Наследие: искупление

       Конечно, Гермиона стремилась помочь, но Гарри и Элизабет были расстроены, что она всё сделала без их ведома. Разве так поступают друзья?       — Что с ней будет после проверок? О, Мерлин! — Рон же был просто в ярости. — Разобрать на части совершенно новую "Молнию"! Это настоящее преступление! Хотя о чем я? Даже обычный снимок и тот чем-то не угодил ей. Снимок!       А Гермиона, хоть и была уверена в своей правоте, перестала появляться в общей гостиной. Друзья предположили, что она проводит время в библиотеке, но не стали мириться первыми. К счастью, каникулы подошли к концу, и вскоре после Нового года в башне Гриффиндора снова стало шумно и многолюдно.       Вечером перед началом нового семестра к Гарри подошел Вуд.       — Как прошло Рождество? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, тихо продолжил: — Я тут на каникулах кое о чем размышлял… Ну, о том, что случилось во время последнего матча. Дементоры ведь могут снова явиться на матч… Я хочу сказать… Мы не можем позволить тебе… — Вуд смутился и замолчал.       — Я тоже об этом думал, — быстро произнес Гарри. — Профессор Люпин сказал, что научит меня с … — он решил умолчать о подруге. — В общем, он научит противостоять дементорам. После Рождества у него будет время. Начнем заниматься на этой неделе.       — Прекрасно! — просиял Вуд. — Тогда другое дело… Я не хочу терять такого ловца, как ты, Гарри. А заказал новую метлу?       — Нет, — качнул головой тот.       — Нет?! — недоуменно переспросил капитан. — Пора бы уже заказать! В матче против Когтеврана на "Комете" и делать нечего!       — Ему подарили на Рождество "Молнию", — сообщил сидящий рядом Рон.       — "Молнию"? — Вуд изменился в лице. — Не может быть! Нет, ты серьезно? Настоящую… настоящую "Молнию"?       — Не радуйся, Оливер, — мрачно произнес Гарри. — У меня ее больше нет. Забрали проверить, не заколдована ли она, — он объяснил Оливеру, что произошло в рождественский вечер.       — Заколдована? — с недоверием переспросил Вуд. — Но кто мог ее заколдовать? Да и снимок….       — Сириус Блэк, — вздохнул Гарри. — Говорят, он охотится за мной и Лиз. И МакГонагалл решила, что это он прислал метлу, а ей снимок.       Вуда, кажется, не очень взволновало известие, что за кем-то охотится знаменитый убийца.       — Если с фотографией я еще понимаю, то Блэк не смог бы купить "Молнию"! — выпалил он. — Он же от всех скрывается! Вся страна его ищет! Он что, просто так зашел в магазин товаров для квиддича и купил метлу?       — Я это понимаю… — махнул рукой Гарри. — А МакГонагалл — нет. Она хочет всю ее разобрать на части…       Вуд побледнел.       — Я пойду и поговорю с ней, Гарри, — пообещал он. — Попробую ей объяснить… "Молния"… настоящая "Молния" в нашей команде… еще и у ловца... Она ведь не меньше меня хочет, чтобы мы победили… Она должна понять… "Молния"… — и он, как заколдованный, побрел к себе в спальню, пару раз оступившись.       На следующий день начались занятия, и первым был урок Хагрида. Как и всем остальным, Элизабет не хотелось дрожать под открытым небом в холодное январское утро в течение двух часов. Однако урок оказался удивительно веселым.       Хагрид придумал, как развлечь класс: он принес саламандр и развел костер. Ребята подносили сухие ветки и листья в огонь, а огнелюбивые ящерицы извивались среди раскаленных поленьев.       — Домой бы я, конечно, эту тварь не притащил, — хмыкнул Драко, стоя рядом с Лизи и кидая ветки, что держала девушка. — Столько возни, и ради чего? Видимо, ради грязной мантии, — скривился блондин, закидывая последний прутик и осматривая свою верхнюю одежду.       — Зато тепло, — улыбнулась Лизи. Ее мантия была не лучше. — Эх...       — Стой, я помогу, — парень отряхнул девичий верх от листиков и пыли.       — Я бы и сама...       — У-ха-жи-ва-ния, — протянул Драко, словно говорил с трехлетним ребенком. — Забыла уже? — стоящие у соседнего костра Рон и Гарри благо были заняты, иначе бы девушка не избежала проблем.       