Наследие: искупление

      Когда пятеро подземных странников с головы до пят мокрые, грязные, а Лизи и Гарри еще и в пятнах крови, вошли в кабинет, все, кто там был, ошеломленно замолчали, но тишина в тот же миг взорвалась воплем:       — Джинни! — увидев ее, миссис Уизли, сидевшая в слезах перед камином, вскочила. За ней — мистер Уизли, и родители бросились к дочери.       Но Элизабет смотрела не на них: у камина стоял, улыбаясь, профессор Дамблдор, рядом тяжело дышала профессор МакГонагалл. Прошуршав крыльями, феникс опустился на плечо директора. Троица по очереди побывала в объятьях Молли.       — Вы спасли ее! Спасли! Как вы это сумели?       — Нам всем очень бы хотелось это узнать, — мягко произнесла профессор МакГонагалл, утратив обычную твердость голоса.        Миссис Уизли выпустила друзей. Гарри, мгновение поколебавшись, подошел к столу и выложил Волшебную Шляпу, а потом заговорил. Около часа в полной восхищения тишине он рассказывал.       — Просто замечательно! Итак, вы отыскали вход, нарушив — не премину добавить — вопиющим образом сотню школьных правил. Но как же вы оттуда выбрались живыми? — МакГонагалл сгорала от любопытства.        Гарри, слегка охрипшим голосом, перешел было к тому, как вовремя подоспел Фоукс, как Волшебная Шляпа вооружила его мечом, и вдруг запнулся. Он старался избегать упоминаний о дневнике Реддла, поглядывая на подругу — она стояла в двух шагах от него, прижимая руку к мантии в месте, где был спрятан этот блокнот. Сама же она молчала, судя по лицу, задумавшись о произошедшем.       — Дневник Реддла замолк навсегда… — договорил Гарри. — В общем-то и все.       — Я вот что хотел бы узнать: как лорд Волан-де-Морт изловчился околдовать Джинни? — тихо спросил директор. — Ведь он, по моим источникам, укрылся сейчас в албанских лесах.       — Что? — ошеломленно воскликнул мистер Уизли. — Вы-Знаете-Кто… околдовал Джинни? Но Джинни, разве она… разве она не была…       — Во всем виноват дневник, — заговорила Лизи своим тихим ослабленным голосом, доставая блокнот из-под кофты. — Мой от… Реддл его вел, когда ему было шестнадцать.       Дамблдор взял у нее дневник и принялся с любопытством рассматривать его, склонив голову над мокрыми прожженными страницами.       — Изумительно, — проговорил он негромко. — Да, Реддл был одним из самых одаренных учеников Хогвартса. Здесь, Элизабет, ты очень похожа на своего отца, — обратился он к Лизи, а затем повернулся к супругам Уизли, окончательно сбитым с толку. — Вам ведь и так известно, чьей дочерью является наша Элизабет? — они кивнули. — Так вот… Очень немногим известно, что Лорда Волан-де-Морта когда-то звали Том Реддл. Я учил его здесь пятьдесят лет назад. Окончив школу, он исчез вместе с будущей матерью его ребенка — Луизой Грин-де-Вальд. Они вместе скитались в дальних краях, якшаясь с самыми опасными колдунами и магами. Том все глубже погружался в тайны черной магии, подвергая себя такому количеству чудовищных превращений, что когда вновь появился, будучи уже под именем Волан-де-Морта, был совершенно неузнаваем. Не было ничего общего между этим зловещим Темным Лордом и тем умным славным мальчуганом, который был когда-то ответственным старостой школы. Единственное, что осталось неизменно, — директор внимательно посмотрел на гриффиндорку, словно эти слова были только для нее, — так это его невероятно сильная любовь к все той же женщине, которая с годами из неуклюжей проказницы превратилась в изящную миссис Реддл.       — Но что могло с ним связывать нашу Джинни? — воскликнул мистер Уизли.       — Его… его дневник, — всхлипнула Джинни. — Я в нем писала, а он отвечал… весь этот год.       — Джинни! Как ты могла! Что я тебе всегда говорил? Мало ли кто или что может прикинуться добрым и понимающим! Как можно идти на поводу у того, кого совсем не знаешь?! Почему ты не показала дневник мне или маме? Такая подозрительная вещь! Ясно же, что она полна черной магии! — причитал мистер Уизли.       — Я этого не знала, — рыдала Джинни. — Он был в одном из учебников, помнишь, которые мама купила? Я подумала, кто-то вложил его в книгу и забыл…       — Мисс Уизли следует немедленно отправить в больничное крыло, — не терпящим возражения тоном вмешался Дамблдор. — На ее долю выпало слишком тяжелое испытание. Ни о каком наказании и речи быть не может. Волшебники гораздо старше нее бывали обмануты Волан-де-Мортом, — он широким шагом подошел к двери и открыл ее. — Джинни нужен сон и еще, пожалуй, кружка горячего шоколада. Мне это всегда прибавляет сил, — добавил он и дружески подмигнул девочке. — Мадам Помфри еще не спит — она сейчас раздает сок мандрагоры. С уверенностью могу сказать, что жертвы Василиска придут в себя с минуты на минуту.       — Значит, Гермиона скоро будет в порядке! — обрадовался Рон.       — Все худшее позади, — кивнул Дамблдор. Миссис Уизли, поддерживая Джинни, повела ее из кабинета, а мистер Уизли, который никак не мог опомниться, побрел за ними. — А знаете, Минерва, — улыбнулся старик, — пожалуй, эта история стоит хорошей пирушки. Можно попросить вас пойти поговорить с поварами?       — Можно, — сухо кивнула профессор МакГонагалл и уже у дверей спросила: — Полагаю, в мое отсутствие вы разберетесь с нашей, пока что, временной троицей, не правда ли?       — Истинная правда, — заверил ее Дамблдор. Она ушла, а парни с девочкой опасливо посмотрели на директора. — Помнится, я говорил, что придется исключить вас троих из школы, если вы еще раз нарушите правила, — начал он. От ужаса Рон вытаращил глаза. — Это лишний раз доказывает, что даже самые лучшие из нас иногда вынуждены брать свои слова обратно, — усмехнулся Дамблдор. — Вы, трое... по двести баллов каждому для Гриффиндора! — затем он посмотрел на грустную девочку и добавил: — Думаю, ты и Гарри заслуживаете Особые награды за услуги школе.       Гарри, как и Рон до этого, расцвел, а вот Лизи еще больше поникла.       — "Дети, как правило, идут по стопам своих родителей… — мысленно ухмылялась она. — Пока все идет именно так… Но кем же в будущем тогда стану я?"       — Но почему-то еще один здесь присутствующий хранит слишком упорное молчание, — продолжил директор. — А было бы интересно послушать о его участии в этом рискованном предприятии, — Дамблдор посмотрел на Локонса. — К чему эта излишняя скромность, Златоуст?       — Профессор Дамблдор, — поспешил вставить Гарри. — Произошел несчастный случай — внизу, в Тайной комнате. Профессор Локонс…       — Я что — профессор? — осведомился Локонс с кротким удивлением. — Вот те на! А я-то считал себя идиотом…       — Он хотел наложить на нас заклятие Забвения, — продолжил Рон, — а палочка возьми и стрельни в него самого…       — М-м-да, — Дамблдор покачал головой. — Значит, поражен собственным оружием?       — Оружием? — отозвался Локонс. — У меня нет оружия. А вот у этих ребят есть, — он указал на Лизи и Гарри. — Правда хлипкое, думаю, оружие — палочки всего лишь. Чего же ими сделаешь? Махнешь раз, да оно сломается!       — Рон, пожалуйста, отведи профессора Локонса в больничное крыло, — обратился Дамблдор к рыжеволосому. — Мне еще нужно сказать твоим друзьям несколько слов.       Локонс неуверенно поплелся к двери. Рон, выходя, оглянулся, бросил на директора и друзей любопытный взгляд и, взяв уже бывшего профессора за руку, вышел с ним в коридор. Пройдя через комнату к камину, Дамблдор опустился в одно из кресел.       — Садитесь, — предложил он, и двое друзей сели, испытывая необъяснимое волнение. Директор разгладил свою бороду. — Прежде всего, я должен поблагодарить вас, — глаза его вновь блеснули. — Там, внизу, вы проявили настоящую доблесть, при этом осознавая смертельную опасность, — он замолк на некоторое время, а затем задумчиво заговорил: — Значит, вы встретились там с Томом Реддлом. Я полагаю, что ты, Элизабет, узнала правду, что я скрывал от тебя о нем? — девочка неуверенно кивнула. — Вот как…       — Профессор… Реддл сказал, что я похож на него… — внезапно воскликнул Гарри. — Сказал, что я и Лизи похожи на него… Ну, не внешне, а…       — Он так сказал? — Дамблдор внимательно глядел на мальчика из-под густых седых бровей. — А ты сам что об этом думаешь?       — Думаю, что совсем на него не похожи! — слишком громко выпалил Гарри. — Мы ведь учимся в Гриффиндоре… — девочка виновато отвела взгляд, понимая, что гриффиндорка она только из-за Дамблдора. — Профессор, — через мгновение продолжил Поттер, — я, честно говоря, сначала подумал, что являюсь Наследником Слизерина, ведь говорю, как и Лизи, на змеином языке.       — Ну… Насчет Элизабет, думаю, и так ясно. Она является последним, на данный момент, Наследником Салазара Слизерина. Это у нее от отца, в крови, — ответил Дамблдор спокойно. — Ты же говоришь на языке змей, Гарри, потому что на нем говорит Волан-де-Морт, который как раз-таки является отцом твоей подруги, — парень искоса взглянул на девочку, на которой уже лица не было. Плечи ее вжались, а голова склонилась к груди. — Если не ошибаюсь, он нечаянно вложил в тебя толику своих сил в ту ночь, когда наградил этим шрамом. Уверен, сам он этого не хотел.       — Волан-де-Морт в меня вложил… частицу самого себя? — прошептал Гарри, как громом пораженный, а Лизи ошарашенно взглянула на друга.       — Судя по всему.       — Значит, мое место в Слизерине… — мальчик в очках с отчаянием посмотрел в лицо Дамблдора. — Волшебная Шляпа почуяла во мне эту частицу, и…       — Определила в Гриффиндор, — успокаивающе договорил директор. — Видишь ли, Гарри, так вышло, что в тебе много качеств, которые столь высоко ценил Салазар Слизерин у своих любимых учеников — находчивость, решительность, да и чего греха таить, пренебрежение к школьным правилам, — тут усы старика смешно задрожали. — И, наконец, редчайший дар — змеиный язык. Однако же, Волшебная Шляпа направила тебя в Гриффиндор. Знаешь почему? Подумай!       — Только потому, что я просил не посылать меня в Слизерин… — сокрушенно произнес Гарри.       — Верно! — Дамблдор опять улыбнулся. — Именно в этом твоё отличие от Тома Реддла. Человек — это не свойство характера или семейная идеология, а сделанный им выбор.       — "Профессор прав. Нас определяет наш выбор. Неважно, кем был мой отец, ведь это его путь. Моя мама его любила любым, потому и решила быть с ним рядом, несмотря ни на что, — Лизи вспомнила воспоминание, что показал ей Том. — У меня же будет свой путь!", — она кивнула сама себе, и Дамблдор это заметил.       — Гарри, не мог бы ты подождать свою подругу за дверью, чтобы она не возвращалась одна после нашего разговора? — как бы незаметно директор выпроводил мальчика.       — Конечно, профессор, — мальчик подбадривающе улыбнулся подруге и вышел.       — Я, конечно же, понимаю, милая, что новость, которую ты узнала сегодня, повлияла на тебя. Твой отец — Темный Лорд, которого считают самым ужасным магом в Волшебном мире и боятся, — директор ненадолго замолчал. — Что ты сама об этом думаешь?       — Знаете, профессор, — неуверенно начала девочка, — когда я узнала правду там, в Тайной комнате, сначала запаниковала. Не хотелось верить в это, да и сам факт моего родства с Волан-де-Мортом кажется немыслимым. Человек, которого боится весь мир, обзавелся семьей?        — Понимаю, это кажется странным, — улыбнулся Дамблдор.        — Я не знаю, как на это реагировать, — продолжила Лизи. — Меня пугает это, и в то же время я воспринимаю все спокойно — словно ничего необычного, понимаете? — старик кивнул. — Думаю, должно пройти время, чтобы вся информация осозналась мною и я смогла все обдумать. Однако, единственное, что я точно могу сказать, я всегда любила своих родителей, ничего не зная о них. И, знаете, я буду продолжать любить, несмотря на то, что узнала, — Лизи отлично спрятала свою боль за обыденной улыбкой, хотя профессор все прекрасно замечал. — Я просто хочу сказать, что я — это я, и никто другой! У меня есть что защищать…       Глаза Дамблдора расширились, как от удара тока, но слегка тряхнув головой, он снова добродушно улыбнулся.       — Я уже слышал однажды эти слова, Элизабет. Их когда-то произнес твой отец, прежде чем стать тем, кто известен миру, — и заметив недоумение на лице ученицы, поспешил добавить: — Темные деяния не всегда от желания разрушить и навредить, милая. Точно также, как и темная магия не всегда на стороне зла.       Директор подмигнул, тем самым дав понять, что знает о маленьком секрете девочки.       — Откуда…?       — Нет ничего плохого в том, что тебе интересна эта сфера магии. Все-таки нужно брать во внимание из каких двух родословных ты вышла: Мракс и Грин-де-Вальд, — он хохотнул. — Честно между нами, я бы удивился и что-то заподозрил, если бы ты вместо Темной магии и зельеварения выбрала, к примеру, травологию и предсказания, — затем Дамблдор положил подбородок на сложенные в замок руки и глубоко вздохнул. — Элизабет, в тебе кровь двух невероятно сильных семей магов. Ты их последний потомок. Другими словами, ты их наследие. Знаешь почему я тогда принял решение перевести тебя в Гриффиндор?       — Чтобы я… — и тут до нее дошло. — Чтобы я не совершила его ошибок…       — Верно, милая. Ты невероятно талантлива, смела и предана. Твой отец был точно таким же, но моя вина, что он стал тем, кем стал. И, поверь, дело вовсе не в том, на каком он учился факультете.       — О чем вы?       — Сейчас я не могу рассказать тебе, но обещаю, что когда действительно придет для этого время, не буду скрывать ничего, — директор поднялся со стула и подошел к столу. — А сейчас не будем задерживать твоего друга. Вам всем нужна еда и отдых, так что сходите вымойтесь и за праздничный стол! А я пока напишу в Азкабан по поводу нашего лесничего.       Едва Лизи подошла к выходу и протянула руку, чтобы открыть дверь, как вдруг та распахнулась, да с такой яростью, что волосы девочки поднялись высоко вверх от порыва ветра. На пороге стоял Люциус Малфой с перекошенным от бешенства лицом, а чуть позади съежился весь обмотанный бинтами Добби, косо смотрящий на стоячего в коридоре Гарри, который тоже был в шоке от этой выходки.       — Добрый вечер, Люциус, — дружелюбно приветствовал его Дамблдор. Едва не сбив ученицу с ног, Малфой подскочил к столу. Эльф юркнул за ним с ужасом на лице.       — Так, значит, вы вернулись, — холодные глаза Люциуса впились в Дамблдора. — Попечительский совет отстранил вас, но вы, как я вижу, пренебрегли мнением совета. Сочли для себя возможным вернуться в Хогвартс!       — Спешу известить вас, Люциус, — профессор спокойно, чуть улыбаясь, смотрел на непрошеного гостя, — ко мне обратились одиннадцать членов Попечительского совета — все, кроме вас. Разговор был нелегкий и откровенный. Узнав, что очередная жертва является дочерью Артура Уизли, совет попросил меня без промедления вернуться. Похоже, пришли к общему мнению, что при нынешних обстоятельствах лучшего директора школы, чем я, не сыщешь. И вот что странно: некоторые члены совета намекают на то, что их согласие на мою отставку было вырвано под угрозой заклятия, которому могут подвергнуться их семьи, — мистер Малфой, и без того всегда бледный, сделался еще бледнее, глаза его превратились в щелки.       — Ну и что, вы уже прекратили нападения? — спросил он с издевкой. — Преступник пойман?       — Да, — все так же улыбался Дамблдор.       — И кто же он?       — Все тот же злодей — Темный Лорд. Только в этот раз он действовал через другого человека. С помощью вот этого дневника, — испытующе глядя на мистера Малфоя, Дамблдор протянул ему черную книжицу с большой дырой в середине.       Элизабет и Гарри, который успел уже войти в кабинет, все это время наблюдали за домовиком. Увидев дневник, Добби вдруг повел себя весьма странно. Выпучил огромные зеленые глаза, указал Гарри взглядом на дневник, затем — на Лизи, а после на мистера Малфоя и стал бить себя кулаками по голове.       — Ясно, — нараспев проговорил блондин, не замечая ужимок Добби.       — Если бы Гарри Поттер… — Малфой бросил на мальчика быстрый, пронзительный взгляд, — его друг Рон Уизли, — продолжал директор, — а самое главное — Элизабет Реддл, — Люциус чуть не поперхнулся воздухом, — не нашли эту книжицу, даже я считал бы виновной во всем Джинни Уизли. И никто никогда бы не доказал, что она поступала так не по своей воле… — Мистер Малфой молчал. Его лицо превратилось в непроницаемую маску. — А теперь вообразите, — говорил Дамблдор, — каковы были бы последствия! Уизли — одна из самых известных чистокровных семей в мире волшебников. Артур Уизли — один из авторов Закона о защите магглов. А его дочь убивает полукровок и магглорожденных! Подумать только, что стало бы с ним и с его Законом! Большая удача, что дневник был найден, прочтен, а записи в нем потом исчезли.       — Да, большая удача, — с трудом выдавил из себя Малфой, а за спиной у него Добби, как заведенный, глянет то на дневник, то на хозяина, и колотит себя кулаками по голове. И тут до друзей дошло. Они понимающе кивнули, а эльф попятился в угол и, сменив вид самобичевания, стал выкручивать себе уши.       — Мистер Малфой, — Лизи поближе подошла к нему, — а не знаете ли вы, как к Джинни попал этот дневник?       — Откуда мне знать, где эта паршивка его взяла!       Но Гарри был не столь терпелив, и его уже ничего не могло сегодня смутить.       — Да ведь это вы ей его подсунули в магазине "Флориш и Блоттс". Я помню, вы тогда взяли у нее из котла учебник по трансфигурации, а потом положили обратно. Потому-то дневник в этом учебнике и оказался. Что, будете спорить? — бледные пальцы Малфоя сжались и разжались.       — Попробуй докажи это, — прошипел он.       — Разумеется, этого никто доказать не может, — кивнул Дамблдор, улыбнувшись ученикам. — Тем более теперь, когда Том Реддл исчез со страниц дневника. И все же, Люциус, позвольте предупредить вас: не раздавайте налево-направо вещей Волан-де-Морта. Если хоть одна попадет еще в чьи-нибудь невинные руки, не сомневаюсь, Артур Уизли сможет доказать, что это ваши проделки, — Люциус Малфой на секунду замер, и ребята увидели, как у него дернулась правая рука: хотел, видно было, прибегнуть к волшебной палочке. Однако, оценив обстановку, повернулся к домовику:       — Идем, Добби! — он рывком открыл дверь, домовик послушно побежал за ним, и хозяин пинком вышвырнул его из кабинета. Добби взвизгнул от боли и визжал до конца коридора. От этой жестокости Лизи громко ахнула, зажав себе рот рукой.       — Как бы ему помочь? — тихо проговорила девочка, обращаясь к своему другу. И тут Гарри осенило.       — Профессор Дамблдор, — торопясь, заговорил он. — Можно вернуть дневник мистеру Малфою? Пожалуйста!       — Конечно, Гарри, — невозмутимо ответил Дамблдор. — Не забудь только про банкет.       — Нет! — слишком громко крикнула гриффиндорка, и две пары глаз в очках уставились на нее. — Простите… Просто это… это же вроде как… память… о моем отце…       — Но мы должны помочь ему! — возразил друг.       — Успокойся, Гарри, — директор похлопал его по плечу. — Элизабет верно подметила. Это дневник ее отца, а значит и принадлежит ей. Ты, как никто другой, должен понимать ее чувства, — затем он загадочно подмигнул. — Но у меня есть похожий блокнот. Знаете, вечно куплю их кучу, надеясь использовать по применению, но все никак руки не доходят. Но я все покупаю и покупаю... уже в моем кабинете места им нет, приходится и в чужих столах их прятать.       Директор открыл ящик стола профессора трансфигурации и достал оттуда похожий блокнот, только целый. Передал его в руки Гарри, а настоящий дневник отдал Лизи со словами:       — Храни эту память, но не живи ею. Прошлое — это прошлое, там ему и место, — казалось, он намекал на что-то еще, кроме пережитого сегодня. — Порой душевная боль, которую нам пришлось ощутить, дана нам лишь для опыта и взросления, как бы грубо это не звучало.       Гарри, стоило только директору сесть за стол и начать писать письмо в тюрьму Азкабана, схватил подругу за руку и выскочил из кабинета. К их счастью, за углом еще слышались затихающие вопли Добби.       — Гарри! — девочка на ходу принялась снимать черный ботинок, дабы снять беленький носочек, что был испачкан кровью Василиска и ее собственной. — Держи!       Парень и без всяких объяснений понял для чего это. Атрибут одежды гриффиндорец всунул в фальшивый дневник и бросился вдогонку.       — Мистер Малфой, возьмите это обратно… — сказал он и вложил блокнот в руку Малфоя.       — Что тут еще? — Люциус содрал носок и швырнул в сторону эльфа, переведя взбешенный взгляд на Гарри. — Ты так же плохо кончишь, как твои родители. И в самое ближайшее время! — тон его был тих и зловещ. — Они тоже были глупцами, совали нос не в свои дела. Пошли, Добби. Я кому сказал, пошли!       Но Добби стоял, как вкопанный. Он сжимал в руке пойманный на лету запачканный маленький носок и смотрел на него, как на бесценное сокровище.       — Хозяин дал Добби носок, — произнес он в изумлении. — Хозяин дал его Добби…       — Что такое? — фыркнул мистер Малфой. — Что ты там лопочешь?       — Добби получил носок, — пролепетал домовик, не веря своему счастью. — Хозяин бросил, Добби поймал, и Добби… Добби свободен!       Мистер Малфой, окаменев, уставился на эльфа, затем ринулся к Гарри:       — Ты отнял у меня слугу, мальчишка!       Но эльф крикнул ему:       — Ты теперь не можешь причинить вреда Гарри Поттеру!       Что-то загрохотало, и мистера Малфоя отшвырнуло назад. Он полетел вниз по ступенькам и упал площадкой ниже. Побагровев от гнева, вскочил и выхватил из кармана волшебную палочку, но Добби погрозил ему длинным, тонким пальцем.       — Сейчас же уходи, — велел он. — Ты не тронешь Гарри Поттера. Ты сейчас же уйдешь.       И Люциус Малфой подчинился. Метнув последний, горящий ненавистью взгляд сначала на мальчика и домовика, а затем, чуть успокоившись, обратился к только что подошедшей Лизи, закутываясь в мантию.       — Выбирайте себе круг общения, мисс Реддл, подстать своему статусу! — и ушел прочь.       — Гарри Поттер освободил Добби! — пронзительно завопил эльф, зачарованно глядя на гриффиндорца. Его круглые глазищи сияли. — Гарри Поттер освободил Добби!       — Ну… не только я, — он скосил взгляд на улыбающуюся Элизабет, которая старалась не показывать тех эмоций, что испытывает от слов Малфоя-старшего. — Носок-то маленький, так что принадлежит не мне.       — Вы…       — Большего мы не могли для тебя сделать, — девочка пригладила торчащие уши домовика, от чего они словно завибрировали.       — Но ты мне, Добби, пообещай никогда впредь не спасать мою жизнь! — землистое лицо эльфа расплылось в широкой, во весь рот, улыбке. — У меня есть один вопрос… Ты мне тогда сказал, что грозящая опасность не связана с Тем-Кого-Нельзя-Называть, помнишь? Ну, а что вышло? И почему нельзя было общаться с Лизи?       — Так это же был ключ, сэр, — ответил Добби, еще больше округлив глаза, как будто речь шла о самых очевидных вещах. — Добби вам намекнул! Раньше-то Темного Лорда спокойно называли по имени, которое очень сильно связано с именем вашей подруги. Это уж потом, когда он придумал себе новое имя, стало нельзя. Понятно?       — Понятно, — не очень уверенно согласился Гарри. — Ну, ладно, я, пожалуй, пойду. Там внизу празднуют… да и Гермиона вот-вот очнется…       Добби обхватил Гарри и Лизи за ноги тонкими ручками и крепко обнял.       — Гарри Поттер еще более велик, чем думал Добби. И друзья его такие же, — воскликнул он. — Прощайте, Гарри Поттер и Элизабет Реддл! — с громовым треском, похожим на прощальный залп салюта, эльф исчез.       Затем, расслабленно выдохнув, друзья побрели в Большой зал. Лизи бывала в Хогвартсе на многих праздниках, но никогда еще ничего подобного не видела: все были в пижамах, и торжество растянулось на целую ночь. И сколько же радости эта ночь принесла ей!       Гермиона встретила их с восторженным криком:       — Вы победили!       Джастин выскочил из-за стола, долго тряс девочку за руку, бесконечно извиняясь за свои подозрения, а в половине четвертого внезапно появился Хагрид и крепко обнял своих друзей.       — Я узнала… Узнала правду о своем отце, — заговорила Лизи, стоя перед великаном. Затем она резко склонилась, вызвав непонимания у всех, кроме Гарри, и быстро проговорила: — Я прошу у тебя прощения за поступок Тома Реддла. Как его дочь, я буду нести это бремя и если для твоего прощения нужно что-то сделать, то только скажи! И я…       — Лиз, ты это… прекрати… — великан явно был смущен. — Я же не на тебя зол… Да и я… ну… позабыл уже… Ты давай… это… выпрямись… Нечего тут… вот это все!       Вслед профессор МакГонагалл сообщила, что по случаю столь отрадных событий дирекция сочла возможным отменить экзамены и прибавила, что шестьсот сотен баллов, полученные троицей, обеспечили Гриффиндору Кубок школы еще на один год. А тут еще Дамблдор объявил, что, к сожалению, профессор Локонс не будет больше преподавать защиту от темных сил, ведь он потерял память и едет лечиться — ликование школьников разделили и несколько профессоров.       — Вот жалость, — саркастично проворчал Рон, уплетая пончик с джемом. — Он только-только начал мне нравиться… Какая потеря для моего теперь уже разбитого сердца!        Лизи смотрела на своих счастливых друзей. Они рядом, теперь в полном здравии, и ей, наверное, нужно радоваться этому, но отчего-то в душе поселилось неприятное чувство. Она улыбается и смеется, но внутри скрывает сомнения. Она сказала директору, что она не такая, как отец, но почему же ей кажется, что они с ним похожи куда больше, чем ей хочется думать...

