Наследие: искупление

      Друзья проснулись рано утром, чтобы успеть собрать оставшиеся вещи. Гарри был занят Буклей, которая все еще не хотела залезать в свою клетку, а Лизи вдруг обнаружила свою коробку, где хранились подаренные ей когда-то кольцо и книга, а теперь и дневник отца. Пока Гарри был занят птицей, Лизи достала кольцо с черным камнем и надела его. На этот раз оно подошло ей идеально. Она улыбнулась этому и уже хотела помочь Гарри, когда в комнату влетел Рон, на ходу надевая рубашку.       — Скорее бы на поезд, — сказал рыжеволосый. — Перси совсем меня замучил! Слава богу, в Хогвартсе мы будем жить не с ним. Опять ко мне пристал! Видите ли, я пролил чай на фотографию Пенелопы Кристал, которая ему нравится, — усмехнулся он. — Она спряталась за рамку, потому что на носу у нее теперь пятна от чая.       — Нам надо тебе кое–что сказать... — начал было Гарри, но его прервали близнецы.       — Тысяча поздравлений, Рон! — они забежали к ребятами, и стали хлопать младшего по плечу. — Тебе опять удалось вывести из себя нашего старосту! Тысяча очков Гриффиндору!       Друзья решили повременить с рассказом, и все вместе спустились на завтрак. Мистер Уизли, нахмурившись, читал первую страницу газеты "Пророк", а миссис Уизли рассказывала Гермионе и Джинни о любовных зельях, которые она варила в юности. Все трое хихикали.       — Что вы хотели сказать? — спросил Рон.       — Позже объясним, — шепнул Гарри, покосившись на вошедшего Перси.       В этой суете ребятам никак не удавалось выкроить минутку для разговора. Парни таскали чемоданы по узкой лестнице и ставили к двери, рядом с клетками, где сидели на жердочках Букля и Гермес — та самая ушастая сова Перси. Из плетеной корзины неподалеку доносилось громкое фырканье.       — Глотик, не сердись, — ворковала у корзины Гермиона. — В поезде я тебя выпущу.       — Не выпустишь, — зашипел Рон. — Вспомни о бедной Коросте, — он ткнул себя в грудь. Крыса, судя по выпуклости, сидела у него в кармане под мантией, куда, собственно, он и попал рукой.       Мистер Уизли, ожидавший во дворе министерские машины, открыл дверь и просунул голову в холл:       — Приехали. Идемте, — он проводил всех к машинам темно-зеленого цвета. За рулем в обеих сидели волшебники, надевшие для маскировки бархатные костюмы изумрудного цвета.       — Как много зеленого… — заметил Рон.       — Гарри и Элизабет, садитесь сюда, — произнес мистер Уизли, окинув взглядом переполненную улицу.       Двое сели на заднее сиденье, вскоре к ним присоединились Гермиона, Рон и, к огорчению последнего, Перси. По сравнению с путешествием на "Ночном рыцаре" в поездке до Кингс-Кросс не было ничего примечательного. Министерские машины, казалось, не отличались от маггловских, и все же девочка заметила, с какой легкостью они лавировали в пробках. На вокзал, в отличие от прошлого года, прибыли за двадцать минут до отхода поезда. Водители нашли им тележки и погрузили чемоданы. Коснувшись кепок, попрощались с мистером Уизли и уехали. Артур всю дорогу до станции шагал рядом с Поттером и Реддл.       — Пришли, — сказал он, оглянувшись по сторонам. — Разобьемся на группы, а то нас многовато. Мы с Гарри и Элизабет идем первыми.       Названные удивленно переглянусь — они ведь обычно всегда последние шли. Мистер Уизли тем временем направился к барьеру между девятой и десятой платформой, толкая тележку и не сводя глаз с окружающих. Многозначительно глянув на подростков, он как бы невзначай наклонился к барьеру. Ребята сделали тоже самое. Мгновение — металлический барьер позади, и они стоят на платформе 9 и ¾, а вон и "Хогвартс-Экспресс". Алый паровоз пускал клубы дыма, окутывавшего платформу, полную детей и провожавших волшебников. Позади появились Перси и Джинни — оба тяжело дышали, видимо, преодолели барьер бегом.       — Пенелопа! — заметив девушку с длинными кудрями, староста покраснел, пригладил волосы и зашагал ей навстречу, выпятив грудь, чтобы она непременно увидела сверкающий значок. Элизабет, Гарри и Джинни не выдержали и, отвернувшись, прыснули в кулаки.       Вскоре подоспели остальные. Ребята зашли в поезд, прошли мимо забитых купе, нашли, наконец, пустое, внесли чемоданы и поставили Буклю с Живоглотом на багажную полку. Как раз в этот момент в окно влетел Куро, и Гарри впустил его в клетку к своей сове.       — Они так хорошо сдружились? — скромно спросила Джинни, когда увидела, как птицы трутся своими мордочками.       — Ага, — ответил мальчик. — Они и злятся на нас вместе.       Все вышли проститься с мистером и миссис Уизли. Молли расцеловала своих детей, Гермиону и, наконец, заключила в крепкие объятия Лизи и Гарри. Она долго их не отпускала. Они даже успели смутились и все-таки были искренне рады, когда она чуть ли не в десятый раз их чмокнула.       — Берегите себя, — сказала она, и глаза у нее помокрели. Миссис Уизли открыла большую сумку. — Я приготовила всем сандвичи. Это тебе, Гарри. Вот эти вот тебе, Элизабет. Рон, ты возьми другие, с говядиной… Фред? Где Фред? А это, дорогой, твои…       — Гарри, Элизабет, — шепнул мистер Уизли, — пойдите сюда на минутку, — втроем они отошли за колонну, оставив всю компанию с Молли. — Пока вы еще не уехали, я должен кое-что рассказать, — волнуясь, начал мужчина.       — Не беспокойтесь, мистер Уизли. Мы все знаем, — спокойно сказал Гарри.       — Знаете? Откуда?       — Мы… ну… — запинался мальчик, поэтому Лизи взяла объяснения на себя.       — Слышали ночью ваш с миссис Уизли разговор. Случайно! — и быстро добавила: — Извините нас.       — Не самый лучший способ узнать столь важную вещь… — вид у Артура был встревоженный.       — Все хорошо, честно. И вы не нарушили данное Фаджу слово, и мы уже все знаем, — заговорил Гарри.       — Но вы, наверное, очень испугались.       — Ни капли! — мальчик не соврал, но подростки видели, что мистер Уизли не поверил. — Мы не строим из себя героев, но ведь Блэк не может быть опаснее Волан–де–Морта, — услышав это имя, мужчина вздрогнул, но сдержался.       — Я не сомневаюсь, что вы гораздо сильнее, чем думает Фадж. Я рад, что не боитесь, но…       — Артур! — раздался голос миссис Уизли, провожавшей всех в вагон. — Что ты там делаешь? Поезд вот–вот отойдет!       — Сейчас–сейчас, Молли, — ответил мистер Уизли и торопливо сказал ребятам, понизив голос: — Дайте мне слово…       — Что из замка ни на шаг? — нахмурился Гарри.       — Не только это, — таким встревоженным они еще никогда не видели его. — Поклянитесь, что не станете искать Блэка!       — Чего? — переспросила Лизи. Раздался громкий свист. Дежурные по вокзалу обходили поезд и захлопывали двери.       — Обещайте мне, — скороговоркой произнес Артур, — что бы ни случилось…       — Зачем искать того, кто хочет меня убить? — буркнул Гарри.       — Поклянитесь, что бы вы ни услышали, что бы ни узнали…       — Мы ему нужны, чтобы вернуть к жизни моего отца. Вы правда считаете, что мы побежим к нему в руки?..       — Быстрее, Артур! — крикнула миссис Уизли.       Из паровоза повалил дым, и поезд тронулся. Друзья кинулись к вагону. Рон открыл им дверь и протянул руку, затащив ребят внутрь. Все вместе они высунулись из окна и махали мистеру и миссис Уизли, пока те не скрылись из виду. Поезд набрал полный ход. Гарри подозвал Рона с Гермионой и шепнул:       — Надо рассказать вам один секрет.       — Иди в купе, — бросил сестре рыжеволосый. — Не твоих ушей беседа.       — Очень мило, — с обидой сказала Джинни и отошла.       В поисках свободного купе ребята пошли по коридору. Удача им улыбнулась в самом конце вагона. В купе находился всего один пассажир, дремавший возле окна. Четверка переступила порог. Незнакомец был одет в поношенную, штопаную–перештопаную мантию, болезненного вида и изможденный, но совсем еще не старик — светло–каштановые волосы были едва тронуты сединой. Ребята закрыли дверь и сели подальше от окна.       — А это кто такой? — шепнул Рон.       — Профессор Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона.       — Откуда ты знаешь?       — Посмотри на чемодан, — она показала на полку над головой мужчины. Маленький потрепанный чемодан был перевязан веревкой. В одном из углов надпись:

"Профессор Р. Дж. Люпин"

      — Интересно, что он преподает? — Гарри, прищурившись, глядел на его бледный профиль.       — Защиту от темных искусств, — предположила Лизи. — Только по ней нет преподавателя.       — А потянет ли он? — засомневался рыжеволосый. — Похоже, он и сам под заклятием… Ну, выкладывайте, — повернулся он к двум друзьям.       Гарри с согласия подруги все им поведал, включая предупреждение мистера Уизли. Рон сидел будто громом пораженный, Гермиона прижала руки к губам и, немного погодя, сказала:       — Значит, Сириус Блэк из–за вас убежал из тюрьмы… Вы должны быть очень… очень осторожны. Не ищите неприятностей.       — Ничего мы не ищем, — буркнули друзья. — Это они нас находят…       — Надеюсь, у вас хватит ума не выслеживать этого психа, — сказал все еще не пришедший в себя Рон. — Блэк ведь хочет тебя, Гарри, убить, а с тобой, Лиз, даже и не понятно: то ли кровь твоя нужна, то ли еще чего…       Эти двое восприняли известие хуже, чем ожидали Гарри и Элизабет. Испугались, похоже, не на шутку. Во всяком случае, гораздо сильнее, чем они сами.       — И как это он сбежал-то? — поежился Рон. — Из Азкабана?! При такой–то охране? А он же сверхопасный преступник...       — Его должны поймать! — голос Гермионы был тверд. — Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция магглов.       Внезапно откуда-то донесся слабый звенящий свист.       — Что это…? — насторожился Рон. Компания огляделась. — Гарри, это у тебя в чемодане.       Мальчик встал, потянулся к багажной полке и извлек из–под мантии карманный вредноскоп. Предмет вертелся у него на ладони, как сверкающая юла.       — Вредноскоп? Как интересно! — Гермиона поднялась, чтобы получше рассмотреть.       — Это самый дешевый, — сказал рыжеволосый. — По-моему, он плохо работает. Я стал его привязывать к лапе Стрелки, а он как завертится. Это мой подарок Гарри на день рождения.       — Может, ты делал в этот момент что-то плохое? — предположила Гермиона.       — Да нет! Хотя, впрочем, нельзя было посылать Стрелку… Ну ты же знаешь, ей эти перелеты уже не под силу. Но как я еще мог отправить Гарри подарок? — вредноскоп свистел не умолкая.       — Убери его обратно, — посоветовала девочка. — Еще разбудит нашего соседа, — она покосилась на профессора Люпина.       Чтобы заглушить вредноскоп, Рон сунул его в особенно ужасную пару старых носков друга, что достались от дяди Вернона, и захлопнул чемодан.       — Пойдем в Хогсмид и отдадим его на починку, — он опять сел к друзьям. — Фред с Джорджем сказали, что купили точно такой в лавке "Дэрвиш и Бэнгз". Там продаются всякие волшебные инструменты.       — А что тебе известно про Хогсмид? — оживилась Гермиона. — Я читала, что это единственный населенный пункт во всей Британии, где не живут магглы.       — По-моему, да, — ответил без энтузиазма рыжеволосый. — Но я туда рвусь не поэтому. Мечтаю пойти в магазин "Сладкое королевство".       — "Сладкое королевство"? — удивилась Лизи. Лицо Рона расплылось в блаженной улыбке.       — Это кондитерская, и там столько всяких сладостей! От перечных чертиков дым идет изо рта, а еще шоколадные шары, полные земляничного мусса и сбитых сливок. А сахарные перья! Сидишь на уроке, посасываешь такое перо, а все думают, что ты размышляешь, что писать дальше…       — Но там очень много другого интересного, — гнула свое Гермиона. — В "Достопримечательностях исторического волшебства" сказано, что местная гостиница в тысяча шестьсот двенадцатом году была штабом восставших гоблинов, а Визжащая хижина считается самым опасным домом с привидениями во всей Англии…       — …а увесистые шарики мороженого! Лакомишься ими и паришь над землей, правда не очень высоко — дюймах в пяти, — пропустил мимо ушей Рон все слова Гермионы. — Как это прекрасно! Будем хоть изредка уходить из замка. Там интересно!       — Да, — грустно вздохнул Гарри. — А вернувшись, расскажете мне, что там и как…       — А ты? — нахмурился рыжеволосый, но Поттер небрежно махнул рукой.       — Чтобы пойти туда, нужен подписанный пропуск, — начала объяснять Элизабет, — но Дурсли не подписали это разрешение.       — Так… а ты как туда отправишься, Лизи? — спросила Грейнджер.       — Профессор МакГонагалл сообщила в письме, что в моей ситуации можно попросить подпись или у нее, или у директора.       — Так значит и Гарри можно попросить профессора МакГонагалл или Дамблдора! — воскликнул Рон, на что его друг рассмеялся, ведь профессор МакГонагалл, являясь деканом Гриффиндора, очень строга и никогда не нарушит правил. — А в случае чего, спросим Фреда с Джорджем — они знают все тайные выходы из замка…       — Не говори ерунды! — возмутилась Гермиона. — Ты же понимаешь, что им нельзя покидать замок, пока Блэк на воле. Не думаю, что даже Лизи удастся получить разрешение!       — Вот именно это и скажет МакГонагалл, попроси мы ее подписать разрешение, — усмехнулся мальчик.       — Гарри, но с вами будем мы! — глаза у Уизли сверкнули. — И никакой Блэк не посмеет…       — Рон, не говори глупости, — возразила Грейнджер. — Блэк на людной улице столько человек убил! Неужели он, увидев нас, испугается и оставит их в покое? — говоря это, она расстегивала ремни на корзине с Живоглотом.       — Не выпускай! — крикнул рыжеволосый, но было поздно. Живоглот легко выпрыгнул из корзины, потянулся и вскочил ему на колени. Внутренний карман задрожал, и парень довольно грубо отшвырнул кота: — Пошел вон!       — Как не стыдно, Рон! — воскликнула Гермиона. Он не остался бы в долгу, если бы профессор Люпин в эту минуту не зашевелился. Все четверо замерли, но профессор повернул голову в другую сторону и, слегка приоткрыв рот, продолжал спать.

* * *

      "Хогвартс–Экспресс" держал курс на север. Погода за окном помрачнела, небо заложило тучами. Реже появлялись поля и фермы. По коридору туда-сюда стали ходить люди. Живоглот обосновался на незанятом месте, повернув курносую морду к Уизли, а его желтые глазки буравили заветный карман. В час дня пухлая волшебница покатила тележку с едой.       — Как по-вашему, надо его разбудить? — Рон с сомнением кивнул на профессора. — Ему не помешало бы поесть, — Гермиона осторожно приблизилась к мужчине.       — Профессор! Простите за беспокойство, профессор! — он не шелохнулся.       — Не волнуйтесь, дорогие мои, — сказала волшебница, протягивая Лизи коробку с любимыми яблочными пирожными. — Проснется и захочет есть — я в первом вагоне рядом с машинистом… — она закрыла дверь и удалилась. Рон переполошился.       — Он и вправду спит? — шепотом сказал он. — Уж не помер ли?       — Нет-нет. Он дышит, — заверила Гермиона, беря протянутое подругой пирожное.       С попутчиком, конечно, не очень повезло, но была в этом и польза. После полудня зарядил дождь, за окном проплывали расплывчатые очертания холмов, и ребят стало клонить ко сну. Внезапно в коридоре послышались шаги, рядом с купе они смолкли, и сон как рукой сняло. В дверях появилась троица слизеринок во главе с Пенси.       — Слышишь, я тебе еще тогда сказала, чтобы ты не трогала Драко! — лениво произнесла она, словно разговор не так уж и сильно ее волнует.       — Он не вещь, Паркинсон, — равнодушно отвечала Лизи, все еще наслаждаясь вкусом пирожного. — Если ты хочешь с ним общаться, то тебе стоит обсудить это с ним.       — Ты нам мешаешь, о превеликая Наследница Слизерина! — тут Пенси заметила спящего человека. — А это кто?       — Профессор Люпин. Еще вопросы есть? Если нет, то покинь это пространство, пока оно не пропахло болотом, — Лизи поднялась и прямо перед ее носом захлопнула дверь. — Надоедливая…       — И как она еще не устала от этого детского сада? — недоумевала Гермиона. — К тому же, ее слова про Наследницу не являются оскорбительными. Ты ведь и правда потомок такого великого мага, который является создателем школы.       — Не забывай про моего дедушку и отца, — усмехнулась Элизабет. — Многовато темных магов в моей родословной, не находишь?       Дождь усилился, а "Хогвартс–Экспресс" мчал все дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучат колеса, по окнам барабанит дождь, завывает ветер, а профессору Люпину все нипочем — спит себе и спит.       — Скоро должны приехать, — Рон пытался с места что–то разглядеть в темном окне. Не успел он закрыть рта, как поезд замедлил ход. — Прекрасно! — он вновь подал голос и, осторожно обойдя профессора, стал вглядываться в темноту за стеклом. — Умираю с голоду. Скорее бы за праздничный стол.       — Но нам еще далеко ехать, — заметила Гермиона, посмотрев на часы. — Странно, что мы останавливаемся.       Поезд ехал все медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились. Гарри, находившийся ближе всех к двери, выглянул в коридор, чтобы разведать там обстановку. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.       — В чем дело? — раздался голос Рона, что пытался что-то нащупать.       — Ой! — вскрикнула Гермиона. — Прекрати, это моя нога!       — Может, авария? — Гарри добрался до своего сиденья.       Что–то зашуршало, и Лизи увидела на фоне окна смутный силуэт рыжеволосого друга, протиравшего запотевшее стекло.       — Там что-то движется, — сказал Рон. Дверь в этот момент открылась, и кто–то наступил Элизабет на ногу.       — Простите! Вы не знаете, что случилось?       — Привет, Невилл! — девочка протянула в темноте руку и схватила его за мантию.       — Лизи? Это ты? Что случилось?!       — Понятия не имею! Иди к нам, садись, — раздалось сердитое шипение — Невилл сел на Живоглота.       — Пойду схожу к машинисту и узнаю, что произошло, — послышался голос Гермионы. Дверь опять скользнула, звук столкновения, и два голоса вскрикнули:       — Кто это?       — А это кто?       — Джинни?       — Гермиона?       — Что ты делаешь?       — Ищу Рона.       — Иди садись.       — Не сюда! — предупредил Гарри. — Здесь я.       — Ой! — крикнул Невилл.       — Ай, ты мне отдавишь ногу, — вскрикнула Лизи.       — Тихо! — вдруг раздался хрипловатый голос. Профессор Люпин, наконец, проснулся. Ребята услышали шорох в углу. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны. — Оставайтесь на месте, — голос был все еще сиплый после сна.       Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошел к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило две упиравшиеся в потолок фигуры, закутанные в плащ. Лица их были полностью скрыты капюшоном. Глаза Лизи метнулись вниз, и к горлу подступила тошнота. Из–под одного плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд девочки и поспешно спрятало ее в складке черной материи. То, что было под капюшоном протяжно с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, а вообще все вокруг. Присутствующих обдало стужей. У Лизи перехватило дыхание. Мороз вдруг стал пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Она только успела поставить перед собой руку, как тут возник странный серебристый силуэт.       — Мама?.. — почему-то именно это произнесла девочка, прежде чем потерять сознание.

