Глава 2.8: "Дневник отца"
6 февраля 2023 г., 10:22
Гермиона провела в больничном крыле несколько недель. С каникул уже успели вернуться остальные ученики школы, которые узнав о том, что она лежит на больничной койке, породили целую волну слухов. Многие были уверены, что это очередное нападение Элизабет, просто на этот раз неудачное.
— Раз Грейнджер еще жива, то эта… Реддл точно должна будет закончить начатое. Я уверен.
— Но ведь нет доказательств, что это она причастна ко всем нападениям…
— Всё к этому ведет. Она точно Наследница Слизерина, иначе и быть не может. Просто некому.
— Но там ведь было написано "Наследники", кто тогда второй?
— Гарри Поттер?
Каждый раз, идя проведать подругу и передать ей домашние задания, ребята слышали такие разговоры от других желающих навестить ее и узнать подробности. Сама Гермиона не желала никого видеть, поэтому попросила мадам Помфри пускать только лучших друзей.
— Если бы у меня выросла борода или там львиная грива, то я бы устроил себе еще одни каникулы, — заявил Рон.
— Не говори глупостей. Ты бы отстал от класса, — живо ответила девочка. С лица у нее исчезли черные волосы, глаза снова становились карие, и настроение ее заметно улучшилось. — У вас нет ничего нового? — добавила она шепотом, чтобы не услышала медсестра.
— Ничего, — уныло ответила Лизи. — Кроме того, что даже Драко верит, что это я все делала.
— А я был так уверен, что это Малфой, — в сотый раз посетовал рыжеволосый.
— А это что у тебя? — спросил Гарри, увидев обрамленную золотой каймой записку, торчащую из-под подушки.
— Просто поздравительная открытка, — поспешно ответила Гермиона, пытаясь затолкать ее подальше, но Рон оказался проворнее. Он извлек открытку из-под подушки, раскрыл и прочел вслух:
— "Мисс Грейнджер, с пожеланиями скорейшего выздоровления от преисполненного сочувствия профессора Златоуста Локонса — Кавалера ордена Мерлина третьей степени, почетного члена Лиги защиты от Темных сил и пятикратного победителя конкурса журнала "Магический еженедельник" за самую обворожительную улыбку", — он укоризненно посмотрел на подругу. — И ты хранишь это под подушкой?
От неприятного разговора гриффиндорку избавила мадам Помфри, явившаяся с вечерней порцией лекарств.
— Опять этот Локонс. Гермиона же такая умная, а ни черта не видит, что этот напыщенный индюк... он... просто индюк, — бесился Рон по дороге в гриффиндорскую башню. — Еще этот Снегг! Столько домашки, что, дай Бог, я выполню все эти задания к шестому курсу… — он жалостливо взглянул на Лизи.
— Эх, — вздохнула та. — Дам списать, но Гермионе ни слова!
— Спасибо, спасибо, спасибо! Я… — вдруг с третьего этажа долетел гневный вопль.
— Это Филч, — узнал голос Гарри. Друзья бросились вверх по лестнице, напряженно прислушиваясь.
— Думаешь, еще на кого-то напали? — испуганно спросил рыжеволосый, остановившись на полдороге.
— Ну, не мудрено… Снова мне что-то припишут, — съязвила Элизабет. А Филч все еще продолжал бушевать:
— … опять для меня работа! Убираться здесь всю ночь? Как будто других дел нет! Всему есть предел. Немедленно иду к Дамблдору!
Шаги его затихли, и было слышно, как где-то вдалеке хлопнула дверь. Друзья завернули за угол и опять стояли на том месте, где кто-то напал на Миссис Норрис. В коридоре стоял настоящий потоп, и вода, кажется, все прибывала. Текло из-под двери туалета Плаксы Миртл. Вопли Филча сменили всхлипы Миртл, эхом отражавшиеся от каменных стен.
— А с ней-то что? Снова… — вздохнул Рон.
— Пойдем посмотрим, — предложила Лизи.
Приподняв полы мантий выше щиколоток, друзья перебрались по воде к двери с табличкой "Туалет не работает" и, как обычно, не обратив на нее внимания, вошли. Плакса Миртл рыдала громко, надрывно, как никогда. В туалете царила тьма, свечи смыло потоками воды, заливающей стены и пол.
— В чем дело, Миртл? — спросили гриффиндорцы.
— Кто там? — отозвалась несчастная. — Пришли швырнуть в меня чем-нибудь еще? Да, Реддл?
— Это почему я должна в тебя чем-то швырять? — удивленно спросила Элизабет, подойдя к любимой кабинки приведения.
— Откуда я знаю?! — заголосила Миртл, появляясь из сливного бачка с очередной волной, обрушившейся на пол. — Я тут сижу, занимаюсь своими делами, никому не мешаю... И вдруг в меня начинают швыряться книгами! Ты представляешь?
— Но с тобой же ничего не случится, — резонно возразил Гарри. — Книга просто пролетит сквозь тебя, и все.
Сказав эти слова, Гарри тут же раскаялся. Миртл взмыла вверх и истошно завопила:
— Значит надо швыряться в бедную Миртл? Она все равно ничего не чувствует! Десять баллов тому, кто попадет ей в живот! Пятьдесят — кто угодит в голову! Чудесная игра! Но мне она что-то не по нутру!