* * *

      Остаток летнего семестра промелькнул быстро. Хогвартс вернулся к своим обычным будням — правда, с небольшими изменениями. Во-первых, отменили занятия по защите.       — У кого, у кого, а у нас практики по защите было навалом, — утешал Рон огорченную Гермиону.       Во-вторых, исключили из Попечительского совета Люциуса Малфоя. В-третьих, ученики, понимая, как ошибались, постоянно старались хоть как-то заговорить с Лизи, чтобы загладить свою вину.       Быстро, даже слишком быстро наступило время отъезда. Друзья заняли купе в экспрессе Хогвартс-Лондон. До начала каникул остались считанные часы. Ученикам пока еще можно колдовать, и вся компания самозабвенно отдалась любимому занятию: играли в исчезающие карты, пускали последние оставшиеся у близнецов хлопушки и обезоруживали друг друга с помощью заклинаний. У Лизи это получалось мастерски. Почти у самого вокзала Кингс-Кросс Гарри вдруг кое-что вспомнил:       — Джинни, а помнишь, ты видела, что Перси делал что-то такое, чего потом очень стеснялся и просил тебя никому не рассказывать? Что это было?       — Конечно, помню, — Джинни хихикнула. — У Перси завелась подружка.       Фред, вставший за книгами, уронил целую связку — прямо на голову Джорджу.       — Что-что?       — Староста Когтеврана по имени Пенелопа Кристалл, — объяснила Джинни. — Это ей он писал письма все прошлое лето. В школе они встречались тайком. Я как-то вбежала в пустой класс, а они там целуются. Потому он и был не в себе, когда на нее… ну… понимаете… когда на нее напали. Вы ведь не будете его дразнить, не будете? — спросила она с тревогой.       — Я? И не подумаю! — просиял Фред.       — Конечно, не будем, — поперхнулся Джордж.       Экспресс замедлил ход и остановился. Гарри достал перо, кусочек пергамента и повернулся к друзьям.       — Это номер телефона Дурслей, — сказал он. — Прошлым летом я был хотя бы с Лизи, а сейчас… В общем, я не вынесу говорить только с Дадли!       — Кстати, а где ты будешь жить этим летом? — обратился Рон к подруге. Та смущенно улыбнулась.

Тремя днями раннее

      — Профессор, можно с вами поговорить? — девочка заприметила директора, прогуливающегося по внутреннему дворику школы.       — Ох, Элизабет, конечно, — ответил Дамблдор. — Что-то случилось?       — Вы прошлым летом сказали, что я не могу вернуться в приют, а где тогда мне жить сейчас… Знаю, это не ваша проблема, но я…       — Ох! — спохватился директор. — Совсем позабылся! Наверное, стоит съесть чего-нибудь шоколадного — говорят помогает работе мозга, — он стал что-то искать в карманах своего многослойного одеяния, а когда нашел, то протянул девочке.       — Старые ключи? — не поняла та.       — Ты ведь знаешь, что твоя мама была не бедной девушкой, даже можно сказать, более чем обеспеченной. В Великобритании — в районе Уилтшир — все еще стоит дом семьи Грин-де-Вальд. Скорее всего он сильно запылился, да и работы там явно много. Так что дел у тебя, сама понимаешь… Пора бы уже воспользоваться своим наследством, Элизабет Реддл.

Настоящее

      — Я буду жить дома, — ответила девочка. — Там, где и должна.       Друзья сошли с поезда и, на этот раз без помех, прошли все вместе сквозь барьер, разделяющий два мира: магглов и магов.       — Ребят, — тихо заговорила Лизи, когда они остались вчетвером, — Гарри ведь вам рассказал же… кто мой… Да и ты, Рон, сам слышал…       — Успокойся, — улыбнулся рыжеволосый. — Ничто не повлияет на нашу дружбу.       — То есть, вы не перестанете со мной общаться?       — Ну… — задумался Рон. — Конечно, когда я это услышал там, в кабинете, то не понимал, как правильно реагировать. Все-таки… ну…       — Я понимаю…       — В общем, потом, когда уже отвел Локонса в больничное крыло и стал ждать Гермиону, то задумался: мы дружили с тобой и до этого всего, так почему теперь что-то должно помешать?! Ты ведь не твой отец, ты — это ты!       — Я согласна с Роном! — воскликнула Гермиона. — Ты — это ты. Пускай ты и похожа на него внешне, какими-то своими качествами и умениями, любовью к тем или иным предметам, но это неважно. Для нас ты Элизабет Реддл — лучший зельевар школы, не побоюсь даже сказать, потомок знаменитого Салазара Слизерина, змееуст и… самое главное, ты наш друг, Лизи.       — И мы всегда будем рядом, какие бы тайны не ждали нас впереди! — добавил Гарри, и ребята вчетвером обнялись.       В этот момент Элизабет поняла, что она сделала правильный выбор. Эти люди — ее семья. Их ей и предстоит защищать.       — Спасибо вам, ребят…