Глава 3.14: "Первый выход с Малфоем"
1 марта 2023 г., 14:00
Лизи ошарашено глядела в глаза Драко. Подростки еще несколько секунд стояли в ступоре, чувствуя губы друг друга. Парень, жутко покрасневший, отстранился первым.
— Хэй, прости! — крикнул позади Блейз Забини. — Я не заметил тебя, Малфой.
— Он… толкнул меня… — взгляд блондина смущено метался из стороны в сторону. — Так что… я вроде как… случайно.
— Вот как, — произнесла Лизи, пытаясь восстановить дыхание и успокоить сердцебиение. — Случается и такое…
— Случается и такое? — нахмурился парень. — И часто… такое случается?
— Вообще… впервые, — их разговор был настолько неловким, что погляди на них кто со стороны, точно бы рассмеялся.
— Я искал/ла тебя! — проговорили они синхронно и тут же улыбнулись, позабыв о былом смущении и произошедшей ситуации.
— Жаль, конечно, что вы проиграли, но ты очень хорошо играешь.
— Еще бы, — усмехнулся слизеринец, пытаясь скрыть своё разочарование и злость. — Поттеру просто повезло. В следующий раз я точно поймаю снитч первым.
— Конечно, — кивнула Лизи, заметив, что взгляд парня был грустным и обиженным. — Пойдём, я думаю, он будет рад тебя увидеть. Если хочешь, конечно... Я не настаиваю.
— Пойдем уже, — вздохнул слизеринец и потянул девушку за руку.
Они вдвоем подошли к команде львов. Драко крепко пожал руку Гарри, поздравил с победой и пообещал, что в следующей совместной игре он точно одержит победу. Также они договорились втроём потренироваться в свободное время.
Ученики, которые стояли рядом, были очень удивлены, наблюдая за беседой бывших врагов. Это стало поводом для новых обсуждений.
Гарри Поттер и Драко Малфой — друзья?
* * *
Июнь принес жаркие и безоблачные дни. Хотелось прогуляться, посидеть где-нибудь у озера, но все о чем могли думать ученики — это экзамены. Вместо отдыха все без исключения сидели в библиотеке, листая учебники и шелестя своими тетрадями. Даже Фреду и Джорджу Уизли пришлось унизиться до зубрежки — им предстояло сдавать экзамены по СОВ. У Перси задача была куда серьезнее — готовился к сдаче выпускной ЖАБА. Он становился все раздражительней и строго наказывал тех, кто по вечерам нарушал тишину в Общей гостиной. Лишь один человек, пожалуй, выглядел еще более озабоченным — Гермиона. Друзья давно уже махнули рукой на расспросы, как это ей удается посещать несколько занятий одновременно, но когда они увидели расписание экзаменов, составленное подругой для самой себя, сдержаться было уже свыше сил. Первая колонка гласила: Понедельник 9:00 — Нумерология 9:00 — Трансфигурация Обед 13:00 — Заклинания 13:00 — Древние руны — Гермиона, — очень осторожно поинтересовалась Лизи, помня, что, отвлекая ее от занятий, в последнее время легко попасться под горячую руку, — ммм… ты уверена, что правильно записала время… вот здесь? И вот тут... — Что? — та сердито схватила свое расписание и пробежала глазами. — Да, уверена. — Наверное, нет смысла выяснять, как это ты собираешься быть на двух экзаменах одновременно? — спросил Гарри. — Наверное, нет, — коротко ответила Гермиона. — Никто не видел моей "Нумерологии и грамматики"? — Ну разумеется, это я ее одолжил почитать перед сном, — едва слышно пробормотал Рон. — Больше же некому... В поисках книги Гермиона принялась рыться в грудах пергамента по всему столу, но тут из окна послышался шорох и влетела Букля, сжимая в клюве записку. — Это от Хагрида, — сказал Гарри, разворачивая послание. — Апелляция назначена на шестое. — Это последний день экзаменов, — заметила Лизи, помогая в поисках учебника. Гарри читал дальше: — "Состоится здесь. Приедет кто–то из Министерства и… и палач". Гермиона испуганно подняла глаза: — Они везут на апелляцию палача? Но ведь это… это означает, что у них уже