Наследие: искупление

Полностью промокшие и продрогшие, ученики стремились быстрее войти в замок. Все желали поскорее очутиться в тепле и сухости, но Пивз желал иного.        — Бумбаё! — громко крикнул полтергейст, прежде чем обкидать только-только вошедших студентов шариками с водой. И, мерзко посмеиваясь, он полетел прочь.        — Вот так прием в любимой школе, — вздохнула Лизи, осматривая лужи воды в здании. — Первогодки явно не такого ожидают.        — Это же так опасно! — воскликнула Гермиона, когда четверка последовала со всеми в Большой зал. — Они могут подскользнуться, а там знаете сколько всего может произойти?        Пока девушка перечисляла возможные исходы, парни с Лизи тактично пропускали ее слова мимо. И она все не унималась, пока друзья не сели за стол и к ним не подлетел Ник с его излюбленной манерой откидывать голову в сторону.        — О, вы уже не пугаетесь! — восхитился призрак. — Добрый вечер, друзья.       — Привет, — поздоровались те в ответ.        — Жду не дождусь новеньких, — улыбнулся Ник. — Уже предвещаю их испуганные крики, когда они увидят мою великолепную изюминку. Удачи, друзья.        Когда приведение улетело, Лизи призналась:        — Если честно, то мне все еще некомфортно от этого его... "приветствия", — Гарри с Гермионой кивнули в поддержку.       — Надеюсь, распределение не будет затянутым, а то я умру с голода, — проворчал Рон, грустно осматривая пустой стол. — Вот бы тушенного мяса сейчас... и картошечки... хотя я бы и от жаренных сосисок не отказался.      Лизи, когда поздоровалась со всеми своими одноклассниками, что уже подоспели к ужину, посмотрела на преподавательский стол. Одно свободное кресло указывало на отсутствие учителя по защите. Обычно за лето Дамблдор успевал найти замену.       — А где новый преподаватель? — спросила девушка.       — Может, они не сумели никого найти? — обеспокоенно сказала Гермиона. — Будет грустно, ведь это обязательный предмет.       Лизи еще раз оглядела стол, остановившись взглядом на Снегге. Ей было отчасти стыдно перед ним за прошлогодние слова и действия, но иначе она бы не поступила. Профессор, что заметил ее взгляд, повернулся в сторону гриффиндорки и слабо кивнул в знак приветствия, затем вновь стал наблюдать за своими учениками. Девушка удивилась, но облегченно выдохнула.       — "Даже если и держит какую-то обиду, то точно будет это скрывать. Но все же, странно это для него…"       — Да когда же? — простонал Рон. — Я же есть хочу...       Стоило парню договорить, как двери Большого зала отворились и показалась профессор МакГонагалл, ведущая за собой шеренгу первогодков на возвышенную часть зала. Дети были настолько промокшие, что казалось, словно они добирались вплавь.        — Слава Богу, — взмолился Рон, — что мама родила меня раньше.        Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками табуретку и водрузила на нее все ту же старую, грязную и заплатанную Волшебную шляпу. Началось распределение, особенно долгое и скучное, как считал Рон, скуля от голода.       — Гарри, нельзя так пялиться на людей! — шикнула Гермиона.       Другие два друга тут же обратили внимание на румянец на лице парня и прыснули в кулак. Они сразу поняли, что он смотрел на Чжоу, которая аплодировала новому когтевранцу. Но тут Лизи вдруг заметила, что на нее смотрит Седрик Диггори. Парень улыбнулся и поднял руку, как бы приветствуя ее. И, к несчастью, подобный жест пробудил у многих девушек завистливый взгляд. Больше половины школы тут же повернули голову в сторону Элизабет.       — Чего это они? — удивился Рон.       — Врагов наживаю, просто сидя на стуле… — вздохнула девушка, но все же улыбнулась в ответ пуффендуйцу. Ох, если бы она только знала, как за слизеринским столом нахмурился Драко…       — Криви Дэннис! — послышался голос МакГонагалл.        — Криви? — повторил Гарри. — Не говорите только, что это младший брат Колина...        Но это был именно младший брат Колина, который, как и старший, попал в Гриффиндор. Оба брата тут же стали активно махать руками Гарри.        — Я ему о тебе все рассказал, и он тоже теперь хочет с тобой познакомиться!        — Надеюсь, в их семье больше нет детей, — буркнул парень.       Распределение завершилось. Профессор МакГонагалл унесла и Шляпу, и табуретку. Глаза Рона засияли в преддверии ужина.        — Давай... — шептал он, готовый наброситься на еду. — Давай же, появись жареная курочка...      И только Дамблдор махнул палочкой, только еда очутилась на столе, как тарелка Рона была до отвала наполнена. Висящий уже рядом Почти Безголовый Ник со скорбным видом наблюдал, как ребята нагружают свои тарелки.       — Лизи, а ты почему не ешь? — удивилось приведение. — Неужели не голодна?       — Что-то не хочется, — улыбнулась девушка.       На самом деле ее гложет то, что она сидит не за своим столом. Она слизеринка, так ведь сообщила Шляпа, именно там учились все ее предки, а она… Только из-за директора сидит за этим столом. Конечно, она очень рада этому, ведь у нее теперь самые лучшие и замечательные друзья, но…       — "А что, если здесь не мое место? Может я и не должна быть тут…"       — Ешь! — пробормотал Рон с набитым ртом. — А то, зная какая у нас везучесть, не удивлюсь, если выйдем из зала и на нас нападут, захватят в плен, где не будет такой вкусной еды.       — Ты что несешь? — сразу возмутилась Гермиона. — Как такое вообще можно представить?       Лизи с улыбкой наблюдала за новым спором друзей и попытками Гарри их утихомирить.      — "Думали ли они об этом?"      — Ник, — заговорил Рон, накладывая себе вторую порцию тушенного мяса, — а как Дамблдор наколдовывает еду, ты не знаешь? Было бы неплохо такому обучится. Захотел есть, а идти на кухню не хочется. А тут БАМ! И еда прямо перед тобой.        — Он ее не наколдовывает, — ответил Ник, и послышался разочарованный вздох парня. — Ее готовят на кухне.        — Ого, — восхитилась Гермиона. — Видимо, в школе огромный штаб поваров. Причем очень хороших.        — Я бы не стал называть их поварами, — нахмурился Ник. — Хотя по сути своей, им непринципиально, как их зовут хозяева.        — Хозяева? — повторила Лизи.        — Да. На кухне целый штат эльфов, и именно они готовят вам еду.        Послышался звук падающего бокала. Друзья повернулись в сторону Гермионы, и заметили как по столу растекается тыквенный сок, который девушка обронила.        — Здесь есть домашние эльфы? — она ошеломленно уставилась на Ника. — Здесь, в Хогвартсе?       — Разумеется, — тот был порядком удивлен ее реакцией. — Одна из самых больших общин в Британии — около сотни.       — Но я никогда ни одного не видела! — поразилась та.       — Чего ты так взъелась-то? — спросил Рон. — У Лизи тоже есть домовики, целых пять, представляешь?       — Ч-что? — голос у Гермионы совсем охрип. — И у тебя?..       — Они свободны! Свободны! — сразу замахала руками Лизи, словно защищаясь. — Они сами решили остаться, клянусь, сами…       — Но им платят? У них есть выходные? А отпуска по болезни, пенсии и все такое?       — Гер-ге-гермиона… — заикалась Реддл, — это ведь не так все… происходит…       Почти Безголовый Ник фыркнул с изумлением.       — Отпуска и пенсии? — переспросил он. — Но домовики не желают получать отпуска и пенсии! Это же их натура!       Гермиона посмотрела на свою тарелку с едой, к которой едва успела притронуться, и отодвинула ее от себя, положив нож и вилку.       — Рабский труд, — гриффиндорка буквально задохнулась от гнева. — Вот что создало этот ужин — рабский труд, — и она больше не взяла в рот ни кусочка, косо поглядывая на Лизи, которая от такого взгляда неуютно себя ощущала.       Когда ученики доели десерт, Альбус Дамблдор поднялся со своего места.       — Итак, — заговорил, улыбаясь, директор, и зал разом стих, — теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений.        Как и прежде, первое о чем стал говорить директор, были правила от Филча. Кажется, в этом году их порядком больше. Правда, эти правила мало кто соблюдает... особенно две рыжеволосых головы, которые уже припрятали у себя в кармане пару вонючек. Дальше речь зашла о Запретном лесе и Хогсмиде.        — Также для меня также является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.       — Что? — ахнули игроки разом. — Нет, невозможно!        Но не успел директор начать объясняться, как двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой седых волос и пошел к преподавательскому столу. Каждый сантиметр кожи был со шрамами и рубцами, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах: один был маленьким, темным и блестящим; другой — большой, круглый и ярко-голубой. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку. Директор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов. Незнакомец кивнул, сел и пододвинул к себе тарелку с сосисками. Поднял к тому, что осталось от его носа, и понюхал, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов, в итоге остановившись на Лизи.       — Чего он так смотрит на тебя? — скукожился Рон. — Это жутко выглядит.       — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм!       По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их хлопки уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него.       — Грюм? — шепнул Гарри. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, которому твой отец отправился помогать утром?       — Должно быть, — пробормотал Рон.       — Что с ним случилось? — прошептала Гермиона. — Что с его лицом?       Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приему. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия приподнялась над полом и Лизи заметила часть деревянной ноги. Дамблдор прокашлялся, вновь привлекая к себе внимание.       — Так, на чем же мы остановились? — он улыбнулся множеству лиц, все взоры которых были обращены все еще к Грозному Глазу, — Точно! Как я и сказал, чемпионата по квиддичу в этом году у нас не будет. Однако, — он возвысил голос, чтобы перекрыть возмущение, — ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников.       — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнес Фред во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул.       — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Итак, Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.       — Жертв? — тихо переспросила Гермиона, встревоженно осматриваясь, но большинство студентов в зале и не думали разделить ее беспокойство.       Многие шепотом переговаривались, и даже Гарри с Лизи гораздо больше интересовались подробностями Турнира, чем какие-то несчастные случаи, произошедшие сотни лет назад.       — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее, наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.       — Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред Уизли — его лицо разгорелось энтузиазмом от перспективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк.       — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона, — его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. — Поэтому настоятельно прошу— не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени!       Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл.       — Они не могут так поступить! — заявил Джордж Уизли, который не присоединился к людскому потоку в дверях, а остался стоять, с гневом глядя на Дамблдора. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса?       — Они не помешают мне участвовать, — упрямо сказал Фред, тоже хмуро поглядывая на преподавательский стол. — Чемпионам позволено такое, о чем остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды!       — Ну да, — произнес Рон с мечтательным видом. — Тысяча галлеонов…       — Пойдемте-ка, — предложила Гермиона.       Гриффиндорская четверка, Фред и Джордж направились в холл.       — А кто этот беспристрастный судья, что будет решать, кому быть чемпионом? — спросил Гарри.       — Понятия не имею, — ответил Фред. — Но его-то нам и предстоит провести. Я полагаю, Джордж, тут сработает пара капель Старящего зелья…       — Но Дамблдор знает, что вы не проходите по возрасту, — возразил Рон.       — Это-то да, но ведь не он решает, кто станет чемпионом, правильно? — проницательно отметил Джордж.       — Там люди гибли, учти! — с беспокойством напомнила Гермиона.       — Люди везде гибнут, — спокойно сказала Лизи, под ошарашенный взгляд подруги. — На турнире, на войне… Можно выйти из душа и упасть неудачно.       — Да-да, — беззаботно согласился Фред, — Да хоть бы и так — что за удовольствие без элемента риска? Эй, Рон, а что, если мы и впрямь отыщем способ, как обойти Дамблдора? Мы участвуем, представляешь?       — А вы что думаете? — спросил Рон у Гарри и Лизи. — Было бы круто принять участие, верно?       Друзья дошли до входа в гриффиндорскую башню, назвали пароль и вошли в общежитие.       — Ох, кажется, я сейчас буду слушать долгие нравоучения, — вздохнула Лизи, заметив как грозно на нее посмотрела Гермиона, прежде чем скрыться в спальне. — У меня ведь целых пять "рабов"...       — Удачи, — напоследок сказали парни.       Элизабет оказалась права, ведь как только она переступила порог спальни, на нее тут же обрушился словесный шквал:       — Как ты можешь спокойно держать в своем доме эльфов?!        — Да я ж не специально...       На следующее утро буря утихла, хотя погода была все еще пасмурной. Гриффиндорская четверка изучала за завтраком новое расписание. Рядом близнецы и Ли Джордан решали, каким образом проникнуть на Турнир Трех Волшебников.       — Травология с пуффендуйцами... и уход за магическими существами... это у нас со слизеринцами. Значит Малфоя увидим, — палец Рона скользил по колонке уроков.       — А днем сдвоенное предсказание, — сообщил Гарри, посмотрев в конец списка.       — Опять будем слушать о своей смерти, — вздохнула Лизи. — Главное, чтоб ее снова в транс не ввело. Не дай Мерлин, если в школе узнают, кто мой отец…       — Честно говоря, боюсь представить, что из-за такого может произойти, — задумчиво сказал Рон.       — А ты не можешь отказаться от нее, как я? — бодро спросила Гермиона, намазывая тост маслом и посматривая на подругу. — Предметов на выбор еще много осталось. Ты бы выбрала что-нибудь более разумное, типа нумерологии.       — Я смотрю, ты снова ешь, — заметил рыжеволосый, глядя, как та щедро добавляет джема к намазанному маслом тосту.       — Я нашла лучший способ отстаивать права эльфов, — с вызовом ответила Гермиона.       — Ну да... и к тому же проголодалась, — усмехнулся Рон.       Над ними послышался шорох многочисленных крыльев, и в открытые окна с утренней почтой влетело не меньше сотни сов. Букли так и не было среди птичьей стаи, но зато был Куро. Ворон бросил сверток перед лицом девушки и сел на ее плечо.       — Что это? — спросил Гарри.       — Нам ведь сообщили, что необходимы праздничные наряды, — ответила Лизи, давая ворону лакомства. — Платья в обычных магазинах мне не доводилось увидеть, ну так… чтоб понравилось. В общем, придется делать на заказ.       — О-о-о, — встрепенулась Гермиона. — Можно с тобой посмотреть?       — Конечно!       — Хэй! — к столу подошел Драко. — Чего понурые такие?       — Твою рожу увидел, Малфой, — съязвил Рон, но тем не менее отодвинулся, чтобы освободить место для парня.       — Наконец понял, какой я классный в отличии от тебя? — слизеринец сел за стол. Благо учеников было очень мало в зале, так что никто и не обратил на это внимание. — Из дома сладости прислали, угощайтесь, — парень поставил на стол небольшую корзинку с конфетами. — А вы что читаете? — обратился он к девушкам. — Платья? Выбирай ткань темно-изумрудного цвета, Элизабет.       — Почему так? — удивилась девушка.       — Тебе этот цвет идет, в отличии от красного, — блондин многозначительно взглянул на красный галстук.       — Ты, Малфой, решил в эти… стилисты заделаться? — усмехнулся Рон.       — Ха-ха, остроумно, Уизли.       — В этом году без квиддича… — вздохнул Гарри.       — Зато без проблем сможем воспользоваться полем, — пожал плечами Драко. — Все-таки мы так и не сыграли одни.       — Это, кстати, верно! — воодушевленно сказал рыжеволосый. — Научите меня там всяким своим трюкам.       — Мы ловцы, Рон/Уизли!       — Ну и ладно, чему-нибудь да научите!       — Здравствуй, Элизабет, — около их компании остановился Седрик Диггори. — Выбираешь платье? — он заглянул в журнал.       — А… я, да, — встрепенулась Лизи, засмущавшись. — Привет, кстати.       — Интересно будет увидеть тебя в нем, — улыбнулся пуффендуец. — Уверен, у тебя замечательный вкус. Увидимся! — он кивнул Гарри в знак приветствия и ушел к компании своих друзей.       — И что это было? — удивился Рон. — Зачем он все это говорил?       — Идиот какой-то, — поддакнул Драко.       — Вам бы стоило у него поучиться, — Гермиона усмехнулась и указала на Лизи. Девушка все еще ошарашенно смотрела перед собой, не моргая, вся красная от смущения и, кажется, не дышала. — Если девушка нравится, то нужно ей говорить приятные вещи.       Драко как-то грустно посмотрел на Лизи и отвернулся в сторону рыжеволосого, продолжая слушать его, но думая о своем.       

