Наследие: искупление

      — Все, ребята! — Гермиона закопошилась. — Не больше, чем через десять минут Дамблдор запрет дверь. Нам нужно вернуться в больничное крыло, и чтобы нас никто не заметил.       Они вчетвером проскользнули во вход внутрь башни и поспешили вниз по тесной винтовой лестнице. Дойдя до нижней ступеньки, друзья услышали голоса — разговаривали, похоже, Фадж и Снегг, которые быстро прошли по коридору на расстоянии шагов пяти от вжавшихся в стену подростков.       — ... надеюсь, что Дамблдор не создаст трудностей, — говорил Снегг. — Поцелуй будет произведен немедленно?       — Сразу, как Макнейр вернется с дементорами. От этой истории с Блэком житья не стало. Жду не дождусь того часа, когда смогу сообщить в "Ежедневный Пророк", что преступник наконец пойман... Полагаю, Северус, они захотят взять у вас интервью... Надеюсь, к юному Поттеру и мисс Реддл скоро вернется разум, и я уверен, они с удовольствием расскажут на страницах "Пророка" все подробности, как вы их спасли...       — Хм, — нахмурился зельевар, — насчет Поттера, хоть и не одобряю, но я понимаю вашу заинтересованность, а чем же вас привлекла мисс Реддл? О ней неизвестно миру.       — Понимаете, Северус… — министр явно старался подобрать слова. — Политика —сложная вещь. Здесь врага нужно держать еще ближе, чем друга.       — Разве мисс Реддл вам враг?       — Ну что вы! Просто поймите правильно, юный Том Реддл в школьные годы тоже не выглядел как тот, кто через несколько лет станет Тем-Кого-Нельзя-Называть. Весь род Мраксов… он… Да что уж там! Со всеми потомками Салазара Слизерина, к моему сожалению, связаны ужасные вещи Волшебного мира. А юная Элизабет еще и внучка Геллерта Грин-де-Вальда. Она, как бы так сказать…       — Вы боитесь, что от нее будет вдвойне проблем? — усмехнулся Снегг. — Ваше право…       Лизи стиснула зубы от злости: она не думала, что привлекает внимание именно в таком ключе.       Шаги скоро стихли. Друзья выждали на всякий случай несколько секунд и побежали в противоположном направлении. По одной лестнице, по другой, по коридору. Вдруг впереди послышалось радостное кудахтанье.       — Пивз! — воскликнул Гарри, резко повернув в сторону. — Сюда!       Они нырнули в пустой класс, очень кстати оказавшийся слева от них. В тот же миг мимо проскакал Пивз, умирая от хохота.       — Он невыносим, — Лизи прижалась ухом к двери.       — Уверена, он в восторге от предвкушения расправы над Сириусом, — Гермиона посмотрела на часы на руке Гарри. — Три минуты, ребят!       Наконец злобное веселье Пивза замолкло в отдалении. Подростки осторожно вышли из класса и снова стремглав бросились по коридору.       — Одна минута!       Они уже были в коридоре, ведущем в больничное крыло. Послышался голос Дамблдора.       — Скорее, давайте, скорее! — Гермиона едва переводила дух.       Стараясь производить как можно меньше шума, друзья вошли в больничный отсек. В двери палаты была видна спина директора.       — Я закрою вас здесь, — услышали они его слова. — Сейчас без пяти двенадцать. Мисс Грейнджер, вам хватит трех оборотов. Желаю удачи.       Дамблдор вышел из палаты, вынул волшебную палочку, чтобы запереть дверь, и повернулся. Ученики бросились к нему. Директор посмотрел на них, и широкая улыбка блеснула под его длинными серебряными усами.       — Ну? — спросил он тихо.       — Все в порядке! — задыхаясь, проговорила Лизи.       — Сириус улетел на Клювокрыле! — добавил Гарри.       Лицо Дамблдора просияло.       — Отлично сработано... — он внимательно прислушался к звукам, доносившимся из палаты. — Думаю, вы уже отбыли... Идите спать — я вас запру.       Четверо друзей прокрались в палату. Она была пуста, если не считать Рона, по-прежнему неподвижно лежавшего в постели. Щелкнул замок, ребята улеглись в кровати, и Гермиона спрятала Маховик Времени под мантию. Из кабинета секунды через две решительной поступью вышла мадам Помфри.       — Я не ослышалась? Директор ушел? Теперь я имею право заняться моими пациентами?       