Зато урок прорицания оказался менее увлекательным, впрочем, это уже стало привычным. Профессор Трелони учила гадать по руке. Взглянув на ладонь Гарри, она сообщила, что такой короткой линии жизни отродясь не видела. Ладонь Лизи и вовсе показала что-то настолько ужасное, что провидица, широко распахнув и так не маленькие глаза, поднялась с места и убежала куда-то к себе в коморку.       — Мрак... какой же мрак надвигается... — послышался ее шепот.       А вот защиты от темных искусств два лучших друга ждали с нетерпением: хотелось как можно быстрее приступить к дополнительным занятиям с Люпином.       — Да-да, — кивнул профессор, когда в конце урока они напомнили ему о его обещании. — Дайте подумать… Как насчет четверга? Скажем, в восемь часов вечера? Думаю, кабинет истории магии нам подойдет, он достаточно просторный. Надо хорошенько обмозговать, как будем практиковаться… ведь настоящего дементора в замок не приведешь…       — А вид у него все такой же нездоровый, — сказал Рон по дороге в трапезную. — Как думаете, что с ним такое?       За спинами у них раздалось громкое насмешливое хмыканье. Друзья обернулись. У ног рыцаря в латах сидела Гермиона и пыталась втиснуть в сумку учебники, которых было так много, что сумка не закрывалась.       — Что это ты хмыкаешь? — обиделся Рон.       — Ничего я не хмыкаю, — с важным видом ответила Гермиона, закидывая сумку на плечо.       — Я слышал, — настаивал рыжеволосый. — Мне интересно, что происходит с Люпином, а ты тут хмыкаешь…       — А разве это не ясно? Особенно тебе, Элизабет, — на лице девушки было написано такое превосходство, что Рон буквально взбесился.       — Не хочешь говорить, не надо! Просить не будем!       — Ну и прекрасно! — Гермиона, пройдя мимо них, с надменным видом удалилась по коридору.       — Ничего она не знает, — рыжеволосый бросил ей вслед презрительный взгляд. — Просто вид делает, — закусив губу, Лизи тактично промолчала.       В четверг, ровно в восемь часов вечера, Гарри и Элизабет покинули башню Гриффиндора и направились в кабинет истории магии. Там было темно и пусто. Девочка достала волшебную палочку и зажгла лампы. Через пять минут в кабинет вошел профессор Люпин. Он поставил на стол Бинса большой ящик.       — Что это? — спросили у него.       — Еще один боггарт, — пояснил мужчина, снимая мантию. — Я два дня прочесывал замок, представляете? И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашел вот этого. Заменит нам дементора. Увидит тебя, Гарри, и сразу превратится в монстра, так что мы сможем на нем практиковаться. А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моем кабинете: у меня там есть один шкаф, который придется ему по вкусу. Жаловаться уж точно не будет.       — Хорошо, — кивнули друзья и, пытаясь скрыть волнение, изобразили, что очень обрадовались найденной замене.       — Итак… — Люпин вытащил свою волшебную палочку, жестом показав, чтобы ребята сделали то же самое. — Заклинание, которому я собираюсь вас научить — это магия высшей категории, которую не изучают в школе.       — А как оно действует? — спросила Лизи.       — Если все сделать правильно, то заклинание вызовет Патронуса, — пояснил мужчина. — Патронус — что-то вроде покровителя, вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда. Однако, я должен предупредить, заклинание может оказаться для вас слишком сложным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам.       — А на что похож Патронус? — полюбопытствовал Гарри.       — У каждого волшебника получается свой Патронус, — ответил Люпин. — Для того, чтобы его вызвать надо сосредоточиться на одном-единственном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова, — объяснил профессор.       Ребята начали вспоминать самые счастливые моменты своей жизни. Лизи мысленно возвращалась в прошлое, пытаясь найти то самое-самое: первую встречу с друзьями, первое совместное приключение... Что же это?       — Есть, — ответил Гарри, и девочка пока решила продолжить обучение.       — А теперь слова… — Люпин прокашлялся. — "Экспекто патронум!"       — Экспекто патронум, — чуть не задыхаясь, проговорили одновременно подростки. — Экспекто патронум.       — Так, вы хорошо сосредоточились на счастливом воспоминании?       — Д–да… — неуверенно ответила девочка, в отличии от своего друга.       — Давай-ка ты, Гарри первым попробуешь. А ты, Элизабет, настройся пока.       — Экспекто патроно… нет, патронум… извините, — начал мальчик. —… экспекто патронум, экспекто патронум, — внезапно из волшебной палочки вырвалось что-то похожее на струю серебристого дыма. — Вы видели? — обрадовался Гарри. — Видели? У меня получилось!       — Да. А теперь твоя очередь, — обратился профессор к Лизи.       — Попробую… — она пару раз глубоко выдохнула и представила первую встречу с друзьями. — Эспектро Патронум!