* * *

     Великан стоял возле своей избушки, держа за ошейник громадного черного волкодава Клыка. Перед ними на земле стояли несколько корзин, и пес поскуливал и тянул ошейник, сгорая от желания поближе познакомиться с содержимым. Когда все гриффиндорцы подошли ближе, до их ушей донесся странный рокочущий шум.       — Привет! — сказал Хагрид, улыбаясь гриффиндорской четверке. — Постоим, ну, то есть ждем слизеринцев — они-то точно не захотят пропустить такое — соплохвосты!       — Кто это? — спросил Рон. Великан в ответ лишь указал на корзины.       — Ф-е-е! — взвизгнула Лаванда Браун, отпрыгивая назад.       Друзья нагнулись и посмотрели в корзины с соплохвостами. Они походили на уродливых, лишенных панциря омаров, а где их голова, вообще было невозможно разобрать. В корзинах их было примерно по сотне. От них изрядно разило тухлой рыбой. Время от времени из конца тела какого-нибудь соплохвоста вылетали искры, и с негромким взрывом его бросало вперед на несколько сантиметров.       — Они только что вылупились, — с гордостью сказал Хагрид. — Так что вы, словом, сможете вырастить их сами! Можем даже проект насчет этого составить...       — А с какой стати мы должны хотеть выращивать их? — раздался девичий голос, который Лизи всем своим нутром ненавидела.       — Пенси! — тут же послышался и другой голос, принадлежащий Драко.       — Я имею в виду, что они делают? — уточнила Паркинсон. — Зачем они нужны?       Хагрид даже приоткрыл рот, напряженно размышляя, и после затянувшейся паузы с нарочитой небрежностью произнес:       — Это... э-э-э... потом... на следующем уроке, Пенси. Сегодня вам их... ну, надо просто накормить.       Драко втихаря подошел к гриффиндорской четверке вместе с Блейзом Забини, который, кстати говоря, был абсолютно равнодушен к распределению на факультеты и их вражде. Смуглый слизеринец мог спокойно общаться с любым учеником, главное, как он говорил, чтобы ему от этого плохо не стало.       — Привет, — слизеринцы поприветствовали ребят. — С вами будем.       — Ты нашел себе друга? — усмехнулся Рон и состроил страдальческое лицо. — О, как же мы? Все, что между нами было, теперь ничего не значит?       — Ха-ха-ха, — захохотал Блейз, — веселые ребятки, мне нравится.       Компания из шести человек принялась за задание. Каждый из них, сморщив лицо, набрали в горсти хлюпающие лягушачьи печенки, данные Хагридом, и опустили в корзины. Вот только у соплохвостов, очевидно, не было ртов.       — Ух ты! — закричал Дин Томас минут через десять. — Он меня шибанул! — Хагрид с беспокойством поспешил к нему. — Он с того конца взрывается! — сердито сообщил Дин, показывая великану ожог на руке.       — А, да... это такое случается, когда они, ну, взлетают, — кивнул Хагрид.       — Ой! — снова вскрикнула Лаванда Браун. — Ой, Хагрид, а что это за острая штука на нем?       — Ага, у некоторых из них... короче, есть жало, — с воодушевлением пояснил Хагрид. — Думаю, это... в общем, самцы. У самок что-то на манер присосок на животе...       Друзья тут же прыснули в кулак.       — Тычинки-пестики, пацаны, — прошептал Рон, но девочки тут же прекратили смеяться и покраснели.       — Рон… Ты… что говоришь такое…? — заикаясь, возмутилась Гермиона.       — Да ладно тебе, — небрежно махнул рукой рыжеволосый, позабыв, что держит остатки печенок, одна из который упала на волосы Крэббу. — Мы же уже не дети! Как будто девчонки ничего подобного не обсуждают! — две девушки отрицательно покачали головой. — Вы что… не говорите о таком?       — Ай! — кого-то из толпы вновь шибануло. — А, ну вот теперь-то я поняла, зачем мы их выхаживаем, — желчно заметила Пенси. — Кому не хочется иметь питомца, который может обжигать, жалить и кусаться одновременно?       — Как же надоела…       — Ты что-то сказала, Реддл?       — Паркинсон, даже если они и не очень-то симпатичны, это вовсе не значит, что они бесполезны, — холодно ответила Лизи. — Драконья кровь обладает удивительной магической силой, но ты ведь не станешь держать дракона у себя дома?       Ребята улыбнулись Хагриду, а тот украдкой ухмыльнулся в ответ сквозь косматую бороду. Уж кому-кому, а им прекрасно известно, как их друг хотел домашнего дракона.       — Что ж, по крайней мере, соплохвосты маленькие, — сказал Рон, когда они вместе с двумя слизеринцами уже брели вверх по лугу обратно в замок на обед.       — Это сейчас, — хмуро отозвалась Лизи. — Но как только Хагрид выяснит, что они едят, быть им под два метра.       — Какое это имеет значение, если они, скажем, вырабатывают лекарство от морской болезни или что-то в этом роде? — хитро усмехнулся рыжеволосый.       — Рон, соплохвосты нападают на людей, — посмеялась девушка. — Их истреблять нужно, а не выкармливать. Я там так сказала, чтобы заткнуть Пенси.       — Умно, — кивнул Блейз. — Я бы даже и не понял.       — Спасибо, — возгордилась Лизи.       — Что у вас после обеда? — спросил Драко.       — Прорицание, — взвыли трое гриффиндорцев под умиротворенную улыбку Гермионы.       — А я говорила, чтобы вы трое сменили предмет. Особенно ты, Лиз, зачем тебе слушать ее, если то и дело вместе с Гарри слушаешь о смерти, о ужасной жизни и прочем. Так еще и об отце…       — Гермиона! — девушка тут же зажала рот подруге и многозначительно посмотрела в сторону второго слизеринца.       — А когда у нас будет зельеварение? — Драко быстро сменил тему. — Хочется вновь посмотреть на ваши потуги.       — У нас есть Лизи, Малфой, — усмехнулся Рон. — Не забывай о ее прекрасном таланте.       — Как можно, — усмехнулся в ответ слизеринец, нежно посмотрев на предмет своего воздыхания.       Дойдя до Большого зала, компания разделилась, пройдя к своим столам. Усевшись за гриффиндорский стол, ребята принялись за еду. Гермиона ела с такой скоростью, что ее друзья ошарашенно уставились на нее — даже до ужаса голодный Рон не способен на такие скорости.       — Э-э-э... это что, новый способ отстаивать права эльфов? — поинтересовался рыжеволосый.       — Нет, — ответила Гермиона. — Я просто еще хочу успеть в библиотеку.       — Что? — тот не поверил своим ушам. — Гермиона, нам даже еще не задали домашнего задания!       Девушка в ответ лишь пожала плечами и продолжала уминать еду, после чего вскочила и умчалась прочь.        — В прошлый раз она набрала кучу предметов себе, — нахмурилась Лизи. — Как бы в этот раз чего не случилось.        Доев, трое друзей направились в Северную башню. Знакомый одурманивающий аромат вновь окружил их, едва они влезли наверх в кабинет Трелони. Как и всегда, окна были зашторены. Втроем они сели за один круглый стол.       — Добрый день, — томный голос профессора Трелони раздался прямо за спиной Лизи, отчего та подскочила, чуть не снеся со стола подожженную свечу.— Вы сегодня раньше других, мои дорогие, — печальным тоном обратилась она к ученикам. — В последнее время, мистер Поттер, своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И к сожалению, мисс Реддл, должна сказать, что ваше беспокойство, тревожащее вас долгое время, небезосновательно. Вижу для вас двоих грядут трудные времена, увы... очень трудные... Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет... и, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете... Моя милая девочка, — профессор погладила гриффиндорку по темным волосам, — выбор… Сделать его всегда трудно… Но то, что предстоит вам... Будет больно...       Профессор Трелони проскользнула мимо них и опустилась в свое кресло, дожидаясь остальных учеников. Урок она начала с объяснения новой темы — чтение судьбы по звездам. Лаванда и Парвати, будучи преданными фанатами предсказательницы, внимали каждому ее слову. Но вот мысли Лизи куда-то поплыли — она никак не могла заставить себя не думать о словах учителя...

      "Я боюсь, то, что страшит вас двоих, и в самом деле произойдет...".