все решено! — Да, похоже, — медленно проговорил Гарри. — Они не посмеют! — закричал Рон. — Мы же нашли в пользу Хагрида такой материал! Столько убили времени! Они не имеют права просто так отмахнуться! Я даже Малфоя терпел. Лизи фыркнула, взглядом напомнив, что не так уж и терпел, большую часть времени воодушевленно беседуя с ним. Но все же у нее было скверное предчувствие. На следующий день Драко сообщил, что его отец тоже сюда прибудет, когда компания проводила вместе время во внутреннем дворе школы. — Он уверен в том, что Клювокрыла… ну… — он запнулся на слове "казнят". — Я уже много писем ему написал, но он словно и думать ничего об этом не хочет. Черт, это я виноват… — Драко, все нормально, — Лизи аккуратно взяла его руку, чтобы подбодрить. — Мы придумаем что-то. — Не вини себя, Малфой, — также поддержал рыжеволосый. — Все мы ошибки совершаем. Сейчас главное действовать. — Рон прав, — сказал Гарри. — Не время искать вину, лучше давайте что-то решать. Все бы ничего, но ни у кого из друзей не было ни времени, ни возможности навестить Хагрида, поскольку меры безопасности никто не отменял, а у Гарри и Лизи не хватало духа пойти и забрать мантию–невидимку из подземелья под одноглазой горбуньей. С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. В понедельник, ближе к обеду, бледные и замученные третьекурсники выходили с экзамена по трансфигурации, обсуждая результаты и горько жалуясь на трудность заданий. Затем торопливый обед и снова, без передышки, наверх, на экзамен по заклинаниям. Лизи, как и Гермиона, стоящая с ней в паре, сделала все отлично, а вот Гарри, разволновавшись, слегка переборщил и довел Рона, на котором демонстрировал свое искусство "Веселящих чар", до припадков истерического хохота. После ужина студенты поспешили в Общую гостиную, но не отдыхать, а готовиться к следующим экзаменам — по уходу за магическими существами, зельям и астрономии. Утром первым был уход за магическими существами. Лесничий пребывал в полном расстройстве чувств, его мысли были явно где–то далеко. Он принес в класс объемистый чан с флоббер–червями и объявил, что экзамен сдаст тот, чьи черви будут все еще живы к концу часа. А поскольку эти малосимпатичные существа для своего благоденствия нуждались лишь в том, чтобы их не трогали, то экзамен получился самый легкий из всех, а пятеро учеников наконец–то получили долгожданную возможность переговорить с Хагридом. — Клювик что–то загрустил, — вполголоса поведал лесничий, наклонившись к емкостям друзей словно бы затем, чтобы проверить самочувствие их червей. — Взаперти, верно, слишком долго сидит… А там… Послезавтра так или иначе решится — одно или… или уж другое. Драко ходил сам не свой, постоянно кидая виноватый взгляд на великана. Четверка поддерживала слизеринца, говоря, что каждый из них, кроме Гермионы, конечно же (ага-ага), создавал проблемы другим людям. Гарри и Рон даже смогли рассмешить парня. Затем всю пятерку вновь ожидал совмещенный урок зельеварения и экзамен по нему. Элизабет и Драко сдали все на отлично, не совершив ни одной ошибки. А вот другим из компании повезло меньше… Гермиона все же не удержалась от вопроса, за что лишилась балла из оценки. А вот Гарри и Рон, как ни бились, не смогли сгустить Морочащую закваску, и Снегг, наблюдавший за ними с мстительным удовольствием, нацарапал в своих записях нечто, подозрительно похожее на ноль. Затем была астрономия — темной ночью, на площадке самой высокой из башен. В среду история магии. Писали сочинение о средневековой охоте на ведьм. После обеда в тот же день сдавали травологию — экзамен проходил в оранжереях, на солнечном пекле, из-за чего у многих обгорели шеи. И, вернувшись в Общую гостиную, все только и мечтали о блаженном