— А кто все-таки в тебя швырялся? — спросила гриффиндорка.
— Понятия не имею. Я здесь расположилась в колене сифона, предаюсь мыслям о смерти, а эта штука пронзает мою макушку, — Миртл свирепо посмотрела на друзей. — Вон она, под раковиной! Ее туда смыло.
Парни, что были ближе к умывальникам, нагнулись и увидели небольшую тонкую книжку. Она была в потрепанной черной обложке и мокрая насквозь, как и все другое в туалете. Гарри хотел было поднять ее, но Рон схватил его за руку.
— Ты что, спятил? Это опасно.
— Опасно? — удивился Поттер. — Что тут опасного?
— Ты еще спрашиваешь… — рыжеволосый боязливо поглядывал на находку. — Папа говорит, что есть даже книги, которые Министерство конфискует. Одна, например, выжигала людям глаза. А еще как-то…
Мальчики стали спорить о возможной опасности предмета, а Лизи тем временем подошла и спокойно взяла в руки эту находку. Ничего особенного, лишь обычные потертости. Однако стоило девочке раскрыть блокнот...
— Моя змейка...
Элизабет судорожно вздохнула, когда ее охватило странное чувство чего-то очень-очень родного, но такого давно позабытого... Казалось, что она знает этот мужской голос.
— Мой свет...
Девочка подняла голову и готова была ахнуть, если бы могла... но удивление было таким сильным... Перед ней стоял повернутый спиной мужчина. На нем висела длинная черная мантия. Кажется, он был около какой-то детской кроватки. Только когда его худощавая рука потянулась вниз, Лизи заметила лежащего младенца, на голове которого был темный пушок волос.
— Папа не позволит тебе умереть, Элизабет. Ты будешь жить вечно, змейка. Я обещаю.
Мужчина нежно проводил пальцами по детской щеке, и в этот миг сама Лизи почувствовала на лице покалывания.
— Что за… — только начала девочка, как ее "пробудила" легкая пощечина. — Ай! Зачем, Рон?
— А чего ты стоишь и не реагируешь? Сказал же, не трогайте! Я думал, что на тебя проклятие наслали.
— Да все в порядке со мной, я просто… — она запнулась, сама не зная, что это было. — Просто задумалась, — гриффиндорка потерла ушибленное место, перевела взгляд на их находку и стала вновь рассматривать ее, но уже более заинтересовано.
Лизи сразу поняла, что это чей-то дневник, а выцветшая на переплете дата указывала, что предмету уже полвека. Еще раз открыв его, девочка, не отошедшая от "видения", впала в глубокий шок: на первой странице было имя, написанное расплывшимися чернилами.
— Ты чего? — спросил Гарри, заметив состояние подруги. Подойдя и заглянув в блокнот, прочел написанное. — "Том Марволо Реддл", — мальчик нахмурился, и тут до него дошло. — О, Мерлин!
— Что там? — Рон с опаской подошел сзади и заглянул через плечо Лизи. — "Том Марволо Реддл"... Мне это имя кажется знакомым… — он задумался, почесывая затылок. Двое других смотрели на него, как на идиота. — Чего? Это какой-то крутой маг, и мы читали его биографию на уроке?
— Рон, ты… — Гарри хотел объяснить все другу, но тот замахал руками в протест.
— Нет-нет, если даже ты так на меня посмотрел, то значит, я должен знать кто это такой. Дай время, я вспомню, — судя по лицу и взгляду, рыжеволосый очень сильно старался вспомнить кто такой этот "Том Марволо Реддл". Лизи и Гарри простояли в ступоре около пяти минут, прежде чем их друг действительно понял о ком идет речь. — Ты — Элизабет Реддл, а там написано "Том Марволо Реддл". Значит ли это…
— Это имя моего отца, Рон, — устало ответила девочка и вернулась к блокноту, листая страницы. — Больше ничего, дальше пусто.
— Видимо, он в нем никогда ничего не писал, — разочарованно сказал рыжеволосый.— Но почему блокнот тут оказался? И кто его кинул в Миртл?
— Лизи, тут дата 1943 года, — произнес Гарри. — Может, это не твой отец.
— Дамблдор в прошлом году сказал, что это мой отец.
— Слишком много лет ему, — хмыкнул Рон.
Лизи перевернула черную обложку и увидела на внутренней стороне адрес магазина на Воксхолл-Роуд в Лондоне, который до сих пор находится рядом с детским приютом.
— Его купили в обычной маггловской торговой лавке. Как-то странно, — девочка спрятала дневник себе во внутренний карман мантии. — Пойдемте отсюда, а то вдруг Филч с кем-нибудь вернется.