* * *

      — Лизи!       — Гарри!       — Вы в порядке?       Кто-то шлепал девочку по лицу.       — Что… что? — она открыла глаза.       Светят фонари, подрагивает пол — "Хогвартс–Экспресс" снова в пути. Рон с Гермионой склонились над Элизабет, рядом лежит Гарри, видимо, тоже только очнувшийся, а позади Невилл и профессор Люпин.       — Ну, как вы? — забеспокоился Рон.       — Ничего… — Гарри бросил взгляд на подругу. — Ты тоже что-то странное почувствовала?       — Да уж… — девочка посмотрела на дверь. — Что это было? Никогда не видела ничего подобного. Странное, еще и воющее. Жуть...       — Никто не выл, — Рон недоумевающе покачал головой.       — Но я тоже слышал вой, — воскликнул Гарри.       Что–то громко треснуло, и все вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада.       — Держите, — протянул он двоим по большому куску. — Съешьте и станет полегче, — девочка последовала совету, в отличии от ее друга.       — Вы не знаете, кто это был? — спросил он Люпина.       — Дементор, — мужчина стал раздавать шоколад всем остальным. — Одни из стражей Азкабана, — все смотрели на него, не веря ушам. Профессор Люпин скомкал пустую обертку и сунул в карман. — Простите, я ненадолго уйду. Мне надо кое-что сказать машинисту, — он тут же скрылся в коридоре.       — Ребят, вы и вправду в порядке? — Гермиона тревожно смотрела на друзей.       — Я так и не понял, что произошло, — Гарри вытер пот со лба.       — Я тоже… — поднималась с сиденья Лизи.       — Ну, понимаете, этот дементор стоял здесь и осматривался, и ты, и ты… Наверное, это был обморок, — Рон никак не мог успокоиться. — Вы вдруг обмерли, упали… Ты, Гарри, еще и забился….       — А профессор Люпин подошел к дементору, вынул палочку, — продолжила Гермиона, — и сказал: "Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи". Но существо не шелохнулось. Тогда Люпин что–то пробормотал, и из палочки на дементора посыпались серебряные искры, тот развернулся и тотчас исчез.       — Ужас какой! — пропищал Невилл не своим голосом. — Когда это вошло сюда, почувствовали холод?       — Мне показалось, он явился с того света, — рыжеволосого передернуло. — Такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет.       Съежившаяся в углу Джинни выглядела немногим лучше двух очнувшихся только что друзей. Она вдруг громко всхлипнула, Гермиона нагнулась к девочке и обняла ее. Вернулся профессор Люпин. Он остановился рядом с Гарри и ласково улыбнулся.       — Съешь, пожалуйста, шоколад, он неядовитый. Элизабет его сразу проглотила, и, как видишь, ничего с ней не случилось, — пока Гарри следовал просьбе, Лизи недоумевала, откуда учитель знает ее имя. — Через десять минут будем в Хогвартсе, — произнес он. — Ну что, Гарри, полегче стало?       — Да.       Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа после дождя обледенела.       — Первокурсники, сюда! — громыхнул знакомый голос. Наша компания обернулась и увидела высоченную фигуру Хагрида. Лесничий собирал первокурсников, чтобы переправить тех, согласно традиции, через озеро. — Здорово, неразлучная четверка! — Хагрид возвышался над головами.       Друзья рванули к нему, но их тут же оттеснила толпа. Им предстояло, как и всем остальным, ехать до замка в карете. На грязной в колдобинах дороге их было не менее сотни — и никаких лошадей. По крайней мере, так сказали ребята. Лизи, нервно пожевывая нижнюю губу, не стала говорить, что видит лошадиные скелеты, которые были привязаны к этим самым каретам. Наверняка, это просто воображение разыгралось после всяких дементоров... Когда ребята забрались внутрь и захлопнули дверцу, карета покатила вперед, качаясь и трясясь на ухабах. В ней попахивало навозом и соломой. После шоколада Лизи чувствовала себя лучше, но слабость еще не отпустила. Рон и Гермиона сели напротив и всю дорогу украдкой поглядывали на нее и Гарри, опасаясь повторения припадка.       Карета подкатила к великолепным чугунным воротам, слева и справа высились каменные колонны, рядом парили два дементора, с ног до головы укутанные мантиями. Элизабет ощутила подступающий озноб, откинулась, как и Гарри, на пухлую спинку сиденья и, пока ворота не остались позади, не открывала глаз. Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку. Гермиона высунулась в окошко и любовалась множеством приближающихся башен и башенок. Покачнувшись, карета остановилась, и Рон с Гермионой вылезли. Гарри сошел следом и протянул руку Лизи, чтобы помочь спуститься.       — Ты упала в обморок, Элизабет? Долгопупс не врет? — послышался взволнованный голос Драко. Он быстрым шагом подошел ближе к четверке.       — Уйди, Малфой, — процедил рыжеволосый.       — Замолкни, Уизли, — прошипел слизеринец. — Я не с тобой сейчас говорил.       — Рон, Драко… — девочка устало уткнулась головой в грудь блондина, удивив этим остальных, и взяла рыжеволосого за руку. — Давайте сейчас не будем устраивать разборки. У нас ведь первый день…       — Ага, первый день, а о тебе и твоем четырехглазом дружке уже везде говорят. Грохнулась в обморок, вот смеху-то, — к месту поспешила Пенси. Куда же без нее?!       — Паркинсон, вот тебе точно лучше уйти, — Лизи, закатив глаза, отстранилась от Малфоя, который тут же недовольно вздохнул. — Без тебя тошно.       — Помалкивай лучше, а …— начала было та, но ее заткнул злой взгляд однокурсника, который все еще ощущал теплоту от прикосновения гриффиндорки.       — Молчи, Пенси!       — Что тут за шум? — мягко спросил Люпин, выходя из подъехавшей кареты.       — Никакого шума… э–э… профессор, — ответил Малфой, кивком попрощался с Лизи и удалился. За ним поспешила и надоедливая особа, что-то непрерывно говоря.       Гермиона толкнула Рона в спину, и друзья вместе со всеми вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещенный факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница. Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты.       — Поттер! Реддл! Грейнджер! Подойдите ко мне! — раздался чей-то голос.       Названные удивленно обернулись. Профессор МакГонагалл — преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора — требовательно глядела на них поверх голов. Вид у нее был, как всегда, суровый. Волосы собраны в тугой пучок, и сквозь квадратные очки в упор смотрят острые, живые глаза. Полные тяжелых предчувствий, ребята локтями прокладывали в толпе дорогу. Как–то так получалось, что при виде профессора МакГонагалл они всегда чувствовали себя виноватыми.       — Не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить с вами у себя в кабинете, — сказала она. — А вы, Уизли, идите в зал.       Рон посмотрел всем четверым вслед и поспешил к праздничному столу, мысленно успев помолиться. Профессор повела друзей через холл по мраморной лестнице к коридору, ведущему к ней в кабинет. Это была маленькая комната с большим, ярко пылающим камином. Профессор пригласила гостей сесть у камина, сама расположилась за письменным столом.       — Профессор Люпин послал с совой сообщение, — начала она, — что вы вдвоем потеряли сознание в поезде, — они не успели ответить, как в дверь кто–то постучался, и в кабинет ворвалась мадам Помфри.       — Со мной все в порядке, — синхронно буркнули подростки.       — А-а, это вы! — мадам Помфри не обратила внимания на их слова. Наклонившись, она внимательно посмотрела на учеников по очереди. — Вам опять угрожала опасность?       — Это был дементор, Поппи, — пояснила МакГонагалл. Женщины, нахмурившись, переглянулись.       — Выставили дементоров вокруг школы, — недовольно закудахтала мадам Помфри, откинув Гарри волосы и коснувшись лба. — Одним обмороком дело не кончится. Да они мокрые! Такая страсть, а проку от них чуть. Да если еще учесть, какое действие они оказывают на людей хрупкого здоровья…       — У меня здоровье не хрупкое! — вспыхнул Гарри.       — Конечно нет, — рассеянно произнесла мадам Помфри, щупая у него пульс. — Но ты ж и не один тут у нас.       — Что вы сейчас им рекомендуете? — голос профессора МакГонагалл был тверд. — Постельный режим? Может быть, вечером отправить в больничный отсек?       — Я здоров/а! — подскочили ребята.       — Ладно, тогда хотя бы пусть поедят шоколада, — молвила мадам Помфри, проверяя глаза у учеников.       — Уже поели, — ответила Лизи. — Профессор Люпин еще в поезде его раздал всем.       — Правда? — обрадовалась медсестра. — Ну, наконец-то, появился преподаватель защиты от темных искусств, который знает свое дело.       — Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — строго спросила профессор МакГонагалл.       — Уверены.       — Отлично. А теперь, будьте так любезны, подождите нас в коридоре. Мне надо сказать несколько слов мисс Грейнджер о ее расписании, после чего все вместе пойдем на праздник.       Лизи, Гарри и мадам Помфри вышли в коридор, и медсестра, что-то бурча себе под нос, удалилась в больничный отсек. Вскоре появилась сияющая Гермиона в сопровождении МакГонагалл, и все четверо отправились в Большой зал. Их встретило целое море черных остроконечных шляп; тысячи свечей парили в воздухе, бросая свет на лица учеников за длинными столами. Профессор Флитвик, будучи все еще крошечным волшебником с целой шапкой седых волос на голове, выносил из Большого зала старую Шляпу и трехногую табуретку.       — Распределение уже кончилось, — заметила Гермиона.       Профессор МакГонагалл поспешила к своему месту за преподавательским столом. Друзья в противоположную сторону — к гриффиндорскому. Они шли тихо, стараясь не привлекать к себе внимание. И все–таки многие провожали двоих любопытным взглядом, а некоторые даже показывали на них пальцем.       — Неужели история с обмороком так быстро разнеслась по Хогвартсу? — спросила у Гарри Лизи.       Сели рядом с Роном, занявшим для них места.       — Зачем вас вызывали? — спросил он. Гарри зашептал ему, но тут на ноги поднялся директор школы.       — Приветствую всех! — сказал старик. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства "Хогвартс"! Мне надо многое вам сказать. Начнем с самого важного и серьезного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждет отменное пиршество, — директор кашлянул и продолжил. — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в "Хогвартс–Экспрессе", — Дамблдор секунду–другую молчал, и Лизи вспомнились слова мистера Уизли, что директор не очень–то рад такой охране. — Они будут стоять у всех выходов с территории школы, — продолжал он. — И пока они здесь — запомните хорошенько! — никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведешь ни переодеванием, ни какими–либо еще фокусами, не помогут даже мантии-невидимки! — последние слова он произнес как бы между прочим, а четверо друзей переглянулись. — Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы: они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры, — Перси, сидевший недалеко от Лизи, снова выпятил грудь и горделиво огляделся. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих — никто не шелохнулся, не произнес ни слова. — Закончу на более приятной ноте, — продолжил он. — Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от темных искусств, — послышались редкие хлопки, ведь известие было принято без особого энтузиазма. Горячо хлопали только те, кто ехал сегодня в одном купе с мужчиной, включая Лизи. Профессор выглядел особенно жалко среди преподавателей, одетых в свои лучшие мантии.       — Посмотрите на Снегга, — шепнул Рон.       Профессор Снегг смотрел через весь стол на профессора Люпина. Все знали, что зельевар давно мечтал о должности, которую занял вновь другой, но даже Лизи, видящая профессора невероятно злого, была поражена тем, как исказилось его худое, землистого цвета лицо. В нем читались не зависть или гнев, оно выражало сильнейшее отвращение. Девочка хорошо знала это его выражение: оно появлялось в лице Снегга всякий раз, как он смотрел на Гарри.       — Что касается второго назначения, — заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты, — должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн — наш специалист по уходу за магическими существами — в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием.       Четверка не поверила своим ушам, но они тут же присоединились к буре аплодисментов, которые были особенно сильны за столом гриффиндорцев. Лизи вместе с Гарри подалась вперед, чтобы лучше видеть Хагрида. Лесничий был красный как свекла, глядел, опустив глаза, на свои огромные ручищи, а в его черной всклокоченной бороде играла широкая довольная улыбка.       — Как же это мы не догадались! — ударил кулаком по столу Рон. — Кто еще мог рекомендовать нам эту кусачую книгу?       — Ну вот, кажется, и все, — заключил Дамблдор. — Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать!       Золотые тарелки и кубки наполнились едой и питьем. Лизи почувствовала, что умирает от голода, и положила себе на тарелку все, до чего могла дотянуться. Пир был хоть куда! Зал наполнился смехом, разговорами, звоном ножей и вилок. Но четверо друзей не могли дождаться, когда праздник кончится, — так им хотелось поговорить с Хагридом. Они знали, как много означает для него должность преподавателя, ведь у него даже не было диплома волшебника.       Наконец, последние куски тыквенного пирога исчезли с золотых блюд, и Дамблдор намекнул всем, что пора идти спать. Друзья сейчас же бросились к великану.       — Хагрид, поздравляем! — воскликнула Гермиона, когда они очутились у преподавательского стола.       — Привет, привет всем четверым, — ответил лесничий, вытирая салфеткой с лица пот. — Не верится! Великий человек Дамблдор… Пришел ко мне в хижину… сразу, как профессор Кеттлберн сказал, что больше не может… Я так об этом мечтал всю жизнь…       Чувства переполнили его, и он спрятал лицо в салфетку. Подошла профессор МакГонагалл и погнала всех спать. Ребята вместе со всеми гриффиндорцами, сытые сверх меры и усталые, поднялись по мраморной лестнице, свернули в один коридор, другой, поднялись по сотне ступенек и очутились, наконец, у своей башни. Полная Дама в розовом платье спросила у них пароль.       — Входите, входите, — раздался из–за спин голос Перси. — Новый пароль — "Фортуна Майор"!       — Опять я не запомню, — чуть не плакал Невилл Долгопупс. Он вечно забывал пароли.       Вошли в гостиную, парни пошли в свои спальни по одной лестнице, девочки — по другой. Когда Лизи уже стояла около своей постели и смотрела на сворачивающегося в кольцо змея, то думала только об одном:       — Я дома...