Наследие: искупление

       Гарри пролежал в больнице все выходные, как и велела ему мадам Помфри. Он ни на что не жаловался, не спорил, но не позволил ей выкинуть щепки и прутики, оставшиеся от "Нимбуса". Друзья приходили и все эти дни проводили с утра до вечера с ним. Особо они ни о чем не беседовали. Девочки выполняли домашние задания на неделю вперед, Рон пытался что-то списать, а Гарри молча пялился в потолок.      В воскресенье утром в палату ввалилась вся факультетская команда, и Оливер Вуд замогильным голосом сообщил, что ни в чем Гарри не винит. Но тот по–прежнему был в подавленном состоянии, и никто, кроме Лизи, не догадывался, что дело не только в метле или проигрыше. Они никому не рассказали о Гриме. Рон, услышав об этом, испугается, а Гермиона скептически отнесется к сказанному: она не верила предсказаниям профессора Трелони. Однако факт оставался фактом: Грим появлялся уже дважды, и оба раза эти двое были на волосок от гибели. Первый раз они чуть не попали под волшебный автобус, теперь вот парень упал с такой высоты, а Лизи чуть не осушил дементор. Похоже, "призрак" пса не отстанет, пока они не слягут в могилу.       В понедельник Гарри вернулся в школу. На уроке зельеварения какой-то слизеринец развлекался тем, что изображал дементора. Рон не выдержал и запустил ему в лицо огромное влажное крокодилье сердце. Снегг вычел у Гриффиндора пятьдесят баллов.       — Если защиту от темных искусств опять ведет Снегг, я притворюсь, что болен, и не пойду, — сказал рыжеволосый после обеда. — Поглядите, кто в классе.       Гермиона заглянула в дверь и сказала:       — Заходи, не бойся.       За учительским столом сидел профессор Люпин. Он осунулся, потрепанная одежда висела мешком, под глазами синели круги, но, когда все расселись по местам, он приветливо улыбнулся. Ученики первым делом стали жаловаться на Снегга.       — Это нечестно, он ведь только заменял вас, а задал такое домашнее задание!       — Мы ничего не знаем об оборотнях…       — …целых два свитка!       — Нужно было сказать профессору Снеггу, что вы еще оборотней не проходили, — Люпин слегка нахмурился. Класс загалдел громче:       — Да мы сказали, а он говорит, мы очень отстали…       — Он и слушать ничего не хотел…       — Целых два свитка!!!       Общее возмущение было велико, но Люпин только улыбнулся.       — Ничего, я поговорю с профессором Снеггом. А его задание можете не делать.       — Ну, вот! — огорчилась Гермиона. — А я уже сделала.       Урок прошел замечательно. Люпин принес стеклянный ящик с болотным фонарником. Это хрупкое и безобидное на вид одноногое существо, казалось, было составлено из струек дыма.       — Заманивает людей в болото, — диктовал Люпин. — Видите у него в руке фонарь? Он с ним прыгает по кочкам, путник идет на свет, он все дальше… А с трясиной шутки плохи…       При этих словах фонарник изо всех сил скребнул ногой по стеклу, не хуже, чем ножом, так что весь класс передернуло. Прозвенел звонок. Собрав сумки, все двинулись к выходу.       — Одну минуточку, Гарри и Элизабет, мне нужно вам что–то сказать, — ребята вернулись, Люпин накрыл тряпкой ящик с болотным чудищем. — Слышал о вашем матче, — он стал запихивать в портфель книги. — Жаль твою метлу, Гарри. Ее можно починить?       — Нет, — ответил мальчик. — От нее только щепки остались.       Люпин вздохнул.       — Гремучую иву посадили в тот год, когда я поступил в Хогвартс. Помню, мы придумали игру: кто первый подбежит к ней и коснется ствола. Одному мальчику она чуть не выбила глаз, и нам запретили к ней подходить. Ее лучше не трогать. Никакая метла бы не уцелела.       — Вы и о дементорах слышали? — с трудом проговорила девочка. Люпин бросил на нее внимательный взгляд.       — Да, причем не только по поводу Гарри. Профессора Дамблдора в такой ярости еще не видели. Дементоры уже давно проявляли недовольство… разъярились, что их не пускают на территорию школы… Ты из-за них упал? — обратился он к гриффиндорцу.       — Да, — признался тот. — Но почему? Почему из–за них я падаю в обморок? Я что…       Люпин словно прочитал его мысли.       — Нет, ты не трус. Дементоры так сильно действуют на тебя, потому что ты пережил такое, чего другим и в страшном сне не снилось. Дементоры — самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Даже магглы чувствуют их присутствие, хотя и не видят их. Когда ты рядом с дементором, в тебе исчезают все добрые чувства и счастливые воспоминания. Это их пища. Они съедают все хорошее, так что нет ничего удивительного, Гарри, что ты при их виде падаешь в обморок. Любой бы на твоем месте упал. И стыдиться тут нечего.       — А если… если дементор появился рядом, но ничего не произошло. Это же не значит, что человек… ну… — Лизи даже и не знала, как правильнее спросить. — Обделен хорошими эмоциями? Я же не злая?       — Нет, Элизабет, ты не злая. Но вот у тебя есть кое-что, что отвлекает от тебя дементоров. Кое-что на твоей руке, — Люпин кивнул на руку девочки. — Темная магия их отводит от тебя.       — Темная магия? — Лизи хотела поспешно снять кольцо, но профессор ее остановил.       — Тебе она абсолютна безвредна, не беспокойся. Наоборот, это даже некая защита от подобных существ, как дементор.       — Но тогда в поезде, она не помогла. Вы ведь тогда прогнали их.       — Только одного, Элизабет. Я думал, что второго прогнала ты сама, однако теперь я понимаю, что это не так.       — Я видела силуэт матери… — призналась девочка. — По крайней мере, мне так показалось.       — Когда они рядом, — Гарри опустил глаза, — я слышу, как Волан–де–Морт убивает маму. И зачем только они явились на матч?       — Они голодны, — ответил Люпин и защелкнул портфель. — Дамблдор не пускает их в школу, и им не из кого сосать радость — они ведь ею питаются… А на стадионе собралось столько болельщиков! Ликование, радость — для дементоров это настоящий пир. Они и не удержались.       — В Азкабане, должно быть, ужасно, — глухо сказала девочка. Люпин нахмурился и кивнул. — Мы в прошлом году читали, но, как оказалось, в реальности все намного хуже.       — Да, крепость стоит в море на маленьком островке, но дементорам не нужны ни толстые стены, ни вода, узники и так не сбегут: они заточены в темнице собственных мыслей. Почти все очень скоро сходят с ума.       — Но ведь Сириус Блэк сбежал… — заметил Гарри, портфель профессора соскользнул со стола, и мужчина поймал его на лету.       — Да, сбежал, — ответил он, выпрямившись. — Блэк, похоже, нашел способ с ними бороться. Ни за что бы не поверил… Дементоры высасывают из волшебника магические способности, если он надолго остается в их власти…       — А ведь вы прогнали дементора тогда, в поезде, — вновь напомнила девочка.       — Есть… особые приемы… Да и потом, в поезде был только один дементор, другой сам ушел, если так можно сказать. Чем их больше, тем труднее с ними бороться.       — Научите нас этим приемам. Пожалуйста, — воскликнули друзья.       — Я, мои дорогие, вообще-то не мастер сражаться с дементорами…       — А вдруг они снова придут на матч? — умоляющее говорил Гарри.       — Если вдруг рядом никого не окажется, — повторила за другом Лизи. Люпин нерешительно поглядел на умоляющие лица учеников.       — Ну ладно, — сказал он. — Я вам помогу. Только, боюсь, придется подождать следующего полугодия, у меня очень много дел. И угораздило же меня заболеть в самое неподходящее время!       Друзья повеселели.