часе завтрашнего дня, когда все будет позади. Предпоследним экзаменом — в четверг утром — была защита от темных искусств. Профессор Люпин устроил самое диковинное испытание, какое только можно вообразить, — полосу препятствий на пересеченной местности. Надо было перейти вброд глубокую заводь — в ней засел гриндилоу; преодолеть цепочку канав, полных красных колпаков; прошлепать по участку болотной топи, не поддаваясь на сбивающие с пути хитрости фонарника и в конце концов, забравшись в дупло старого дуба, сразиться с очередным боггартом. — Превосходно, Гарри, — негромко заметил Люпин, когда мальчик, радостно улыбаясь, показался из дупла. — Высший балл. Теперь твоя очередь, Элизабет. Переборов внутреннюю борьбу, девочка дошла до этапа с боггартом — облик его не изменился. Все то же зеркало и все тот же Том Реддл, смотрящий оттуда и повторяющий ее действия. — Я не ты, папа… — шептала Лизи, осматривая отражение. — Не такая… Но я ничего с собой не могу сделать... Я очень люблю тебя, но понимаю... кто ты. Мне жаль... Тут же Том в зеркале оделся в клоунскую одежду: экзамен сдан. Девочка вышла и направилась к другу. В глазах ее был виден победный блеск, и далеко не от пройденной цепочки заданий. — Она смогла перебороть внутренний страх, Габриэль, — прошептал Люпин, стоя далеко от подростков и обращаясь к кому-то невидимому. — Твоя девочка имеет сильный характер, как и Луиза. Но все же меня пугает ее предрасположенность к тем же вещам, что и у ее отца. В этом нет ничего ненормального, однако учитывая произошедшее в приюте... Ты должен понимать. У Рона тем временем все шло прекрасно, пока он не добрался до фонарника, который умудрился–таки заманить его в трясину, куда мальчик провалился по пояс. Гермиона все делала безупречно до самого дупла с боггартом. Побыв там минуту, она с визгом вылетела наружу. — Гермиона? — поднял брови Люпин. — Что случилось? — Там п–п–профессор МакГонагалл, — едва дыша, вымолвила та, указывая на дупло. — Она сказала, что я завалила все экзамены! Успокоилась Гермиона не сразу. Едва она пришла в себя, друзья зашагали обратно в замок. Рона так и подмывало поострить в адрес боггарта Гермионы, но на парадной лестнице их ожидало зрелище, от которого все шутки одним махом выскочили из головы. Там, наверху, слегка вспотевший в своей неизменной полосатой мантией, стоял Корнелиус Фадж собственной персоной и обозревал окружающий ландшафт. Увидев их, он переступил с ноги на ногу. — Рад приветствовать вас, Гарри и Элизабет! С экзамена, как я понимаю? Уже почти все сдали? — Да, сэр, — ответили двое гриффиндорцев. Гермиона и Рон, которым никогда еще не доводилось беседовать с министром магии, в некотором замешательстве остановились позади. — Чудесный денек, — продолжал Фадж, окидывая взглядом озеро. — Право, такая жалость, такая жалость… — он печально вздохнул и вновь повернулся к друзьям. — Я здесь с неприятной миссией, знаете ли… Комиссии по обезвреживанию опасных существ требуется свидетель приведения в исполнение приговора взбесившемуся гиппогрифу. А так как я все равно собирался в Хогвартс, дабы проверить, как тут ситуация с Блэком, то меня попросили заодно принять участие… — Значит, апелляция отклонена? — вмешался Рон, выходя вперед. — Нет–нет, рассмотрение назначено на сегодня, — Фадж с любопытством посмотрел на него. — Так, может, вам вовсе и не придется быть свидетелем! — с жаром воскликнул рыжеволосый. — Может, еще гиппогрифа не казнят! Не успел министр ответить, как из дверей замка вышли двое волшебников. Один был старец, такой древний, что, казалось, вот–вот рассыплется, второй — кряжистый верзила с тонкими черными усиками. Лизи сразу сообразила, что это представители Комиссии по обезвреживанию, потому