* * *
Гермиона покинула больничное крыло только в начале февраля, зато абсолютно нормальная. В первый же вечер возвращения Гарри рассказал ей о дневнике, и о том как он был найден. Лизи с неохотой показала его. — А ведь в нем, возможно, скрыто что-то очень важное, — сказала Гермиона, внимательно рассматривая дневник. — Если и скрыто, то очень надежно, и, наверное, такое, чего стоит стесняться, — хмыкнул рыжеволосый, но, увидев взгляд подруги, поспешно добавил. — Да шучу я! К тому же мы не уверены, что это принадлежит твоему отцу. Мы же еще тогда сказали тебе, что возраст… — Он совпадает, Рон, — перебила его Лизи. — О чем ты? — удивился Гарри. Друзья внимательно посмотрели на Реддл. Та глубоко вздохнула и стала пояснять. — Если вы даже не верите Дамблдору, то был еще один момент. Тогда, в Косом переулке, когда я говорила с Люциусом Малфоем, он сказал…"ВОСПОМИНАНИЕ"
— Я знал вашего отца. Мы были в неплохих отношениях. Даже можно сказать, в довольно отличных, — увидев заинтересованность в глазах девочки, одобрительно хмыкнул и продолжил. — Мы с ним всегда были одних взглядов, хоть ваш отец и старше меня почти на 30 лет. — Вы говорите о Томе? — уточнила Лизи. — О, вам известно его имя, — искренне удивился Люциус, но быстро додумался. — Наверняка, вы узнали это от Альбуса Дамблдора, верно? — кивок. — Тогда ясно, — мужчина сделал несколько уставший вид. — И естественно, что в его стиле, он не рассказал вам никаких подробностей? — вновь кивок."ВОСПОМИНАНИЕ"
— То есть, получается, твоему отцу сейчас около 65-70 лет?! — недоуменно спросил Рон. — Не думаю, что это самое ужасное… — поникши, ответила Лизи. — А что тогда самое ужасное? — видимо, только Уизли не понимал ее догадки, ведь Гарри и Гермиона, поджав губы, с грустью смотрели на подругу, что наблюдала за плясом огня в камине. — Лизи? — не унимался рыжеволосый. — Я ничего не понимаю, — он ждал пояснения от девочки, но ответили ему двое других друзей. — Рон, Тайная комната была открыта пятьдесят лет назад, верно? Это сказал Малфой, — начал Гарри. — Еще он сказал, что в прошлый раз комнату открыл родственник Лизи. — Ну да… — протянул тот. — И этому дневнику пятьдесят лет, — Гермиона, волнуясь, постучала по черному переплету. — И что? — Ох, Рон, да очнись же ты! — с жаром воскликнула Гермиона. — Там написано "Том Марволо Реддл" и… — она запнулась. — Помните награды, которые мы еще в прошлом году увидели? — друзья кивнули, и теперь никто из них ничего не понимал. — Там была награда "Тому Марволо Редллу за особые заслуги перед школой. 1943 год". — К чему ты? — спросили ребята. — Раз мы точно знаем, что Лизи — это потомок Слизерина, то, следовательно, ее отец тоже. Но также мы знаем, что открывшего Комнату в прошлый раз исключили из школы пятьдесят лет назад. Но Том Реддл точно не был исключен, ведь он вплоть до 1945 года получал награды. А что, если у него был брат? Ну, или сестра, кузен, племянник. Кто-то родной по крови, и тоже являющийся потомком Слизерина. Том Реддл получил награду за особые заслуги в 1943 году, и что, если он получил награду за то, что поймал Наследника Слизерина? Тогда можно допустить, что в этом дневнике содержится все: где находится Комната, как ее открыть и что за создание там живет. А тот, кто сейчас устраивает нападения, уж точно не хочет, чтобы это было всем известно, вот и кинул в туалет, куда никто не заходит. — Блестящая теория, Гермиона, — кивнул Рон, — с одним маленьким "но": в дневнике вообще ничего не написано. Но Гермиона уже доставала из сумки волшебную палочку. — Существуют невидимые чернила, — прошептала она и, трижды коснувшись палочкой дневника, произнесла: — Апарекиум! Ничего не произошло. Однако обескураженная неудачей Гермиона снова полезла в сумку и вытащила ластик ярко-красного цвета. — Это Обнаружитель, который подарил мне Гарри, — пояснила она и с силой потерла "Первое января". Дневник не поддавался. — Говорю вам, тут нечего искать, — сказал Рон. — Реддл получил дневник в подарок на Рождество и просто поленился делать в нем записи. Так всегда с этими блокнотами происходит. У меня дома валяется не меньше пяти ежедневников. — Слушайте, — Гарри посетила мысль, — если Гермиона права, и у Тома Реддла был кровный родственник, то это же может значить, что у него родился ребенок. — Точно! — воскликнула Гермиона. — Возможно, сейчас по школе бродит родственник Лизи. — Тогда уж родственница, — поправил Рон. — Малфой же сказал, что видел в коридоре девчонку. — Думаю, она должна быть слизеринкой, — сказал Гарри. — Паркинсон? — Ни за что! — скривилась Лизи. — У нее короткие волосы, — заметил Рон. — А Малфой говорил, что были длинные волосы. Длинные волосы и невысокий рост. — Ладно, уже поздно, — опомнилась Гермиона. — И мне еще нужно прочесть пару книг. — Естественно, — закатили глаза друзья. — Куда без книг на ночь? Блокнот единогласно было решено отдать на хранение Элизабет, и по понятным на то причинам. Гриффиндорка постоянно носила его с собой во внутреннем кармане мантии. В отличии от друзей, она думала, что Том Реддл — не тот, кто поймал Наследника... Он и есть Наследник, что