Она была в весьма скверном расположении духа. Самое лучшее сейчас — немедленно приступить к поеданию лечебного шоколада. Мадам Помфри стояла над ними с грозным видом, следя за тем, чтобы ее предписание исполнялось в точности. Но никому и кусок в горло не лез. Они в тревожном ожидании прислушивались к каждому шороху, нервы их были напряжены до предела... И вот, когда друзья взяли по четвертой порции, откуда-то сверху долетел вопль бешенства.       — Что еще такое? — забеспокоилась мадам Помфри. Гневные голоса слышались все громче. Мадам Помфри посмотрела на дверь. — Вот наказание! Они же всех перебудят!       Лизи попыталась разобрать слова. Голоса были совсем рядом.       — Он, должно быть, трансгрессировал, Северус. Надо было оставить с ним кого-нибудь... Когда это происшествие станет достоянием гласности...       — Он не трансгрессировал! — надрывался Снегг. — В стенах замка нельзя трансгрессировать всем подряд! Тут наверняка замешан Поттер!       — Северус! Будьте благоразумны! Гарри все это время был заперт.       БУМ! Дверь с грохотом распахнулась. Фадж, Снегг и Дамблдор ворвались в палату. Директор единственный сохранял спокойствие. Более того, вид у него был откровенно довольный собой. Министр явно сердился. Но вот зельевар… Он был в ярости, мягко говоря.       — Выкладывайте, Поттер! — взревел он. — Что это вы устроили?       — Профессор Снегг! — возмутилась мадам Помфри. — Держите себя в руках!       — Послушайте, Северус, — пытался утихомирить его Фадж. — Рассудите здраво. Дверь была заперта, мы сами только что видели...       — Это они помогли ему сбежать, я знаю! — с перекошенным лицом бушевал Снегг, брызжа слюной и указывая на учеников. — Малфой! Что вы натворили? Ты помогал им?!       — Уймитесь, милейший! — рявкнул Фадж. — Вы несете чепуху!       — Вы не знаете Поттера! Это он сделал, я знаю, это он! И остальных подначивал!       — Довольно, Северус, — с обычной невозмутимостью вмешался Дамблдор. — Подумайте, что вы говорите. Десять минут назад я сам запер эту дверь. Мадам Помфри, ваши пациенты вставали с кроватей?       — Разумеется, нет! — оскорблено ответила та. — Я не отходила от них с той самой минуты, как вы ушли!       — Вот видите, Северус, — мирно произнес директор. — Вы ведь не думаете, что эти ребята обладают способностью находиться в двух местах одновременно, а значит, нет повода их беспокоить.       Снегг стоял, кипя бешенством. Он взглянул на Фаджа, потрясенного его поведением, на Дамблдора, чьи глаза мерцали за стеклами очков, ничего не выражая, и, развернувшись с такой яростью, что мантия со свистом взметнулась за спиной, вихрем вылетел из палаты, напоследок только сказав:       — Если вы, мистер Малфой, в этом замешаны… Я лично придумаю вам наказание и как можно более извращенное…       — Коллега, похоже, слегка не в себе, — заметил Фадж, глядя ему вслед. — На вашем месте, Дамблдор, я бы понаблюдал за ним.       — Уверяю вас, с ним все в порядке, — безмятежно отозвался директор. — Просто его постигло... м–м–м... жестокое разочарование.       — Не его одного! — горестно вздохнул министр. — "Ежедневный Пророк" уж не упустит возможности посмаковать подробности! Загнать Блэка в угол и все-таки опять упустить его! Да еще этот сбежавший гиппогриф. Я стану всеобщим посмешищем! Ладно... Мне пора в Министерство... Сообщить о происшедшем...       — А дементоры? — спросил Дамблдор. — Надеюсь, они покинут школу?       — Да, конечно, мы уберем их, — Фадж рассеянно запустил пальцы в волосы. — Я представить себе не мог, что им взбредет в голову применить Поцелуй к ни в чем неповинной девочке... Совершенно распустились... Сегодня же ночью отправлю обратно в Азкабан. Не подумать ли нам о драконах на входе в школу?       — Хагриду эта мысль понравится, — Дамблдор послал быструю улыбку гриффиндорцам, которые уж точно поняли эту шутку.       Нарушители спокойствия вышли из палаты, мадам Помфри поспешила к двери и опять ее заперла, после чего отправилась в кабинет, что-то недовольно ворча себе под нос. С другого конца палаты послышался тихий стон — Рон пришел в себя. Он сел, обхватив голову, и огляделся.       — Что... Что случилось? Почему мы здесь? Где Сириус? Где Люпин? Вообще, что творится?       Друзья переглянулись.       — Сами объясняйтесь, — сказала Лизи и отправила в рот очередной кусок шоколада. — Я фто-то плоголадалась...