что старый волшебник, покосившись в сторону хижины Хагрида, пробормотал слабым голосом: — Боже, боже, я слишком стар для подобных вещей… Так в два часа, я правильно понял, Фадж? Тут девочка обратила внимание, что у черноусого человека заткнут за пояс жуткого вида топор с широким сверкающим лезвием — он любовно поигрывал пальцами по отполированной рукояти. Рон хотел было что–то сказать, но Гермиона чувствительно толкнула его локтем в бок и решительным кивком указала на двери замка. — Зачем ты меня остановила? — возмущался рыжеволосый, когда они шли в Большой зал на обед. — Ты видела? Они даже топор приготовили! Какое тут, к черту, правосудие?! — Рон, твой отец работает в Министерстве магии. Тебе лучше в таком тоне не говорить с его начальником, — рассудительно ответила Гермиона, хотя и она была встревожена. — Если Хагрид на этот раз сохранит хладнокровие и будет ясно аргументировать свою позицию, возможно, они и не казнят Клювокрыла… Но Лизи видела, что Гермиона и сама-то не очень верит своим словам. За обеденным столом царило радостное возбуждение, ведь сегодня последний день сессии! Но друзьям было не до веселья. У Лизи, Гарри с Роном последним экзаменом было прорицание, у Гермионы — изучение магглов. Они вместе поднялись по мраморным ступеням, на втором этаже подруга покинула друзей, а те продолжили путь наверх до восьмого, где на ступеньках винтовой лестницы уже сидел почти весь класс, судорожно листая учебники. Троица присела рядом с Невиллом. — Она вызывает по одному, — понуро сообщил тот. На коленях у него лежал учебник "Как рассеять туман над будущим", открытый на странице, посвященной магическому кристаллу. — Ну хоть кто-нибудь видел что-то в этом хрустальном шаре? — спросил Невилл несчастным голосом. — Ни разу, — мрачно ответил Рон, поглядывая на часы. Лизи знала, что он считает время, оставшееся до апелляции. Очередь в кабинет предсказаний сокращалась медленно. Как только кто-то появлялся на серебряной лесенке, все бросались к нему и страшным шепотом допытывались: "Сдал? Что она спрашивала?". Но все в ответ молчали. — Она сказала, что ей поведал кристалл, что если я что-нибудь вам расскажу, со мной произойдет ужасное несчастье! — пролепетал Невилл, сойдя вниз к троицы, которая уже приблизилась к самой площадке. — Ловко придумано! — фыркнул Рон. — Я начинаю думать, что Гермиона насчет нее права. Старуха, — он ткнул большим пальцем в люк над головой, — просто обманщица… — Скорее всего, — кивнул Гарри, тоже взглянув на часы: было уже два. — Хорошо бы она поторопилась… — проговорила Лизи. Следующей спустилась Парвати, сияя от гордости. — Она сказала, что у меня все задатки ясновидящей. Я столько всего увидела… Ну, желаю удачи! — она сбежала по винтовой лестнице — внизу ее ожидала Лаванда. — Рональд Уизли! — раздался сверху знакомый глуховатый голос. Названный состроил кислое лицо и, поднявшись наверх, скрылся. Минут через двадцать на лестнице вновь показались сначала внушительного размера ноги Рона, а за ними и он сам во весь рост. Друзья сразу поспешили все узнать: — Ну как прошло? — Полный бред. Ничего я не увидел, пришлось наплести с три короба… хотя не думаю, что она мне поверила. — Ладно, встретимся в гостиной, — спешно сказал Гарри, и в этот миг над ними прозвучало: "Гарри Поттер". — Я пошел… И вот Лизи осталась наедине с собой. Мысли то и дело либо возвращались к хижине Хагрида, либо путались в неизвестности будущего. Хотя по правде, неизвестность присутствует и в настоящем. Спустя некоторое время появился Левиафан. Девочка кивком поприветствовала змея и каким-то задумчивым взглядом уставилась на него. — Так-ссс можно и дырку во мне проделать-ссс. О чем ты задумалас-ссс-ь? — Я просто пытаюсь понять кое-что, — змей