открыл Тайную комнату полвека назад — что-то внутри подсказывало, что нет никаких родственников. Но Лизи не стала обращать на это внимания и говорить друзьям, понимая, что, возможно, она ошибается. По крайне мере, очень надеется на это. В общем, дневник дневником, а пока она решила, как можно больше разузнать о самом Томе Марволо Реддле. На следующий день в обеденный перерыв она отправилась в Зал почета, дабы разведать, нет ли там каких-нибудь подробностей об этой награде. Вместе с ней пошли и друзья. Сверкающая золотом табличка с именем Тома Реддла помещалась в угловом шкафу, возвышаясь над другими его наградами. На ней ничего не было сказано о том, за что Реддл был так отмечен. — Гарри, — шепотом обратилась Лизи к лучшему другу, пока двое других осматривали остальные полки, — а я смогла бы стать старостой? — она указала на список старост школы за последние сто лет, где было нужное им имя. — Конечно. Мой отец был лучшим ловцом, и я теперь тоже ловец. — Дети, как правило, идут по стопам своих родителей, да? — она грустно усмехнулась.* * *
В Хогвартсе опять стали радоваться солнцу. Нападений больше не было, и Мадам Помфри радостно докладывала, что мандрагоры становятся нервными и замкнутыми, а это значит, что они вступают в переходный возраст. Ученики стали уже не так явно избегать Лизи, порой даже здороваясь и коротко беседуя. Только Эрни МакМиллан из Пуффендуя не разделял общего благодушия. Он по-прежнему был убежден, что Реддл виновна. А тут еще Пивз — вылетит в людный коридор и горланит самодельные куплеты. — Лизи, Лизи, ты злодей! Убийца духов и людей! Златоуст Локонс, похоже, считал прекращение нападений своей личной заслугой. Четверка как-то подслушала его разглагольствования о собственных доблестях. МакГонагалл тогда вела гриффиндорцев на урок трансфигурации, а мужчина шел рядом. — Думаю, Минерва, что жертв больше не будет, — говорил он, подмигивая и постукивая себя пальцем по носу. — Полагаю, Комната на этот раз закрыта окончательно. Преступник осознал, что я изобличу его, ведь это лишь дело времени. С его стороны весьма разумно именно сейчас прекратить злодеяния, пока я не взялся за него основательно. Да, между прочим, вы ведь тоже понимаете, школе нужен сейчас какой-то праздник, который поднял бы моральный дух. Долой воспоминания о бедах прошлого семестра! Сейчас я не могу сказать больше, прибавлю только, что знаю, какой дорогой нужно идти… — он еще раз изящно постучал себя по носу и зашагал прочь. Представление Локонса о празднике воплотилось в жизнь в Валентинов день — четырнадцатого февраля. Как только друзья вошли в Большой зал, то в первую минуту показалось, что они ошиблись дверью. Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, а с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Но все встало на свои места, когда Лизи увидела профессора по Защите за преподавательским столом. Локонс был в омерзительной розовой мантии. Когда все ученики расселись, он жестом потребовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами. Было даже с последних мест видно, как дергается щека у профессора МакГонагалл. Снегг выглядел так, словно его только что заставили выпить стакан "Костероста", и Лизи была с ним полностью солидарна. — С Днем святого Валентина! — возгласил Локонс. — Для начала позвольте поблагодарить всех, а именно сорок шесть человек, кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это еще не все! — он хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Правда, это были не обычные гномы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки. — Представляю вам моих любезных купидончиков и валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался профессор. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снегга, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея! — профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях, а взгляд Снегга говорил, что он силой вольет стакан яда в глотку первому, кто обратится к нему за Любовным напитком. — Гермиона, скажи, ведь тебя нет среди этих сорока шести? — взмолился Рон по дороге на первый урок, но подруга вдруг увлеклась поисками расписания в своем портфеле и ничего не ответила. На протяжении всего дня гномы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, вызывая раздражение преподавателей. После обеда у дверей кабинета заклинаний один из них подошел к Лизи, которая ожидала друзей, и протянул конверт. — Тебе послание! — он отдал его и умчался дальше. Открыв конверт, щеки девочки порозовели, а улыбка сама собой появилась на лице. "Привет, Элизабет. Давно мы не общались. Мне очень стыдно подойти к тебе и просто заговорить. Я не очень хорошо поступил тогда, на моей первой тренировке в роли ловца, но, надеюсь, ты не злишься на меня. Папа бы сказал, что я поступил, как неотесанный мальчишка. Я бы с радостью прогулялся с тобой. К тому же мне есть, что тебе рассказать и, думаю, есть, что послушать. Еще я получил твой подарок, но свой так и не отдал. Мне правда очень стыдно. В общем, буду ждать знака, когда ты согласишься провести со мной время. Драко Малфой." — Что здесь