Наследие: искупление

      Драко и Габриэль, даже не поняв кто вошел, сразу прикрыли собой Лизи. Гермиона взвизгнула и прибилась к стене, Блэк вскочил на ноги и зарычал почти как пес, в облике которого он не так давно пребывал. Гарри выглядел так, словно его ударило током — впрочем, и не он один не ожидал здесь увидеть этого человека.       — Я нашел это рядом с Гремучей ивой, — сказал Снегг, отбросив в сторону мантию-невидимку. Он все время следил, чтобы волшебная палочка была нацелена в грудь Люпина. — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо… — он слегка запыхался, но на его лице сияло выражение плохо сдерживаемого триумфа. — Мистер Малфой… Значит слухи не врут, вы и правда якшаетесь с гриффиндорцами.       — Не тебе уж точно об этом говорить, — напомнил ему Габриэль. На это Снегг скривил лицо так, словно бы перед ним лежала гора тухлой гниющей рыбы.       — Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? — глаза профессора засверкали. — Я как раз шел в ваш кабинет, Люпин. Вы забыли вечером принять свое зелье, я понес вам лекарство и тут, к большому счастью— к счастью для меня, разумеется, — увидел у вас на столе некую Карту. Я взглянул на нее и сразу все понял. Вы бежали известным мне туннелем и далее исчезли…       — Северус… — воззвал Люпин, но Снегга было не остановить.       — Сколько раз я говорил Дамблдору, что это вы помогаете старому другу Блэку проникать в замок. И вот оно, доказательство. Так и кого я здесь еще вижу? Самого Габриэля Грин-де-Вальда! Но мне и во сне привидеться не могло, что у вас хватит духа вновь воспользоваться этой развалюхой, как убежищем…       — Северус, вы ошибаетесь, — настаивал Люпин. — Ведь вы слышали далеко не все, я сейчас объясню… Сириус здесь вовсе не для того, чтобы убить Гарри…       — Этой ночью в Азкабане станет на трех узников больше, — глаза Снегга пылали фанатичным огнем. — Вот интересно, как это понравится Дамблдору… Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний…       — Но это же глупо, — заметил Люпин мягко. — Неужели старая школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан?       Хлоп! Тонкие, гибкие, как змеи, шнуры вылетели из волшебной палочки Снегга и захлестнулись вокруг рта, запястий и лодыжек Люпина: он потерял равновесие и рухнул на пол, не в силах пошевелиться. Яростно взревев, Блэк и Габриэль бросились к Снеггу, но тот нацелил волшебную палочку на них.       — Только дайте мне повод, — прошипел Снегг, — дайте повод, и, клянусь, я убью вас двоих одним взмахом.       Те замерли. Трудно было сказать, чье лицо сильнее искажала ненависть. Лизи почти перестала дышать и дрожала, держа за руку Драко, ища какой-то, хотя бы призрачной, защиты, и она ее получала — блондин держал ее крепко и выглядел так, словно кинется на любого, кто захочет навредить ей. Гарри стоял сбоку, оцепенело смотря на происходящее вокруг. Рон пребывал в полном смятении и продолжал бороться с Коростой. Гермиона, хотя и неуверенно, но все же приблизилась к Снеггу и замирающим от волнения голосом спросила:       — Профессор Снегг… может, нет ничего страшного в том, чтобы выслушать… что они хотят… хотят сказать?       — Мисс Грейнджер, вы, как и мистер Малфой, уже на грани исключения из школы! — рявкнул тот. — А что касается вас, Реддл, Поттер и Уизли, вы вообще перешли все границы, проводите время в компании закоренелого убийцы, притворщика-смертника и оборотня. Так что раз в жизни — придержите языки.       — Но если… если это действительно ошибка…       — Молчать, глупая девчонка! — Снегга прорвало, он вдруг будто обезумел от злости. — Не рассуждай о том, чего не понимаешь! — с его волшебной палочки слетело несколько искр, и Гермиона умолкла. — Месть сладка, — шепнул Снегг. — Как же я мечтал, что сам поймаю тебя…       — Ты опять жертва шутки, Северус, — зло усмехнулся Габриэль.       — До тех пор, пока этот мальчик будет находиться со своей крысой в замке, — Блэк кивнул в сторону Рона, — я буду пробираться…       — В замок? — вкрадчиво переспросил Снегг. — Зачем же так далеко? Вот выберемся из-под Ивы, и я сразу кликну дементоров. Они будут рады видеть тебя, Блэк, очень рады… Даже одарят тебя поцелуем… — лицо Блэка стало мертвенно-бледным.       — Я… я все-таки заставлю тебя выслушать, — хрипло проговорил он. — Вот эта крыса — посмотри на нее хорошенько…       Но в глазах Снегга плясали безумные огоньки, каких Лизи никогда раньше не видела. Было ясно: никакие доводы его не проймут.       — Все за мной! — скомандовал Снегг. Щелкнул пальцами, и концы шнура, опутавшего Люпина, оказались у него в руке. — Я притащу не только тебя, Блэк, но и змея с оборотнем. У дементоров найдется поцелуй и для вас.       Не отдавая себе отчета, Гарри и Лизи, что совсем недавно были по разные стороны, буквально прыжком пересекли комнату и загородили дверь.       — Прочь с дороги, вы двое и так в серьезной беде, — злобствовал Снегг. — Если бы я не подоспел сюда, чтобы спасти ваши шкуры…       — Профессор Люпин в этом году мог бы сто раз с нами расправиться. — Лизи попыталась урезонить Снегга. — Он учил нас защищаться от дементоров. Мы постоянно оставались с ним наедине. Если он помогает Блэку, почему он нас не прикончил еще тогда?       — Я не собираюсь разгадывать, что там происходит в голове у оборотня! — зашипел Снегг. — Дайте пройти!       — Это глупо! — закричал Гарри. — Из-за какой-то дурацкой всеми забытой шутки вы сейчас не хотите ничего слушать!       — Молчи! Не смей так со мной разговаривать! — безумствовал Снегг. — Каков отец таков и сын! Я только что спас твою жизнь, Поттер, ты меня на коленях благодарить должен! Умер бы, как отец, слишком самоуверенным, чтобы допустить мысль, что Блэк тебя одурачил. А теперь прочь с дороги вы оба, или я заставлю вас убраться другим способом!       Не успел Снегг сделать шага, Лизи вскинула волшебную палочку.       — Экспеллиармус! — крикнула она, и, надо заметить, не она одна.       Остальные четверо подростков с удивительным единодушием приняли то же решение. Раздался оглушительный взрыв от пяти одновременно выпущенных заклинаний. Дверь затрещала, но удержалась на древних петлях. Северуса сбило с ног, и он ударился о стену. Потеряв сознание, он сполз на пол, и из-под волос у него по лицу потекла струйка крови. Волшебная палочка зельевара взлетела под потолок и упала на кровать рядом с котом Живоглотом.       — Зря вы это сделали, — Блэк, сдвинув брови, взглянул на Гарри и Лизи. — Надо было предоставить его мне…       — Я уже и план даже придумал, — Габриэль взъерошил свои волосы.       Лизи отвела глаза в сторону. Даже теперь она не была уверена, что поступила правильно.       — Мы напали на преподавателя… Напали на преподавателя… — в ужасе прошептала Гермиона, как зачарованная глядя на безжизненную фигуру Снегга. — Ох, какие нас ждут неприятности…       — Не просто на преподавателя… Это ведь Снегг… — напомнил Драко.       Люпин старался освободиться от пут. Блэк и Габриэль поспешно наклонились, развязали его, и тот поднялся, растирая запястья.       — Спасибо, ребята, — поблагодарил он.       — Никто еще не сказал, что верит вам, — возразил Гарри.       — Он прав, — неловко заметила Лизи.       — Значит, пора предоставить веские доказательства, — заявил Блэк. — Ты, парень, дай мне Питера.       Но Рон теснее прижал к груди Коросту.       — Не подходите! — голос его был слаб, но решителен. — Вы что, сбежали из Азкабана только затем, чтобы свернуть ей шею? — Рон повернулся к друзьям, ища поддержки. — Ладно, допустим, Петтигрю мог превращаться в крысу. Но ведь крыс-то миллионы. Как же в тюрьме возможно ухитриться узнать, какая именно и есть Питер?       — Смышлен пацан, — восхитился Габриэль.       — А это законный вопрос, Сириус, — заметил Люпин, слегка нахмурившись. — В самом деле, как ты узнал, где Питер?       Блэк сунул под мантию крючковатые пальцы и вынул смятый клочок газеты, разгладил его и показал всем. Это была фотография семейства Уизли, напечатанная прошлым летом в "Ежедневном Пророке". У Рона на плече сидела Короста.       — Как ты это достал? — поразился Люпин.       — Фадж дал, — ответил Сириус. — В прошлом году он приезжал инспектировать Азкабан и оставил мне газету. А там на первой полосе на плече у этого мальчика я увидел Питера. Я сразу его узнал, ведь я столько раз видел его превращения. В статье было сказано, что паренек учится в Хогвартсе…       — Бог мой, — прошептал Люпин, переводя взгляд с живой Коросты на картинку и обратно. — Передняя лапа…       — Что с передней лапой? — резко спросил Рон.       — Нет одного пальца, — пояснил Габриэль. — Просто и гениально…       — Вот именно, — выдохнул Люпин. — Он сам себе его оттяпал?       — Перед последней трансформацией, — кивнул Блэк. — Я загнал его в угол, и он заорал на всю улицу, что это я предал Лили с Джеймсом, и тут же, не успел я рта раскрыть, устроил взрыв, а палочку он держал за спиной. На двадцать футов вокруг все в куски, все погибли, а сам он вместе с другими крысами шмыгнул в канализацию…       — Разве ты не знаешь, Рон? — сказал Люпин. — От Петтигрю нашли всего лишь палец.       — Но Короста могла подраться с другой крысой или еще что-нибудь. Она живет в нашей семье испокон веков…       — А если точнее, то двенадцать лет, — усмехнулся Габриэль.       — Тебя никогда не удивляло подобное долголетие? — добавил Люпин.       — Ну… мы о ней заботились…       — Хотя, пожалуй, сейчас крыса выглядит не слишком хорошо, а? — продолжал Люпин. — Думаю, она начала худеть, узнав, что Сириус вырвался на свободу…       — Ее напугал этот чокнутый кот! — Рон мотнул головой в сторону Живоглота, который лежал на кровати, продолжая урчать.       — "Но ведь это не так, — подумала Лизи. — Короста была явно больна еще до появления Живоглота. Начала терять вес после того, как Уизли вернулись из Египта, именно после побега Блэка…"       — Кот вовсе не чокнутый, — протянув костлявую руку, Сириус погладил рыжую пушистую голову Живоглота. — Таких смышленых котов поискать. Он мгновенно почуял, что это за крыса. И сразу раскусил, что я не настоящий пес. Какое-то время привыкал ко мне… в конце концов я растолковал ему, кого ищу, и он стал моим помощником.       — А как он помогал? — тихо спросила Гермиона.       — Живоглот пытался поймать крысу, — заговорила Лизи. — Но у него ничего не получалось. Тогда он, возможно, выкрал пароли в гриффиндорскую башню. Ну тогда, помните, Невилл сказал, что потерял их? Но Невилл, я точно знаю, никогда не выносил эту бумажку из спальни.       — Точно… — понял Гарри. — Невилл каждое утро проверял пароль на день, записывал на отдельный лист и только…       — Так и было, — кивнул Блэк. — Чуть позже ко мне явился Габриэль. Я ж думал, что он погиб в ту ночь. Он тогда мне сам сообщил о крысе. Сначала мы решили подождать, выждать нужный момент, но Питер сообразил, чем запахло, и сбежал… Змееныш сообщил мне, что тот оставил кровь на простынях. Скорее всего, укусил себя. Что ж, фальсификация собственной смерти у него однажды сработала…       Последние слова подействовали на Гарри, как удар хлыста.       — Хотите, объясню, зачем ему потребовалось имитировать собственную смерть? Да затем, что он знал: вы собирались его убить так же, как убили моих родителей!       — Да нет же, Гарри, — попыталась успокоить друга Лизи.       — А теперь вы здесь, чтобы прикончить его!       — Да, именно этого я и хочу! — Блэк с ненавистью взглянул на крысу.       — Значит, я зря помешал Снеггу схватить вас.       — Поттер, ты совсем идиот… — буркнул Драко. — Неудивительно…       — Гарри! — торопливо вмешался Люпин. — Да пойми ты! Все это время мы считали, что Сириус предал твоих родителей, а Питер выследил его. На самом же деле все было наоборот: Питер предал твоих отца и мать, и Сириус это знал.       — Неправда! — мальчик судорожно сжал кулаки. — Он был их Хранителем Тайны! Он сам сказал до вашего прихода, что это он их убил!       Но Блэк медленно покачал головой, его ввалившиеся глаза ярко вспыхнули.       — Гарри… Я все равно что убил их… В последнюю минуту я уговорил Лили и Джеймса переменить свой выбор, сделать Хранителем Тайны Питера. В этом моя вина… В ту ночь, когда они погибли, я хотел проверить, как там Питер, убедиться, в безопасности ли он. Приехал к нему в убежище, а его там нет. И никаких следов борьбы. Я заподозрил неладное и сразу же помчался к твоим родителям. Увидел их разрушенный дом, их тела и все понял — этот гнусный крысеныш предал их. Вот в чем моя вина, — у Блэка сорвался голос, и он отвернулся.       — Довольно об этом, — суровым тоном, какого от него никогда не слышали, заговорил Люпин. — Существует лишь один способ выяснить, что произошло на самом деле. Рон, дай мне крысу.       — А что вы с ней сделаете? — с опаской спросил тот.       — Заставим принять истинное обличье. Если это действительно крыса, ей это не повредит.       После внутренней краткой борьбы с собой, рыжеволосый все же решился, протянул Коросту, и Люпин взял ее. Крыса визжала уже безостановочно, крутясь и барахтаясь, ее маленькие черные глазки лезли из орбит.       — Готов, Сириус? — спросил Люпин, на что тот кивнул. — Габриэль?       — Двенадцать лет хватит для подготовки?       — Должно, — ухмыльнулся профессор по защите, но сразу же вернул серьезный вид.       Блэк взял с кровати волшебную палочку Снегга и подошел к старому товарищу, держащему бьющуюся в руках крысу.       — У меня нет пал… — начал было Змей, но его перебила Лизи.       — Держи, — она протягивала свою волшебную палочку.       — Это ведь… — глаза Сириуса расширились, — палочка Волан-де-Морта…       — Другие мне не подходили, — смущенно ответила девочка. — Только палочкой отца могу пользоваться.       — Нехорошо это, — нахмурился бывший узник.       — Прекрати, блохастый! Не пугай её, — строго сказал Габриэль. Было слышно, как недовольно засопел слизеринец.       Лунатик, Бродяга и Змей встали рядом.       — Давайте вместе? — негромко произнес Люпин.       — Конечно, — кивнул Сириус.       — Где-то за нами наблюдает Джеймс… — погрустнел Габриэль.       — Он всегда относился к тебе как к младшему брату. Постоянно следил за тобой, чтобы ничего не сделал дурного, — усмехнулся Блэк. — Правда, потом мы все равно что-то такое вытворяли.       — Действуем на счет "три", — Люпин крепко сжал крысу одной рукой, другой поднял волшебную палочку. — Раз, два, три!       Все кругом озарилось бело-голубой вспышкой из палочек. Подростки, зажмурившись, отвернулись. В какой-то миг Лизи все же решилась взглянуть на свет. Приоткрыв глаза, она тут же их шокировано распахнула. Вместо трех заклинаний, она видела четыре ярких вспышки.       — "Их четыре? Но почему? Неужели… Это был отец Гарри?.."       На какую-то секунду Короста зависла в воздухе, а затем с негромким стуком упала на пол. Сверкнула еще одна слепящая вспышка и тогда… Как будто они наблюдали за всем в замедленной киносъемке: сначала стала увеличиваться голова, появились небольшие конечности. Еще миг — и на том месте, где только что была крыса, стоял человечек, скрючившийся от страха и заламывающий руки. Живоглот на кровати зашипел, заворчал, шерсть у него на спине встала дыбом. Перед всей компанией предстал коротышка, едва ли выше Лизи, которая была одной из низкорослых девочек. Жидкие бесцветные волосы растрепаны, на макушке изрядная лысина. Кожа на нем висела, как на толстяке, исхудавшем в одночасье. Вид был облезлым, как у Коросты в последнее время. Да и вообще, что-то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках. Прерывисто дыша, он оглядел комнату и бросил быстрый взгляд на дверь.       — Ну здравствуй, Питер, — приветливо произнес Люпин, как будто в Хогвартсе по три раза на дню крысы превращались в старых школьных друзей.       — Давненько не виделись, — прошипел Габриэль, — крысиная морда.       — С-с-сириус… Р-р-римус… Г-га-габриэль… — даже голос у Петтигрю остался писклявым. Он вновь быстро покосился на дверь. — Мои друзья… мои добрые друзья…       Рука Блэка с волшебной палочкой взлетела, но Люпин перехватил ее, послав другу предостерегающий взгляд, и, повернувшись к Петтигрю, снова заговорил в самом непринужденном тоне.       — Мы тут, Питер, беседовали о том, как погибли Джеймс и Лили. И вообще о той ночи. Боюсь, ты пропустил кое-какие подробности, пока визжал на кровати…       — Римус, — задыхаясь, вымолвил Петтигрю, и Лизи увидела капли пота, выступившие на его лице. — Ты ведь не веришь ему, правда? Он пытался убить меня, Римус…       — Это мы слышали, — ответил Люпин уже гораздо холоднее. — Мне хотелось бы прояснить с твоей помощью несколько мелочей, если не возражаешь.       — Он явился сюда, чтобы опять мучить меня и убить! — неожиданно завопил Петтигрю, указывая на Блэка. Подросткам бросилось в глаза, что он ткнул в того средним пальцем — указательный на правой руке отсутствовал. — Он убил Лили и Джеймса, а теперь охотится и на меня. Ему помогает Габриэль! Помоги мне, Римус…       — Никто не станет тебя мучить и убивать, — успокоил школьного приятеля Люпин. — Прежде надо кое в чем разобраться.       — Разобраться? — взвизгнул Петтигрю, по-прежнему украдкой озираясь и бросая взгляды то на заколоченные окна, то на единственную дверь. — Я знал, что он будет преследовать меня! Знал, что вернется! Я знал, что Габриэль ему поможет! Я двенадцать лет этого ждал!       — Так ты знал, что Габриэль не погиб в ту ночь, хотя и находился далеко от того места, где был он? Знал, что Сириус собирается бежать из Азкабана? — сдвинул брови Люпин. — Да ведь оттуда никто никогда не убегал!       — На их стороне темные силы, какие нам и не снились! — пронзительно завыл Петтигрю. — Тот-Кого-Нельзя-Называть наверняка кое-чему их научил!       Комнату огласил невеселый синхрон жутковатого смеха Блэка и Грин-де-Вальда.       — Что, страшно слышать имя старого хозяина? — спросил Сириус. — Никто не винит тебя, Питер. Его команда не очень-то была тобой довольна! Верно говорю?       — Не понимаю тебя, Сириус, — промямлил Петтигрю, дыша все чаще: теперь все его лицо блестело от пота.       — Не от меня ты прятался эти двенадцать лет, — усмехнулся Блэк. — Ты скрывался от прежних дружков Волан-де-Морта. Я кое–что слышал в Азкабане, Питер… Все они думают, что ты мертв, иначе тебе пришлось бы держать ответ перед ними… Они много чего интересного говорили, особенно об одном обманщике, который надул их. Волан-де-Морт ведь отправился к Поттерам по твоей наводке. И там его ожидал крах. Но не все же сторонники Волан-де-Морта кончили дни в Азкабане, не так ли? Их еще достаточно много, они выжидают время, прикинулись, будто осознали свои заблуждения… Пронюхай они, что ты жив, Питер…       — Ох, крысеныш, ну и жизнь тебя ждет, — присвистнул Габриэль.       — Не понимаю… о чем ты, — снова повторил Петтигрю и вытер лицо рукавом. — Ведь ты не веришь этой… всей этой чепухе, Римус?       — Должен признаться, Питер, мне трудно понять причину для чего ты прятался в облике крысы, — ответил Люпин.       — Но Габриэль ведь тоже принял другой облик!       — Я все эти годы отдаю долг своей сестре, крысеныш! — вспыхнул пепельноволосый. — Я не мог блуждать за Элизабет в человеческом виде! Я лишь оберегаю свою семью, а ты? Мы приняли тебя в свою компанию, помогали, считали другом! А ты предал нас! Предал и убил Джеймса, — в голосе мужчины отчетливо слышалась скорбь по другу и ненависть к Петтигрю. — Мы ведь обещали друг другу, что будем рядом… будем всегда помогать… и никто не предаст…       Пятеро друзей переглянулись между собой. Каждый из них сам себе поклялся прямо сейчас… Негласное обещание оберегать каждого из их компании.       — Я ничего делал! — вновь сбился на крысиный визг Петтигрю. — Если сторонники Волан-де-Морта настроены против меня, то лишь потому, что я отправил в Азкабан одного из их главарей — этого шпиона Сириуса Блэка!       Лицо бывшего узника исказилось.       — Да как ты смеешь! — голос его зазвучал точно рык гигантского волкодава. — Это я-то шпионил для Волан-де-Морта? Я никогда не пресмыкался перед теми, кто могущественнее меня! Это ты, Питер, шпион. Никак не пойму, как же я не сообразил это еще тогда. Тебе всегда нравились большие и сильные друзья, которые покровительствовали бы тебе. Такими были мы… Я и Римус, что выделялись умственными и физическими способностями… Джеймс, что был лучшим ловцом команды, а после и ее капитаном… Габриэль, что носил знаменитую фамилию и унаследовавший магические способности своего родственника…       Петтигрю снова вытер лицо и уже почти задыхался.       — Я — шпион? Ты не в своем уме… Да как у тебя язык повернулся такое… такое…       — Лили и Джеймс назначили тебя Хранителем Тайны по моему настоянию, — продолжал Блэк с такой злобой, что тот попятился. — Я думал, что этот блеф сработает. Волан-де-Морт будет охотиться за мной и Габриэлем, ему и в голову не придет, что они возьмут в Хранители такое ничтожество, как ты. Но ты предал Поттеров. Наверное, разговор с Волан-де-Мортом стал звездным часом твоей жизни…       Петтигрю что-то смятенно бормотал. Лизи уловила слова о помешательстве, но ее внимание больше привлекла мертвенная бледность лица Петтигрю и то, как он продолжал шнырять глазами по окнам и двери.       — Профессор Люпин? — неуверенно вступила в разговор Гермиона. — Могу… могу я кое–что сказать?       — Разумеется, Гермиона, — любезно разрешил Люпин.       — Ну… Короста… то есть, я хочу сказать, этот… этот человек… он три года жил в спальне Гарри. Но если он работал на Сами-Знаете-Кого, как вышло, что он никогда не пытался навредить Гарри?       — Вот видите! — пискнул Петтигрю, тыча в девочку покалеченной рукой. — Спасибо тебе! Слышишь, Римус? Я волоса на голове Гарри не тронул! Как ты это объяснишь?..       — Я объясню, — прервал его Габриэль. — Ему ведь не только был важен Гарри Поттер, но и Лиза! Дочь самого Волан-де-Морта — его хозяина. Ты, крысеныш, никогда ничего не делал без выгоды для себя. Волан-де-Морт безмерно любил свою женщину и своего ребенка, что не секрет для его последователей. Так зачем же совершать убийство "какого-то мальчишки" под носом Альбуса Дамблдора? Вот если ты будешь абсолютно уверен, что Темный Лорд опять в игре, тогда другое дело. Можно опять бежать под его покровительство, да рассказать о жизни его дочери. Он бы похвалил, да? Простил бы трусость? Потому ты и выбрал это пристанище — семью волшебников. Чтобы знать, что происходит в их мире. Вдруг старый хозяин обретет силу — тогда ты сможешь спокойно к нему вернуться…       Петтигрю несколько раз открывал и закрывал рот — казалось, он утратил дар речи.       — Э–э–э… мистер Блэк… Сириус… — робко проговорила Гермиона. Услыхав эти слова, бывший узник вздрогнул и внимательно взглянул на девочку: очевидно, давно отвык от подобной вежливости. — Позвольте вас спросить, как… как вам удалось выбраться из Азкабана без помощи темной магии?       — Благодарю! — исступленно выдохнул Петтигрю, отчаянно кивая, ей. — В самую точку! Именно это я и хотел…       Но Люпин взглядом заставил его умолкнуть. Блэк чуть нахмурился, глядя на Гермиону, но не потому, что рассердился — казалось, он обдумывает ответ.       — Сам не знаю как, — медленно произнес он. — Думаю, единственной причиной, почему я не потерял рассудка, была мысль, что я невиновен. Ее не назовешь счастливой мыслью, и, по логике, дементоры не могли высосать ее… но она сохранила мой разум и самосознание. А когда приходилось уж совсем туго, я превращался у себя в камере… становился собакой. Вы же знаете, дементоры ничего не видят, — он сглотнул, — они воспринимают людей только через их эмоции… И они ощущали только то, что мои чувства в эти часы делаются менее… менее человеческими, менее сложными. Скорее всего, они думали, что я схожу с ума, как все остальные узники. Это их не беспокоило. Но я был очень слаб, и не было никакой надежды, что я с ними справлюсь без волшебной палочки… Летом я увидел Питера на той фотографии… Я догадался, что он в Хогвартсе, а значит рядом с Гарри и Элизабет, которые уже должны учиться в школе. Идеальная позиция для нападения, если однажды он проведает, что Темный Лорд вновь набирает силы… — Петтигрю мотал головой, безмолвно шевелил губами, но, будто загипнотизированный, не сводил глаз с Блэка. — Я не сомневался, он нанесет удар, когда будут союзники… Продаст им последнего Поттера, с которым учится дочь самого Темного Лорда. Кто тогда посмеет сказать, что это он предал Волан-де-Морта? Всю вину скинут на Элизабет, а его примут назад с почестями… Так что видите, я должен был действовать… Ведь я тогда не знал, что Габриэль не погиб. Я думал, что единственный знаю, что Питер еще жив…       Лизи вспомнились слова мистера Уизли, сказанные жене: "Стражи сообщают, Блэк говорит во сне и произносит всегда одни и те же слова: "В Хогвартсе". Теперь ясно — это касалось не их, а Питера Петтигрю.       — И у меня в голове как будто зажегся свет. Дементоры не могли мне помешать. Это не было счастливым чувством, это была навязчивая идея, она придавала мне силы, проясняла ум. И однажды вечером, когда дементоры принесли еду, я выскользнул в открытую дверь в облике пса… Им настолько сложнее улавливать чувства животных, что они были сбиты с толку… Я был так истощен, что сумел пролезть сквозь решетки… В обличье пса переплыл пролив, побежал на север и так добрался до окрестностей Хогвартса… Все это время жил в лесу… Только однажды вышел — уж очень захотелось посмотреть квиддич, да увидеть вас… — он посмотрел на двух гриффиндорцев. — Ты летаешь так же здорово, как и твой отец, Гарри… А ты, Лиза… Габриэль так лелеял тебя маленькую, что я, думая, что он мертв, просто не мог не позаботиться о тебе. Ты выросла красавицей!       — Конечно, — сразу встрепенулся пепельноволосый. — Моя девочка самая-самая замечательная, как и ее дядюшка!       — Ну что за идиот, — усмехнулся Блэк и хрипло продолжил: — Поверь, Гарри. Я не предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее сам умер. Я бы не предал никого из нас. Поверь.       Лизи свободной рукой, другую все еще держал Драко, взяла руку лучшего друга и улыбнулась — слабо, но достаточно, чтобы понять ее мысли. И Гарри поверил. Комок в горле помешал ему говорить, и он просто кивнул.       — Неправда! — Петтигрю упал на колени, словно кивок тринадцатилетнего мальчика был смертным приговором. Подавшись вперед, он пополз к Сириусу, молитвенно сложив руки. — Сириус… это же я… Питер… твой друг… ты же не станешь…       Блэк оттолкнул его, и Петтигрю опрокинулся.       — На моей мантии и без тебя достаточно грязи!       — Габриэль… Наш младший братец, — залепетал Хвост. Пепельноволосый лишь раздраженно исказил лицо, словно увидел самое мерзкое, что только существует в мире.       — Римус! — вновь заголосил Петтигрю, повернувшись теперь к Люпину и умоляюще извиваясь перед ним. — Ведь ты не веришь им… Разве Сириус не сказал бы тебе, что они переменили план?       — Нет, не сказал бы, если думал, что я шпион, — ответил Люпин. — Наверное, ты именно так и думал, потому и не сказал мне, Сириус? — мимоходом заметил он поверх головы Петтигрю.       — Прости меня, Римус, — вздохнул Блэк.       — О чем разговор, Бродяга? — сказал Люпин, закатывая рукава. — Прости и ты меня, что я столько лет считал тебя предателем.       — Да чего уж тут… — тень улыбки скользнула по изможденному лицу Блэка, и он тоже принялся закатывать рукава.       — Опять вы малыша забываете! — воскликнул Габриэль, проделывая тоже самое.       — Ну как тебя, змееныш, позабыть можно? — ухмыльнулся бывший узник. — Убьем его вместе?       — Да, вместе, — сурово произнесли двое мужчин.       — Не надо, пожалуйста… вы не можете… — заверещал Петтигрю и пополз к Рону. — Рон… Разве я не был тебе добрым другом… Твоим домашним любимцем? Ты не дашь им убить меня, правда? Ты ведь на моей стороне!       Но тот смотрел на него с отвращением:       — И я разрешал тебе спать в моей постели!       — Мой добрый мальчик… добрый хозяин… Ты не допустишь этого… Я был твоей крысой… ласковым зверьком…       — Крыса, как видно, получилась из тебя лучше, чем человек. И хвастаться тут нечем, — жестко оборвал его Блэк. Рон побледнел от боли и передвинул сломанную ногу, чтобы Петтигрю не мог до нее дотянуться. Тот развернулся на коленях, подполз к Гермионе и ухватил ее за край мантии.       — Милая девочка… умная девочка… Ты… ты не позволишь им… Спаси меня…       Но она выдернула мантию из его пальцев и, потрясенная, отступила назад, к другой стене. Петтигрю колотила неудержимая дрожь, он медленно повернулся к Гарри.       — Гарри… Гарри… ты так похож на отца… просто вылитый Джеймс…       — Как ты смеешь обращаться к нему? — в глазах Блэка полыхнуло бешенство. — Как смеешь смотреть ему в глаза? Говорить о его отце?       — Элизабет, — прошептал Петтигрю, подползая к девочке и протягивая руки. Драко сразу среагировал и наставил на предателя палочку.       — Не смей и пальцем ее тронуть… — прошипел слизеринец. — Иначе я лишу тебя оставшихся, один за другим…       — Ух-ты, а паренек-то не промах, — ухмыльнулся Габриэль.       — Нет! — заорал Хвост. — Госпожа! Спасите меня!       — Госпожа?.. — повторила Лизи. — Почему вы меня так назвали?       — Потому что ты дочь его хозяина, как же иначе обращаться? — заметил пепельноволосый. Он с Люпином ухватили Петтигрю за плечи и оттащили. Хвост плюхнулся на пол, глядя на них снизу вверх и трясясь от ужаса.       — Ты продал Лили и Джеймса Волан–де–Морту, — Блэка тоже била дрожь, только вот от злости. — Будешь еще отрицать это?       Петтигрю зарыдал. Это было жуткое зрелище — он походил на лысого младенца-переростка, съежившегося на полу.       — Сириус, Римус, Габриэль, что я мог поделать? Темный Лорд… вы себе не представляете… У него такое оружие, что уму непостижимо… Меня запугали, я же никогда не был храбрецом, как кто-то из вас… Я не хотел того, что случилось… Меня вынудил Тот-Кого-нельзя-Называть.       — Не лги! Ты стал его шпионом еще за год до гибели Джеймса и Лили! Ты был его осведомителем!       — Его… его власть была безгранична, — хлюпнул Петтигрю. — Что бы я выиграл, если бы стал противиться ему?       — Да… Что бы ты выиграл, Питер, в борьбе с самым злым волшебником всех времен? — Блэк клокотал от ярости. — Всего-навсего несколько невинных жизней.       — Ты не понимаешь, Сириус! — проскулил Петтигрю. — Он убил бы меня.       — Значит, надо было умереть, — прорычал Габриэль. — Умереть, а не предавать друзей. Тем более Джеймса… Мы бы все так поступили ради тебя!       Трое взрослых приятелей встали плечом к плечу и подняли волшебные палочки.       — Ты должен был понимать, — произнес Люпин тихо, — если тебя не убьет Волан-де-Морт, то это сделаем мы. Прощай, Питер.       Гермиона закрыла руками лицо и отвернулась. Лизи уткнулась в грудь Драко, и тот крепко ее обнял, медленно поглаживая спину.       — Нет! — вдруг крикнул Гарри. Он бросился вперед и загородил Петтигрю, повернувшись к волшебным палочкам. — Нельзя его убивать! — сказал он, задыхаясь. — Нельзя!       Все были потрясены.       — Из–за этого выродка ты лишился родителей, Гарри, — прохрипел Блэк. — Этот пресмыкающийся кусок дерьма хладнокровно убил бы и тебя. И даже не повел бровью. Ты его сейчас слышал. Для него собственная вонючая шкура значит больше, чем вся твоя семья.       — Знаю, — тяжело дыша, сказал мальчик. — Мы отведем его в замок и передадим дементорам. Они отвезут его в Азкабан… Но не убивайте его.       — Гарри! — простонал Петтигрю и обнял его колени. — Ты… Спасибо тебе… Я не стою этого… Спасибо…       — Прочь от меня! — гневно выпалил тот, с омерзением сбрасывая с себя руки предателя. — Я поступаю так не ради тебя. Я уверен, мой отец не захотел бы, чтобы его лучшие друзья стали убийцами из-за такого, как ты.       Никто не шелохнулся и не издал ни звука, лишь слышалось неровное, с присвистом, дыхание Петтигрю, прижавшего к груди кулачки. Мужчины переглянулись и одновременно опустили палочки.       — Ты — единственный, у кого есть право решать, — признал Блэк. — Но подумай хорошенько… подумай, что он совершил…       — Пусть его отправят в Азкабан, — повторил Гарри. — Он это заслужил, как никто.       Сзади по-прежнему слышалось сопение Петтигрю.       — Ладно, — согласился Люпин. — Только отойди в сторону.       Но гриффиндорец в сомнении не двигался с места.       — Я только свяжу его, — пояснил профессор. — Ничего больше, клянусь.       Гарри отошел. Из волшебной палочки Люпина вылетели тонкие шнуры, и через секунду Петтигрю дергался на полу, связанный и с заткнутым ртом.       — Но если ты попытаешься превратиться, Питер, — Блэк потрясал над ним волшебной палочкой, — мы точно тебя убьем. Ты согласен, Гарри?       Мальчик посмотрел на жалкую фигуру, скорчившуюся на полу, и кивнул — так, чтобы Петтигрю увидел.       — Ну вот что, — Люпин перешел на деловой тон, — я, Рон, умею сращивать кости далеко не так хорошо, как мадам Помфри, поэтому пока самое лучшее — наложить шину.       — Все же, я уверена, это будет лучше, чем у Локонса, — буркнула Лизи, находясь все еще в успокаивающих объятиях. Все ученики дружно прыснули.       Люпин, видимо тоже наслышанный о подвигах его предшественника, понял сарказм. Он подошел к Рону, коснулся сломанной ноги волшебной палочкой и тихо произнес:       — Ферула!       Тотчас же ногу обмотали бинты, плотно прижав ее к гипсовому лотку. Рыжеволосый с помощью Люпина встал, осторожно переступил и даже не поморщился.       — Гораздо лучше, — сказал он. — Спасибо.       — А что с профессором Снеггом? — вполголоса спросила Гермиона, глядя на распростертую фигуру преподавателя.       — Ничего серьезного, — Люпин склонился над ним и пощупал его пульс. — Просто вы немного… э–э–э… перестарались. Все еще без сознания… М–м–м… вероятно, будет лучше, если мы не станем приводить его в чувство, пока благополучно не возвратимся в замок. А доставим его туда вот так… — он шепнул: — Мобиликорпус!       Невидимые нити оплели запястья Снегга, шею, колени, тело приняло вертикальное положение, но голова безвольно моталась во все стороны, словно у огромной куклы. Зельевар повис в нескольких дюймах над полом, ноги его безжизненно болтались. Люпин подобрал мантию-невидимку и заботливо спрятал ее в карман.       — Двоих из нас придется приковать вот к этому, — Блэк дернул Петтигрю за веревки. — На всякий случай.       — Меня, — предложил Люпин.       — И меня, — рявкнул Рон, прохромав вперед. Сириус прямо из воздуха сотворил увесистые наручники, Петтигрю распрямился — левая рука скована с правой Люпина, правая — с левой Рона. Лицо рыжеволосого скорбно застыло — истинную сущность Коросты он воспринял как личное оскорбление. Живоглот легко спрыгнул с кровати и возглавил выход из комнаты — его хвост был самодовольно задран.       — Какой самовлюбленный кот, — притворно возмутился Габриэль. — Никогда не встречал подобных созданий.       — Ну конечно, скромняга ты наш, — Люпин и Сириус весело переглянусь.