* * *

      Назавтра в полдень вся компания из пяти учеников покинула больничный отсек. Замок был пуст. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, и все, кто мог, отправились в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями. Ребят больше он не привлекал, и они все вместе бродили вокруг замка, обсуждая удивительные события минувшей ночи и гадая, где теперь могут быть Сириус и Клювокрыл.       Сидя у озера и наблюдая, как гигантский кальмар лениво вздымает над водой щупальца, Лизи присела под дерево около Драко, где когда-то сидели и ее родители. Гарри пытался утихомирить вновь спорящих Рона и Гермиону.       — Ты правда не боишься меня? — спросила девочка у слизеринца.       — Боюсь? — повторил он, не понимая до конца, что имеется ввиду. — Есть причины для этого?       — Ну, знаешь… Все вокруг, кто знает о моем происхождении, только и говорят о том, что я могу пойти не тем путем… Стать, как отец…       — И что? Пусть говорят, не все ли равно? У тебя есть прекрасные друзья, которым важна ты, а не что-то там. Я полностью с ними согласен.       Они некоторое время молчали.       — Порой мне кажется, что эти люди правы, — вдруг призналась девочка. Драко обернулся к ней. — Иногда мне снится один и тот же сон. Там я и Гарри стоим посреди развалин. Вокруг тела друзей, их окровавленные одежды и тишина...       — Это сон, Элизабет. И не такое может присниться, учитывая все происходящее с вами из года в год.       — Возможно, — девочка схватила с земли травинку и покрутила ее меж пальцев, растирая зеленоватый сок.       Малфой следил за ее лицом и уловил в нем сомнения.       — Я не буду требовать рассказать мне о том, что тебя тревожит, но хочу сказать, что выслушаю.       Лизи закусила нижнюю губу и кивнула. Она покосилась на друзей, чтобы убедиться, что они не слышат ее, и тихо заговорила:       — Каждый раз после этого сна я испытывала необычное чувство, которое никак не могла описать. Мне казалось, что это просто испуг после кошмара, но вчера я поняла, что ощутила то же самое, стоя на берегу озера и наблюдая, как Гарри спасает нас от дементоров. Мне в сознании мерещилось, словно я уже переживала эту ситуацию, возможно, не один раз. Словно меня настигло дежавю. И это пугает... Потому что вспоминая сон теперь, я почти уверена, что знаю, чем он должен закончиться...       — Чем? — не сдержался Драко и задал вопрос.       Лизи невольно взглянула на Гарри. Юноша чесал затылок, пытаясь уже не обращать внимания на то, как голоса Рона и Гермионы звучат все громче и громче. Драко нахмурился, предположив, что во сне девочки ее друг погибает.       — Не думаю, что кто-то из твоих друзей так просто расстанется со своей жизнью, — спокойно ответил он. — Побыв с вами, я понял важное — если с одним что-то случается, то остальные тут же мчатся на помощь. Так что ваш Поттер точно не умрет.       Лизи ничего не сказала. Увидев, что ее перстень перекрутился на пальце, она поправила его и заметила в черном камне искаженное отражение, долго высматривая в нем себя.       — Ты прав, Драко. Это просто сон, — она натянуто улыбнулась и спешно перевела тему. — Кстати говоря, ты тоже мне нравишься.       Парень замер, практически даже не дыша в этот момент. Он медленно повернул голову и увидел, что гриффиндорка нисколько не смущалась своих слов. Слизеринец ответно улыбнулся.       — Знаю, — только и ответил он, закинув руку за шею девочки.        После того как друзья успокоились и прекратили спор, они заметили, что эти двое сидели в обнимку. Они не стали им мешать, хотя Рон еще некоторое время продолжал тихо ворчать:        — Если он сделает ей больно, я прибью его.        Спустя час на поляну заявился Хагрид. Лизи и Драко поднялись и подошли ближе к остальным.       — Ну, понимаю... нечего радоваться... как все вышло ночью, — загудел великан, широко улыбаясь. — Ну то есть, что Блэк опять сбежал, и все такое. Но угадайте-ка что?       — Что? — спросил Гарри, изображая непонимающий вид.       — Клювик! Он сбежал! Он на свободе! Я того... всю ночь праздновал...       — Как замечательно! — воскликнула Гермиона, метнув на Рона, готового расхохотаться, укоризненный взгляд.       — Я, видно, не привязал его как следует... — Хагрид сияющим взглядом озирал луга. — Я вот только беспокоился... утром... н-ну.. вдруг он где встретил профессора Люпина, но Люпин... говорит, никогда... то есть не ел никого в эту ночь...       — Что? — растерянно спросил Гарри.       — Да вы чо, не слыхали? Драко, ты-то ж точно должен был уже узнать об этом, — посерьезнел Хагрид. Он понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — Ну, Снегг, значит... всем слизеринцам сказал... решил, верно, пусть все знают... Что профессор Люпин, он, вишь, того — оборотень. Ну его и носило по полям... прошлой-то ночью. Теперь он, понятное дело, собирает вещи.       — Собирает вещи? — встревожилась Лизи. — Почему?       — Почему, почему... — удивился великан столь странному вопросу. — Он перво-наперво нынче же утром отказался от должности. Не могу, говорит, подвергать риску, ежели еще раз такое выйдет.       Гарри и Лизи вскочили на ноги.       — Пойду повидаюсь с ним, — сказали они одновременно.       — Но если он уволен... — послышались уже позади голоса друзей.       — ... мы ничего не сможем поделать...       — Все равно я хочу его видеть, — крикнул Гарри.       — Встретимся здесь! — согласилась с другом Лизи.