происходит? Наша Наследница получила от кого-то послание? — насмешливо проговорила Пенси Паркинсон. — Кто же отправил тебе валентинку? Долгопупс? — ее подружки также мерзко посмеялись. — А вот в твоих руках пусто, Пенси. Видимо, даже Крэбб с Гойлом считают тебя не особо привлекательной, — в ответ съязвила Лизи. — Я… Я просто выкинула. Мне вот Драко прислал, не то что тебе! — слизеринка не видела, что позади нее стоял как раз-таки Малфой с презрительным взглядом. — Я тебе ничего не отправлял, Паркинсон, — холодно произнес он, а затем мягче обратился к гриффиндорке. — Есть время? — та кивнула и, проходя совсем рядом со слизеринкой, тихо проговорила: — Видимо, он просто позабыл. Верно, Пенси? Оставив позади разъяренную компанию, Лизи и Драко отошли в сторону. Почти минуту они стояли молча. Точнее девочка ждала, пока слизеринец соберется с мыслями. — Прости… — он виновато посмотрел на Элизабет и удивился, когда вместо ожидаемой обиды на ее лице заметил улыбку. — В следующий раз, ты уж будь добр, предупреждай о своих перепадах настроения, ибо я могу и окончательно оскорбиться. Это было весьма обидно, Драко, но я надеюсь, что ты объяснишь мне в чем дело. — Ну… — он, видимо, не особо хотел выдавать подробности, но, глубоко вздохнув, решился. — Мы ведь с тобой друзья, верно? — девочка кивнула. — Но мы не проводим время, ну… не гуляем, к примеру, или… не знаю, что там делают друзья. Ты все время с этими… — Лизи увидела напряжение на лице Драко, и ее посетила странная мысль. — "Не могу же я ему нравится, как… девочка! Или же…". — В общем, мне стало обидно, что летом ты мне так часто писала, а по приезде в школу, мы общались только если я тебя найду и позову. Но поговорив с отцом я понял, что это глупость. Папа сказал, что парень всегда должен быть первым. Тем более, ученики к тебе так относились. Я, как друг, должен был поддержать, — речь его была немного хаотична, и это было странно. Обычно собранный, с язвительными комментариями и насмешками слизеринец, сейчас казался таким растерянным и несобранным. — Драко, все хорошо, — Лизи положила руку ему на плечо и почувствовала, как он расслабляется. — Ты прав, мы друзья, и я тоже должна проявлять инициативу. Впредь обещаю, что обязательно буду проводить время с тобой. Конечно, Гарри, Рона и Гермиону я не брошу, и ты должен понимать, что мы на разных факультетах, но я буду, — прозвенел первый звонок на урок. — Встретимся на выходных? — Да, — Малфой смущенно улыбнулся и, вытащив из сумки, протянул девочке небольшой пакет. — Я так и не подарил рождественский подарок, а сегодня еще один праздник, так что… — Сегодня праздник Влюбленных, Драко. Это праздник для пар… — Кто знает, Элизабет, может в будущем мы перестанем быть друзьями, — лицо слизеринца было румяным. Лизи уже хотела возмутиться, неверно поняв мысль, но прозвенел второй звонок, поэтому быстро попрощавшись, ребята отправились по своим кабинетам. Подойдя к классу, Лизи увидела, что гриффиндорцы все еще стоят в коридоре. — Хэй, я… — она подбежала к друзьям и заметила убегающую Джинни, вслед которой смеялась злорадствующая Пенси. — Что случилось? — Будто сама не знаешь, — фыркнул Рон. — Где есть слизеринцы, всегда будет кто-то оскорбленный. Не будь Паркинсон девчонкой, я бы точно ее ударил.* * *
В тот вечер Элизабет отправилась в спальню раньше всех потому, что очень хотелось в одиночестве еще раз рассмотреть дневник. Сев за стол и положив перед собой блокнот, стала раз за разом перелистывать страницы. Все также пусто. — А что если… — она достала из тумбочки пузырек чернил, обмакнула в него перо и посадила обычную кляксу на первую страницу. Секунду чернила ярко выделялись на белом листе, и тут же, будто всосавшись в бумагу, исчезли. Лизи, не на шутку взволнованная, окунула перо еще раз и написала: — "Меня зовут Элизабет Реддл". Слова на мгновение отчетливо проступили и опять бесследно пропали. И тут наконец-то что-то произошло: эти же чернила как бы вытекли из бумаги, образовав фразу, которую она не писала: — "Привет, Элизабет Реддл. Меня зовут Том Реддл. Как к тебе попал мой дневник? И известно ли тебе, почему у нас одна фамилия?" — эта надпись тоже сгинула, но не раньше, чем девочка начала поспешно писать ответ: — "Кто-то выбросил его в женский туалет, там и подобрала. А фамилия одна, потому моего отца звали Том Реддл". Новое сообщение Реддла не заставило себя ждать. — "Вот как. Хорошо, что дневник подобрала именно ты. Я записал воспоминания не чернилами, а более надежным способом. Я ведь знал, что есть люди, которые не хотят, чтобы мои записи были прочитаны, но ты должна будешь меня понять". — "Что это значит?" — гриффиндорка была в таком возбуждении, что перо спотыкалось и сажало кляксы. — "Этот дневник хранит записи об ужасных событиях, окутанных покровом тайны. Они произошли много лет назад в Школе чародейства и волшебства "Хогвартс". — "Я как раз здесь и нахожусь, — быстро ответила Лизи. — В Хогвартсе опять творятся ужасные вещи. Меня обвиняют в этом. Тебе что-нибудь известно про Тайную комнату?" Сердце у нее громко стучало. Реддл тут же ответил, почерк у него стал