      — "Гермиона права, — подумала девушка. — Гарри беспокоит Сириус и то, что его могут схватить. Меня это тоже беспокоит, но и многое другое… Да эта же фраза может для любого человека подойти. Все чего-то бояться. Глупости, да".       — Лизи! — позвал ее Рон.       — Что? — она огляделась — на нее смотрел весь класс. Видимо, девушка совсем забылась, погруженная в свои мысли.       — Я только что говорила, моя милая, что вы однозначно рождены под пагубным влиянием Плутона, — произнесла профессор Трелони с некоторой обидой в голосе.       — Рождена под чем, прошу прощения? — переспросила Лизи.       — Плутон, дорогая, Плутон! — повторила профессор Трелони, явно задетая тем, что ученица не была потрясена этим известием. — Думаю, что не ошибусь, если скажу, что вы родились в середине зимы?       — Нет, — ответила Лизи. — Я родилась в конце августа.       Рон поспешил скрыть свой смех за приступом кашля. Оскорбленная двойне Трелони задала всем подробный анализ траекторий планет, влияющих на каждого в наступающем месяце с отсылкой на собственный гороскоп.       — Чертова несчастная летучая мышь! — со злостью говорил Рон, когда они вместе с другими студентами вошли в Большой зал на ужин. — Это же займет все выходные, это же...       — Что, много задали на дом? — оживленно поинтересовалась Гермиона, догоняя их. — А профессор Вектор нам вообще ничего не задала!       — Что ж, очень мило с ее стороны, — проворчал рыжеволосый угрюмо. — Ничего мне больше не говорите.       Друзья расселись. Гермиона все так же на предельной скорости поглотила еду и умчалась в библиотеку. Рон бурчал, не переставая, причем бурчал с набитым ртом. Гарри все пытался высмотреть Чжоу, а Лизи наблюдала за этим, озорно улыбаясь. Заметив это, друг сразу отчеканил:        — Только пошути что-нибудь.        — Не понимаю о чем ты? — наигранно возмутилась девушка.        В тот же миг рядом с ней сел Фред Уизли, закинув руку за плечо Лизи, и глаза его горели восхищением:       — Грюм! Вот это да!       — Супер! — заявил Джордж, усаживаясь по другую стороны девушки, повторяя действие брата.       — Фантастика! — согласился Ли Джордан, проскользнув на место рядом с Джорджем. — У нас был сегодня его урок.       — Ну и как? — с интересом спросила Лизи. Близнецы со своим лучшим другом обменялись многозначительными взглядами.       — Таких уроков еще не бывало, красавица, — признал Фред.       — Он знает все, — добавил Ли. — Абсолютно все!       — Знает, каково это быть на страже народа, — с чувством произнес Джордж, — и сражаться с Темными силами.       — Короче, потрясный дед, — заключил Ли. Лизи немедленно полезла в портфель за расписанием.       — У нас он только в четверг, — разочарованно сообщила она и заметила не менее понурый взгляд Рона.        — Целых два дня ждать...        Но эти два пролетели быстро, и не успели опомнится друзья, как сидели уже в кабинете по защите от Темных искусств. Сидели все тихо, предвещая "незабываемый" урок, о котором толдычут все, кто успел познакомиться с Грюмом. Вскоре из коридора донеслись его шаги — их нельзя перепутать ни с чем — и он вошел в класс. Он пребывал в своем привычном грозном состоянии, отпугивающим другим.       — Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проковыляв к своему столу, и сел. — Эти книги вам не понадобятся.       Ученики спрятали учебники обратно в сумки. Грюм вытащил классный журнал и стал называть имена, причем его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались.       — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своем присутствии. — Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Темным Созданиям. Но вы совершенно отстали в отношении заклятий. Потому я и здесь — у меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Темными силами...       — А вы не останетесь? — вырвалось у Рона.       Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. Тому стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся — в первый раз за все время, что они его видели. От этого его изуродованное лицо исказилось еще больше, но тем не менее было приятно убедиться, что Грюм способен на что-то дружественное.       — Ты сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец пару дней назад выручил меня... Да, я пробуду здесь ровно год. Окажу любезность Дамблдору… Один год и назад, в мою тихую обитель, — он засмеялся горьким смехом. — Итак, прямо к делу. Согласно рекомендациям Министерства, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам запрещенные Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так — чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещенное заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Итак... Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством?       Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе Лизи, Рона и Гермионы.       — О, мисс Реддл, мне о вас говорили многие учителя. Говорят, что ваши умственные способности далеко впереди четвертого курса. Хотя буду честен, они видят в этом проблему.       — Проблему? — удивилась девушка.       — Люди видят проблему во всем, что им кажется ненормальным. Умный не по годам ребенок, по их мнению, не есть норма. Уизли, хочу послушать ваш ответ, — Грюм кивнул Рону, хотя его магический глаз был по-прежнему устремлен на Лизи.       — Ну, — робко начал рыжеволосый. — Отец говорил мне об одном... оно называется "Империус"...       — О да, — с чувством произнес преподаватель. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству много неприятностей в свое время, — Грюм с усилием поднялся на ноги, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку.       Внутри бегали три здоровенных черных паука. Лизи почувствовала, как Рон отодвинулся подальше — видимо, все еще не избавился от своей фобии. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал:       — Империо!       Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, отбил чечетку. Все засмеялись — все, кроме Грюма и Лизи с Гермионой, которые напряженно за этим следили.       — Думаете, это смешно, да? — прорычал мужчина. — А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами? — смех мгновенно умолк. — Полная управляемость, — тихо заметил Грюм, когда паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас... — Рон невольно сглотнул. — Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус, — продолжал Грюм, и Лизи поняла, что он говорит о тех днях, когда ее отец был на пике своей силы. — Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили. Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку. — Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия?       В воздух взвилась рука Гермионы и Лизи.       — Да, мисс Реддл? — сказал Грюм, и его магический глаз, провернувшись, уставился на девушку.       — Есть такое заклятие "Круциатус", — произнесла она тихо, но отчетливо. Грюм чрезвычайно пристально смотрел на нее, на сей раз уже обоими глазами.       — Забавно… — прошептал он, и его магический глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в журнале.        Никто не осмелился спросить о том, что значит его "забавно". Повернувшись к классу, он вынул из банки следующего паука и посадил его на кафедру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, чтобы двигаться.       — Заклятие Круциатус, — заговорил Грюм. — Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть, — он нацелил палочку на паука и тот мигом вырос — теперь он был больше обычного тарантула.        Рон, махнув рукой на геройство, отъехал на своем стуле с протяжным скрипом как можно дальше от учительского стола. Грюм снова поднял палочку и шепнул:       — Круцио!       В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но все были уверены — будь у паука голос, он визжал бы изо всех сил. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задергался еще неистовей.       — Прекратите! — воскликнула Гермиона.       Лизи оглянулась на нее. Подруга смотрела вовсе не на паука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться.       — Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров. Грюм посадил его обратно в банку. — Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно никаких приспособлений, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие "Круциатус"... Оно тоже когда-то было очень популярно. Так… Кто знает еще что-нибудь?       В этот раз руку подняла только Лизи. Гермиона все еще была озабочена состоянием Невилла.       — Не удивительно… Говори, — посмотрел на нее Грюм.       — Авада Кедавра, — прошептала девушка. Несколько человек посмотрели на нее с тревогой, в том числе и Рон.       — Верно… — еще одна чуть заметная улыбка появилась на лице Грюма. — Да, последнее и самое худшее... Авада Кедавра... Заклятие Смерти.       Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заметался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных пальцев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутек по деревянной крышке. Грюм поднял волшебную палочку.       — Авада Кедавра! — каркнул он.       Полыхнула вспышка слепящего зеленого света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину — без единого повреждения, но точно мертвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Рон отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рухнул в его сторону. Грюм смахнул мертвого паука на пол.       — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной.       Гарри смущенно отвел глаза. Лизи виновато взглянула на друга: она понимала, что сама не виновата и не причастна, но… от этого ведь не легче. Родители лучшего друга погибли из-за ее собственного отца. Этот взгляд заметил и Грюм. Он положил свою шершавую руку на ее плечо и тихо сказал:       — Вина человека, кем бы он ни был, не имеет никакого отношения к другому, даже кровному родственнику.       — Вы…       — Знаю, — Грюм вновь заговорил громко, чтобы все слышали. — Авада Кедавра — заклятие, требующее для выполнения серьезной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, что меня даже щекотка хватит. Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос — если все равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил. — Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны, как Непростительные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья... запишите это...       Остаток урока они провели, записывая примечания к каждому из Непростительных заклятий. До самого звонка никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и они вышли из класса, всех буквально прорвало. Только Лизи шла молча, даже не слушая друзей:       — "Как много волшебников знает о том, чья я дочь? А если это узнает вся школа? Как они вести себя будут?"       — Быстрее, — озабоченно вскрикнула Гермиона.       — Что, снова в торопишься в библиотеку? — спросил Рон.       — Нет, — резко ответила Гермиона, указывая на боковой коридор. — Невилл.       Невилл одиноко стоял посреди прохода, уставившись в каменную стену тем же испуганным взглядом широко открытых глаз, какой был у него, когда Грюм демонстрировал заклятие Круциатус.       — Невилл, — мягко произнесла Гермиона. Тот обернулся.       — А, привет, — сказал непривычно высоким голосом. — Интересный урок, верно? Хотел бы я знать, что сегодня на ужин, я... я умираю от голода, а вы?       — Невилл, с тобой все в порядке?       — О да, все прекрасно, — пролепетал он все тем же неестественно высоким тоном. — Очень интересный ужин... я хочу сказать, урок... а что нам дадут поесть?       Лизи встревоженно взглянула на своих друзей, как бы спрашивая что делать им. Но тут сзади раздался стук и, обернувшись, они увидели хромающего к ним профессора Грюма. Все пятеро замолкли, с опаской посматривая на него, но когда он заговорил, это было куда тише и спокойнее, чем на уроке.       — Все в порядке, сынок, — обратился он к Невиллу. — Почему бы нам не зайти ко мне в кабинет? Пойдем-ка... выпьем по чашке чая...       Похоже, перспектива чаепития с Грюмом напугала Невилла еще больше. Он замер, не говоря ни слова. Грюм навел свой магический глаз на девушку.       — А ты, Элизабет, как — все в норме?       — Да, — спокойно ответила она.       — Тебя ничего не напугало?       — Это жестокие заклинания, профессор, потому и запрещены. Но… они есть, а значит о них нужно говорить.       — То есть, — продолжил Грюм, словно желал услышать что-то определенное, — ты бы их использовала?       — Не буду этого отрицать, — помедлив, ответила та.       — Лизи! — вскрикнула Гермиона, ужаснувшись ответа.       Лицо Грюма вновь исказилось улыбкой, а глаз хаотично задергался.       — Это верный ответ, — кивнул он. — Мы не знаем, что нас ждет впереди. Мы можем попасть в ужасные обстоятельства, где нужно будет спасаться. А враг может быть весьма опасным. И никогда не забывайте — авроры, защищающие нас, эти заклинания используют на основе.       Голубой глаз Грюма чуть заметно задрожал в глазнице, всматриваясь в глаза Лизи. Помолчав, он сказал:       — Пойдем, Долгопупс, у меня есть несколько книг, которые тебя заинтересуют...      

* * *

       Вечером в гостинной друзья, за исключением Гермионы, уселись у камина за домашним заданием Трелони. Девушка появилась лишь спустя пару часов.       — А что в этой коробке? — поинтересовалась Лизи, заметив, что подруга тащила в руках.       — Даже странно, что ты спросила, — отозвалась Гермиона, бросив ядовитый взгляд. Она открыла крышку и продемонстрировала им содержимое. Внутри находилось примерно полсотни значков, все разного цвета, но с одними и теми же буквами:

Г.А.В.Н.Э.