* * *

      В ноябре когтевранцы разбили пуффендуйцев, и у Гриффиндора еще оставалась надежда выиграть Кубок школы. Озаренный таким шансом, Вуд неистово тренировал свою команду. И даже продолжающая буря на улице с декабрьским холодом его не останавливали.        — Я уже третий раз за две недели пью этот блевотный отвар мадам Помфри от простуды, — негодовал Фред. — Я, конечно, понимаю желание Вуд... Но таким образом мы скоро все сляжем.        Дементоры больше не появлялись: гнев Дамблдора был так велик, что они не осмеливались уходить со своих постов. За две недели до начала каникул небо наконец прояснилось, и, проснувшись как–то утром, студенты почувствовали, как замок окутывал знакомый аромат Рождества. Украшения постепенно появлялись в кабинетах, коридорах, Большом зале. Студенты в предвкушении каникул обсуждали, что будут делать дома. Рон и Гермиона решили остаться в замке, чему Гарри и Лизи были рады. К ликованию многих, кроме двух друзей, объявили, что последний выходной семестра можно провести в Хогсмиде.       — Отлично, — воскликнула Гермиона. — Там и запасемся подарками к Рождеству. Мама с папой очень обрадуются волшебным гостинцам, а то я им только рассказываю.       Гарри и Лизи снова весь день предстояло быть в замке единственными третьекурсниками. Чтобы убить время, мальчик взял у Вуда каталог "Выбери себе метлу", так как ему приходилось тренироваться на допотопной школьной метле — медленном, тряском "Метеоре". Девочка и сама была рада посмотреть ассортимент спортивных метел: все же стоит разбираться в них хоть немного, чтобы хотя бы в разговоре понимать о чем речь-то идет.       В воскресенье утром друзья проводили Рона и Гермиону до холла, помахали им из дверей и побрели по мраморной лестнице в свою башню. За окнами падали крупные хлопья снега, в замке было все спокойно и тихо.       — Хэй, ребята, — кто–то тихонько позвал их, когда они шли по коридору четвертого этажа. Друзья обернулись и увидели за статуей горбатой одноглазой ведьмы Джорджа и Фреда.       — Почему вы здесь? — удивилась Лизи. — Я думала, вы ушли со всеми в Хогсмид.       — Ох, красавица, мы хотим сделать вам праздничный подарок, чтобы не скучали, — ответил Фред и лукаво подмигнул. — Идите сюда… — он кивнул на открытую дверь пустого класса. Друзья вошли за близнецами, Джордж тихонько закрыл дверь и сияющими глазами взглянул на них.       — Вот наш подарок на Рождество, — он вытащил из–под мантии большой квадратный лист старого пергамента и торжественно протянул его в руки мальчика. Пергамент был совершенно чист, на нем не было ни единой строчки, и девочка уже решила, что это очередная шутка близнецов.       — И что же это такое?       — Это, красавица, секрет нашего успеха, — ответил Джордж и нежно погладил пергамент.       — Нелегко с ним расстаться, — сказал Фред. — Но мы решили, что вам он нужнее.       — Мы-то его наизусть знаем. Поэтому и вручаем вам двоим. Нам он больше ни к чему.       — И что мы будем делать с куском старого пергамента? — не понимал ничего Гарри.       — С куском старого пергамента?! — Фред зажмурился и скорчил рожу, как будто его смертельно обидели. — Объясни им, Джордж!       — Когда мы учились на первом курсе, мы тогда были совсем еще зеленые, беззаботные и невинные… — Лизи хмыкнула. — Во всяком случае, более невинные, чем сейчас. Ну так вот, мы как–то рассорились с Филчем. Ничего особенного…       — Взорвали в коридоре грязевую бомбу, а Филч почему-то на нас разозлился…       — …затащил в свой кабинет и, как водится, стал грозить…       —… наказанием…       —… четвертованием…       —… мы слушали, слушали и вдруг заметили особый ящик с табличкой "Конфисковано, очень опасно".       — Только не говорите… — улыбнулась девочка.       — Ну, а как бы ты поступила на нашем месте, красавица? — пожал плечами Фред. — Джордж кинул еще одну бомбу, и, пока Филч суетился, я открыл ящик и взял вот этот кусок пергамента.       — Что тут плохого? — прибавил брат. — Филч не знал, как с ним обращаться. Хотя раз отобрал его, наверное, догадывался, что это такое.       — Но вы, разумеется, знаете, что с этим делать? — спросила Лизи с хитрым прищуром, предвкушая интересное приключение.       — Знаем! — Фред самодовольно улыбнулся. — Этот свиток научил нас такому, чему не научит ни один учитель.       — Ого!       — Что, здорово? То–то! — один из близнецов достал волшебную палочку, слегка коснулся ею пергамента и произнес: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.       Тотчас на пергаменте, в том месте, которого коснулся Джордж, одна за другой стали появляться тоненькие чернильные линии. Они соединялись, пересекались, расползались, как паутина, по краям пергамента, и скоро наверху распустились, как цветы, выведенные болотно-зелеными чернилами слова:

      «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый, Змей и Хвост! Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют свое новейшее изобретение — КАРТУ МАРОДЕРОВ.»