беспорядочным, словно собеседник торопился высказать свои мысли. — "Разумеется, известно. В мое время нам говорили, что это легенда, что ее нет, но это была ложь. На пятом году моего обучения Комнату открыли, монстр вырвался на свободу, напал на студентов и убил одного. Я поймал человека, открывшего Комнату, и его исключили. Директор школы — профессор Диппет — очень стыдился, что подобное могло произойти в Хогвартсе, и запретил мне говорить об этом правду. Дело представили так, будто девушка погибла из-за несчастного случая, а меня наградили красивой доской с гравировкой и велели впредь держать язык за зубами. Но я-то знаю, что это может опять повториться — ведь монстр еще жив, а тот, кто способен освободить его, по-прежнему на свободе". Лизи поспешила написать ответ. — "Это опять происходит. Было три нападения, и неизвестно, кто главный виновник. Во всем ученики обвиняют меня, говоря, что именно я потомок Слизерина. А кто это был в прошлый раз?" — "Я могу тебе его показать, если хочешь, — откликнулся Реддл. — Одних моих слов недостаточно, но я мог бы ввести тебя в свою память на ту ночь, когда я его поймал". Перо замерло над дневником. Девочка знала, как можно попасть в память к кому-то, ведь сама владеет способностью легилименции, о которой узнала из той книги, подаренной кем-то неизвестным. Однако в данный момент ее волновало еще кое-что — ей нужно было точное подтверждение. — "Ты мой отец? Или родственник?" Длительные несколько секунд показались вечностью, и Лизи уже подумала, что не дождется ответа, как… — "В дневнике сохранены мои воспоминания только на данный момент. К сожалению, точного ответа я не знаю, однако могу показать еще одно воспоминание из моей жизни, которое может что-то прояснить. Я сам всеми путями старался найти информацию о своей семье, так что понимаю тебя." Она бросила тревожный взгляд на дверь спальни и вернула взор на дневник. Там вновь появились слова. — "Позволь же ввести тебя в мою память." Девочка помедлила всего долю секунды, прежде чем ответить: — "Хорошо." Страницы дневника замелькали и остановились на середине июня. Лизи завороженно стала наблюдать, как страничка тринадцатого июня будто расплывается, но внезапно почувствовала, как тело словно прошло через невидимую стену. В этот момент она зажмурила глаза, а когда открыла, то очутилась в кабинете директора. Однако там сидел вовсе не Альбус Дамблдор. Там находился другой волшебник, читающий письмо. — Прошу прощения, — произнесла Лизи неуверенно. — Я… Но волшебник даже не поднял глаз, продолжая читать и хмурить брови. Девочка подошла ближе к нему, думая, что тот ее просто не увидел. Она хотела было опять что-то сказать, но волшебник со вздохом поднялся, прошел мимо нее и принялся задергивать шторы на окне. Небо там виднелось рубиново-красное — видимо, день уже клонился к закату. Волшебник вернулся к столу, сел и, соединив кончики пальцев, стал смотреть на дверь. Лизи, понимая, что находясь в чужом воспоминании, остается невидимой и неосязаемой для других, решила осмотреться: Феникса нет, как нет и жужжащих серебряных штуковин; многие предметы лежали не на тех местах, где видела их гриффиндорка. В общем, это был Хогвартс, каким его знал Том Реддл, а значит она находится в школе на пятьдесят лет раннее. В дверь в этот момент постучали. — Войдите, — произнес старик слабым голосом. Вошел мальчик лет шестнадцати. На его груди сверкнул серебряный значок старосты. Он был значительно выше и старше Лизи, но волосы у него были такие же темные и блестящие, а черты лица весьма похожие. — Папа… — заворожено проговорила Элизабет, понимая, что такие сходства неслучайны. — А, Реддл, — сказал директор, переняв на себя внимание. — Вы хотели меня видеть, профессор Диппет? — Том явно нервничал, хотя старался скрыть это за маской равнодушия. — Садись, — предложил директор того времени. — Я только что прочитал твое письмо, — Реддл со вздохом сел и крепко сжал руки. — Мой дорогой мальчик, — с мягкостью в голосе заговорил Диппет, — я просто не могу разрешить тебе остаться на лето в школе, ведь, наверное, тебе хочется побывать дома на каникулах? — Нет, — сразу же ответил тот. — Я предпочел бы остаться в Хогвартсе, чем возвращаться к этим… к этим… — Ты всегда жил на каникулах в маггловском приюте для сирот, я полагаю? — в голосе Диппета звучал искренний интерес. — Да, сэр, — Реддл слегка покраснел. — Отец жил в приюте? Неужели там же, где и… — Лизи практически не успевала усвоить получаемую информацию. — Ты урожденный маггл? — все еще продолжался разговор. — Полукровка, сэр. Отец маггл, а мать колдунья. — Что с твоими родителями? — Моя мать умерла сразу после моего рождения, сэр, при родах. В приюте мне говорили, что она только успела дать мне имя — Том в честь отца, Марволо в честь деда. — Принимая во внимание особые обстоятельства, можно было бы пойти тебе навстречу, но в школе сейчас такая ситуация… — Диппет сочувственно вздохнул. — Вы имеете в виду нападения, сэр? — спросил Реддл, и тут Лизи отбросила все другие переживания, боясь упустить наиболее важное. — Именно, — ответил директор. — Мой милый