Провал.

      — Что же... — улыбнулся Люпин. — Это не беда, просто воспоминание не то. Подумай хорошенько.       Приключения с друзьями — провал, разговоры с Драко — провал, каникулы с Гарри — провал, воспоминание Тома Реддла о ее родителях — провал... Что же?.. Что для Элизабет тогда "то самое"?       — Может ты ищешь счастье в воспоминаниях не того времени? — предположил профессор.       — До школы я жила в приюте, — смущенно призналась девочка. — Не самое хорошее место.       — Ну, порой именно в таком времени единственное счастливое воспоминание и становится самым особенным. Людям всегда проще, Элизабет, разглядеть счастье в счастливое время, поскольку оно везде, — мужчина погладил девочку по макушке. — Но иногда что-то действительно особенное происходит в нашей жизни в такой момент, когда запомнить это... не к месту, понимаешь?       И Элизабет поняла. Вновь проживая свое детство в приюте, она находит ту самую частичку — особенную. Это воспоминание болезненное, невыносимое... но оно однозначно то самое. Вновь поднимая палочку, она на одном дыхании произнесла:       — Экспекто патронум!       Тут же из палочки вырвалась серебристая струя, которая несколько мгновений извивалась в воздухе.       — Очень хорошо, — улыбнулся Люпин. — Видишь? Иногда нужно покопаться в глубине своей души, — Лизи, выдавив из себя улыбку, кивнула. — Ну что ж, готовы опробовать заклинание на дементоре? Сначала вместе. Гарри встань чуть вперед, чтобы боггарт не превратился в страх Элизабет. Готовы?       — Да, — ответил мальчик за двоих.       Девочка стиснула в руке волшебную палочку. Друзья вдвоем вышли на середину кабинета и попытались сосредоточиться на своих воспоминаниях. Для Лизи это было несколько трудно, но она старалась. Люпин взялся за крышку ящика и рывком поднял ее. Из ящика медленно поднялся дементор, его закрытое капюшоном лицо повернуто к Гарри, а блестящая чешуйчатая рука крепко вцепилась в мантию. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл к нему, даже не заметив стоящую поодаль девочку.       — Экспекто патронум! — завопил Гарри. — Экспекто патронум! Экспекто….       Лизи заметила, как дементор стал подплывать к ее другу и сразу бросилась вперед, выставив перед собой палочку.       — Экспектро патронум! — тут же из ее палочку вырвалась серебристая струя, принимая какой-то облик.       — Змея… — Люпин выглядел, как пораженный молнией. Тем временем дементор убрался обратно в ящик, и профессор, собравшись, стал запирать боггарта.       — Гарри! — девочка бросилась к другу. Он лежал на полу ничком.       — Как ты себя чувствуешь? — встревожено спросил Люпин, то и дело, косо смотря на Лизи.       — Ничего… — ответил Гарри, и ухватившись за подругу, он кое–как встал на ноги.       — Съешь, — профессор протянул ему шоколадную лягушку. — Надо съесть перед следующей попыткой. Я понимал, что с первого раза не получится, но… я был крайне удивлен, когда у тебя все же вышло, Элизабет. Ты все-таки верно подобрала воспоминание и четко произнесла заклинание.       — Я и сама не ожидала. К тому же, — девочка нахмурилась, — почему-то в жизни моей слишком много змей. Почему патронус принял такой облик?       — Я… уже однажды видел такой, — как-то грустно сообщил профессор. — Подобный патронус был у моего давнего друга. Очень и очень давнего, — но заметив взгляд девочки, Люпин вновь вернул некое подобие жизнерадости. — Но такое бывает. Это не значит что-то плохое, Элизабет. Сейчас по крайней мере точно…        — Хуже, чем тогда, — проговорил Гарри, тем самым вернув к себе внимание. — В этот раз ее голос был громче. И еще голос Волан–де–Морта…       Лицо Люпина заметно побледнело.       — Гарри, если ты не хочешь продолжать…       — Хочу! — отчаянно крикнул тот, отправляя в рот остатки лягушки. — Лизи смогла, а значит и я должен! Вдруг дементоры явятся на следующий матч с Когтевраном? Нельзя, чтобы я снова упал с метлы. Проиграем мы этот матч, не видать нам Кубка по квиддичу!       — Ладно… — вздохнул Люпин. — Тогда тебе, наверное, лучше выбрать другое счастливое воспоминание… Похоже, что первое оказалось недостаточно сильным… А о чем, кстати, подумала ты, Элизабет?       — Честно говоря, я бы не назвала свое воспоминание счастливым, — призналась девочка. — Но, как вы и сказали, оно для меня особенное. Очень особенное...       — Вот как, — понимающе кивнул профессор. — Да, мое воспоминание тоже не самое счастливое, но оно особенное для меня. Давнее-давнее время... — на мгновение его взгляд стал таким тяжелым, как будто на него навалилась невыносимая печаль. Однако он быстро пришел в себя. — Что же… Сделаем так: Гарри вновь становится впереди, Элизабет чуть поодаль, чтобы подстраховать. Сейчас твоя очередь, Гарри. Подумай еще раз хорошенько, спешить некуда. Заклинание очень сильное, и, следовательно, концентрации нужно много. Готов? — спросил Люпин, опуская руки на крышку ящика.       — Готов, — ответил Гарри.       — Начали! — выкрикнул мужчина, откидывая крышку.       В комнате снова воцарились темнота и ледяной холод. Дементор поплыл на парня, хрипло дыша и протягивая к нему свою гниющую руку. Лизи, стоя позади, крепко сжала палочку, в любой момент готовая прийти лучшему другу на помощь.       — Экспекто патронум! — закричал Гарри. — Экспекто патронум! Экспекто пат…       На этот раз девочка ничего даже не успела понять. Перед глазами появился густой белый туман… вокруг него двигались большие размытые тени… а затем появился такой знакомый голос:       — "Все хорошо, моя маленькая змейка. Я буду рядом, мой свет. Я не смог дать вечность Луизе, но тебе… Я дарую тебе все, и мы будем всегда живы. Никто не умрет. Больше никто…", — голос затих, и появился другой:       — "Посмотри, какая у меня красавица! Какая же ты милая. Имя Элизабет слишком длинное, поэтому я буду называть тебя Лиза. Ах, ну посмотри, какая она у меня! Все парни будут у ее ног, даже твой Гарри!       — Габриэль, это твоя племянница, а не дочь. И с чего ты решил, что Элизабет не выберет в мужья моего сына, а?       — Потому что Лиза будет тщательно выбирать себе мальчика, да моя сладкая булочка? А я буду всегда ее защищать, чтобы никто ужасный и пальцем ее не тронул!       — Мой крестник будет лучшим мужчиной, будь уверен! Посмотри, ну как же они уже сдружились! Да они вдвоем еще весь мир покорят! Вон посмотри на моего мальчика: такой малец, а уже красавец!       — Это не ваши дети, два оболтуса!       — Замолкни Джеймс, мы тут детей сватаем!", — голоса затихли, и туман исчез. Девочка тут же упала на пол, судорожно дыша. Рядом вновь лежал Гарри, а Люпин стоял над ними двумя.       — Гарри! Элизабет!       — Я слышал голос папы, — пробормотал мальчик. — Я в первый раз его услышал… Он пытался задержать Волан–де–Морта, он хотел выиграть время… дать маме возможность скрыться… — слезы покатились по его лицу вместе с потом.       — Ты слышал Джеймса? — странным голосом спросил Люпин.       — Да… — Гарри, утерев лицо, поднял голову. — А почему… разве вы знали моего папу?       — Я… Да, я его знал, — ответил мужчина. — Мы были друзьями, когда учились в Хогвартсе. Послушай, Гарри, наверное, на сегодня хватит. Заклинание крайне сложное… В этот раз не только ты упал в обморок, — наконец-то друг заметил сидящую рядом подругу и смотрящую куда-то перед собой.       — Лизи, с тобой все в порядке? — мальчик дотронулся до руки девочки, и она посмотрела на него пустым взглядом.       — Почему мы верим всему, что говорят вокруг? — спросила она. Профессор и ученик были явно в недоумении. — Я имею в виду, мы же не знаем правды… Вдруг о людях говорят ужасные вещи, но… но это может быть просто стечение обстоятельств.       — Думаю вам двоим стоит отдохнуть, — подытожил Люпин.       — Нет! — воскликнул Гарри, вставая на ноги. — Я попробую еще раз! Наверное, я думаю о не слишком счастливых вещах, все дело именно в этом… Подождите…       — Вам нужен отдых, — не менял своего мнения тот.       — Он сможет, профессор, — сказала Лизи, вставая на ноги. — А если не сможет, то я прикрою его.       — Ладно, но это в последний раз! — сдался мужчина. — Готовы?       Два друга переглянулись, а затем встали рядом. Они крепко сжали палочки перед собой и выглядели очень сосредоточенными. Когда профессор подошел к ящику, он бросил на учеников грустный взгляд и тихо произнес:       — Так похожи на них… Словно никто и не покинул этот мир….       Он в третий раз поднял крышку, и из ящика поднялся дементор — комната наполнилась темнотой и холодом, и…       — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — завопил Гарри. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!       Фигура в капюшоне замерла. И вдруг из палочки мальчика вырвалась огромная серебристая тень и зависла между подростками и дементором… Было видно, что у Гарри дрожали ноги, но он крепко стоял на них.       — Ридикулус! — воскликнул Люпин, выпрыгивая вперед.       Раздался громкий треск, Патронус и дементор исчезли. Ноги у Гарри подкосились, и он рухнул бы, если бы не подоспевшая девочка. Она облокотила на себя друга и помогла сесть на ближайший стул.       — Великолепно! — произнес Люпин, подходя к ним. — Просто великолепно, ребята! Вот это начало! Сегодня вы оба смогли вызвать своего патронуса.       — Может, попробуем еще? — переведя дыхание, спросил мальчик. — Всего один раз?       — Нет, — твердо ответил Люпин. — На этот вечер с вас хватит. Вот, держите… — он протянул подросткам большую плитку шоколада. — Съешьте его весь, иначе мадам Помфри меня убьет, — улыбнулся он. — Ну что, встречаемся через неделю в это же время?       — Хорошо, — кивнули ученики и развернули плитку. Они ели шоколад и наблюдали, как Люпин гасит лампы, которые после исчезновения дементора снова вспыхнули. И вдруг в голову девочки пришла мысль.       — Профессор Люпин, — позвала она. — Если вы знали отца Гарри, вы должны были знать Сириуса Блэка и Габриэля Грин-де-Вальда.       Люпин тут же обернулся.       — Почему ты так думаешь? — резко спросил он.       — Ну… просто… — растерялась Лизи, удивленная реакцией профессора. — Просто я знаю, что они дружили, когда учились в школе… — выражение лица Люпина смягчилось.       — Да, я их знал, — коротко ответил он. — Точнее, думал, что знаю. Вам лучше вернуться в свою спальню. Уже поздно.       Ребята вышли из кабинета, миновали коридор и скрылись за углом. Затем они направились к рыцарю, который стоял на постаменте, и присели на него, чтобы доесть свою шоколадку. Несмотря на то, что плитка уже почти закончилась, они чувствовали себя уставшими и опустошёнными.       — Не нужно было упоминать этих людей в присутствии профессора, — сказала девочка шепотом.       — Думаю, ему просто неприятна эта тема. Не волнуйся, — успокоил ее мальчик.       Тут же мысли Лизи снова вернулись к тем голосам. Она прекрасно понимала, кому они принадлежали. Но ее не переставали мучить сомнения: почему о семье в округе говорят такие ужасные вещи? В своих воспоминаниях она видела любящих людей, которые дорожили своими близкими. И самое главное... все они любили ее.       — Они умерли, — внезапно произнес Гарри, обращаясь к самому себе. — Они умерли, и даже если ты будешь слушать их голоса, это не вернет их к жизни. Пойми это наконец, если хочешь выиграть Кубок школы по квиддичу.       — Ты вслух говоришь, — усмехнулась Лизи. — Пошли, у нас много работы, так что нужно хорошенько отдохнуть.       Через неделю после начала семестра состоялся первый матч. Слизерин встречался с Когтевраном и выиграл с небольшим перевесом.       — Поздравляю с победой, Драко! — Элизабет подбежала к раздевалке слизеринцев и дождалась, пока все уйдут. Затем она обняла Малфоя.       Сначала Драко был немного удивлен, но потом тоже обнял девочку в ответ и положил голову ей на макушку.       — Привет.       — Ты молодец, несколько раз почти поймал снитч.       — Но не поймал, — хмуро заметил блондин. — Но поймаю, это точно.        — Ваша команда победила, так что какая разница?        — Разница в том, что поймать снитч — обещание, данное мною тебе, Элизабет.        — И, конечно, желательно исполнить обещание в игре с Гриффиндором, да? — посмеялась Лизи.        — Само собой разумеющееся, — хмыкнул парень. — И при этом я не обещаю быть мягким с твоим Поттером.        — О, несомненно, — девочка закатила глаза.       Один из членов команды позвал ловца, и тот медленно отстранился от девочки. Драко раздраженно вздохнул, но вдруг его взгляд стал загадочным, он приблизился к лицу девочки и легко коснулся губами ее щеки. Лизи сразу же покраснела, прикоснувшись к тому месту.       — Увидимся, Элизабет.       Он молча ушел, и вовремя — в следующую секунду ее окликнул Рон.        — Лизи, что за дела? — он подошел к ней с хмурым видом. — Мы с Гарри потеряли тебя в толпе, ищем, а ты тут... — он огляделся и недоуменно спросил: — Собственно, а почему ты тут? Тебя силой притащили? — та заторможенно покачала головой. Рон незаметно глянул в раздевалку и, не заметив ничего странного, взял Лизи за руку и поволок за собой. — То Гарри сам не свой, то ты куда непопадя уходишь. За вами двумя глаз да глаз. Вечно влипаете во что-то.        Хотя рыжеволосый и раздраженно бурчал, Элизабет казалось, что он действительно волнуется о ней с Гарри. Девушка улыбнулась и приобняла друга.        — Спасибо тебе, — тихо сказала она, все еще думая о Драко.        — За что? — удивился друг.        — Просто за то, что ты Рон.        Январь незаметно сменился февралем. Матч с Когтевраном приближался, а Вуд после разговора с МакГонагалл сообщил, что ему не удалось уговорить профессора.        — Она еще сказала, что у меня проблемы с ценностями. Заявила, что здоровье Гарри для меня ничего не значит! Как это не значит, Гарри ведь мой лучший ловец!        Лизи намекнула другу, что ему все-таки стоит рассмотреть вариант с покупкой новой метлы, но тот все надеялся, что получит обратно свою бесценную "Молнию". После каждого урока трансфигурации друзья спрашивали профессора МакГонагалл, готова ли метла. Рон, волнуясь, стоял рядом, а Гермиона, отвернувшись, стремительно проходила мимо.       — Нет, Поттер, не готова, — сказала МакГонагалл после двадцатого раза, не успели еще те открыть рта. — Нет, Реддл, не могу еще отдать. Мы исследовали ваши вещи на обычные заклятия — все в порядке, но профессор Флитвик хочет еще кое-что испытать. Вот все закончим, и я сразу вам сообщу. Так что, пожалуйста, перестаньте меня терзать.       Но хуже всего было то, что занятия с Люпином проходили для мальчика не так успешно, как хотелось. В конце концов, он научился при появлении дементора вызывать неотчетливую серебристую тень, но этот его Патронус все же был слабоват и не мог дементора прогнать. И что самое для него ужасное — "в отличии от своей подруги".       — Ты слишком требователен к себе, — наставительно заметил Люпин на четвертом занятии. — Для тринадцатилетнего волшебника даже призрачный Патронус — поразительное достижение. Ты ведь больше не теряешь сознания!       — Я думал, Патронус может уложить дементора на лопатки или совсем прогнать, как у Лизи, — гриффиндорец явно упал духом.       — Гарри, то что получился у нее патронус быстрее, чем у тебя, еще не значит, что у тебя ничего не выйдет вовсе. К тому же, скажу честно вам двоим, патронус Элизабет наделен не только положительными эмоциями, но и желанием защитить, — признался Люпин. — В первый раз ты очень испугалась за своего друга и бросилась вперед, но ведь даже не была уверена, что все получится. Нет, — тут же продолжил он, заметив блеск в глазах мальчика, — это не значит, что ты должен сделать то же самое. Это вообще никому не стоит делать! — профессор глубоко вздохнул. — Если дементоры явятся на следующий матч, вы сумеете сдержать их.       — Но вы сказали, когда их много, с ними труднее справиться, — напомнил Гарри.       — Вас двое, и я в вас совершенно уверен, — улыбнулся Люпин. — Отведайте-ка этого питья, вы его заслужили. Это из "Трех метел". Вы еще не скоро сами сможете его купить… — с этими словами Люпин вынул из портфеля три бутылочки.       — Сливочное пиво! — не подумав, брякнул Гарри. — Я очень его люблю. Помнишь, Лизи?       У Люпина удивленно поползли вверх брови.       — Рон с Гермионой приносили нам из Хогсмида, — не моргнув глазом, соврала девочка.       — А–а, — протянул Люпин. Но во взгляде у него еще какой-то миг оставалось подозрение. — Что ж, давайте выпьем за победу Гриффиндора над Когтевраном! Но, конечно, мне, как учителю, не положено отдавать предпочтение какому–то факультету, — прибавил он поспешно. Пили лимонад молча.       — А что у дементора под капюшоном? — спросил Гарри.       Профессор Люпин, оторвавшись от бутылочки, нахмурился.       — Видишь ли, те немногие, кто это знает, не в состоянии поведать об этом. Дело в том, что дементоры откидывают капюшон только для того, чтобы применить свое последнее и самое страшное оружие…       — Какое оружие?       — Его называют "Поцелуй дементора", — сказал мужчина, тяжело усмехнувшись. — Дементоры его применяют к тем, кого хотят совершенно уничтожить. Думаю, что под капюшоном у них что–то вроде рта, они прижимают челюсти ко рту жертв и высасывают из них душу.       Гарри поперхнулся, напиток попал не в то горло.       — Что? Это они так убивают? — поинтересовалась Лизи.       — Нет, гораздо страшнее. Вам ведь известно, что без души человек может жить, пока у него работают мозг и сердце? Но он ничего больше не чувствует, ничего не помнит… И поправить это нельзя. Человек просто существует. Пустой. Душа навсегда покинула тело. Навсегда, — Люпин сделал еще несколько глотков. — Такая судьба ожидает и Сириуса Блэка. Об этом сегодня написано в утреннем выпуске "Пророка". Министерство дало разрешение применить Поцелуй, если они его найдут.       — Он это заслужил, — тихо проговорил Гарри.       — Ты так полагаешь? — деликатно спросил Люпин. — Ты и в самом деле думаешь, что существуют люди, которые заслуживают такого наказания?       — Да! — воскликнул парень с отчаянной решимостью. — Есть преступления, которые выходят за рамки всего прочего. Ты ведь тоже так считаешь, Лиз?       — Нет, — спокойно ответила девочка.       — Что?       — Я не думаю также.       — Что? Но ты ведь знаешь, что он совершил? — хотя Гарри и очень хотел сказать про подслушанный разговор в пабе, все же сдержался.       — Откуда ты знаешь, что это правда? — спросила девочка удивительно спокойным голосом. — Мы столько всего слышали… Так много говорят и о нас, но где доказательства? Почему ты решил, что они действительно это сделали?       Хотя друзья и спорили довольно громко, профессор не прерывал их. На его лице была едва заметная улыбка.       — "Словно Габриэль спорит с Сириусом. Как в старые добрые времена. Элизабет, сколько бы тьмы не было вокруг, ты все еще ищешь свет, так же, как и он", — подумал Люпин смотря на змея в углу кабинета и приветливо кивнул. Левиафан сделал тоже самое и вновь удалился куда-то.       Ребята, сердитые друг на друга, допили сливочное пиво, поблагодарили Люпина и покинули кабинет истории магии. Они молча шли, злость в них бушевала, но все же никто не отходил друг от друга далеко.       — Я искала вас в гостиной, — послышался голос МакГонагалл. — Мы только что закончили исследования. Кажется, в вашей "Молнии" нет ничего опасного. Поттер, у вас есть очень хороший друг... А вот и ваш снимок, Реддл. Позже о нем хотел бы поговорить Дамблдор, но не волнуйтесь, ничего особенного.       Ребята не поверили своим глазам: профессор МакГонагалл протягивала им целехонькую "Молнию" со снимком и тепло улыбалась.       — Хорошо бы успеть до матча на ней полетать, — сказала профессор. — И пожалуйста, Поттер, постарайтесь в субботу поймать снитч. Иначе мы восьмой год не будем чемпионами, как мне любезно напомнил профессор Снегг вчера вечером.       Лизи быстро спрятала фотографию в карман мантии. Гарри взял "Молнию" и всю дорогу нес ее насколько возможно аккуратно. Завернув за угол, ребята увидели бегущего навстречу Рона, который улыбался во все лицо.       — Она отдала ее тебе? Вот здорово! А можно, я завтра немножко на ней полетаю?       — Конечно, когда хочешь!       — Ребята, — заговорила девочка. — Давайте помиримся с Гермионой. Она же хотела как лучше…       — Помиримся хоть сейчас. Она в гостиной, работает.       Друзья свернули в коридор, ведущий в их гостиную, и увидели Невилла Долгопупса. Он умолял сэра Кэдогана пропустить его, но тот со всей твердостью ему отказывал.       — Я записал их на бумажку, — он чуть не плакал. — И где-то ее выронил!       — Свежо предание! — громыхал сэр Кэдоган. Увидев же троицу, милостиво им улыбнулся: — Приветствую вас, мои юные воины! Поспешите заковать в железо этого бездельника. Он хочет силой ворваться в замок!       — Ну, хватит, — сказал Рон рыцарю, поравнявшись с Невиллом.       — Я потерял бумажку с паролями, — проговорил несчастный Долгопупус. — Выпросил у него все пароли на эту неделю. Он ведь их то и дело меняет. И теперь не знаю, куда они делись.       — "Острый кинжал", — сказала сэру Кэдогану Лизи, и тот разочарованно, с большой неохотой подвинулся в сторону и пропустил в гостиную всю компанию. Головы присутствующих тотчас обратились к ним, гостиную наполнил взволнованный шепот, все окружили Гарри, восхищенно глядя на "Молнию" и наперебой восклицая:       — Где ты ее взял?       — Дашь мне полетать?       — Ты уже пробовал летать на ней?       — Теперь когтевранцы проиграют! Они все летают на "Чистометах–7"!       — Гарри, дай немного подержать!       Минут десять "Молния" переходила из рук в руки, ее вертели так и этак. Наконец, все более или менее угомонились и разошлись по своим местам. Гермиона единственная не подошла к ним. Она сидела, склонившись над работой, стараясь не глядеть в их сторону. Трое друзей остановились у ее стола, и она оторвалась от книг.       — Мне вернули ее, — Гарри улыбнулся и протянул ей метлу.       — Видишь, с ней все в порядке! — сказал Рон.       — А могло быть и не в порядке! Во всяком случае, вы теперь уверены, что нет никакой опасности.       — Да, конечно, — кивнул Гарри. — Пойду отнесу ее в спальню.       — Я отнесу! — вызвался с энтузиазмом Рон. — Мне все равно надо пойти дать лекарство Коросте.       Он взял "Молнию" и, держа ее, как будто она сделана из хрусталя, поспешил наверх в спальню мальчиков.       — Можно, мы здесь сядем, рядом с тобой? — спросила Лизи.       — Разумеется, — сказала Гермиона и убрала со стула целую гору пергаментных свитков.       Ребята оглядели заваленный книгами и сочинениями стол. Чего только на нем не было! Эссе, свитки, руны, заметки на бумажках, выписанные формулы...       — Как ты все это успеваешь? — спросил Гарри.       — Просто я знаю цену времени, — ответила та. Теперь, когда друзья смотрели на нее вблизи, было заметно, что выглядит она почти также изможденно, как профессор Люпин.       — А ты не могла бы все–таки уменьшить количество предметов? — сказала Лизи, видя, как Гермиона перекладывает тяжелые тома, ища словарь для перевода рун.       — Конечно нет! — покачала головой подруга.       — По-моему, нет ничего страшнее цифр, — Гарри взял карту со столбцами цифр, вид у которого был и правда устрашающий.       — А, по-моему, нет ничего интереснее, — с чувством сказала Гермиона. — Это мой любимый предмет.       Тут же на лестнице из спальни мальчиков раздался душераздирающий вопль. Гостиная в ужасе притихла, взгляды всех устремились наверх. Послышался быстрый топот шагов, становившийся все громче. И в гостиную ворвался Рон, в руках которого белела скомканная простыня.       — ГЛЯДИ! — завопил он, подбегая к столу Гермионы. — Нет, ну посмотри! — тряс он простыней перед ее глазами.       — Рон, что случилось…       — КОРОСТА! БЕДНАЯ КОРОСТА!       Гермиона, ничего не понимая, отпрянула от Рона. Лизи взглянула на одну из простыней: она была испачкана чем–то красным. Ее всю передернуло.       — Это кровь! — кричал рыжеволосый в притихшей гостиной. — Короста исчезла! А знаете, что было на полу?       — Н–нет, — дрожащим голосом ответила Гермиона. Рон бросил что–то на стол. Друзья нагнулись. Поверх кучи пергаментов лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков. — Живоглотик?