* * *

      Дверь в кабинет Люпина была приотворена. Он уже упаковал почти все вещи. Возле потрепанного чемодана стоял пустой бак, где когда-то сидел гриндилоу. Рядом с ним стоял Габриэль, стараясь что-то высмотреть в этой пустой емкости. Профессор склонился над чем-то у себя на столе и на стук поднял взгляд.       — Я видел, что вы идете, — улыбнулся он, указав на пергамент, который разглядывал. Это была Карта Мародеров.       — О-о-о, здравствуйте, молодежь! — сразу встрепенулся Змей и, подойдя ближе, взлохматил волосы подросткам.       — Прекрати, Габриэль! Я же не маленькая девочка, люди не поймут, если я лохматая ходить буду! — нахмурилась Лизи.       — Ох, все эти ваши девчачьи штуки. Никогда не понимал, — махнув рукой, пепельноволосый присел в кресло Люпина. — Ну рассказывайте, зачем сюда явились?       — Мы сейчас говорили с Хагридом, — начал Гарри.       — Он сказал, что вы, профессор, уволились. Но ведь это неправда? — продолжила Лизи.       — Боюсь, что правда, — ответил Люпин, выдвигая ящики стола и выгружая содержимое. — Пододвинься, Габриэль.       — Но почему? Министерство магии уверено, что вы помогали Сириусу? — все еще продолжали подростки.       Люпин подошел к двери и закрыл ее.       — Нет. Профессор Дамблдор сумел убедить Фаджа, что я хотел спасти вам жизнь, — он вздохнул. — Но для Северуса это была последняя капля. Думаю, особенно сильно его задела потеря Ордена Мерлина. Вот он и… хм... как бы случайно... проговорился сегодня за завтраком, что я — оборотень.       — Но вы ведь не из–за этого уезжаете?       Люпин горько усмехнулся.       — Завтра прилетят совы с письмами от родителей. Они не захотят, Лиза, чтобы оборотень учил их детей. И после минувшей ночи я разделяю их точку зрения. Я мог укусить любого из вас... это не должно повториться!       — Но вы замечательный, самый лучший преподаватель защиты от темных искусств! Не уезжайте! — взмолился Гарри, но вот Лизи решила промолчать, ибо понимала всю сложившуюся ситуацию.       Люпин покачал головой и ничего не ответил мальчику.       — Директор утром сказал, что ночью вы спасли несколько жизней, ребята. Если я и вправе чем-то гордиться, то это вами двумя. Вы действительно многому научились. Расскажи о твоем Патронусе, Гарри.       — Откуда вы это знаете? — изумился тот.       — Что же еще могло прогнать дементоров?       Гарри рассказал ему, что произошло, и Люпин снова улыбнулся.       — Да, твой отец всегда превращался в большого оленя. Ты правильно угадал... поэтому мы и прозвали его Сохатый.       — Почему ты хмуришься, Лиза? Тебе не к лицу, — спросил Габриэль у своей племянницы.       — Ты теперь же… Раскрыл свою личность. Так и будешь продолжать скрываться в облике змея? — девочка внимательно следила за его эмоциями.       — Ну… — пепельноволосый поднялся и подошел к окну, — для всего мира я мертв, Элизабет, — он говорил очень серьезно, то ребячество ушло, словно никогда и не присутствовало. — И я хочу, чтобы так и оставалось. Моя задача оберегать тебя, моя девочка, и я буду ей следовать. Так что для всех, кому знать не нужно, я обычный змей, что вечно прячется у тебя под мантией.       — Вообще-то, я не такой уж и ребенок. К тому же дом моего дедушки требует внимания, — начала Лизи осторожно. — Так что ты, как Грин-де-Вальд, просто обязан следить за ним. А я… — она проглотила ком в горле, — хотела бы… я… Мне нужно узнать все о себе и своей семье, понимаешь? — выпалила она сразу.       Габриэль усмехнулся, обернувшись в пол-оборота.       — Значит на твоих каникулах именно этим и займемся, — Змей понимал к чему клонит девочка. — Я не отпущу тебя одну. Я знаю, что ты сильная, и друзья твои не отстают, но у меня осталась только ты, я не могу позволить случиться плохому.       — Ты не будешь меня отговаривать? — удивилась Лизи. — То, что я хочу сделать, может показаться странным…       — Все что твоей душе угодно, — веселье вновь появилось в голосе Габриэля. — Главное не убивать кого-то. Не хочу потом тебя из Азкабана вытаскивать. Лишние хлопоты, понимаешь?       — Ч-ч-чего? — Лизи недоуменно поглядела на уже бывшего профессора, пытаясь понять, правильно ли она все услышала. И, судя по встревоженному лицу оборотня, все верно.       — О, Мерлин! Дай сил и терпения всем его окружающим людям, — Люпин отчаянно вздохнул, а затем бросил последние книги в чемодан, задвинул ящики стола и повернулся к ученикам. — Вот, возьми, Гарри, я это подобрал в Визжащей хижине прошедшей ночью, — он протянул мальчику мантию-невидимку. Поколебавшись, отдал девочке и Карту Мародеров. — Поскольку я больше не преподаватель, могу не чувствовать угрызений совести, что возвращаю вам и это тоже. Мне она больше не пригодится, а вы с друзьями, полагаю, найдете ей применение. Только, Лиза, держи при себе. Я тебе больше доверяю.       — Конечно! — сразу встрепенулся Габриэль. — Она ж вся в меня, — на это профессор только покачал головой.       Гарри с улыбкой взглянул на Карту.       — Вы однажды сказали, что Лунатик, Бродяга, Сохатый, Змей и Хвост наверняка захотели бы выманить меня из школы... вот бы они повеселились...       — Да, конечно, — Люпин закончил сборы и закрыл чемодан. — Без тени сомнения заявляю, Джеймс был бы страшно разочарован, если бы его сын не нашел ни одного потайного выхода из замка.       В дверь кто-то постучал. Гарри и Лизи поспешно спрятали у себя эти вещи. Это был профессор Дамблдор. Он ничуть не удивился, застав в кабинете еще троих, помимо Люпина.       — Ваш экипаж у ворот, Римус.       — Спасибо, директор.       Люпин поднял старый чемодан и пустой бак из-под гриндилоу.       — Что же, Гарри, Лиза, прощайте. Учить вас было истинным удовольствием. Уверен, мы когда-нибудь еще встретимся, — он повернулся в сторону своего старого приятеля, но тот уже сгреб его в братскую охапку. — И ты, малыш Змей, береги себя. Все-таки я рад, что ты жив, мой дорогой друг.       — Мы просто обязаны выпить! Все вместе, — пепельноволосый разомкнул объятия.       — Конечно, — кивнул бывший профессор. — Директор, нет необходимости провожать меня до ворот, я сам справлюсь...       — До свидания, Римус, — сказал Дамблдор.       Люпин взял под мышку бак, и они с Дамблдором обменялись рукопожатием. Улыбнувшись еще раз детям на прощанье, оборотень быстрым шагом вышел из кабинета. Гарри сел в опустевшее кресло, хмуро уставившись в пол. Лизи встала рядом, понимая причину его не лучшего настроения. Габриэль и Дамблдор были все еще тут.       — Почему ты так расстроен, Гарри? — спросил директор. — После этой ночи ты со своими друзьями вправе собой гордиться.       — А что такого произошло? — с горечью заметил мальчик. — Петтигрю ведь сбежал...       — Очень многое, мой дорогой. Ты помог установить истину. Спас невиновного человека от ужасной судьбы...       "Ужасной". Что-то шевельнулось в памяти у Лизи.       — "Еще более великим и ужасным, чем когда–либо раньше..."       — Профессор Дамблдор... Вчера во время последнего экзамена у профессора Трелони... она стала очень странной... — воскликнула девочка.       — В самом деле? — удивился Дамблдор. — М-м-м... Ты хочешь сказать — еще более странной, чем обычно?       — Да, вроде того... Она сказала, что еще до полуночи слуга Волан-де-Морта вернется к своему хозяину... Сказала, что слуга поможет ему вернуть силы… что… отец с каким-то мальчиком ищет пути увидеть меня… — Лизи посмотрела на Дамблдора. Где-то сбоку нахмурился Габриэль, вопросительно покосившись на старика. — А потом вдруг пришла в себя и не помнила ни слова из того, что говорила. Могло это быть... могла она действительно предвидеть будущее?       Но на директора история не произвела особого впечатления.       — Знаешь, Элизабет, полагаю, что могла, — произнес он задумчиво. — Чего не бывает! Выходит, она уже сделала три настоящих предсказания! Надо бы прибавить ей жалованье...       — Но... — девочка вдруг виновато опустила голову, — Это все из-за меня… Я тогда догнала его, в лесу, но… отпустила. Он вновь сбежал. Моя вина…       — Нет! — воскликнул Гарри. — Это ведь я отговорил его убивать. Из-за меня Сириус и профессор Люпин не убили Петтигрю!       — Нет, не ваша. Да и ничья, в общем-то, — безмятежно ответил директор. — Неужели ваше приключение с Маховиком Времени ничему не научило? Последствия наших поступков всегда так сложны, так разнообразны, что предсказание будущего и впрямь невероятно трудная задача. И профессор Трелони — храни ее Бог — живое тому доказательство. Это был замечательный поступок — то, что вы оба спасли, в какой-то степени, жизнь Петтигрю!       — А вдруг он поможет Волан-де-Морту вновь обрести силу?! — сказал мальчик, много раз уже подумавший над этим.       — Петтигрю обязан вам двоим жизнью, мои дорогие. Вы послали к Волан-де-Морту того, кто перед вами в неоплатном долгу. Когда один волшебник спасает жизнь другому, между ними создается связь... или я сильно заблуждаюсь, но вряд ли Волан-де-Морт захочет, чтобы его слуга был в долгу у Гарри Поттера. Хотя связь с тобой, Элизабет, все же ему на руку.       — Но я не хочу, чтобы между мной и Петтигрю была связь! — вскипел мальчик. — Он ведь предал моих родителей!       — Это самые сокровенные глубины магии, Гарри, ее непостижимая суть... Но поверь: может быть, наступит день, когда ты будешь рад, что сохранил жизнь Питеру Петтигрю. Я очень хорошо знал твоего отца — и в Хогвартсе, и позже... Он тоже пощадил бы Петтигрю, я в этом уверен.       Гарри посмотрел на Дамблдора.       — Прошлой ночью... Я подумал это мой отец создал Патронуса... Когда я увидел на той стороне озера самого себя, то решил, что вижу его...       — Тебя можно понять, — тихо проговорил директор. — Тебе, как и твоей подруге, наверное, уже надоело это слышать, но ты и в самом деле необычайно похож на своего отца — Джеймса. От матери у тебя только глаза.       — Копия… — поддакнул Габриэль.       — Это была глупость, — мальчик покачал головой. — Я же знал, что он умер.       — Ты думаешь, что мертвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовем, когда нам плохо, — директор в этот момент вперился взглядом в лицо девочки. — Иногда даже они сами к нам приходят в трудную минуту, — взгляд вновь вернулся на мальчика. — Твой отец живет в тебе, Гарри, и он, очевидно, явил себя, когда ты так в нем нуждался. Да как иначе ты смог бы сотворить именно такого Патронуса? Этой ночью Сохатый вновь вышел в поле. Ох… Сириус мне поведал вчера, как они стали анимагами, — улыбнулся директор. — Неслыханное достижение! Как, впрочем, и то, что они сумели скрыть его от меня. Тогда-то я и вспомнил, как странно выглядел тот твой Патронус. Помнишь, который атаковал дементоров на матче Гриффиндор — Когтевран. И ты вправду видел отца этой ночью, Гарри. Ты нашел его в своем сердце.       Лизи вспомнила тот случай, еще в поезде, когда увидела странный силуэт. Девочка уже хотела что-то сказать, но профессор ее опередил:       — Все верно, милая. Необычное у тебя украшение, ты так не думаешь? Ох, сколько меня еще дел ждет… Габриэль, не хочешь ли ты заглянуть ко мне в кабинет? Выпить чаю? Так давно не виделись, а так хочется узнать как дела у племянника моего лучшего друга.       — Конечно, профессор. Только вот мне лучше… приползти.       — Буду рад, если прокатишься на моих плечах.       И Дамблдор со змеем на шее вышел из кабинета, оставив детей в полном смятении.       Никто в Хогвартсе не узнал правды о том, что произошло в ту ночь, когда исчезли Сириус, Клювокрыл и Петтигрю. Сколько догадок выслушали пятеро друзей в последние дни перед каникулами! Но ни одна не была и близка к истине. Пенси Паркинсон дружба Драко с гриффиндорцами, а в особенности с Лизи, привела в ярость. Оскорбления и гнусные шутки так и лились потоком из ее рта, вот только слизеринец мог одним лишь взглядом ее заткнуть. А вот Перси Уизли больше возмущало бегство Сириуса Блэка.       — Если буду работать в Министерстве, предложу массу проектов по укреплению магического правопорядка! — распространялся он перед единственным слушателем — его подружкой Пенелопой.       Несмотря на прекрасную погоду и всеобщее веселье, несмотря на то что друзья совершили почти невозможное для спасения Сириуса, Лизи никогда еще не встречала конец учебного года в столь скверном расположении духа. Разумеется, не одну ее огорчил уход профессора Люпина. Все его ученики переживали отставку профессора.       — Кого же они нам дадут в будущем году? — уныло вопрошал Симус Финниган.       — Может, вампира, — размечтался Дин Томас.       Но не только отъезд Люпина расстраивал девочку. Она постоянно думала о пророчестве профессора Трелони: где прячется Петтигрю, добрался ли до тайного убежища Волан-де-Морта, вернул ли уже отцу силу? И что это за мальчик, о котором говорила прорицательница? Элизабет была решительна настроена этим летом найти семью Реддл. Они ведь обычные магглы, а значит живут где-то в Лондоне.       Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Все друзья сдали все успешно. Перси получил-таки высшие оценки по ЖАБА, а Фред и Джордж едва наскребли скудные баллы по СОВ. Но зато Гриффиндор, во многом благодаря блестящей игре близнецов в квиддич, третий год подряд победил в межфакультетском соревновании. Так что прощальный банкет проходил среди вновь красно-золотого убранства, и гриффиндорский стол был самый шумный из всех. Даже Лизи, на время забыв о всех проблемах, ела, пила и смеялась наравне со всеми гриффиндорцами.       Когда на следующее утро "Хогвартс-Экспресс" отошел от станции, а Драко, создав еще больше школьных слухов своим поведением, присоединился к уже своим друзьям, Гермиона поведала неожиданную новость.       — У меня сегодня был разговор с профессором МакГонагалл... перед самым завтраком. Я решила бросить изучение магглов.       — Ты же сдала этот экзамен с невероятно высоким баллом! — не поверил своим ушам Рон.       — Да, — вздохнула Гермиона. — Но еще одного такого года мне не выдержать. С этим Маховиком Времени я чуть с ума не сошла... короче, я сдаюсь. Без прорицания и магглов я опять буду учиться по обычному расписанию. Может, конечно, еще что-то придется подкорректировать.       — До сих пор не могу смириться с мыслью, что ты не рассказала нам про этот Маховик, — обиженно пробурчал рыжеволосый. — Мы ведь твои лучшие друзья...       — Но я дала слово не говорить никому!       — А мне понравилось, — сказал Драко, тем самым хвастаясь перед рыжеволосым, что все-таки, в отличие от него, побывал в путешествии во времени. — Было необычно.       Лизи и Гарри молча наблюдали, как башни Хогвартса постепенно скрываются за горой. Они увидят их опять лишь через два долгих месяца...       — Не вешайте нос, ребят! — Гермиона посмотрела на них.       — Я не вешаю, — поспешно отозвался Гарри. — Просто задумался о каникулах.       — Я тоже о них думаю, — заметил Рон. — Вы вдвоем обязательно приедете к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе, Гарри — теперь я знаю, как пользоваться фелетоном...       — Телефоном, Рон,— поправила его Гермиона. — Вот тебе бы не помешало заняться изучением магглов на четвертом курсе.       Рыжеволосый только отмахнулся.       — Я бы и тебя, Малфой, позвал, но…       — Не стоит, иначе отец совсем крышей поедет от такой новости.       — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Там и встретимся все вместе. Только вот, Лизи… если ты собралась путешествовать в поисках своей маггловской семьи, то как мне с тобой связаться?       Все посмотрели на рыжеволосого, как на самого глупого человека на этой планете.       — Я буду в Англии, Рон… У меня есть Куро… К тому же, твоя Стрелка, на крайний случай, знает, где находится поместье Грин-де-Вальд.       — Точно! — воскликнул Драко. — Мы же прошлым летом так и не смогли встретиться. Но это лето мы проведем вместе.       Лицо девочки вмиг покраснело, а из-под ворота вылез Змей, сполз на пол и принял человеческий облик. Руки его были сложены на груди, лицо хмурилось.       — Вот как… — заговорил он грозно. — Тебя и правда ждет удивительное лето, Драко Малфой…       — Так вот что Люпин имел ввиду, — кивнула Гермиона.       — Смотрите, — вдруг сказал Рон, — что там такое за окном?       Обернувшись, все посмотрели наружу. За стеклом металось что-то маленькое и серое: крошечная сова несла письмо, которое было чересчур велико для нее. Она была так мала, что едва справлялась с воздушным потоком, обтекающим вагон. Гарри быстро опустил раму, высунул руку и поймал малютку. Мальчик осторожно внес ее внутрь. Уронив письмо на сиденье, сова весело запорхала по купе, явно довольная, что выполнила поручение. Величественная Букля и гордый ворон Куро неодобрительно щелкнули своими клювами. Живоглот привстал, следя за гостьей хищными желтыми глазами. Заметив это, Рон осторожно поймал сову, и кот остался ни с чем. Гарри подобрал письмо, оно было адресовано ему. Он вскрыл его и ахнул:       — От Сириуса!       — Что? — в один голос воскликнули остальные. — Читай вслух!       — "Дорогой Гарри! Надеюсь, ты получишь это письмо еще до того, как встретишься с дядей и тетей. Не знаю, как они относятся к совиной почте. Мы с Клювокрылом в надежном месте. Не хочу говорить где — на случай, если письмо попадет не в те руки. Эта сова — не самый лучший почтальон. Но я не смог здесь найти ничего лучшего, и вдобавок, она, похоже, искала работу. Не сомневаюсь, что дементоры все еще рыщут в поисках моего следа, но сюда им не добраться. Хочу на днях мельком показаться одному-другому магглу, как можно дальше от Хогвартса. Так что охрану замка в ближайшее время снимут. Все-таки эти стражи чуть не убили Лизу. Кстати, передавай ей и этому склизкому привет. Я кое-что не успел тебе рассказать во время нашей короткой встречи. Это я прислал тебе "Молнию»..."       — Вот видите!— торжествующе произнесла Гермиона. — Я же говорила, что это от него!       — От него! Но заклятия–то он не накладывал! — возразил Рон. — Ой!       Крохотная сова, которая дружелюбно ухала, уютно устроившись у него в руке, ухватила рыжеволосого за палец — хотела, наверное, выразить ему свою симпатию.       — "Живоглот отнес мой заказ на почту от твоего имени. Но золото я распорядился взять в "Гринготтсе" из моего личного сейфа номер семьсот одиннадцать. Считай это подарком от крестного отца за все тринадцать лет рождения. И прости меня, что я тебя и Лизу напугал той ночью, год назад, когда ты ушел из дома дяди. Я хотел хоть одним глазком взглянуть на вас двоих перед дальней дорогой на север. Но, боюсь, мой вид встревожил вас двоих. Посылаю еще кое-что, это скрасит четвертый год в Хогвартсе вам двоим. Попроси и у Лизы прощения от меня. Я дорожу вами двумя, вы мне оба, как собственные дети. Если я вдруг понадоблюсь, черкни словечко и, желательно, адрес куда посылать письмо Габриэлю с его "девочкой". Твоя сова доставит мне письмо. Вскоре напишу снова. Сириус".       — Что там еще, Гарри? — спросила Лизи.       Гарри с нетерпением заглянул в конверт. Там был еще один кусок пергамента. Он быстро пробежал его глазами.       — "Я, Сириус Блэк, крестный отец Гарри Поттера, настоящим разрешаю ему посещение деревни Хогсмид по выходным". Для Дамблдора это будет законное разрешение! — ликовал мальчик. — Подождите, здесь еще постскриптум... "P.S. Думаю, твой друг Рон пожелает взять эту сову, ведь по моей вине у него больше нет крысы. Мы с Габриэлем не знали, как извиниться перед мальчиком, так что считаю это должно хоть как-то загладить вину".       У Рона широко открылись глаза. Миниатюрная сова возбужденно заухала.       — Взять эту сову? — повторил он с сомнением в голосе. Мгновение внимательно разглядывал сову, перевел взгляд на всех присутствующих поочередно и вдруг, к величайшему изумлению Гермионы, поднес птицу к самому носу Живоглота: пусть хорошенько обнюхает. — Ты как считаешь? — спросил он у кота. — Это настоящая сова? — Живоглот заурчал. — Ему я верю, — удовлетворенно кивнул рыжеволосый. — Сова моя!       И вот друзья сошли на станцию. Семейство Уизли нахмурилось, увидев, как Драко пожимал руку Рону и что-то воодушевленно говорил. Они стали подходить ближе.       — Я говорю тебе, Малфой, я тебя раскатаю на поле, — ответил рыжеволосый блондину.       — Ага, мечтай, Уизли. Кстати… — слизеринец как-то смущенно провел рукой по волосам, — у меня же есть старые метлы. Они хорошие, даже, можно сказать, новые.       — Ты это серьезно? — сразу встрепенулся Рон. — Да я только рад буду! — и, смутившись своей реакции, стыдливо отвернулся. — В смысле… было бы хорошо… спасибо… я…       — Я твой друг, Уизли, — перебил его Драко. — Не за чем больше меня стесняться. Все что я говорил — забудь. Глупости и только…       — Ладно, — увидев своих родителей, что шокировано наблюдали за разговором, рыжеволосый попрощался с друзьями и пошел к ним. Гермиона поступила точно также.       — Черт, — Гарри кивком указал на стоящих вдали Дурслей. Его лицо виновато скривилось, видно, вспомнил, как поступил с дядей прошлым летом. Внезапно опомнившись, он обернулся к Элизабет. — Я же не извинился за то, как повел себя в хижине. Прости, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло. Как будто разум совсем поплыл от злости... Но я, конечно, был зол не на тебя. Это в целом!       Девочка улыбнулась и успокоила его, заверив, что не обижена и даже не собиралась обижаться. Поттер выдохнул и усмехнулся:       — Пойду я, а то очень уж хочется узнать, как себя поведут родственнички, узнав, кто мой крестный. Увидимся!       Мальчик пошел к Дурслям.       — Что же… — заговорила Лизи, — и нам надо прощаться.       — Нет, — сказал Драко. — Нам ведь еще вместе добираться домой. А затем, когда я разберу свои вещи, то с радостью могу прийти в гости. Если, конечно, кто-то не против, — он многозначительно посмотрел на хмурого змея.       — Ой, да не обращай ты внимание на него. Старый дед уже, а все заняться нечем, — чешуйчатый сузил глаза и посмотрел на свою племянницу. — Что хмуришься? Тебя это не красит, — передразнила она его.       Драко уложил свой багаж с багажом Лизи на тележку и пошел вперед, ища своих родителей. Как же заблестели глаза Люциуса, когда он увидел, как его сын увлеченно беседует с Элизабет, а та в ответ также весело отвечает.       — Здравствуйте, — приветствовал он девочку, склонив голову. — Я рад снова видеть вас, мисс Реддл. Надеюсь, вам интересно в обществе моего сына?       Подростки переглянулись: они уже знали, почему Малфой-старший себя так ведет. Надеется на полезное знакомство, вот только… кто решил, что Лизи на чей-то стороне? Кто решил, что для нее вообще существуют другие стороны?