мальчик, я уже знаю о твоих взаимоотношениях с мисс Грин-де-Вальд, и знаю, что вы не хотите расставаться на долгое время. Но и ты должен понять, сколь неразумно было бы позволить вам остаться в замке после окончания семестра — особенно в свете последней трагедии… смерти этой несчастной девочки… Тебе будет гораздо безопаснее далеко отсюда, в твоем приюте. К тому же и Луиза уезжает, кажется, к дальним родственникам. В Министерстве магии идет разговор о закрытии школы, ведь мы пока, увы, ни на йоту не приблизились к установлению… причины этих неприятностей… — Сэр… — глаза у Реддла расширились. — А что если этот человек будет схвачен… Если все это прекратится… — Что ты хочешь сказать? — голос у Диппета сорвался на фальцет, а сам он подскочил в кресле. — Реддл, тебе что-то известно об этих нападениях? — Нет, сэр, — поспешно отозвался тот. Лизи, однако, было ясно, что это "нет" точно того же свойства, что и "нет", сказанное ей самой Дамблдору. Диппет, слегка растерянный, упал обратно в кресло: — Можешь идти, Том… Парень соскользнул с высокого стула и вышел из комнаты, а девочка последовала за ним. Они спустились по винтовой лестнице и вышли в полутемный коридор к горгулье. Том остановился — было видно, что он о чем-то напряженно размышляет: он покусывал губу, а на лбу залегла морщина. Потом, словно приняв какое-то решение, он бросился прочь. Девочка помчалась вслед. По дороге им не встретилось ни одной живой души, и только в холле рослый волшебник с громадной копной рыжевато-русых волос и такой же бородой окликнул Реддла с мраморной лестницы: — Том, что это ты блуждаешь в такую поздноту? Лизи, если бы могла, то точно бы споткнулась о "своего отца", ведь тем, кто перед ней стоял, был не кто иной, как Дамблдор, только на пятьдесят лет моложе. — Я был у директора, сэр, — ответил Том. — Ладно, иди скорее спать. И Луизу успокой, а то она стоит около входа и ждет тебя, — Дамблдор кинул на него тот самый пронизывающий взгляд, который был так хорошо знаком и другой Реддл. — Лучше сейчас не гулять по коридорам — с тех пор, как… — он тяжело вздохнул, пожелал парню спокойной ночи и пошел дальше. Том дождался, пока тот скрылся из виду, и со всей быстротой поспешил вниз, по каменным ступеням в подземные помещения. Вдали виднелся женский силуэт, который приветливо махал. — Иди отдыхать, Луиза, — тихо проговорил парень, подойдя ближе. — Я сейчас немного занят. Лизи увидела перед собой ту самую Луизу Грин-де-Вальд, о которой уже несколько раз упоминалось где-то ранее. Девушка невысокого роста в слизеринской форме с блондинистыми волосами и серыми глазами, такими же, как и у самой Элизабет. — Неужели это… Не похоже… — завороженно проговорила гриффиндорка, но мнение ее поменялось, когда она услышала голос, идентичный своему. — Я… просто хотела убедиться, что все хорошо. Тебя долго не было, вот и ждала тебя здесь. — Со мной ничего не будет, — голос Тома стал мягче, и та холодность куда-то исчезла, а на лице проявилась еле заметная улыбка. — Я знаю, но... я это знаю, — девушка провела своей ухоженной аккуратной рукой по его щеке. — Тогда… увидимся завтра на завтраке? — Я встану раньше и буду ждать тебя здесь у входа. Лицо девушки порозовело, и она бросилась обнимать Тома, который на мгновение впал в ступор, но затем прижал ее к себе и нежно погладил по голове. Лизи увидела ту самую любовь, о которой так часто слышала от других и читала в книгах, а если еще и видеть эту самую любовь у своих родителей, то… появившиеся эмоции просто не описать. Затем парень аккуратно отстранился, развернулся и молча ушел в другом направлении, а девушка вернулась в гостиную Слизерина. Сама Лизи поспешила за своим "отцом". Остановились они около кабинета профессора Снегга. Факелы ни рядом, ни в самом кабинете не горели. Том зашел, за ним и гриффиндорка. Парень прикрыл дверь, оставив узкую щелку, и приник к ней, наблюдая за коридором. Простояли они так чуть ли не час. И как раз тогда, когда девочка совсем отчаялась и уже хотела поискать возможности возвратиться в настоящее, с той стороны двери послышались чьи-то шаги. Она отчетливо уловила, как человек миновал дверь, за которой они вдвоем стояли. Реддл беззвучно, как тень, выскользнул в коридор и двинулся следом, а Лизи шла спокойно рядом, зная, что ее не слышно и не видно. Минут пять они крались за таинственными шагами, пока Том вдруг не замер на месте, повернув голову в направлении каких-то новых звуков. Совсем рядом, где-то за углом, раздался скрип отворяемой двери, и кто-то заговорил хриплым шепотом: — Ну, иди… Давай… Иди сюда, ко мне… Вот так… Теперь в коробку… Голос девочке показался явно знакомым. Парень резко выпрямился и вышел из-за угла. Лизи тоже сделала пару шагов вслед и остановилась позади. Взору предстал силуэт здоровенного парня, присевшего напротив открытой двери, у которой находился громадный ящик. — Добрый вечер, Рубеус, — громко произнес Реддл. Великан захлопнул дверь и выпрямился. — Что ты делаешь здесь, внизу, Том? — Все кончено, — парень подступил ближе. — Я все о тебе расскажу, ведь если нападения не прекратятся, школу закроют. — Ты