      Там были видны все до единого закоулки замка и территория на много миль вокруг. Но, что самое удивительное, по ней двигались крошечные чернильные точки, каждая была подписана. Друзья в восхищении склонились над картой: в левом верхнем углу профессор Дамблдор вышагивал в своем кабинете; миссис Норрис, кошка завхоза, кралась на четвертом этаже совсем недалеко; полтергейст Пивз носился в Зале почета. Были там еще закоулки и потайные ходы, где они никогда не были. Некоторые из ходов вели…       — Прямо в Хогсмид… — Фред указал один из них. — Таких ходов семь. Филч знает об этих вот четырех, об остальных — только мы. В тот, что за зеркалом на пятом этаже, можете не ходить. Мы сунулись было прошлой зимой, а там потолок обвалился. И вот сюда тоже лучше не ходить: прямо над выходом Гремучая ива. Зато этот ведет прямо в подвал "Сладкого королевства". Мы этим ходом частенько лазаем. Он, кстати, начинается в горбу старой карги за дверью.       — Спасибо нашим предшественникам, — вздохнул Джордж и дружески похлопал по названию карты.       — Благородные, славные помощники новому поколению проказников, — провозгласил Фред.       — Верно. Да, ребят, не забывайте стирать карту… .       —… а то кто-нибудь еще узнает ее секрет. Дотроньтесь до нее волшебной палочкой и скажите "шалость удалась!" — и карта исчезнет. Ну, дорогой Гарри и наша любимая красавица, — сказал Фред голосом Перси, — ведите себя хорошо.       — Увидимся в "Сладком королевстве", — подмигнул на прощанье Джордж.       И близнецы, довольные собой, удалились. Друзья любовались чудесной картой.       — Вот эта крохотная точка… миссис Норрис… повернула налево и, кажется, принюхалась к чему-то на полу, — указывал Гарри.       — Если Филч и вправду не знает… — Лизи посмотрела на друга с блеском в глазах, — а мимо дементоров проходить теперь и не надо…       Гарри сразу понял мысль подруги и провел указательным пальцем вдоль тайного хода от замка до "Сладкого королевства". Потом ребята быстро подошли к двери и сквозь небольшую щель выглянули в коридор.       — Пусто, — подытожила девочка.       Они осторожно вышли из класса и спрятались за статуей одноглазой ведьмы.       — Что теперь? — мальчик вынул карту из-под мантии.       Ребята с удивлением обнаружили новые фигурки с подписью "Гарри Поттер и Элизабет Реддл". Фигурки стояли как раз в том месте, где стояли они сами, — посредине коридора на четвертом этаже. Фигурка мальчика малюсенькой палочкой стукнула статую. Он торопливо сделал то же, но ничего не произошло. Друзья снова поглядели на карту. У головы фигурки появилась надпись "Диссендиум!".       — Диссендиум! — прошептал Гарри и снова тронул статую.       Горб старухи открылся, и появилось отверстие, как раз такое, чтобы в него пролезли подростки. Они вдвоем огляделись по сторонам, спрятали карту и нырнули в статую вниз головой. Каменный склон скоро кончился земляной площадкой, и друзья встали на ноги.       — Темно, хоть глаз выколи, — негодовала девочка. Она достала палочку и произнесла: — Люмос.       Небольшой холодный огонек осветил все вокруг. Гарри поднес пергамент к глазам, тронул кончиком волшебной палочки, сказал:       — "Шалость удалась", — и карта исчезла. Он осторожно свернул пергамент и спрятал под мантию.       — Нам вперед… — девочка взяла друга за руку, и он повел ее за собой.       Коридор петлял словно подземный лабиринт. Гарри крепко держал за руку Лизи, а она — палочку с пламенем на конце над головой, но то и дело спотыкалась. Идти пришлось долго, и они уже подумывали, не вернуться ли, но вспоминали про "Сладкое королевство" и шли дальше. Наконец, коридор пошел вверх. Друзья прибавили шагу, сердце у девочки забилось, лицо пылало, а вот ногам было холодно. Скоро показались ступеньки, вырубленные прямо в земле, некоторые из них обвалились. Они стали подниматься, глядя под ноги, — как бы не упасть и не наделать шуму.       — Когда же мы дойдем… — Гарри стал уставать, но тут словно кто-то услышал его. Мальчик ударился головой обо что-то.       — Похоже было на люк… — ребята прислушались: все тихо.       