подозрительно сощурился. — Кто ты? — Баран, видимо-ссс. Пушис-ссс-тая овечка, — он с силой ударил своим хвостом об пол. — А по мне не понятно-ссс? — Твоя речь слишком человеческая. — Прос-ссс-то ты владеешь парс-ссс-елтангом. Вот и… — Нет, — решительно ответила девочка, нахмурившись. — Дело не в этом. Ты либо слишком хорошо разбираешься в человеческих терминах и знаешь некоторые заклинания, поскольку помогал мне в обучении, либо ты… — Твоя очередь, — прервал их разговор вернувшийся Гарри. — Это полный ужас… Расскажу в гостиной. Девочка кивнула и стала подниматься в кабинет. Перед заходом, не поворачиваясь, она спросила: — Леви, ты знаешь кто такой Габриэль Грин-де-Вальд? — но в ответ было молчание. Обернувшись она уже никого не видела. — Наверняка, это глупость и все… В этот момент за углом стоял пепельноволосый мужчина, сложив руки на груди, и ухмылялся: — Моя маленькая девочка и правда слишком умна.* * *
В кабинете наверху было очень жарко, шторы задернуты, в камине полыхал огонь. Лизи немного закашлялась, вдохнув приторно-тошнотворный запах, к которому до сих пор не могла привыкнуть, и пошла к кафедре. Профессор Трелони ожидала ее, сидя перед большим хрустальным шаром. — Здравствуй, малышка, — проворковала она. — Будь так любезна, загляни внутрь шара… внимательно, не торопясь… и потом скажи мне, что ты там увидела. Лизи склонилась над магическим кристаллом и напряженно уставилась на него, от души желая увидеть что-нибудь кроме вращения белого тумана. — Ну что? — с деликатным нетерпением поинтересовалась профессор Трелони. — Что ты видишь? Духота становилась невыносимой, насыщенный благовониями дым из камина ел ноздри. Гриффиндорка уже хотела пойти путем Рона и придумать что-то, как вдруг в кристалле появился темный туман, вращаясь он во что-то превращался. — Вижу… — прошептала девочка, — что–то темное… — На что оно похоже? — также прошептала профессор Трелони. — Подумай, не спеши… — Похоже на человека… — Уверена, что он там один?.. — Нет… Их трое…четверо… Да, их четверо. — Что они делают? — спросила профессор, как будто уже знала ответ. — Где они находятся? — Какое-то странное полуразрушенное помещение. Они… ссорятся… и, — в этот же миг туман изменил свои очертания, и Лизи точно поняла кого видит. Она склонила голову. — Больше ничего не вижу. — Я понимаю. Он твой страх… — мягко проговорила Трелони. — Его боится весь мир, но твой страх перед ним другой, ведь тебя пугает не человек, а твое отношение к нему. Ты его любишь, и это нормально. Но я вижу, что тебе еще предстоит скорый разговор с человеком… Да… У тебя, как и твоего друга, сложный жизненный путь, малышка… Ты столько пережила и столько впереди... А теперь иди, у тебя еще есть дела. С облегчением Лизи поднялась, взяла сумку и уже было повернулась, чтобы уйти, как позади нее прозвучал резкий, громкий и немного хриплый голос: — Это произойдет сегодня ночью. Девочка обернулась. Профессор Трелони выпрямилась в кресле, взгляд устремился неведомо куда, нижняя челюсть отпала. — Прошу прощения? — растерялась ученица, но профессор не слышала. Глаза ее начали вращаться. Лизи в ужасе замерла, казалось, прорицательница вот-вот забьется в припадке, но тут Трелони снова заговорила тем же резким голосом, столь непохожим на ее собственный: — Темный Лорд одинок и брошен друзьями, покинут последователями. Он с мальчиком ищет пути, чтобы найти тебя. Его слуга провел в заточении двенадцать лет. Сегодня вечером, до наступления полуночи, слуга обретет свободу и выйдет в путь, чтобы воссоединиться с господином. С поддержкой верного слуги Темный Лорд воспрянет вновь, еще более великим и ужасным, чем когда–либо доселе. Вечером… до полуночи… слуга… отправится… на воссоединение… с