это что… — Я думаю, ты никого не замышлял убить, но из чудовища мирного домашнего зверька не сделаешь. Ты выпустил его просто для разминки, чтобы он немного побыл на свободе… — Он никогда никого не убивал! — закричал высокий парень, придавив спиной закрытую дверь. Из-за нее доносилось странное шуршание и пощелкивание. — Слушай, Рубеус, — Реддл подошел еще ближе. — Завтра приедут родители погибшей девочки. Самое меньшее, что Хогвартс может сделать для них — убедить, что тварь, убившая их дочь, уничтожена… — Это не он убил! — загремел великан. Его голос громким эхом прокатился по темному коридору. — Он… нет, он никогда… он не может! — Отойди в сторону, — приказал Реддл, вытаскивая волшебную палочку. Глаза девочки тут же расширились, ведь это была ЕЕ палочкой, или…"ВОСПОМИНАНИЕ"
— А вот твой отец предпочел палочку более мощную… С ее помощью он творил великие дела... ужасные, но великие. … Мне неприятно об этом говорить, но именно я продал ту самую палочку, которая сделала много плохих вещей. Это была мощная палочка, очень мощная, и в плохих руках. Что ж, если бы я знал, что натворит эта палочка, я бы…"ВОСПОМИНАНИЕ"
В этот миг заклинание осветило подземелье яркой вспышкой огня. Дверь за спиной верзилы распахнулась с такой силой, что его отбросило к противоположной стене, и глазам Лизи предстало чудовище, при виде которого она вскрикнула, но, к счастью, беззвучно для окружающих. Огромное приземистое мохнатое тело, неразбериха бесчисленных черных ног, мерцание множества глаз и пара острых, как бритвы, жвал — не то скорпион, не то паук огромных размеров. Том снова поднял волшебную палочку, но опоздал. Спасаясь бегством, чудище перекатилось через него, пронеслось по коридору и пропало с глаз. Парень с трудом поднялся на ноги, глядя ему вслед, опять взялся за палочку, но великан прыгнул на него, вырвал палочку и, швырнув его на пол, дико заорал: — Не-е-е-т! Происходящее закружилось в глазах гриффиндорки, и сейчас же упала тьма, а через миг она оказалась где-то на улице около озера. Судя по всему, была уже теплая весна. Оглядевшись, Лизи заметила уже знакомую ей молодую пару: парень сидел, подперевшись спиной о дерево, а девушка между его ног, облокотившись о чужую грудь и выводя карандашом что-то в альбоме. — Ты красиво рисуешь, Луиза, — прошептал Том. — Я бы очень хотела, чтобы наши дети были чем-то увлечены, как и мы, — она повернулась, насколько это возможно, и мимолетно поцеловала парня в губы. — Ты ведь понимаешь, что мое увлечение… оно… — Слегка противозаконное? — девушка искренне засмеялась, что вызвало улыбку у Тома. — Почему ты так спокойно относишься к этому? — Я люблю тебя, Том, вот и весь ответ. Но если уж поподробнее, как тебе нравится, то… Мой отец считается Самым Великим Темным магом, но это не помешало ему любить меня и воспитать с любовью к миру. Во мне нет той ненависти, о которой многие говорят. К тому же, я уверена, что ты будешь прекрасным отцом нашей девочке. — Девочке? — усмехнулся парень. — Ты так в этом уверена? — Да. — И как же ее будут звать, очень нескоро будущая мать? — А это уже ты решишь, потому что я, как будущая мать, читала где-то, что девочки идут в отца, а мальчики в матерей. Так что, вопрос про имя к тебе. — Элизабет. Мне нравится это имя. — Значит так и будет, — Луиза поднялась и подошла к дереву с другой стороны, достав из сумки небольшой ножичек. Том уже хотел было что-то спросить по этому поводу, но та его опередила. — Ты же знаешь, что я вечно куда-то попадаю. Однажды,— она смущенно отвела взгляд, — я запуталась в веревке и упала. На улице был такой сильный дождь, бррр… Вся продрогла, ужас… — она стала что-то выковыривать на коре дерева. Это заинтересовало парня, поэтому он поднялся и подошел со спины возлюбленной. — Вообще знаешь, удивительно, что такой высокомерный, умный и отстраненный парень встречается с такой неуклюжей девушкой, — смех ее был невероятно притягательным. — Ты такая только в кругу близких людей, — послышался хмык. — В чужом окружении ты очень похожа на меня. — Просто считаю, что нужно соответствовать тебе и отцу. Кто бы что не говорил, но отца я люблю и поддерживаю. Даже если и ты будешь творить ужасные вещи, знай — я никогда тебя не брошу, — она закончила со своим творением и хитро сощурила глаза, обратив взор на Тома, все также стоящего позади. — К тому же, ты так часто занят своими темными делами, что должен быть кто-то, кто будет напоминать о приеме пищи и других бытовых вещах, мой милый. — Я буду счастлив, что этим кем-то будешь ты, Луиза. Я смогу создать для нас вечность. Для всех нас… Лизи не успела посмотреть на то, что сделала на дереве Луиза, ведь снова окутал мрак, и в следующую секунду девочка очутилась на стуле в своей спальне. Открытый дневник Тома Реддла, уже подтвержденного, как считает гриффиндорка, отца, как ни в чем не бывало также лежал на столе. Не успела девочка прийти в себя, осмыслив все увиденное, как в комнату зашла Гермиона. — Ох, вот ты где, — сказал она. — Все нормально? — Нам нужно очень серьезно поговорить с Хагридом, — заявила Лизи. — И разговор будет крайне серьезный.
