Наследие: искупление

      Войдя на другой день утром в Большой зал, четверка первым делом увидела Паркинсон, которая рассказывала окружившим ее слизеринцам какую-то забавную историю. Заметив Лизи, она смешно изобразила обморок, и вся компания залилась смехом. Точнее девочки. Парни, на удивление, улыбнулись гриффиндорке, хотя пройдясь глазами по Гарри, все же прыснули в кулаки.       — Не обращай внимания на эту полоумную, — шепнула шедшая рядом Гермиона. — Просто не обращай, и все…       Друзья сели за стол гриффиндорцев рядом с близнецами.       — Вот, возьмите расписание уроков для третьекурсников, — Джордж протянул несколько кусков пергамента. — Что с тобой, красавица? Чего угрюмая?       — Это все эти, — ответил Рон, садясь рядом с братом по другую сторону и кивнув на соседний стол слизеринцев. Джордж взглянул на смеющуюся компанию — какой-то третьекурсник как раз в этот момент закатил глаза в притворном ужасе.       — Гнусный тип, — сказал он спокойно. — Вчера вечером в поезде, когда в вагон вошли дементоры, он так не петушился. Вбежал к нам в купе, весь трясся от страха. Помнишь, Фред?       — Чуть в штаны не наложил, — другой близнец бросил на этого слизеринца полный презрения взгляд.       — Честно говоря, — признался Джордж, — я и сам испугался этих упырей.       — Смотришь на них, и как будто все внутренности у тебя заморозило, — подхватил Фред.       — Но ведь никто в обморок не упал, — тихо проговорил Гарри.       — Вот-вот, — вторила другу Лизи. — Одни мы опять отличились…       — Выкиньте из головы, — ободрил Джордж. — Отцу однажды пришлось поехать в Азкабан, помнишь, Фред? Он говорит, что страшнее места на земле нет. Несколько дней не мог опомниться. Дементоры, сказал, высасывают из живого человека все крохи тепла и радости. Большинство узников по–настоящему сходят с ума.       — Посмотрим, как этот слизеринец будет веселиться после первой игры, — сказал Фред. — Ведь первый матч сезона — Гриффиндор против Слизерина.       — Он играет? — поинтересовался Рон.       — Ага, — ответил один из близнецов. — Заменил Рэя — он в прошлом году окончил школу.       Дальше все принялись за еду, но вот у Лизи аппетита не было совсем, поэтому она присоединилась к Гермионе, которая углубилась в расписание уроков.       — Прекрасно! Сегодня у нас несколько новых предметов, — радостно сообщила девочка.       — По–моему, Гермиона, они что–то напутали с твоим расписанием, — Рон заглянул ей через плечо. — У тебя по десять уроков в день. Столько в учебное время не умещается.       — Я справлюсь. Мы все обсудили с профессором МакГонагалл.       — Нет, ты только посмотри, — рассмеялся рыжеволосый. — Сегодня утром в девять часов у тебя прорицание, а под ним, тоже в девять, изучение магглов. И вот еще, — он пониже нагнулся над листком, не веря глазам, — чуть ниже нумерология, и тоже в девять. Конечно, ты у нас самая умная, но не до такой же степени, чтобы присутствовать на трех уроках одновременно.       — Не говори глупостей, — сказала Гермиона. — Разумеется, я не буду в одно время сразу на трех уроках.       — Ну, а как же тогда…       — Передай мне, пожалуйста, джем, — прервала его она.       — Но…       — Скажи, Рон, почему тебя так волнует мое расписание? Я ведь тебе уже объяснила, что мы все обсудили с профессором МакГонагалл. Так что, пожалуйста, займись тем, что лучше всего умеешь — ешь.       Как раз в эту минуту в Большой зал вошел Хагрид, потому дружеская ссора сошла на "нет". На великане была кротовая шуба, а в огромной ручище он зачем-то держал за хвост дохлого хорька и рассеянно им помахивал.       — Привет! — помедлил он у стола гриффиндорцев. — Вы мои первые в жизни ученики, и сразу после обеда. Я сегодня, это, с пяти утра на ногах… Готовлюсь к уроку… Волнуюсь, конечно… Учитель!.. Нет, честно, так необычно все для меня.       Пока четверка беседовала с новым профессором, Большой зал быстро пустел — ученики спешили на свои уроки. Рон посмотрел в расписание.       — Надо спешить. Прорицание на самом верху Северной башни. Туда идти минут десять, не меньше.       Допили ребята чай, попрощались с близнецами и пошли к выходу. Когда проходили мимо слизеринцев, Пенси опять изобразила обморок, а другие подпевалы разразились хохотом.       — Не упади, милая! — проверещала она. — А то в этот раз помощи можно и не дождаться.       — Вот же глупое создание, — негодовала Гермиона.       К Северной башне пришлось идти долго. За два года в Хогвартсе друзья не успели исследовать все закоулки замка, а в этой части и вообще не были.       — Наверное, есть более короткий путь, — задыхаясь, проговорил Рон на площадке восьмого этажа. Идущая позади него Лизи была готова упасть и больше не вставать — так сильно устала уже идти то по одной лестнице, то по другой.       — Думаю, нам сюда, — махнула рукой Гермиона в сторону коридора, идущего вправо.       — Вряд ли, — возразил рыжеволосый. — Он ведет к Южной башне. Видишь, из этого окна видна часть озера…        — Нет же, Рон, говорю тебе, что нам туда...       Лизи и Гарри не решались вмешиваться в очередную перебранку. Они стояли в стороне и рассматривали полотно, на котором был изображен пейзаж зеленого луга. Вдруг справа появился толстенький серый пони, мирно пощипывающий траву. Ребята уже привыкли к картинам, персонажи которых покидают рамы по собственному усмотрению, но каждый раз не могли от них глаз отвести. Следом за пони вышел упитанный коротышка, бряцая рыцарскими доспехами. Он, как видно, только что упал со своего пони — из бронированных наколенников торчали зеленые травинки.       — Эй! — закричал он, увидев четверку. — Как смеете вы, подлые людишки, вторгаться в мои владения? Пришли поглазеть, как я упал? Прочь отсюда, негодяи! Бешеные псы!       Друзья с изумлением глядели, как крошечный рыцарь, обнажив меч, стал яростно им потрясать. Но меч был слишком велик: рыцарь замахнулся им, не рассчитав силы, потерял равновесие и пал ничком на траву.       — Вы не сильно ушиблись? — спросила Лизи, подойдя ближе к картине.       — Пошли отсюда, подлые трусы! Жалкие проходимцы!       Крошка рыцарь поднялся на ноги, схватил рукоять меча, дернул, но меч глубоко ушел в землю и, как он ни тянул, не поддавался. Рыцарь опять плюхнулся на траву, поднял забрало и отер с лица пот.       — Послушайте, — воспользовался Гарри передышкой в борьбе с мечом. — Мы ищем Северную башню. Может, вы знаете, как туда пройти?       — Вы сбились с пути! — гнев рыцаря как рукой сняло. Он вскочил на ноги, клацнув доспехами. — Следуйте за мной, друзья! Мы достигнем цели или геройски погибнем в схватке с врагом! — еще раз безуспешно дернул меч, он попытался влезть на толстяка–пони — не смог, но это не остудило его пыл. — Тогда пешком, сэры и леди! За мной!       И он помчался, бряцая доспехами, к левому краю полотна, выскочил из рамы и пустился в путь через другие картины. Четверка сорвалась с места, следуя за удаляющимся лязгом. Иногда рыцарь появлялся, вбежав в очередную картину, и опять исчезал, слышался только шум его доспехов.       — Крепите дух пред тяжким испытанием! — крикнул рыцарь, объявившись на полотне в самом начале узкой винтовой лестницы. Шумно отдуваясь, друзья потопали вверх по крутой спирали ступенек и, наконец, услыхали над головой многочисленные голоса — значит, кабинет прорицаний где-то совсем рядом. — Прощайте, друзья! — крикнул рыцарь, ныряя головой в картину со зловещего вида монахами. — Прощайте, мои соратники! Если когда-нибудь вам понадобится благородное сердце и стальные мускулы, кликните сэра Кэдогана!       — Кликнем, — сказал Рон, едва рыцарь пропал из виду. — Когда понадобится сумасшедший.       Еще несколько ступеней, и они очутились на тесной площадке, где столпился весь класс. На площадку не выходила ни одна дверь. Рон указал друзьям на потолок — там была круглая дверца люка с бронзовой табличкой.       — "Сивилла Трелони, профессор прорицания", — прочитала Лизи. — Мы будем учиться на чердаке?       И точно в ответ на недоуменный вопрос, дверца люка внезапно открылась и прямо к ногам ребят опустилась серебристая веревочная лестница. Класс в изумлении притих.       — Только после тебя, ведь дам всегда пропускают, — улыбнулся Рон.       Девочка недовольно фыркнула, но все же полезла первой. Она очутилась в очень странном классе. Скорее это был не класс, а что–то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами полкой горел огонь, издавая тяжелый дурманящий аромат. Там закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрепанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек. За Лизи из люка показались и ее друзья, скоро к ним присоединился весь класс, говоривший почему-то шепотом.       — Где она? — спросил Рон. Откуда-то из полумрака раздался приглушенный, почти неземной голос:       — Добро пожаловать. Как приятно видеть вас, наконец, в вашем физическом облике.       Лизи сначала показалось, что в свете камина появилась большая блестящая стрекоза-человек. Профессор Трелони была очень худа, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах в серебряных блестках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами.       — Садитесь, деточки, садитесь, — профессор приглашала учеников, как дорогих гостей. Толкаясь, все стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Четверка села вокруг одного стола. — Приветствую вас на уроке прорицания, — сама прорицательница села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор еще меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают мое внутреннее око, — никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони легким движением плеч поправила шаль и продолжила: — Так, значит, вы избрали прорицание — самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врожденной способностью ясновидения. Книги помогают только до определенных пределов… — ребята, улыбнувшись, взглянули на Гермиону, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чем-нибудь не могут помочь?! А Трелони тем временем продолжала: — Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, не способны рассеять туман, застилающий будущее, — она переводила взгляд с одного взбудораженного лица на другое. — Этот дар дается немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?       — Надеюсь, — дрожащим голосом ответил мальчик.       — Я бы на вашем месте не была столь уверена, — сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на ее длинных изумрудных серьгах. Невилл прерывисто вздохнул, а женщина вновь невозмутимо продолжила. — В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займемся хиромантией. Между прочим, моя крошка, — она метнула взгляд на Парвати Патил, — вам следует опасаться рыжеволосых, — девочка бросила испуганный взгляд на Рона, который сидел прямо за ней, и подвинула свое кресло в сторону. — В летнем семестре перейдем к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадет голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет… — класс напряженно притих, вспомнив прошлогоднюю беду, а профессор продолжала, ничего не замечая: — Вы, деточка, не могли бы… — обратилась она к Лаванде Браун, сидевшей к ней ближе всех, и та в страхе съежилась, — дать мне самый большой серебряный чайник? — Лаванда с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором. — Спасибо, милая. Да, между прочим, то, чего вы больше всего опасаетесь, случится в пятницу шестнадцатого октября, — Лаванду пробрала дрожь. — А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте ее круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечет, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое–что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник "Как рассеять туман над будущим", страницы четвертая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Невилла, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, после того как разобьете первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый, — конечно, не успел тот взять в руки чашку с блюдцем, как раздался звук разбившегося фарфора. Профессор бросилась к нему со щеткой и совком для мусора. — Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо.       Друзья с полными чашками вернулись за свой столик, быстро выпили обжигающий чай. Поболтали чашки, как сказала профессор Трелони, опрокинули на блюдце и обменялись ими. Вчетвером открыли учебники на указанной странице.       — Нашел, — сказал Рон. — Посмотри, Гарри, что ты видишь в моей чашке.       — Коричневую жижу…       — А ты, Гермиона, видишь что-то у меня? — завороженно спросила Лизи: очень уж было интересно.       — Ох, я… ну… не совсем пока понимаю…       — Раскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного, — голос Трелони долетал, как из густого тумана. Друзья вместе пытались сосредоточиться.       — Кажется, вижу, — наконец, сказал Гарри Рону. — Что–то вроде неясного креста… — он склонился над учебником. — Это значит, что тебя, к сожалению, ждут "всякие беды и испытания". А еще, кажется, солнце. Но солнце, наоборот, означает "огромную радость"… Понятно, значит, ты скоро будешь страдать и чувствовать радость…       — По-моему, тут два варианта: либо я мазохист, либо у тебя с внутренним оком что–то неладно. Не мешает проверить, — и оба парня еле подавили смешок, заметив, что профессор смотрит в их сторону. В отличии от них, девочки были очень сосредоточены.       — О, Мерлин… — хмурилась Гермиона. — Не понимаю, что это… Волк что ли?       — О-о-о, — воскликнул Рон. — У Гарри тоже собака!       — Я ведь сказала волк!       — Да это же одно и то же!       — Ничего подобного, это просто одно семейство, однако….       Закатив глаза, Гарри и Лизи взяли свои чашки и обменялись между собой.       — У нас похожие образы, — заметила девочка.       — Ну, видимо, мы опять во что-то вляпаемся вместе, да? — друзья прыснули, отчего Трелони повернулась в их сторону.       — Дайте–ка я взгляну, — сказала она, укоризненно глядя на них. Подошла к ученикам и взяла у них из рук чашки. Весь класс притих, ожидая ее объяснения. Профессор вращала то одну чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на ее стенках, то другую. — У тебя, моя крошка, — обратилась она к девочке, — блоха, значит стоит помогать не только себе, но и вспомнить о своих целях. А вот тут… Это сокол… Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг.       — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на нее сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Того–Кого–Нельзя–Называть.       Друзья смотрели на Гермиону с восторженным изумлением, ведь она никогда еще не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашкам и снова вперилась в них, продолжая вращать.       — Дубинка и там, и там… нападение… Боже мой, какие несчастливые чашки!       — А, по-моему, это был цилиндр… — неуверенно протянул Рон.       — Череп… опасность в дороге… О, Мерлин, моя крошка, твой родитель… Он… Он… — все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашки и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора — Невилл разбил еще одну чашку. Профессор опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку. — Мои милые, мой бедные крошки. Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня…       — Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас. Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола четверки, и каждый старался заглянуть в эти две злосчастные кружки.       — Мой мальчик, моя девочка… — профессор распахнула огромные глаза. — У вас двоих здесь Грим.       — Что? — не поняли они. Но не поняли не только они. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоуменный вид, а остальные в ужасе прижали к губам ладони лишь из-за взволнованного лица женщины.       — Грим, мои бедные крошки! Грим! — профессора Трелони поразила непонятливость учеников. — Огромный пес, вестник беды, кладбищенское привидение! Мои хорошие, это самое страшное предзнаменование, и оно сулит смерть.       — Собака… — повторили они и тут же ошарашенно переглянулись: собака была на обложке "Предзнаменований смерти" во "Флориш и Блоттс", собака была ночью на улице Магнолий. — Как же так…       Лаванда тоже зажала рот ладонью. Взгляды всех устремлены на двух друзей... всех, кроме Гермионы. Она встала и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони.       — По-моему, ничего общего с Гримом, — твердо произнесла она. Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью.       — Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего.       Симус Финниган так и эдак склонял голову. Даже сощурил глаза почти до щелочек.       — Кажется, и правда похоже на Грима. А если отсюда взглянуть, — он подвинулся влево, — то больше смахивает на осла.       — Да перестанете вы гадать, умрем мы скоро или не умрем! — вдруг воскликнули Гарри и Лизи, неожиданно для самих себя. И все сразу потупились.       — На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи…       Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Рон старался избегать взгляда друзей.       — До встречи, дорогие мои, — замогильным голосом выдохнула Трелони. — И да, пусть сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке, а то можешь отстать.       Четверка молча спустилась по винтовой лестнице и поспешила на урок трансфигурации профессора МакГонагалл. Они долго искали ее класс и не опоздали только потому, что Трелони отпустила их раньше. Гарри и Лизи выбрали место в самом конце класса и все равно чувствовали, как будто на них направлены огни рампы — то и дело ловили на себе чей–нибудь взгляд.       — Как будто мы тут в любую минуту можем упасть замертво… — бурчала девочка.       Они почти не слышали, что профессор МакГонагалл рассказывала про анимагов — волшебников, которые могут по желанию обратиться в зверя. И даже не смотрели, как она превратилась у всех на глазах в полосатого кота со следами от очков вокруг глаз.       — Что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук легкого хлопка свой обычный облик. — Это, разумеется, неважно, но еще никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов.       И хотя все взгляды опять обратились к двум гриффиндорцам, класс как в рот воды набрал. Гермиона подняла руку.       — Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и…       — Ах, вот оно что! Тогда все ясно, — МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грейнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть? — опять молчание.       — Я, — наконец сказали Лизи и Гарри.       — Ну что ж! В этом году вас двое, — МакГонагалл буравила их взглядом. — Так вот знайте, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах, — профессор умолкла, и ноздри у нее гневно расширились. Справившись с собой, она продолжала: — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони… — МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к двум друзьям своим обычным деловым тоном: — Вы прекрасно выглядите, мистер Поттер и мисс Реддл, так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно.       Гермиона рассмеялась, а ребятам стало легче дышать. Не так страшно бояться предсказания чаинок в красноватом свете и дурманящем аромате чайной комнаты, другое дело — осознанный страх среди бела дня. Но не всех успокоили слова профессора МакГонагалл. Рон сидел как на иголках, а Лаванда вдруг сказала:       — Но ведь Невилл все-таки разбил чашку! Как это объяснить?       Урок трансфигурации закончился, и гриффиндорцы устремились в Большой зал.       — Да успокойся ты, Рон! — Гермиона придвинула ему большую миску с рагу. — Ты же слышал, что сказала профессор МакГонагалл.       Рыжеволосый положил себе в тарелку рагу, взял вилку, но есть не стал.       — Ребят, — сказал он тихим и серьезным голосом, — а вам не случалось видеть где-нибудь большого черного пса?       — Случалось, — кивнули те.       — Видели его тем вечером, когда Гарри убежал от Дурслей, — пояснила Лизи. У Рона выпала вилка из рук.       — Наверное, какая-нибудь бродячая собака, — пожала плечами Гермиона. Парень взглянул на нее, как на спятившую.       — Гермиона, — сказал он, — если они видели Грима, то это… это очень плохо. Мой дядя Билиус однажды увидел его и спустя сутки умер.       — Совпадение, — отмахнулась подруга, наливая себе тыквенного сока.       — Ты просто не знаешь, о чем говоришь, — начал сердиться тот. — Большинство волшебников умирает от страха, увидев Грима.       — Вот-вот. Именно от страха, — задрав нос, проговорила Гермиона. — Грим не предзнаменование смерти, а ее причина. Гарри и Лизи сейчас с нами именно потому, что они не такие дураки, что увидев черного пса, померли от испуга, — Рон что–то беззвучно прошептал, глядя на нее, а она вынула новенький учебник по нумерологии, раскрыла и поставила на стол, прислонив к кувшину с тыквенным соком. — По-моему, прорицание — это довольно путаный предмет, нет в нем ясности, — сказала она, ища заданную страницу. — Сплошное гадание.       — С Гримом в той чашке все было ясно, — отстаивал свое рыжеволосый.       — Но на уроке ты не был так в этом уверен. Сам сказал Гарри: не то бегемот, не то овца.       — Профессор Трелони сказала, что у тебя слабая аура! Просто тебе неприятно, что и ты иногда можешь сморозить глупость.       Последние слова Гермиону явно задели. Она захлопнула учебник и так швырнула его на стол, что мясо и морковь из тарелки Невилла разлетелись во все стороны.       — Я увидела волка, и лишь только потому, что остатки чая действительно были на это похоже! А тебе я хочу сказать, что если на уроках прорицания надо притворяться, что видишь в чаинках предзнаменования, так я лучше совсем перестану на них ходить. И никто не будет меня упрекать, что я сморозила глупость. Этот урок — просто чушь по сравнению с той же нумерологией.       Гермиона схватила сумку и, гордо задрав голову, удалилась.

* * *

      Было приятно после вкусного обеда выйти на свежий воздух. Друзья шли на свой первый урок по уходу за магическими существами. Рон и Гермиона друг с другом не разговаривали. Гарри и Лизи тоже молчали. Шли через луг, спускающийся к Запретному лесу, где на опушке стояла хижина Хагрида. Впереди замаячили несколько слишком хорошо знакомых спин, а значит, предстоящие два урока они будут заниматься со слизеринцами. Малфой о чем–то вдохновенно разглагольствовал, а Крэбб и Гойл похохатывали. Чуть позади шла Пенси Паркинсон, которая то мерзко посмеивалась со своей свитой, то вешалась на шею Драко, который пытался отцепить ее. Лизи и Гарри разочарованно выдохнули, увидев каждый своего недруга.       Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сбоку от него — охотничий пес по имени Клык. Весь вид великана выражал нетерпение, ведь это был первый в его жизни урок, будучи учителем.       — Скорее идемте! — закричал он, когда все подошли метров на десять. — Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперед!       На какой–то миг четверка подумала с содроганием, что Хагрид ведет их в Запретный лес: прогулки по этому лесу были для них столь тяжким испытанием, что они до конца дней их не забудут. Но великан повел их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона. В нем никого не было.       — Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем, э–э, было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки…       — Что? — изумился Драко. — Как "это" можно открыть?       — А? — не понял великан.       — Как мы будем их открывать? — членораздельно повторил слизеринец.       Он вынул свой учебник, который был крепко–накрепко перевязан длинной веревкой, точно также, как и у Лизи. Заметив это, они переглянулись и усмехнулись. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни, как Гарри, стянули свою ремнем, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил обвернув металлической проволокой.       — Кто-нибудь может открыть? — спросил Хагрид упавшим голосом. Весь класс отрицательно замотал головами. — Это совсем просто. Надо только ее погладить! — он говорил так, словно речь шла о самой естественной вещи.       Великан взял у Гермионы учебник и содрал с него широкую клейкую ленту. Учебник тотчас клацнул страницами, нацелясь откусить тому палец, но лесничий огромным указательным пальцем успел погладить его корешок. Книга вздрогнула, раскрылась и послушно легла на его широкую ладонь.       — Ах, какие мы все глупые! — насмешливо воскликнула Пенси. — Оказывается, всего-то надо погладить! А мы и не знали! Все ведь учебники обычно так и открываются…       — Я… я… думал, они такие милые, — неуверенно сказал Хагрид, взглянув на Гермиону.       — Просто милашки! — съязвил Драко. — Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку.       — Заткнись, Малфой, — рыкнул Гарри.       — Прекратите, — шикнула Лизи, смерив этих двоих хмурым взглядом.       У Хагрида был такой несчастный вид.       — Ну… ну вот… — он, очевидно, потерял нить дальнейших действий. — Теперь у вас, это, значит, есть учебники. Но главное — волшебные существа. Пойду сейчас приведу. Подождите… — лесничий пошел в лес и скоро скрылся за деревьями.       — Ну и ну! — воскликнул Малфой. — Школа летит ко всем чертям!       — Ага… — поддакнула Пенси. — Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит!       — Заткнись, — повторил Гарри.       — Потише, Поттер. Сзади тебя дементор! — заверещала слизеринка. — Ты, милая Лизи, тоже поосторожнее будь.       — Ой-ой-ой! — взвизгнула Лаванда, перебив Драко, который уже хотел что-то сказать своей однокласснице.       Браун махнула в сторону дальнего конца загона. Оттуда к ним галопом приближалось странное существо. Ничего подобного Лизи в жизни не видела. Туловище, задние ноги и хвост, как у коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные. Сильный стального цвета клюв и огромные блестящие глаза. На шею животного надет кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь, конец которой был крепко зажат в огромных ручищах Хагрида.       — Но! Но! Вперед! — оглушительно кричал великан, гремя цепью и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики. Подъехав ближе, он привязал зверя к частоколу. Школьники опасливо попятились. — Знакомьтесь! Гиппогриф! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавец, а?       Лизи могла, в общем, немного его понять. Изумление при виде коня–орла быстро сменилось восхищением, вызванным его изяществом.       — Ну как? — Хагрид потер ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. — Если хотите, можете подойти ближе.       Желающих, кроме нашей четверки, не нашлось. Друзья осторожно приблизились к изгороди.       — Перво–наперво запомните, — сказал великан. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго. Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, — продолжал Хагрид. — Подойдешь к нему, поклонись, и жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться?       Ученики еще на шаг отступили от изгороди. Даже четверо друзей теперь не горели желанием пообщаться с крылатым красавчиком. Гиппогриф вскидывал свирепую морду и шевелил могучими крыльями. Ему, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи.       — Никто не хочет? — умоляющим голосом спросил лесничий.       — Я хочу, — решился Гарри. Сзади кто–то взволнованно задышал, и Лаванда с Парвати прошептали в один голос:       — Не делай этого. Вспомни про чаинки!       Мальчик, лишь закатив глаза, как будто не услышал и перемахнул через изгородь.       — Молодец, Гарри! — кричал Хагрид. — Я уверен, ты с Клювокрылом поладишь!       Он отвязал сизого гиппогрифа и снял с него ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание. Лизи решила поддержать друга:       — Давай, Гарри. Я в тебя верю! — парень широко улыбнулся, а Драко Малфой злобно прищурился.       — Спокойно, Гарри, — громыхал Хагрид. — Гляди ему прямо в глаза... это... как его.... называется "глазной контакт". Старайся не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает.       И, конечно, глаза у Гарри тут же стали слезиться, но он все равно держал их широко открытыми. Клювокрыл повернул огромную с тяжелым клювом голову и воззрился на него немигающим оранжевым глазом. Элизабет немного подрагивала от волнения. Чуть ближе подошел Драко и аккуратно взял ее за руку, и сделал он это так, что никто ничего не заметил. Хотя красное лицо гриффиндорки явно о чем-то могло сказать: то ли ее что-то смутило, то ли ввело в недоумение.       — Хорошо, Гарри, хорошо, — продолжал Хагрид. — Теперь кланяйся.       Парень быстро поклонился и опять взглянул на полузверя-полуптицу. Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на мальчика.       — Гарри! — забеспокоился Хагрид. — Ступай назад, скорее, но не резко…       И тут, к великому удивлению, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон.       — Здорово, Гарри! — ликовал великан. — Теперь можешь подойти к нему, погладить клюв!       Поттер медленно подошел к гиппогрифу, протянул руку и несколько раз погладил его по клюву. Лизи сильнее сжала руку Драко, отчего он стал чаще дышать: и не ясно, было это от действия девочки или от ее волнения за друга. Гиппогриф тем временем лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия. Все захлопали, кроме слизеринцев, вид у которых был явно разочарованный.       — Молодчина, Гарри. Думаю, он тебя покатает!       — Чего?!       — Лезь сюда, между крыльев. Смотри не дергай за перья, он это не любит.       Гриффиндорец поставил ногу на крыло и вскочил гиппогрифу на спину. Птица–зверь выпрямилась.       — А за что его держать-то?       — Вперед! — приказал Хагрид, хлопнув создание по крупу. Он не услышал вопроса. Клювокрыл, не подав знака, раскрыл четырехметровые крылья, и Гарри едва успел ухватиться за шею и взмыл в небо.       — Ох, — судорожно вздохнула Элизабет и еще крепче сжала руку парня, но быстро заметила это. — Прости, Драко…       — Ничего, — слизеринец посмотрел на девочку настолько нежно, что даже дыхание перехватывало: Лизи ведь прекрасно знает этот взгляд.       — "Так Том смотрел на Луизу…", — подумала она. — "Нет… Так мой папа смотрел на маму…".       Сколько они так стояли не было ясно, однако Гарри и Клювокрыл облетели небольшую территорию и пошли уже на посадку. Гиппогриф резко нагнул шею, и мальчик чуть не перелетел через клюв: хорошо, что успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног.       — Ты великий наездник, Гарри! — восхищался Хагрид. — Кто еще хочет?       Гриффиндорца приветствовали, как победителя все. Лизи тоже перевела взгляд на друга и широко улыбнулась, помахав свободной рукой. Ярость в Малфое забушевала. Он тут же властно взял за подбородок девочку и повернул в свою сторону.       — Ты чего, Драко? — Лизи даже успела испугаться.       — Если я тоже пролечу на этой глупой твари, меня ты также будешь встречать?       — Успокойся, чего ты злишься? — она аккуратно прикоснулась кончиками пальцев к его щеке, и блондин стал немного расслаблять хватку.       — Хэй, Лиз, ты видела? — раздался издалека голос Гарри. Только успокоившийся Малфой тут же вновь вспыхнул, резко отстранился от девочки и произнес:       — Я могу и лучше, Элизабет…       — Драко, тебе не стоит… Я и так знаю, что ты можешь лу…       Но тот уже не слышал. Он, задрав голову, стал подходить к Клювокрылу. Гиппогриф любезно поклонился Малфою в ответ на приветствие, и слизеринец стал гладить его клюв, не проявляя особого почтения.       — Это совсем просто, — говорил блондин, растягивая слова, но так, чтобы слышал Гарри. — Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Поттер справился… Держу пари, — обратился он к созданию, — ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь. И ты меня тоже прокатишь!       В какую–то долю секунды сверкнули стальные когти, и Драко, издав душераздирающий вскрик, упал на землю. Лизи тут же к нему бросилась, перелезла через забор, присела рядом и стала искать ранение парня.       — Куда он попал, Драко? — но парень упорно молчал, поджав губы. — Не упрямься, баран ты редкостный! Удумал же сотворить подобное, а теперь упрямишься!       Одноклассники думали, что Малфой сейчас начнет огрызаться и оскорблять, однако, какого было их удивление, когда змеиный принц покорно подчинился и показал глубокий порез на руке от когтей, откуда ручьем полилась кровь. Лизи большую часть своего времени проводит с Гарри и Роном, и эти двое не отличаются аккуратностью, вечно получая раны. Однажды рыжеволосый поранился о травинку во время прогулки у озера, так и порез не просто оказался глубоким, он был заражен! Девочка быстро достала из кармана сумки небольшой мешочек и вытащила из него обеззараживающую жидкость и вату.       — Потерпи немного, будет неприятно, — она стала обрабатывать рану. Лицо слизеринца исказилось, но он не произнес ни звука. — Хагрид, его все же стоит отнести в больничное крыло.       — Ко-ко-конечно, — сказал бледный, как мертвец, великан.       Он, как пушинку, поднял Драко и со всех ног побежал к главному входу в замок. Потрясенные ученики медленно возвращались туда же. Слизеринцы все это время ругали Хагрида.       — Его надо немедленно выгнать! — кричала Пэнси Паркинсон, заливаясь слезами.       — Малфой сам виноват! — вступился за Хагрида Дин Томас. Крэбб с Гойлом угрожающе заиграли мускулами.       — А если ты, чокнутая, еще больше навредила ему, то… то… — продолжала Пенси. Лизи и так была ужасно перепугана, так еще и эта слизеринка подливала масло в огонь. До самого замка гриффиндорка игнорировала все ее оскорбления, но это было лишь до одного момента: — Том Реддл считается лучшим учеником Слизерина. И знаешь, что я скажу? Ты позоришь свою семью!       Все ученики остановились и направили взор на девочку, что опустила голову: то ли она сейчас заплачет, то ли сейчас случится что-то ужасное… И правильный ответ был вторым.       — Я, — ровным тоном заговорила Лизи, подняв голову и повернувшись в сторону Паркинсон, — терплю все твои слова и поступки, думая, что это лишь детские глупости, которые ты все не можешь перерасти. Но знаешь, что я скажу тебе? Все это в свою сторону я вытерплю, однако… — девочка стала медленно подходить к слизеринке, а Левиафан грозно вылез из ворота одежды, облизнувшись длинным языком, и хвостом подал в руку своей колдуньи волшебную палочку, — не зная кем был мой отец, не смей ничего про него говорить. Поверь, если тебе когда-нибудь удастся все же узнать это, то ты и слова мне побоишься сказать, — магическое оружие нацелилось прямо в живот Паркинсон, глаза которой испуганно расширились.       — Лизи, ты чего творишь? — раздался крик Гарри.       — Сейчас ничего, — она поспешно спрятала палочку, но змей так и остался на шее. — Но клянусь, Пенси, это лишь вопрос времени. Однажды ты меня окончательно выведешь из себя...       Где-то послышался шепот:       — Неудивительно, что она и есть Наследница Слизерина…       Больше Элизабет не стала слушать или что-либо говорить, целенаправленно пойдя в сторону больничного крыла. Однако мадам Помфри не впустила ее, обоснуя, что мальчику нужен отдых. Драко, конечно, пытался уговорить медсестру о небольшом одолжение, но женщина осталась непреклонной. В общем, Лизи вернулась в гостиную Гриффиндора ни с чем. Там ее друзья уже были заняты домашним заданием. Они не спрашивали ничего у подруги.       — У Хагрида зажегся свет, — вдруг сказал Гарри спустя несколько десятков минут тишины. Рон взглянул на часы.       — Если поторопимся, — сказал он, — можем пойти повидать его. Еще совсем рано.       — Не знаю, — протянула Гермиона и поглядела на двух друзей.       — Нам никто не запрещал ходить по территории школы, — вздохнула Лизи, поняв ее взгляд. — Сириус Блэк ведь не сможет преодолеть заслон из дементоров.       Компания, отложив в сторону учебники, вышла через портретный проем и двинулась в сторону холла. К счастью, никто по дороге не встретился — они ведь не были совсем уж уверены, что поступают правильно. Подойдя к двери хижины, они постучали. Голос внутри прохрипел: "Войдите!". Хагрид сидел в рубахе с короткими рукавами за чисто выскобленным столом, пока охотничий пес Клык стоял рядом, положив морду ему на колени. Им хватило одного взгляда, чтобы понять — Хагрид пьян. На столе перед ним красовался огромный кувшин, величиной с доброе ведро. Глаза разбегались, казалось, он никак не может поймать гостей в фокус.       — Поставил… э-э… рекорд, — севшим басом произнес он, узнав четверых друзей. — Уч…учительствовал всего один день…       — Тебя еще никто не увольнял, Хагрид! — поспешила сказать Гермиона.       — Пока не увольнял, — великан в полном расстройстве чувств отхлебнул из кувшина хороший глоток. — За немногим стало… Полегчает слизеринцам…       — Как Малфой? — спросил Рон, когда все уселись.       — Рана, по-моему, не очень серьезная, но все же глубокая… Мадам Помфри сделала что надо… лучшим образом.       — А он, наверняка, все голосил, помираю, мол… — пробурчал рыжеволосый.       — Притворяется, вот и все, — сказал Гарри. — Мадам Помфри может вылечить что угодно. Она в прошлом году вырастила во мне половину костей. Малфой уж постарается, раздует из мухи слона.       — Он к… как раз-таки ничего и не сделал, даже этого гнусного Люциуса пытался отговорить от писанины начальству… — Хагрид залпом добил бутылку и взялся за другую.       — Стоп… Так чего же ты волнуешься? — не понимала Гермиона, как и остальные.       — У-у-у-у, — вдруг завыл великан. — Девчонка эта…с… со Слизерина отцу своему все расписала! — послышался всхлип. — А он и сообщил семье Малфоя и начальству… а-а-а! Они скажут, не с того начал. Рано гиппогрифов–то… Лучше бы флобер–черви… или еще кто… Хотелось как лучше… первый урок все же… Моя ошибка…       — Ничего подобного. Малфой сам виноват, — твердо сказала Гермиона.       — Мы будем свидетелями, — прибавил Гарри.       — Ты сказал, если гиппогрифа оскорбить, он набросится. А Малфой в это время не слушал. Кто в этом виноват?! Мы расскажем Дамблдору, как все было.       — Конечно, расскажем. Так что ты не волнуйся! Верно, Лиз? — присоединился к друзьям Рон. Хагрид уставился на девочку взглядом надежды. Она просто не могла предать его.       — Конечно расскажем. Мы все Дамблдору объясним!       Из черных, как агат, глаз великана покатились слезы. Он схватил подростков и сжал их в стальных объятиях.       — Я думаю, Хагрид, — не допускающим возражения тоном сказала Гермиона, — больше тебе пить нельзя, — взяла со стола кувшин и вышла из комнаты.       — Наверное, она права, — прохрипел Хагрид. Лесничий поднялся из своего кресла и нетвердой походкой последовал за Гермионой. Снаружи раздался громкий всплеск.       — Что он там делает? — занервничал Рон.       — Сунул голову в бочку с водой, — сказала вернувшаяся с пустым кувшином Гермиона.       Хагрид вернулся, а с длинных волос и бороды текли ручьи, смывая слезы, которые все еще текли у него из глаз.       — Так-то оно лучше, — сказал он и затряс головой, как намокшая собака, окатив всех четверых брызгами. — Хорошо, что пришли ко мне, я, правда… — он вдруг осекся и уставился на Гарри и Лизи, как будто только сейчас до него дошло, что они у него дома. — Что вы себе такое позволяете?! — прогремел он, так что все четверо подпрыгнули. — Вам двоим особенно запрещено, как стемнеет, выходить из замка! А вы двое! Как смели их с собой взять?! — Хагрид подскочил к Гарри и Лизи, схватил их за руки и потащил к двери. — Идем! — сказал он сердито. — Я вас отведу обратно, и чтоб больше никогда не ходили ко мне по ночам. Я того не стою…