господином… ищет… свою дочь… змей идет… тебе на помощь… Профессор Трелони уронила голову на грудь и захрипела, опять встрепенулась и, очнувшись, посмотрела на Лизи. — Ради бога, извини меня, дорогая, — сказала она, как будто еще до конца не проснувшись, — сегодня такая жара… Я, кажется, задремала на минутку… Ошеломленная, сбитая с толку, гриффиндорка пошла к люку. Спускаясь по винтовой лестнице, она не переставала спрашивать себя: неужели она слышала сейчас настоящее предсказание? Неужели профессор Трелони и впрямь ясновидящая? Или просто задумала устроить эффектную концовку экзамена? Слова пророчества все еще звучали у нее в голове, когда минут через пять она пробежала мимо троллей-охранников ко входу в свою башню. Навстречу ей спешили на волю гриффиндорцы, они смеялись и шутили, предвкушая долгожданный отдых. Лизи, сказав Даме пароль, протиснулась в гостиную. Там, кроме ее трех друзей, уже никого не было. — Профессор Трелони, — начала было она, даже не переведя дыхания, — сказала мне только что… — но, увидев их лица, осеклась на полуслове. — Клювокрылу конец, — тихо произнес Рон. — Смотри, что прислал Хагрид. На сей раз послание не было залито слезами, пергамент сух, но рука лесничего тряслась так, что разобрать написанное было почти невозможно. "Проиграл апелляцию. Казнь на закате. Вы ничего не можете сделать. Передайте спасибо Драко. Не приходите. Не хочу, чтобы вы это видели. Хагрид." — Мы обязаны пойти, — немедленно решил Гарри. — Нельзя допустить, чтобы он сидел и в одиночестве ждал палача! — Да, но ведь на закате… — Рон уныло посмотрел в окно. — Нам ни за что не позволят… А уж про вас двоих и речи нет. — Вот если бы достать мантию–невидимку… — А где она? — спросила Гермиона. Гарри сказал ей где — в тоннеле под статуей одноглазой ведьмы. —… Так что если Снегг еще раз засечет меня или Лизи где–то поблизости, неприятностей ух как много будет!.. — заключил он. — Это точно, — согласилась Гермиона, вставая. — Но это если он засечет вас… А как этот горб открывается? — Очень просто… — мальчик еще не понимал, к чему она клонит. — Стукнешь по нему волшебной палочкой и говоришь "Диссендиум". Но та не стала дожидаться конца фразы. Пересекла быстрым шагом гостиную, толкнула портрет Полной Дамы и исчезла. — Она что, за мантией? — удивился Рон. Да, именно так она и поступила. Спустя четверть часа Гермиона вернулась, и у нее под мантией было спрятано аккуратно сложенное серебристое одеяние. Рыжеволосый был потрясен больше других: — Гермиона, что с тобой творится в последнее время? Ты прям все лучше и лучше! После ужина друзья не вернулись вместе со всеми в башню, а поспешили в холл, прихватив с собой Драко. Они объяснили слизеринцу свой план, и тот охотно попросился в компанию. Пятеро учеников прокрались в чулан, примыкавший к холлу, и затаились, ожидая, когда холл опустеет. Вот донесся звук шагов, хлопнула дверь… Гермиона осторожно выглянула. — Порядок, — шепнула она. — Никого. Надеваем мантию… Ох… Их было пятеро, трое из которых уже весьма немаленькие парни. — Я воспользуюсь своим заклинанием, — Лизи достала палочку, но Драко тут же перехватил руку. — Какое? Лучше я остану… — Не переживай за нее, Малфой, — закатил глаза Рон. — Она хоть и маленькая ростом, но поверь, если что… Еще нас спасет всех. Драко неохотно отпустил девочку, на что она смущенно улыбнулась и произнесла: — Либерос Фуга… — тут же ее обволок черный туман, и она сама с ним слилась. — В этот раз тебя почти и не видно, — заметил Рон и рукой позвал слизеринца. — В этот раз? — недоумевал тот. — Ох, Малфой… Раз уж решил быть нашим другом, то привыкай. С этими двумя, — рыжеволосый указал на Гарри и Лизи, — постоянно что-то происходит. Драко усмехнулся и пробрался под