      — Гавнэ? — Гарри взял один значок и стал рассматривать. — Это еще что такое?       — Никакое не гавнэ, — нетерпеливо сказала Гермиона. — Это Г.А.В.Н.Э. Означает — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов.       — Никогда о такой не слышал, — заявил Рон.       — Разумеется, не слышал, — та расправила плечи. — Я только что ее основала.       — Да что ты? — Рон, похоже, ничуть не удивился. — И сколько же у вас членов?       — Ну... если вы вступите... будет четверо.       — И ты думаешь, мы захотим разгуливать повсюду со значками, на которых написано вот это слово — гавнэ?       — Г.А.В.Н.Э.! — раздраженно поправила его Гермиона. — Я собиралась назвать это Движение за Прекращение Возмутительного и Жестокого Обращения с Дружественными Магическими Созданиями и Борьбу за Изменение их Правового Статуса, но это не подойдет. Мы так озаглавим наш манифест, — она помахала перед друзьями свитком пергамента. — Я все досконально изучила в библиотеке. Рабство эльфов уходит корнями в глубину веков. Не могу поверить, что никто не занялся этим до сих пор.       — Гермиона, ты когда уже одумаешься?! — громогласно обратился к ней рыжеволосый. — Им! Это! Нравится! Им нравится жить в рабстве!       — Рон прав, — согласилась Лизи. — Они сами, например, не хотят уходить из моего дома, а я, знаешь, и не против.       — Наша ближайшая цель, — заговорила Гермиона еще громче, будто не замечая говор друзей, — обеспечить домашним эльфам достойный заработок и условия труда. В дальнейшей перспективе — изменение закона о запрете использования волшебных палочек и попытка добиться представительства эльфов в Отделе по регулированию и контролю за магическими существами, поскольку они там отсутствуют.       — И как же мы все это сделаем? — спросил Гарри.       — Мы начнем с набора членов в наше общество, — радостно откликнулась Гермиона. — Думаю, по два сикля за вступление — чтобы купить значок — и на вырученные деньги мы сможем субсидировать нашу кампанию. Ты будешь казначеем, Рон — я тебе уже приготовила жестянку для сбора средств, а ты, Гарри — ты у нас секретарь, поэтому уже сейчас мог бы записывать, что я говорю, чтобы составить протокол нашего первого собрания. А Лизи будет представителем, потому что ты можешь правильно подбирать слова, а если нужно — этими же словами и тактично послать куда подальше.       Наступила пауза. Гермиона смотрела на друзей, сияя как никогда. Лизи поджала губы, не зная, то ли злиться на Гермиону, то ли веселиться над парнями, от потрясения временно утратившими дар речи. Тишину нарушил негромкий стук в окно.       — Букля! — закричал Гарри, выскочил из кресла, точно его подбросило, и кинулся открывать окно. Сова пролетела через комнату и приземлилась на свиток с предсказаниями. — Давно пора! — воскликнул парень, подбегая к ней.       — Она принесла ответ! — Рон возбужденно указал на замызганный кусок пергамента, примотанный к лапе Букли.       Гарри поспешно отвязал его и сел читать, а Букля, пристроившись у него на колене, потряхивала крыльями и добродушно ухала.       — Ну что там? — прерывающимся от волнения голосом спросила Лизи. Письмо было очень коротким и выглядело так, словно его нацарапали второпях. Гарри прочел его вслух       "Гарри, я немедленно вылетаю на север. Новость о твоем шраме — последняя в череде странных слухов, которые здесь до меня доходят. Если он заболит снова — иди прямо к Дамблдору. Тут говорят, что он вызвал из отставки Грозного Глаза, а значит стал читать знаки. Следи за Лизой! Умоляю, передай об этом Габриэлю. Я скоро буду. Гляди в оба, Гарри. Еще раз прошу, следите за Лизой! Сириус".       Змей выполз из-под одежды девочки и принял человеческий вид, выхватил письмо у Гарри и сам еще несколько раз прочел его.       — Что значит следить за Лизой? — удивился Рон. — Зачем?       — Мне нужно идти… — Габриэль снова стал чешуйчатым и уполз куда-то.       — И как это понимать? — посмотрела вслед Лизи.       — Так значит, Блэк… Он летит на север? — прошептала Гермиона. — Он возвращается?       — Что за знаки читает Дамблдор? — Рон в недоумении пожал плечами. — Гарри, это о чем? Что вообще происходит снова?..       Но Гарри лишь в ярости ударил себя кулаком по лбу:       — Я не должен был ему говорить! Из-за моего письма он решил, что ему необходимо вернуться, потому что уверен — я в беде! А со мной ровным счетом ничего! Я в порядке. А для тебя я ничего не припас, — рявкнул он на ни в чем не повинную Буклю, выжидательно щелкавшую клювом. — Хочешь есть — лети в совятню!       Букля бросила на него до крайности оскорбленный взгляд и вылетела в открытое окно, на прощанье дав ему крылом что-то вроде подзатыльника.       — Гарри, — начала было Гермиона умиротворяющим тоном.       — Я иду спать, — отрезал парень. — Увидимся утром.       — Странно… — заговорил Рон, когда их друг скрылся за дверью.       — Почему за мной нужно следить? — все еще не понимала Лизи.