Гриффиндорец медленно приоткрыл крышку. Над ней оказался подпол, заставленный деревянными ящиками. Гарри выбрался из подземелья, помог взобраться подруге и опустил крышку. Она легла так плотно, что если про нее не знать, то и не догадаешься, что в этом месте начинается подземный ход. На цыпочках они вдвоем прокрались к деревянной лестнице. Наверху отчетливо слышались голоса, скрип входной двери и звон колокольчика. Школьники не решались идти дальше, но вдруг дверь в подпол распахнулась, и кто–то стал спускаться.       — И не забудь коробку желатиновых червячков, дорогой… — крикнул кому–то вдогонку женский голос. Друзья притаились, кто-то прошел мимо и стал передвигать ящики в дальнем конце подпола.       — "Пора", — девочка кивком указала на выход, и они тихонько вышли из укрытия и поднялись по лестнице.       Друзья проскользнули сквозь полураскрытую дверь и очутились за прилавком магазина, пригнулись, выползли из–за прилавка и выпрямились во весь рост. "Сладкое королевство" было битком набито учениками Хогвартса, и никто не обратил на них внимания. Друзья стали разглядывать полки со сладостями.       — Дадли перекосило бы от зависти, знай он, где сейчас я, — загордился Гарри.       И правда, чего только не было на полках! Ребята протиснулись сквозь толпу шестикурсников. В дальнем углу магазина под надписью "О вкусах не спорят!" стояли Рон с Гермионой и разглядывали леденцы. Друзья решили сделать сюрприз и незаметно подкрались, встав позади.       — Фу, — поморщилась Гермиона, — гадость какая! Гарри они уж точно не понравятся. И цвет, и вкус скорее для упырей, чем для людей.       — А Лизи?       — Она девочка, Рон! Ей тем более нельзя такое приносить! Как можно о таком вообще подумать?       — А, может, возьмем вот это? — рыжеволосый указал на банку с тараканами.       — Еще чего! — возмутились двое стоящих позади. Парень чуть не выронил банку.       — Ребята! — Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Вы что тут делаете? Как вы сюда…       — Вот это да! — Рон раскрыл от удивления рот. — Кто-то из вас научился трансгрессировать?       — Нет, конечно, — ответил Гарри и шепотом — рядом стояли шестикурсники — рассказал друзьям о Карте Мародеров.       — Надо же, мне Джордж с Фредом ни разу ее не показали! А я им все–таки брат.       — Какая разница? — пожала плечами Гермиона. — Вы все равно не оставите карту у себя, а отдадите ее профессору МакГонагалл. Верно?       — Ну нет! — ответили все хором.       — Ты что, спятила? — выпучил глаза Рон. — Отдать такую ценность!       — Если ее отдать, придется объяснить, откуда она у нас, — сказал Гарри.       — И Фреду с Джорджем влетит от Филча, — продолжила Лизи.       — А вдруг Сириус Блэк знает тайные ходы в замок? — не унималась Гермиона. — Нужно предупредить учителей!       — Никого предупреждать не нужно, — возразили друзья.       — На карте семь тайных ходов, — стала пояснять Лизи. — По словам Фреда и Джорджа, Филч знает четыре. Из трех других один завален, у входа во второй Гремучая ива. А тот, через который пришли мы, он… откуда Блэку знать, что вход в него в подсобке магазина? — хотя и мысленно она себе добавила: "А что, если Блэк все же знает о потайном ходе?".       Рон важно кашлянул и указал на объявление на двери магазина:       "ПО УКАЗУ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ.       Сообщаем покупателям, что дементорам приказано каждую ночь после заката солнца обходить улицы Хогсмида. Эту временную меру предосторожности отменят после поимки Сириуса Блэка. Советуем покупателям после захода солнца оставаться дома. Счастливого Рождества!"       — Хотел бы я поглядеть, как Блэк проникнет сюда, ведь в деревне дементоры кишмя кишат. Да и хозяева услышат шум, попробуй он сюда вломиться. Они живут на втором этаже.       — Но ведь… Но ведь… — Гермиона подыскивала возражение, которое воззвало бы к благоразумию друзей. — Вам не дали разрешения ходить в Хогсмид. Если кто–нибудь узнает, что вы здесь, то могут даже исключить. И солнце еще не село, вдруг Блэк нагрянет в Хогсмид сегодня? Прямо сейчас?       — Да он в такую метель их и не разглядит, — Рон кивнул в сторону улицы. За окнами магазина валил густой снег. — Будет тебе, Гермиона. Рождество на носу, что, Гарри и Лиз хуже других, что ли?       Девушка в тревоге закусила губу.       — Ты на нас наябедничаешь? — улыбнулся Гарри.       — Ну что ты! Нет, конечно. Но все-таки… вы…       — Ребят, свистульки видели? — перебил Рон, схватил друзей за руки и потащил к бочонку с конфетами. — А желатиновые червячки? А кислые шипучки? Помню, Фред дал мне одну, мне было тогда семь лет, она мне язык насквозь прожгла. Мама его тогда здорово метлой отлупила! — он задумчиво уставился на корзину с шипучками. — А что, если угостить Фреда тараканьей гроздью и сказать, что это засахаренный арахис, он поверит?       Рон с Гермионой заплатили за сладости, и друзья вчетвером вышли на завьюженную улицу. Хогсмид походил на рождественскую открытку. Сказочные домики под соломенными крышами, магазины в снежных шапках, на дверях венки из остролиста, кроны деревьев украшены гирляндами волшебных свечек. Гарри и Элизабет оставили теплые мантии в замке и теперь ежились от холода. Друзья шли по улице навстречу ветру, Рон и Гермиона сквозь шарфы кричали:       — Здесь почта…       — А там магазин "Зонко"…       — Можно пойти в Визжащую хижину…       — Пойдемте лучше в "Три метлы", выпьем сливочного пива, — предложил Рон, стуча зубами от холода. Двое из четверых особенно обрадовались: дул пронизывающий ветер, и у них совсем закоченели руки, было бы очень кстати посидеть в тепле.       Друзья перешли на другую сторону улицы и вошли в уютный паб — первый этаж крохотной гостиницы. В пабе было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, а полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы.       — Это мадам Розмерта, — сообщил Рон. — Пойду принесу нам всем по кружке, — прибавил он и слегка покраснел.       Ребята уселись за маленький столик в дальнем углу между окном и нарядной рождественской елкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. Рон принес четыре кружки пива. Оно было горячее и дымилось.       — Счастливого Рождества! — весело пожелал рыжеволосый и поднял кружку. Лизи пила небольшими глотками: чудесный напиток согревал все тело до кончиков пальцев.       Вдруг входная дверь отворилась, и сквозняк взъерошил волосы на голове у всех. Лизи глянула в сторону двери и чуть не захлебнулась. В бар вошли МакГонагалл и Флитвик, за ними — Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджем. Все четверо увлеченно о чем–то беседовали. В мгновение ока Рон с Гермионой оба нажали ладонями на макушки Гарри и Лизи. Те соскользнули со стула и очутились под столом, случайно вылив на себя остатки пива. Оттуда они видели ноги вошедшей компании: вот подошли к стойке бара, постояли немного и, развернувшись, двинулись прямо к столику рядом. Гермиона где-то сверху прошептала:       — Мобилиарбус!       Рождественская елка оторвалась от пола и, плавно покачиваясь, полетела. С глухим стуком приземлилась возле их столика и загородила его пушистыми ветками. Сквозь ее нижние лапы Лизи видела, как к соседнему придвинулись восемь пар ножек четырех стульев, и на стулья сели учителя и лесничий с Фаджем. К ним сейчас же приблизились лаковые туфли бирюзового цвета на высоком каблуке.       — Маленькая кружка минеральной… Кому? — спросил женский голос.       — Это мне, — ответила профессор МакГонагалл.       — Горячий грог…       — Спасибо, Розмерта, — пробасил Хагрид.       — Содовая с вишневым сиропом и зонтиком…       — М-м-м… — чмокнул губами профессор Флитвик и протянул руку за бокалом.       — Стало быть, вам, господин министр, смородиновый ром.       — Спасибо, Розмерта. Рад вас видеть! Посидите с нами?       — Благодарю, господин министр, с удовольствием.       Блестящие каблуки ушли и снова вернулись. У Лизи сердце ушло в пятки: как это она забыла, что у учителей сегодня тоже выходной? Они еще, чего доброго, здесь дотемна засидятся. А ведь им еще надо вернуться в "Сладкое королевство", а то и в школу не попадешь… Гермиона думала о том же, что и подруга, и нервно постукивала ногой.       — Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? — спросила мадам Розмерта.       Ребята из-под стола увидели, как задвигалась нижняя часть упитанного туловища. Фадж, похоже, обернулся посмотреть, не подслушивает ли кто.       — Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин?       — Слышала, слышала.       — Вы, Хагрид, всем успели рассказать, всему пабу? — с укоризной спросила МакГонагалл.       — Думаете, Блэк все еще поблизости? — тревожно спросила хозяйка гостиницы.       — Уверен.       — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки…       — Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементоры еще не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в бешенстве: Дамблдор не пускает их в школу.       — И правильно делает, — вступилась за директора школы МакГонагалл. — Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ?       — Верно, верно, — тоненьким голоском поддержал коллегу малыш Флитвик, не достававший ногами до пола.       — Что поделаешь… — сдержанно заметил Фадж. — Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на все…       — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Темного Лорда. Это на него не похоже… — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Помню его студентом Хогвартса… Скажи мне тогда кто–нибудь, что из него выйдет черный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи.       — Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, — угрюмо ответил министр. — Люди не знают самых страшных его дел.       — Что может быть страшнее убийства невинных людей? — удивилась хозяйка.       — Кое–что может.       — Сомневаюсь.       — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор МакГонагалл. — А помните, кто были его лучшими друзьями?       — Ну, а как же? — Розмерта усмехнулась. — Три неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк, Джеймс Поттер, да совсем юный Габриель Грин-де-Вальд.       Ребята под столом выронили кружки, и они грохнулись на пол.       — Верно, — подтвердила МакГонагалл. — Блэк, Поттер и Грин-де-Вальд. Зачинщики всевозможных проказ. Трое, блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было!       — Ну это еще неизвестно, — промычал Хагрид. — Фред с Джорджем Уизли, пожалуй, дадут им фору.       — И они были как братья, — вставил Флитвик. — Как три неразлучных брата.       — Именно, — подтвердил Фадж. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. А Габриель был на год поменьше, так его считали вроде младшего брата. Вечно старшие старались его чему-то научить. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили, а Габриэль помогал со всей организацией. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крестным отцом. Да и Грин-де-Вальд, несмотря на то, что его двоюродная сестра была сильно влюблена в Сами-Знаете-Кого, тоже был рад маленькой Элизабет. Помню, как сильно горели его глаза, когда он всем говорил о своей маленькой племяннице. А когда эти двое напивались, так только о детишках и говорили: что лучше дать, чем накормить, какие сказки почитать, чему позже научат. Ох, если дети об этом узнают, будут очень страдать.       — Из–за того, что Блэк стал сподвижником Сами–Знаете–Кого, а Грин-де-Вальд убил собственную сестру? — прошептала мадам Розмерта.       — Хуже… — Фадж понизил голос. — В то время немногим было известно, что Поттеры знали о преследовании со стороны Вы-Знаете-Кого. У Дамблдора, который, разумеется, всегда боролся против Вы–Знаете–Кого, было много тайных агентов, и один из них сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. В тоже время и Луиза решила с ребенком бежать от Сами-Знаете-Кого. Дамблдор помог ей, тут же дал Поттерам знать и посоветовал спрятаться им вместе в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Доверия.       — Что это такое? — мадам Розмерта слушала, затаив дыхание.       Профессор Флитвик откашлялся и стал тонким голосом объяснять:       — Заклятие Доверия — одно из самых сложных, оно запечатывает тайну в сердце человека.       — Хранителя Тайны, как его называют. Эту тайну раскрыть невозможно, разве что сам Хранитель ее выдаст. Вы–Знаете–Кто мог годами искать Лили и Джеймса и не нашел бы.       — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта.       — И Габриэль тоже. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что эти двое скорее сами погибнут, чем выдадут кого-то из них, — ответила профессор МакГонагалл. — Но Дамблдор все равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны.       — Значит, он подозревал Блэка и Грин-де-Вальда?       — Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто–то из друзей Поттеров переметнулся на сторону Вы–Знаете–Кого и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое–то время знал, что среди нас завелся предатель.       — Но Джеймс Поттер настоял на своем?       — Да, настоял, — вздохнул Фадж. — Заклинание Доверия применили, а две недели спустя…       — Поттеры погибли… — выдохнула мадам Розмерта.       — Да. Блэку надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. Грин-де-Вальд, насколько известно, выполнял поручение Сами-Знаете-Кого: убить жену-предательницу и вернуть ребенка. А дальше вы уже знаете: Тот–Кого–Нельзя–Называть в этот же момент убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал.       — А что было после с Сириусом и Габриэлем?       — Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось, а оставшийся друг — Габриэль — погиб. Как оказалось, он не учел, что Луиза Грин-де-Вальд, хоть и казалась слабой, ведь всегда была под защитой своего мужа, была искусной колдуньей. Не мудрено, ведь ее отец-то до Сами-Знаете-Кого был сильнейшим Темным магом, вот и чему-то научил. Так что по итогу… Блэку оставалось только спасаться бегством…       — Но далеко он не убежал, — произнесла удовлетворенно мадам Розмерта. — Министерство магии сцапало его на другой день.       — Увы! — вздохнул Фадж. — Не мы его нашли, к сожалению. Его нашел друг Поттера — Питер Петтигрю. Он чуть с ума не сошел от горя. Знал, что Блэк — Хранитель Тайны Поттеров, и сам стал искать его.       — Петтигрю, Петтигрю… уж не тот ли толстячок, что еще в Хогвартсе всюду таскался за этими тремя? — припомнила мадам Розмерта.       — Он самый, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Он души не чаял в этих трех ребятах. Он им был, конечно, не ровня, не те способности, а я была чересчур строга с ним. Как я теперь раскаиваюсь… — МакГонагалл всхлипнула.       — Ну будет, будет, Минерва, — похлопал ее по плечу Фадж. — Петтигрю умер как герой. Очевидцы, магглы — мы потом стерли им память, — уверяли, что Петтигрю со слезами укорял Блэка: "Как ты мог, Сириус! Лили и Джеймс наши друзья!". Потянулся за волшебной палочкой, но Блэк, разумеется, опередил его. От Петтигрю почти ничего не осталось…       Профессор МакГонагалл высморкалась и сказала севшим голосом:       — Глупый, глупый мальчишка… Дуэли никогда у него не получались! Зачем только он сам… Ведь есть же Министерство…       — Эх, добраться бы мне до Блэка раньше Петтигрю! — взревел Хагрид. — Уж я бы с ним не канителился, я бы его голыми руками на куски… И этот… Этот… Оставил малышку Лизи совсем одну!       — Вот, Розмерта, что содеял Блэк, — глухо продолжал министр. — Его забрал оттуда патруль волшебной полиции, Петтигрю посмертно получил орден Мерлина первого класса — слабое утешение для его бедной матери. От Габриэля остались лишь лохмотья одежды, не знаю уж можно ли говорить о том, что он заслужил, а чего нет. После этого Блэк был заключён в Азкабан.       — А правда, что он лишился рассудка? — мадам Розмерта протяжно вздохнула.       — По–моему, нет, — ответил министр, растягивая слова. — Могу одно сказать: поражение хозяина и потеря Габриэля, которого, я точно уверен, он любил как младшего брата, временно помутило его рассудок. Но когда я был в Азкабане и разговаривал с ним... Блэк выглядел и говорил как нормальный. Даже мурашки по коже. Вид у него — человека, которому все надоело. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я ее и не могу ли дать ему. Сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что.       — Как по–вашему, господин министр, зачем он сбежал из тюрьмы? — поинтересовалась мадам Розмерта. — Уж не хочет ли он вернуть Вы–Знаете–Кому силы и примкнуть к нему?       — Думаю, что это его… э–э… конечная цель, — уклончиво ответил Фадж.       — А кто же ему нужен: Гарри и Элизабет?       — Не знаю, но мы надеемся поймать Блэка раньше. Вы–Знаете–Кто жив и сейчас один, но… дайте ему преданного и способного слугу… Подумать страшно, что будет… А если они еще и девочку к себе переймут… Она юный гений, Розмерта. Хоть малышка Элизабет и старается скрыть все свои способности, нам, уже опытным и видящим многое, это не мешает видеть потенциал.       За соседним столиком помолчали. Лизи и Гарри вперили в пол: уже ничего вокруг не было важно.       — Нам пора в замок, Корнелиус, — заметила профессор МакГонагалл. — Вы ведь не хотите опоздать на ужин к директору.       Стулья отодвинулись, запахнулись полы мантий, блестящие каблуки мадам Розмерты вернулись за стойку. Слышно было, как открылась входная дверь, в бар ворвался вихрь снега, и вся компания вышла.       — Ребят…       Рон с Гермионой заглянули под стол, все четверо молча смотрели друг на друга, не находя слов.