мантию. Компания миновала холл и по каменным ступеням спустилась на лужайку. Солнце уже коснулось Запретного леса, позолотив верхушки деревьев. Добравшись до хижины, друзья постучали в дверь. Хагрид откликнулся не сразу. Наконец дверь отворилась, на порог вышел бледный и дрожащий лесничий и огляделся вокруг в поисках гостя. Увидев слегка видимый черный туман, он схватился за сердце: — Смерть уже пришла и за мной… — Это мы, — чуть слышно произнес Гарри, — под мантией–невидимкой. А это Лизи… Впусти нас скорее… — Эх, не следовало бы вам приходить, — вздохнул великан, но все же посторонился, и они оказались внутри. Хагрид тут же захлопнул дверь, и ребята сбросили свои прикрытия. Лесничий не рыдал, не бросился друзьям на шею, он просто выглядел совершенно потерянным, не знал, что делать, что говорить. Смотреть на его беспомощность было в сотни раз тяжелее, чем на потоки слез. Особенно тяжело было слизеринцу, но вновь просить прощения было бы не вовремя. — Может, это… чаю хотите? — предложил великан, но его громадные ручищи дрожали, и он никак не мог совладать с чайником. — А где Клювокрыл? — нерешительно спросила Гермиона. — Я… я вывел его в огород, — пробормотал Хагрид. Наливая в кувшин молоко, он половину пролил на стол: — Привязал его… там, на тыквенной грядке. Пусть он… это… в общем… посмотрит на деревья, вдохнет свежий воздух… перед тем, как… Тут руки Хагрида затряслись так отчаянно, что кувшин выскользнул и осколки разлетелись по всему полу. — Я сейчас все уберу, Хагрид! — Лизи бросилась наводить порядок. — Я помогу, — присоединился Драко. — Там, в шкафу, еще один есть, — Хагрид тяжело опустился на скамью, вытирая со лба рукавом пот. — Неужели никто ничего не может сделать? — голос Гарри сорвался в крик. — А Дамблдор… — Он пытался, — ответил Хагрид. — Но против Комиссии не… их ему не пересилить. Он сказал им, что Клювик не взбесился, но их там застращал этот… как его… этот палач… как его… Макнейр… они с Малфоем-старшим старые дружки… Дамблдор даже принес на суд заявление Драко о том, что он сам виноват, — все посмотрели на смущенного слизеринца, ведь он утаил это от всех. — Но Люциус лишь порвал эту бумажку и сказал, что это не имеет никакого значения… Но вроде все будет быстро… и сразу начисто… И я буду рядом… — Хагрид шумно сглотнул. Он обвел взглядом хижину, как будто искал хотя бы лучик надежды или утешения. — Дамблдор хочет сам прийти… ну, то есть присутствовать на этом… прислал сегодня утром письмо. Говорит, хочет быть со мной в это время… Великий человек… Лизи, которая с Драко все еще искала в шкафу другой кувшин, сдавленно проговорила: — Мы тоже останемся с тобой, Хагрид… — Нет, — затряс лесничий косматой головой. — Вы вернетесь в замок. Я же, это, сказал: не надо вам видеть. Чтобы и духу вашего не было, потому ежели… ну, Фадж и Дамблдор вас застукают, тем более без разрешения — это для вас двоих совсем пропащее дело. Я сегодня и так одного друга потеряю, не хватало еще вас... Гермиона приготовила чай, пряча от Хагрида бегущие по лицу слезы. Взяв бутыль с молоком, чтобы плеснуть в кувшин, который передала ей подруга, она неожиданно вскрикнула: — Рон! Гляди! Это Короста! — Что-что? — тот непонимающе посмотрел на нее. Гермиона поднесла кувшин к столу и перевернула. Оттуда с возмущенным писком, из последних сил цепляясь за гладкий фарфор, вывалилась старина-крыса. — Короста… — растерянно произнес Рон. — Короста, что ты здесь делаешь? — он схватил сопротивляющуюся крысу и вынес ее на свет. Выглядела она ужасно — еще больше исхудала, шерсть лезла клочьями, оставляя обширные плеши; в руках она яростно извивалась, стараясь вырваться на свободу. — Все в порядке, Коросточка, — уговаривал ее Рон. — Тут нет кошек. Никто тебя