Вот вы где, — сказал блондин, растягивая слова в своей обычной манере. — Вы что, заснули в Большом зале? Я вас искал, — Малфой метнул уничтожающий взгляд на Перси. — А ты что делаешь у нас внизу, Уизли? — спросил он, пока Перси задыхался от возмущения.       — К старосте следует проявлять большее уважение, — заявил он. — Ваше поведение предосудительно!       Малфой проигнорировал замечание и жестом приказал "Крэббу и Гойлу" следовать за ним. Левиафан шустро пробрался под мантию Гарри, удобно устроившись за воротом на шее, и парни поторопились за Драко, который по пути возмущался.       — Этот Питер Уизли слишком зазнается…       — Перси, — машинально поправил его Рон.       — Да какая разница. Я замечал, он тут шныряет даже среди ночи. Этот Уизли возомнил, что в одиночку поймает Наследников Слизерина. Даже за Элизабет несколько раз следил, недоумок, — Малфой презрительно и раздраженно фыркнул. Парни обменялись взглядами, а Лизи, что с помощью легилименции была в змеином сознании и слышала это, мечтала постучать себе по голове за такую невнимательность: Перси ведь мог что-то лишнее узнать. Малфой встал перед стеной-входом. — Какой там новый пароль? — спросил он у Гарри.       — Эээ… мммм… — промычал тот.       — Вспомнил, "чистая кровь"!       Часть стены уехала в сторону, открывая проход. Малфой уверенно шагнул внутрь, Гарри и Рон — за ним. Общая гостиная Слизерина была низким длинным подземельем со стенами из дикого камня. С потолка на цепях свисали зеленоватые лампы, а в камине, украшенном искусной резьбой, потрескивал огонь.       — Ждите здесь, — распорядился Драко, махнув рукой в сторону пары свободных кресел в отдалении от камина. — Сейчас кое-что принесу — отец мне сегодня прислал.       Гриффиндорцы уселись поудобнее, стараясь вести себя, как дома. Малфой появился через минуту, держа в руке газетную вырезку.       — Смотрите! — сказал он и сунул ее Рону под нос. Глаза "Крэбба" расширились от удивления. Быстро прочитав вырезку, он выжал из себя некое подобие смеха и протянул другу. Гарри, понимая, что это нужно знать и Лизи, стал читать в полголоса статью из "Ежедневного пророка":       "Расследование в Министерстве магии.       Артур Уизли, глава Отдела по противозаконному использованию изобретений магглов, был сегодня оштрафован на пятьдесят галеонов за магические манипуляции с маггловским автомобилем. Мистер Люциус Малфой, председатель попечительского совета Школы чародейства и волшебства "Хогвартс", где эта заколдованная машина была ранее разбита, потребовал сегодня отставки мистера Уизли.       — Уизли подрывает репутацию Министерства, — сказал мистер Малфой нашему корреспонденту. — Вне всяких сомнений, его нельзя допускать к составлению законов, а его смехотворный "Акт о защите магглов" следует незамедлительно упразднить.       Мистер Уизли от комментариев отказался, а его жена пригрозила репортерам, если они не уберутся, спустить на них домашнего упыря".       — Ну как? — спросил Малфой, взяв из рук Гарри вырезку.       — Ха-ха-ха, — уныло рассмеялся тот.       — Артур Уизли обожает магглов, готов сломать волшебную палочку и перенять у них все, что можно, — заметил блондин с презрением. — Глядя на всех этих Уизли в жизни, не скажешь, что они чистокровные! — физиономия Рона — точнее сказать, "Крэбба" — исказилась от бешенства. — Что это с тобой, Крэбб? — раздраженно покосился на него Малфой.       — Желудок схватило, — пробурчал Рон.       — Иди в больничное крыло, и нечего тут кривляться, — фыркнул Малфой и вернулся к теме разговора. — Странно, что "Ежедневный пророк" еще не накатал репортажа о нападениях в школе. Наверное, Дамблдор хочет замять эту историю. Если нападения в ближайшее время не прекратятся, то его уволят. Отец всегда говорил, что Дамблдор — худшая из напастей. Он любит грязнокровок. Правильный директор никогда бы не принял в школу таких, как Криви, — Драко сделал вид, что фотографирует и очень похоже изобразил Колина. — "Поттер, можно, я сделаю твое фото? Дай мне, пожалуйста, свой автограф. Можно, я вылижу твои ботинки, Поттер?" — потом подозрительно взглянул на друзей. — Да что такое сегодня с вами обоими?       Парни, хоть и с опозданием и без особого энтузиазма, хихикнули. Драко еще раз подозрительно оглядел их, но в итоге одобрительно хмыкнул, ведь Крэбб и Гойл всегда туго соображали.       — Святой Поттер, друг грязнокровок, — протянул Малфой. — Нуль без палочки — вот он кто. Не могу все никак понять, что забыла среди этих троих Элизабет! Отец сказал, что именно она носит в себе кровь Великого Салазара Слизерина, но несмотря на это, все равно якшается с этой заучкой-грязнокровкой Грейнджер, тупоголовым Уизли и таким замечательным Пот-тт-тером! Ох, как же я забыл?! — возмущению слизеринца, кажется, не было предела. — Некоторые говорят, что он второй Наследник Слизерина, который и может помогать Элизабет, — Драко рассмеялся. — Абсурд и только. Это не этот идиот, — друзья слушали, затаив дыхание: Малфой вот-вот выдаст свою тайну, однако он быстро переменил тон. — Хотел бы я знать, кто этот второй Наследник. Я бы сам им двоим помог...       Было очевидно, что и для него это секрет. У Рона отвалилась челюсть, отчего лицо Крэбба стало еще глупее. Драко ничего подозрительного не заметил. Гарри же мгновенно сообразил, что на это сказать.       — Но ты, наверное, прикидывал, кто вообще за этим стоит?       — Я же уже говорил, что не уверен, что видел Элизабет! — рыкнул на него Малфой. — Я просто в тот вечер видел в том коридоре девчонку, которая что-то делала у стены. Там было темно, и я смог различить только то, что девчонка с длинными волосами и не особо высокого роста. Учитывая, что написано было на стене, то я догадался, что это Элизабет там стояла. Больше некому.        — Лизи? — удивленно спросил Рон, на миг позабыв о роли. — Ну, то есть, я так не думаю.        — Не знаю, Крэбб, — ухмыльнулся Драко. — Может, Элизабет и правда не просто так якшается с этой кучкой идиотов. К тому же, отец мне сказал, что Поттер не чистокровный волшебник. Так что Элизабет может иметь на него свои планы. Я, конечно, только рад буду.        — Естественно, — как-то невнятно вымолвил Гарри. — А отец твой что-нибудь говорит?        — Нет, отец помалкивает. Комнату открывали последний раз пятьдесят лет назад, задолго до его учебы здесь, хотя ему все известно. Это очень большая тайна, так что он боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. Я знаю только то, что тогда Комнату открыл кто-то из семьи Элизабет, и была убита грязнокровка. Так что я жду участи Грейнджер, — кровожадно произнес он.       — А ты знаешь, того, кто тогда открыл Комнату, его поймали? — спросил Гарри.       — Да, конечно… Его исключили. Может, он до сих пор в Азкабане.       — В Азкабане?       — Азкабан — это тюрьма для волшебников, дубина ты тупоголовая. Честное слово, может, ты и бывал тупее, но сегодня, Гойл, побил все рекорды, — Малфой беспокойно поерзал в кресле. — Отец не велит мне в это впутываться. Пусть Наследники делают свое дело. Всю эту нечисть давно пора гнать из школы. Главное, самим лучше держаться подальше. Меня, конечно, беспокоит то, что Элизабет является одним из Наследников, но... главное, чтобы она не попалась. Отцу тоже сейчас несладко приходится. Вы ведь знаете, на той неделе Министерство магии устроило обыск у нас в замке, — Гарри постарался придать тупой физиономии Гойла сочувственное выражение. — Ничего особенного не нашли. У отца есть очень ценные штуки для ритуалов черной магии, но они хранятся под полом большой гостиной.       — Здорово! — воскликнул Рон. Драко уставился на него, Гарри тоже.       "Крэбб" побагровел, даже волосы налились красным, нос его медленно становился длиннее. Отпущенный им час истек — к парням возвращался истинный облик. Одним махом оба вскочили на ноги.       — Скорее за лекарством для желудка! — крикнул Рон, и друзья, не мешкая, помчались прочь из чужой гостиной, надеясь, что Малфой не успел ничего заметить.       Змей быстро выскочил из-под одежды Гарри и мигом пополз к туалету Плаксы Миртл, тем самым указывая путь и бегущим позади парням. Гриффиндорцы даже успели удивиться, что чешуйчатый может так быстро передвигаться. Громко топая, мальчики "взлетели" по лестнице в темный холл, по которому гулко разносились удары из чулана, где томились взаперти Крэбб с Гойлом. Бросив их башмаки перед дверью чулана, друзья в одних носках побежали по мраморной лестнице к туалету.       — В общем-то, мы не напрасно потратили время, — задыхаясь, выпалил Рон, едва за ними закрылась дверь. — Мы не разузнали, кто устраивает нападения, но я завтра же напишу папе — пусть проверят, что Малфои прячут под полом в большой гостиной.       Гарри внимательно рассматривал свое лицо в треснутом зеркале: все снова стало прежним. Облегченно вздохнув, он надел очки и помог подняться лучшей подруге, которая, судя по уставшему лицо, истратила много сил на свое заклинание, а Рон постучал в дверцу кабинки Гермионы.       — Эй, выходи скорее, мы тебе столько всего расскажем. Этот Малфой такое удумал, даже Лизи приплел, представляешь?       — Уйдите, пожалуйста! — крикнула из-за двери девочка.       — В чем дело? — спросил Уизли. — Ты ведь уже вернулась в норму? У нас с Гарри все в порядке, как надо.       Неожиданно сквозь дверь кабины появилась Плакса Миртл. Никогда еще ребята не видели ее такой счастливой.       — У-ух! Что вы сейчас увидите! — ее круглое прозрачное лицо сияло восторгом. — Невозможный кошмар!       Щелкнула задвижка, и перед ними, рыдая, предстала Гермиона с натянутой на лицо мантией.       — Что случилось, Гермиона? — встревоженно спросил Рон. — Может, у тебя остался уродливый нос?       — О, Мерлин! — воскликнула Лизи, поняв, что могло произойти. — Тот волос не Милисенты?       Гермиона сдернула мантию, и трое друзей синхронно охнули. Все лицо подруги покрывала черная шерсть, глаза горели желтым огнем, а голову украшали бархатистые заостренные ушки.       — Это был кошачий волос… — подытожила Элизабет, закусив губу. — У Милисенты Булстроуд, должно быть, дома есть кошка. Господи, Оборотное зелье, где использовалась частица животного, обратно в человека не превращает…       — Твою ж… — только и вымолвил Рон.       — Тебе придумают гадкое прозвище, — радовалась Миртл.       — Не расстраивайся, Гермиона, — поспешно вмешался Гарри. — Сейчас же идем в больничное крыло. Мадам Помфри никогда не задает лишних вопросов…       Друзья долго уговаривали Гермиону покинуть туалет. В итоге она согласилась — деваться-то некуда. Плакса Миртл проводила их в путь заливистым смехом:       — Подожди, они еще узнают, что у тебя сзади хвост!