не тронет! Лизи тут же задумалась: что же больная крыса делает здесь, как она, такая умирающая, смогла пересечь огромное расстояние, и, еще недавно невероятно слабая и пугливая, дает отпор своему хозяину, что всегда оберегал ее. Но додумать ничего не получилось, ведь Хагрид внезапно вскочил, глаза устремились к окну. Его обычно багрово–красное лицо сделалось пергаментно–бледного цвета. — Идут… Пятеро подростков разом обернулись. Вдалеке по лестнице замка спускались несколько человек. Впереди шел Альбус Дамблдор, его серебряная борода сверкала в лучах заходящего солнца. Рядом семенил Корнелиус Фадж, за ними браво вышагивал палач Макнейр, позади всех тащился дряхлый представитель Комиссии по обезвреживанию. — Уходите скорее, — сказал Хагрид. У него, казалось, дрожала каждая жилка. — Не должны они вас тут видеть… идите… сей же миг… — Рон затолкал Коросту в карман, а Гермиона схватила мантию. Великан тяжко вздохнул. — Я вас выведу через задний ход… Все пошли к двери, выходящей в огород позади дома. Лизи испытывала странное чувство нереальности происходящего, которое возросло еще больше, когда в нескольких ярдах от себя увидела Клювокрыла, привязанного к дереву за грядкой с тыквами. Гиппогриф, казалось, догадывался, что творится неладное: он поводил из стороны в сторону массивным клювом и беспокойно рыл землю когтями. Драко, заметив покрасневшие глаза девочки, взял ее за руку. Слизеринцу и самому не по себе было. — Все в порядке, Клювик, все в порядке, — ласково обратился к питомцу Хагрид, потом повернулся к друзьям: — Торопитесь, скорее… Но они были не в силах сдвинуться с места. — Мы не уйдем… — Мы им расскажем, как все было на самом деле… — Малфой вышел чуть вперед, все также продолжая держать чужую руку. — Они не посмеют убить его… — Идите! — взревел Хагрид. — Хватает бед и без ваших неприятностей! Выбора не оставалось. Едва подростки накинули свои прикрытия, у двери хижины послышались голоса. Хагрид взглянул на пустое место, где они только что исчезли из глаз, только слегка туманное пространство было заметно, если приглядеться. — Бегите быстрее, — севшим голосом велел он. — Не слушайте… — и зашагал обратно в дом — в дверь уже стучали. Медленно, словно в дурном сне, друзья побрели вокруг избушки, и только они обогнули хижину, передняя дверь с треском захлопнулась. — Пожалуйста, пойдемте скорее, — прошептала Гермиона. — Я этого не выдержу, не смогу… Пошли к замку вверх по склону лужайки. Солнце быстро опускалось, все небо окрасилось в синий цвет, но на западе еще пылал рубиново–красный отсвет. Рон остановился, как будто налетел на столб. — Пожалуйста, Рон, — взмолилась Гермиона. — Это Короста… Вырывается… Да сиди же ты… — Уизли, черт тебя дери, — Драко старался крепче держать вместе с Гарри мантию, чтобы она не слетела. Рон скрючился, стараясь удержать Коросту в кармане, но крыса словно обезумела — дико пища, она крутилась, билась, пытаясь укусить того за руки. — Короста, это же я, Рон, дура ты эдакая, — ругал крысу мальчик. Со стороны хижины донесся звук открывшейся двери и голоса людей… — Рон, пожалуйста, идем, они уже вот–вот… — задыхаясь, просила Гермиона. — Да, да, сейчас… Короста, сидеть! — Ребят, они уже идут… к Клювокрылу, — воскликнула Лизи. Вся компания бросилась бежать, только бы не слышать голосов за спиной. Но Рон опять остановился. — Не могу справиться! Заткнись, Короста, нас могут услышать! Крыса визжала так, словно ее резали, но все же звуков в огороде Хагрида она, конечно, не могла заглушить. Сначала мешанина мужских голосов, затем тишина, и вдруг неожиданно — то, что ни с чем не спутаешь — короткий свист и глухой удар топора. Лизи пошатнулась. — Они его убили... — почти беззвучно выдохнула она. — Убили...
